Помоги проекту - поделись книгой:
Эта сочиненная Тейлором песня звучит противовесом нежным чарам «Spread Your Wings», она больше похожа на повесть о стареющем профессиональном боксере. В ней ударник Queen замечает, что «нельзя победить, если связаны руки», и принимает решение «нанести удар с тыла». Угловатый фанк-рок, украшенный громыханием бас-гитары; драчливого шарма песне добавляет шороховатый вокал Роджера. «Вот именно, – признает он, – мой голос звучит как чертова наждачка! Многие даже не понимают, что пою там именно я. Думают, что Фредди тянет все эти гармонии и прочее, ведь это он у нас вокалист. Если не заострять внимание, никому и разницы нет, кто там поет – ударник или басист…»
Действительно необычная композиция, сочиненная Фредди Меркьюри ода мясу, жаре, одури и головокружению. Она чем-то смахивает на среднюю часть «Whole Lotta Love» Led Zeppelin, – если бы Пэйдж и Плант сотоварищи замедлили ее вдвое и записали в разваливающемся борделе. Скулят гитары, рыдает басс, на вокал наложены причудливые эффекты. «Get Down, Make Love» – свидетельство того, что Меркьюри оставил в стороне целомудренную романтику таких песен, как «Love Of My Life» и «Seaside Randezvous», предпочтя ей откровенно сексуальные темы, которые еще заявят о себе в последующих записях. Откровенная и лишенная блеска, но по-своему замечательная, «Get Down, Make Love» впоследствии была перепета индастриал-рокерами Nine Inch Nails и выпущена на обороте их сингла 1991 года «Sin».
По свидетельству Пита Брауна, тогдашнего работника «John Reid Enterprises», ездившего с Queen в ходе гастролей, альбом «News Of The World» был отчасти сочинен во время этих поездок: «Они сыпали направо и налево идеями, но проработать их хорошенько просто не нашлось времени. В итоге получилась уникальная, ни на что не похожая пластинка». Пусть так, но «Sleeping On The Sidewalk» оставляет впечатление спонтанной джем-сессии или – того не легче – номера для разогрева пальцев на саундчеке перед концертом.
Небрежно сыгранный блюз с усталым (и быстро приедающимся) вокалом Брайана Мэя, песня ценна разве что тем, что представляет собой редкий пример того, как Queen удовлетворились первой же пробной записью и оставили все как есть. «Да, – подтверждает Мэй. – Мы записали „Sleeping On The Sidewalk“ с первого дубля. Все остались довольны результатом».
Джон Дикон расправляет плечи как композитор в этом бойком номере с налетом сальсы, чей нескладный текст описывает постепенное разочарование персонажа песни в девушке своей мечты: «Договариваемся на полседьмого, ты приходишь в семь, ты вечно водишь меня за нос…»
Эта песня представляет приятную альтернативу блюзовой тоске «Sleeping On The Sidewalk» и содержит замечательное, неуловимо-джазовое соло Брайана, а также может похвастать редкой записью Фредди, позванивающего в коровий колокольчик.
Альбом насыщен звучными речевками и довольно разнообразен стилистически, но в нем явно не хватает какой-нибудь эпической драмы о победе славного рыцаря над великаном – из тех, что прославили Queen на раннем этапе. «На „News Of The World“, – рассказывает Брайан Мэй, – каждая песня не похожа на остальные. Никакой концепции там нет и не было».
В отсутствие подобных масштабных полотен приходится довольствоваться шестиминутной «It’s Late», сочиненной Мэем. Начинаясь с тихого перебора струн, песня вскоре набирает обороты и превращается в шумный рок-номер, который пришелся бы к месту и в репертуаре Led Zeppelin или Aerosmith. Меркьюри воет на луну, а Роджер Тейлор чудо как хорош в роли Джона Бонэма. Кроме того, Мэю удалось протащить в песню внушительное соло с элементами тэппинга (где нота звучит после удара пальцем по ладам на грифе), на несколько месяцев предвосхитив революционную манеру Эдди ван Халена.
По правде говоря, «It’s Late» выглядит грубоватой альтернативой песням вроде «Liar» или «The Prophet’s Song», только она, в отличие от этих двух монстров, рожденных в лабораторных условиях, действительно звучит так, словно музыканты хорошо проводят время. И результат довольно заразителен.
Как объяснял Пит Браун, «в „Melancholy Blues“ Фредди пытался отразить ощущение бессонницы».
Ориентированная на записи артистов вроде Ноэла Коуарда, Коула Портера и Хоги Кармайкла, «My Melancholy Blues» представляет собой интересное смешение джазовых и блюзовых приемов. Быстрые пальцы Меркьюри порхают над клавиатурой рояля, пока вокалист пытается примириться с очередной потерей: «Моя детка бросила меня ради первого встречного… я хочу забыть, хочу накачаться крепким пивом…» Близкая по своей тематике к бессмертной «One For My Baby» Фрэнка Синатры, «My Melancholy Blues» взывает к неудачнику в каждом из нас, одновременно подсвечивая вывеску ближайшего бара. Весьма рекомендую.
Jazz
EMI EMA 788
Для фэнов Queen седьмой по счету студийный альбом группы под названием «Jazz» нередко звучит ударом в набат – или, во всяком случае, трелью велосипедного звонка, призывающей к осторожности. Поклонники старшего поколения почти единодушно называют лучшим альбомом группы «Queen II», в то время как обращенные в религию Queen после концерта «Live Aid», возможно, предпочтут «A Kind Of Magic». И никто, по-видимому, не захочет отдать пальму первенства «Jazz». Иными словами, в каталоге Queen этот альбом часто рассматривают в качестве «стеснительного подростка»: он то забавен и жаждет угодить, то неуклюже огрызается.
Записанный летом 1978 года в студиях «Mountain» (в швейцарском Монтрё) и «Superbear» (во французской Ницце), «Jazz» послужил воссоединению Queen с Роем Томасом Бейкером, который впервые вернулся в кресло продюсера группы после выпущенного в 1975 году «A Night At The Opera». Впрочем, Бейкер попал прямиком в клетку со львами, кишащую раздраженными беглецами от налогов, готовыми спорить до хрипоты о любой мелочи. «Мы много спорили тогда, – кивает Джон Дикон. – Столкновения характеров были неизбежны. Многие браки не доживают до того срока, какой участники Queen уже провели вместе. Но все споры – к лучшему. Они разряжают атмосферу. Каждый высказал все, что накопилось, и мы приступили к работе».
Брайан Мэй уверяет, что именно фронтмену Queen часто удавалось сдержать разгорающийся скандал: «Как ни странно, именно Фредди – а все считали его самодовольным и капризным, как оперная примадонна, – старался найти компромисс. Он отлично умел усмирить накалившиеся страсти. Я помню множество случаев, когда мы с Роджером тянули группу в диаметрально противоположных направлениях, и ни один из нас не был готов на уступки. Но Фредди отыскивал способ примирить нас. Он говорил: „Ладно, ты можешь сделать так, а ты – вот так“, и это действительно срабатывало. Это был один из его великих талантов… прокладывать дорогу в тумане». По словам самого Меркьюри, если бы Queen были семьей, он мог бы претендовать на роль матери. «Эта работа очень напоминает труд домохозяйки, – заметил он однажды. – Каждый день просыпаешься, и у тебя куча дел по хозяйству. На самом деле, если честно, в этом нет ничего интересного».
Несмотря на подчас напряженную атмосферу сессий, запись материала для «Jazz» завершилась в октябре 1978 года без каких-либо серьезных происшествий или потерь. Вздохнув с облегчением, на Хэллоуин группа отпраздновала в Новом Орлеане запуск нового лонгплея с типичным для нее размахом кутежа. По мере прибытия четырех сотен приглашенных на вечеринку гостей их встречали танцоры в экзотических нарядах, огнеглотатели, моноциклисты, диксиленды, барахтавшиеся в грязи обнаженные борцы и пара-тройка карликов. Некоторые из британских журналистов, прилетевших на праздник, посчитали, что на сей раз группа зашла чересчур далеко: это мнение прозвучит в нескольких передовицах дешевых газетенок и в основной массе рецензий на альбом. «Если у вас есть глухие родственники, – советовал негодующий «NME», – купите „Jazz“ им на Рождество».
Вышедший 10 ноября 1978 года «Jazz» все-таки выстоял под шквалом газетной критики и достиг второй и шестой строк в чартах Британии и США соответственно. Впрочем, за океаном продажи упали слишком уж быстро – это обстоятельство Брайан Мэй склонен объяснять подчеркнуто европейским саундом лонгплея: «„Jazz“ – странная, по-европейски сложная смесь, поэтому альбом не особенно прижился в Америке».
Весьма умеренный во многих отношениях, «Jazz» предлагает неудобоваримую смесь нарочитого позерства с хард-роком и не всегда удачными экспериментами, но в последующие годы альбом, похоже, судили чересчур строго. В любом случае, диск пополнил копилку музыкальных достижений группы двумя весьма ценными приобретениями: «Jealousy» и «Don’t Stop Me Now». Кроме того, вычурная, но весьма привлекательная «Bicycle Race» стала последним примером серьезного заигрывания Queen с псевдооперной стилизацией, изобретенной в ходе работы над «Bohemian Rhapsody». К этому, впрочем, придется добавить, что порядком – как его представляли себе участники Queen – здесь и не пахло.
Так до сих пор и не ясно, чего конкретно намеревался достичь Фредди Меркьюри этой композицией с замысловатыми восточноевропейскими мотивами. Это не столько песня, сколько подборка звучных исламских словечек при поддержке мятущейся перкуссии и изредка грохочущей гитары: общий эффект – словно пробуждение под языческие вопли с ближайшего минарета, неожиданно прерванные выступлением двойников Led Zeppelin. Полное замешательство.
Как и в случае с «We Will Rock You», Брайан Мэй написал эту песню с прямым расчетом на многотысячную стадионную публику. Сама песня – немногим больше, чем весьма свободная поэзия, наложенная на громогласный, но несложный гитарный рифф; тем не менее она подчеркивает присущую Queen способность простым мановением руки, как по волшебству, обратить ничем не примечательный материал в достойное произведение. В данном случае они добились эффекта, прицепив обманчиво примитивный, легко запоминающийся припев: «О, ты должна выставить все напоказ, толстозадые девчонки заставляют этот мир вертеться…»
«Полагаю, „Fat Bottomed Girls“ посвящена девушкам, которые поднимают настроение музыкантам за кулисами, то бишь группиз, – позднее скажет Мэй. – Помню, я думал: „Петь ее будет Фредди, значит, надо сочинить такой текст, чтобы его можно было понимать как хочешь“. В сексуальном плане песня имеет смысл для слушателя любого пола. А некоторые куски посвящены вещам, которые все мы помним с юности».
Мэй беспокоился не напрасно: во время записи «Jazz» предпочтения Меркьюри подверглись чему-то вроде ревизии, и теперь вокалист группы проявлял больше интереса к пансексуальным (в отличие от гетеро-, би– или гомосекcуальных) отношениям. Таким образом, вокалист мог оказаться глух к собственному тексту. Но Брайану не следовало переживать. «Я видел улыбку на лице Фредди, когда он пел песню [в студии], но текст мы не обсуждали, – рассказывал гитарист. – Мы никогда не говорили о текстах. Странно, не правда ли? Теоретически музыканты должны спорить из-за каждой строчки, но мы никогда этого не делали. Такой был у нас неписаный закон, никто не должен объяснять смысл своей песни остальным. И все же мне хотелось, чтобы Фредди пел слова с удовольствием. В конце концов, это просто веселая, жизнерадостная песня».
Куда более серьезная в музыкальном смысле, «Jealousy» свидетельствует о возвращении Меркьюри к одной из наиболее близких ему тем: неудачам на любовном поприще. На этот раз больше вопросов вызывает скорее эмоциональное рвение героя, чем легкомыслие его возлюбленных: «Ревность, ты сбила меня с ног… ты посадила меня в лужу… и теперь я остался наедине со своей ревностью».
Цветастая баллада, украшенная вполне аутентичными звуками «ситара» (которые Мэй на самом деле извлекает из «дешевой дребезжащей» акустической шестиструнки «Halifred») и на редкость волнующей басовой партией Дикона, «Jealousy» заслуживает внимания как один из наиболее блестящих моментов всего альбома.
Кто-то из критиков назвал эту песню «пантомимой в стиле метал»: «Bicycle Race» – абсурдно развлекательное произведение рок-театра, одновременно вызывающее в памяти комические оперы викторианской эпохи и записи Led Zeppelin или Deep Purple. По официальной версии, Меркьюри сочинил трек как дань уважения песне Pink Floyd «Bike» и велогонке «Тур-де-Франс» (хотя упорные слухи ставят ее появление в заслугу тесным шортам велогонщиков). Это целый хор звонков и звоночков, экстравагантные пируэты вокала и непременные смены ритма, позволяющие отнести «Bicycle Race» к последним примерам оперных экзерсисов Queen. «К тому времени нам уже окончательно приелось записывать альбомы наложениями, – говорил позже Фредди. – Хотелось попробовать что-то другое».
И все же EMI посчитали, что из склонности Queen к широким музыкальным жестам еще можно извлечь прибыль: «Bicycle Race» и «Fat Bottomed Girls» в октябре 1978 года было решено издать отдельным синглом. К несчастью, у боссов лейбла хватило ума сопроводить издание выпуском в свет промо-ролика с участием 65 обнаженных девушек, раскатывающих на велосипедах по дорожкам стадиона Уэмбли. Режиссером выступил американец по имени Деннис де Волланс, который при помощи эффектов камеры заретушировал всю неподобающую наготу, – тем не менее клип вызвал возмущение своим «бессердечным манипулированием гендерными стереотипами».
Того не легче, обложка готового сингла и отпечатанный рекламный постер содержали достаточно невинный снимок одной из обнаженных велосипедисток, сделанный сзади. Это вызвало волну возмущения у владельцев магазинов, пригрозивших вернуть сингл «по соображениям общественной нравственности». В ответ EMI пошли на унизительное решение – пририсовать велосипедистке алые трусики-бикини. В довершение всему магазин «Хэлфордс», предоставивший группе 65 велосипедов для съемок клипа, побоялся, что никто не захочет купить велосипед с седлом, на котором успела посидеть «одна из актрис». Таким образом, группа была вынуждена оплатить счет на замену 65 велосипедных сидений.
Все это можно посчитать забавной шуткой или сексистским выпадом (зависит от точки зрения), но «Bicycle Race»/«Fat Bottomed Girls» явно пострадал от шумихи, вызванной сомнительным маркетинговым ходом, так что сингл занял лишь 11-е место в чарте Британии и 24-е – в США. «Из-за этой ерунды мы действительно не досчитались слушателей, – признал впоследствии Брайан Мэй. – Но… это же смешно. Я не собираюсь извиняться. В нашей музыке секс подразумевается или преподносится в виде шутки… Но он всегда там есть».
Джон Дикон вновь бросается на амбразуру сочинительства в этой не имеющей большого значения рок-зарисовке в среднем темпе, немного напоминающей творения американских поп-рокеров 70-х – Boston, Cheap Trick и Derringer. Довольно мило, но ничего выдающегося. Брайан Мэй, очевидно, проникся мелодией и, воспользовавшись простой структурой аккордов песни, протащил в нее столько гитарных соло, сколько вообще возможно.
В этой композиции Меркьюри сдержанный напор вступительного рисунка рояля и баса вскоре уступает куда более продвинутым музыкальным построениям. Близкая по тематике к «Stone Cold Crazy», «Let Me…» звучит намного медленнее; рваные аккорды и неровные риффы устремляются вослед картине рок-н-ролльного стиля жизни в оригинальной интерпретации Фредди: «Мы подадим рок с гарниром на твой выбор, мы позавтракаем у Тиффани, мы споем по-японски, мы здесь только для того, чтобы развлекать».
Текст «Let Me Entertain You» мечется шариком от пинг-понга, с легкостью вплетая в игру слов наименования компаний звукозаписи, осветительных приборов и звукоусилителей, а также Круэллу де Виль (во фрагменте, исполняющем в песне роль своеобразной «Сумеречной зоны»). Слушать такой текст – удовольствие, но, по признанию Меркьюри, сочинение стоило ему немалого труда: «Мне нравится сочинять легкие, запоминающиеся мелодии, но попытки придумать к ним подходящий текст всегда даются мне по-настоящему нелегко».
Брайан Мэй обожает играть рок, это факт. Доказательств не счесть: «Keep Yourself Alive», «Tie Your Mother Down» и великолепная «Now I’m Here» представляют собой подношения великому богу громких гитар, они заставляют кулаки вздыматься ввысь, а ягодицы – сжиматься. Поэтому вовсе неудивительно, что на «Jazz» присутствует новый скромный дар Брайана своему божеству – «Dead On Time», отличная скоростная песня, которая позволяет Брайану резво бегать по гитарному грифу, пока Меркьюри и прочие держатся за мелодическую линию так, словно от этого зависит их жизнь. «Я был особенно доволен „Dead On Time“, – рассказывал Брайан позже. – Мне даже казалось, что людям она понравится куда больше, чем „Fat Bottomed Girls“, но мои восторги никто не захотел разделить».
На заметку: громовой раскат, заключающий «Dead On Time», был записан на портативный магнитофон, который Брайан Мэй включил во время особенно сильной грозы в Монтрё.
Чрезмерная сентиментальность и приторные созвучия сочиненной Джоном Диконом «In Only Seven Days» служат подкладкой для повести о короткой любовной интрижке, продлившейся всего одну отпускную неделю. Песня словно бы создана для того, чтобы раздражать слушателя. Несколько прослушиваний подряд могут, однако, подтолкнуть подопытного к убийству в состоянии аффекта.
Очередной необязательный номер, на сей раз сочиненный Брайаном Мэем. По сути своей, «Dreamer’s Ball» – вялая кавер-версия «Bring Back That Leroy Brown» из «Sheer Heart Attack». Как обычно, способность Мэя воспроизвести звуки труб и тромбонов при помощи шести струн и электричества вызывает восторг. Сожалеть остается только об одном: увы, за вдохновением гитарист напрасно обратился к недавнему прошлому Queen.
«Fun It» впервые доказывает, что Queen тоже не чурались радостей посещения ночных клубов: композиция Роджера Тейлора более чем просто «снимает шляпу» перед захлестнувшей планету во время выхода «Jazz» диско-лихорадкой. К чести Queen надо заметить, что группа не стала безоглядно бросаться в общую свалку. Им хватило такта предпочесть гитары и многослойный вокал метроному ударных и бухающему басу – но и в этом случае «Fun It» звучит как Led Zeppelin, записывающие кавер-версию на «Le Freak» диско-группы Chic. К началу работы над следующим альбомом Queen, разумеется, исправят все подобные недостатки.
Возможно, чувствуя уколы совести за присвоение наследия Queen на «Dreamer’s Ball», Брайан Мэй торопится загладить вину этой замечательной мелодией на акустической основе, чей текст стремится отразить замешательство от разрыва многолетних отношений: «Я покончил со всеми узами… со всей ложью, теперь я счастлив, но должен сказать, уйти из дома вовсе не легко…»
Чувство неуверенности, охватившее героя песни, Мэй блестяще отражает в музыке: сложные гармонии вокальных и гитарных партий лишь подчеркивают лобовое столкновение мажорных и минорных аккордов. Для Брайана воплотить столь новаторский замысел в музыке было просто – требовалось лишь добиться четкого взаимодействия нервов и сухожилий. «Нужно суметь перенести то, что звучит в голове, прямо на струны гитары, – сказал он однажды. – Думаю, до известного предела это вполне по силам человеку».
Если «Get Down, Make Love» свидетельствовала о переходе Фредди Меркьюри от наивной романтики старых записей к более приземленным удовольствиям, «Don’t Stop Me Now» окончательно спускает собак с цепи.
Сладострастная ода собственному либидо, «Don’t Stop Me Now» утверждает Меркьюри в роли «Мистера Фаренгейта» – или, если процитировать дословно, «секс-машины, вышедшей из-под контроля… готовой о, о, о, о, взорваться». Мужчины, женщины, крупные небесные тела – для Фредди все едино: «Я лечу в ракете навстречу Марсу… Я еще сделаю из тебя сверхзвукового человека!»
К счастью, музыкальная энергетика песни с лихвой перекрывает притязания автора: «Don’t Stop Me Now» с шумом несется верхом на пронзительных раскатах рояля Меркьюри и точно выверенных наигрышах баса Дикона, предваряя обильный залп в небеса (пардон за метафору) в виде особенно выразительного соло Мэя.
Выход в свет сингла с песней в январе 1978 года как раз совпал с началом очередного европейского тура Queen; со временем сингл «Don’t Stop Me Now» достиг девятой строки в Британии, но – из-за рискованного текста, возможно, – остановился лишь на 86-й позиции в США.
Чудесная, нескромная и очень забавная песня предстает следующей ступенью в длинной череде вызовов, брошенных Меркьюри своей публике: достанет ли у них отваги? Как далеко они готовы зайти, следуя за Фредди к безоговорочной откровенности эмоций и артистизма? Одновременно ощущалось, что он готов мириться с последствиями. «Конечно, все это может закончиться буквально завтра, но меня это не пугает, – сказал как-то Фредди. – Эта жизнь на грани, я знаю, но она нравится мне такой. Немного рискованной…»
К сожалению, «Jazz» завершается на невыразительной ноте – прямо скажем, анемичной дорожкой, сочиненной Роджером Тейлором. Выстроенная вокруг легкого гитарного риффа и сильно страдающая от ненужных смен тональности, «More Of That Jazz» представляет интерес только потому, что умудряется встроить в свою композиционную структуру фрагменты нескольких песен, уже прозвучавших на альбоме. Таким образом, слушатели могут освежить в памяти краткие куски «Bicycle Race», «Mustapha», «Dead On Time» и «Let Me Entertain You», прежде чем дорожка бесцеремонно откатится назад, к написанной Тейлором мелодии. Возможно, в свое время эти фокусы казались остроумными, но в итоге «More Of That Jazz» звучит скучной заумью, и это нисколько ей не к лицу.
The Game
EMI EMA 795
Записывая „Jazz“, Queen чувствовали, что придуманная ими «модель» превратилась в клише. Они прозрачно намекнули, что хотят изменить ее, и это стало отправной точкой нашей дальнейшей работы», – отмечал звукооператор Queen Рейнхардт Мэк.
Хотя в музыкальном отношении «Jazz» был для группы бегом на месте, коммерческий успех альбома не повредил банковским счетам музыкантов. Более того, по словам «Sunday Express», «по итогам финансового года, заканчивающегося в сентябре 1979 года, четыре директора „Queen Productions Ltd“ стали наиболее высокооплачиваемыми руководителями во всей Британии». Внушительное достижение для людей, которым едва перевалило за тридцать, никто не спорит, – но за фасадом финансовой неуязвимости группа была физически вымотана чередой недавних турне и, того не легче, спорами о направлении будущего развития. В этом разбитом состоянии учатники прибыли в «Musicland Studios» в Мюнхене, чтобы приступить к записи восьмого по счету альбома.
Хотя в то время никто этого не предвидел, «Jazz» знаменовал конец сотрудничества группы с продюсером Роем Томасом Бейкером. Как ожидалось, на этот раз (как и в случае с «A Day At The Races» и «News Of The World») Queen возьмут на себя бразды правления процессом студийной работы. И все же штатный звукооператор «Musicland» Рейнхардт Мэк (или просто Мэк) сразу же сумел внушить группе уважение своими рабочими (и дипломатическими) навыками, так что в итоге Queen назвали его сопродюсером диска. «Судьба привела группу в Мюнхен, где я получил шанс работать с ними, – вспоминает Мэк. – Парни были уверены, что им необходим новый звук, нечто такое, что отличалось бы от их прежних пластинок. Но в то же самое время они опасались, что люди перестанут узнавать Queen, поскольку саунд альбомов, записанных в семидесятые, был их визитной карточкой – эти знаменитые гармонии и все прочее. Таким образом, они хотели чего-то нового, но не знали, чего именно. [Моя задача заключалась в том], чтобы помочь им обрести желаемое…»
Легко говорить. Группа, с которой Мэку предстояло работать, разделилась на два враждебно настроенных лагеря. Брайан Мэй считал своим долгом сочинять мгновенно запоминающиеся, броские песни – короче говоря, «радовать публику типичной мелодикой Queen». Фредди Меркьюри тоже не спешил рвать с узнаваемым саундом Queen: песни, которые он принес в «Musicland Studios», по большей части опирались на прежние достижения.
Роджер Тейлор, напротив же, предпочитал заняться чем-то совершенно новым. Совсем недавно закончив свой первый сольный альбом, «Fun In Space», ударник Queen был готов к дальнейшим экспериментам, так что музыкальный консерватизм коллег по группе его раздражал. К радикальным переменам склонялся и Джон Дикон, который, по словам Мэка, «имел четкое представление о том, что им нужно, и отстаивал более „сухой“ саунд, более четкий… упрощенный продакшн и использование новых веяний, появившихся в те годы… саунд, развернутый к [чистой] поп-музыке».
Из-за подобной разницы в подходе споры были неизбежны, и атмосфера постепенно накалялась. «В Мюнхене нам всем пришлось пройти через непростой период, – рассказывал Мэй. – Мы отчаянно боролись друг с другом. Помню, как-то Джон заявил, что его новые песни идут вразрез с моим стилем игры на гитаре. Каждый из нас несколько раз пытался уйти из группы». Как ни странно, единственный инструмент, который Queen ранее принимали в штыки, стал одним из немногих элементов нового звучания, который одобрили все участники группы. «К тому времени синтезаторы здорово шагнули вперед, – говорит Дикон. – Их звучание сильно изменилось по сравнению с ранними моделями „муга“. На то время они уже были способны имитировать любые звуки. Можно было добиться звучания полного оркестра, просто нажав нужную кнопку».
Брайан Мэй с ним согласен: «Роджеру не терпелось испробовать синтезатор. Уже несколько лет у него был собственный инструмент, так что он успел поиграть на нем на своем сольном альбоме. Он притащил его в студию, мы немного подурачились и поняли, что эта игра нам по душе. Видите ли, первые синтезаторы, попавшие на рынок, были неподатливы, звучали плоско и безжизненно. Мы же считали свою музыку очень эмоциональной. В любом случае, нам казалось, что с помощью гитары и вокала мы можем сыграть все, на что способен любой синтезатор. Менять это мнение мы не спешили, так что вскоре, наверное, просто перестали вспоминать о синтезаторах. Но затем появилось новое поколение инструментов и, как мне показалось, они зазвучали куда человечнее».
Записанный за одиннадцать месяцев (с июня 1979 года по май 1980-го) в постоянных приступах раздражения, результат мучений Queen оказался неровным и рискованным под стать процессу его рождения. Альбом окрестили «The Game»: вся тематическая последовательность была отброшена в угоду попурри из музыкальных жанров. Мелодии метались от легковесной поп-музыки к прямолинейным танцевальным номерам с заходом в шуточное рокабилли – но сторонникам традиционного подхода здесь тоже нашлось чем поживиться. По обыкновению, критики не спешили восторгаться: «NME» даже порекомендовал группе распасться, обозвав ее музыку «устаревшим, бездушным, банальным повторением пройденного».
И все же на волне грандиозного успеха двух синглов – «Another One Bites The Dust» и «Crazy Little Thing Called Love» – альбом принес Queen их наиболее яркое коммерческое достижение за всю карьеру: сразу после выхода в свет в июле 1980 года пластинка поднялась на вершину хит-парадов Британии и США. «Наш предыдущий альбом не достиг первой строчки, – сетовал Роджер по этому поводу. – „Jazz“ попал лишь на вторую или что-то в этом роде, но первое место всегда намного лучше. Приятно чувствовать, что по-прежнему способен на это». Испытав подобное же облегчение, Мэй отошел от привычного вежливо-уклончивого стиля, чтобы запустить тяжелый булыжник в огород всех тех, кто посчитал Queen «устаревшими»: «„The Game“ привлек в ряды наших фэнов немало молодежи. Благодаря синглам „Crazy Little Thing…“ и „Another One…“ демография – модное такое словечко – немного изменилась…»
Не в бровь, а в глаз.
Вопреки громогласно заявившему о своем прибытии полку синтезаторов, «Play The Game» остается самой «традиционной» по звучанию дорожкой Queen на всем альбоме. Эта пользующаяся дурной репутацией распевная баллада отдаленно напоминает «Killer Queen» и все музыкальные «визитные карточки» на месте: раскаты рояля Фредди, режущие ухо гитарные подвиги Мэя и тысячи голосов на подпевках. Тем не менее присутствие Мэка в кресле продюсера/звукооператора не менее очевидно. В отличие от приятного, но медово-густого стиля Роя Томаса Бейкера, «Play The Game» звучит сухо: общий эффект почти подобен «живому» выступлению, разве что в компании полного мужского хора. «Работая над „The Game“, – рассказывает Брайан Мэй, – мы вновь обратили пристальное внимание на инструментальную подкладку. Весь упор был на ритм и прозрачность».
Приятная на слух, хотя и не особенно выдающаяся, «Play The Game» была выпущена на сингле в июне 1980 года и поднялась до 14-й строчки британского чарта.
Одновременно плавная и слащавая, «Dragon Attack» демонстрирует новообретенное пристрастие Тейлора и Дикона к фанковому звучанию. Работая в тесной связке, ударник и басист превращают зауряднейший четырехнотный рифф в замечательное упражнение: пространство, точный расчет и временами даже тишина соперничают за превосходство в этой музыкальной пьесе. Не намеренный прозябать в стороне, Мэй перехватывает инициативу серией вдохновенных соло, его гитара наворачивает круги вокруг скупой мелодической линии.
Впрочем, текст «Dragon Attack» – полная чепуха, бессмысленно блуждающая между радостями звукозаписывающей студии («Отведите меня в комнату, где красный – по-настоящему красный»), преклонением Queen перед талантами нового звукоинженера и продюсера («Поручим это Мэку») и неизвестной женщиной, которая, как утверждается, «пленных не берет». Диву даешься, как это Фредди Меркьюри удалось свести на нет весь идиотизм текста одним лишь великолепием своего голоса.
Вспоминает Брайан Мэй: «Джон Дикон, какое-то время живший в собственном мире, явился к нам с готовой „Another One Bites The Dust“, которая отличалась от всего, что мы тогда делали. Впрочем, именно тогда одна из наших пластинок приглянулась темнокожей публике. Всего за три недели миллион проданных копий „The Game“ превратился в три миллиона».
Будучи, в принципе, упрощенной версией хита 1979 года «Good Times» диско-группы Chic, «Another One Bites The Dust» дала Queen один из наиболее популярных синглов, поднялась до первой и седьмой строк в США и Британии соответственно, а также застолбила себе второе место в американском R&B-списке, заручившись активной поддержкой «черных» радиостанций: «Диджеи ставили в эфир „Another One Bites The Dust“ прямо с альбома, – рассказывает Дикон. – Такого с нашими пластинками еще не случалось». В любом случае, идею издать «Another One…» на сорокопятке группе подбросил другой царствующий в мире поп-музыки монарх. «Майкл Джексон первым предложил выпустить песню синглом, – продолжает Джон. – Он был поклонником Queen и ходил на наши концерты».
Для Дикона сочинение «Another One Bites The Dust» являлось средством найти «потерянное звено» с музыкой своей юности. «Когда я был школьником, то очень любил слушать соул-записи, – вспоминал он. – Этот стиль всегда интересовал меня. Мне уже давно хотелось написать песню вроде „Another One…“, но начинать пришлось только с основной мелодии и басового риффа. Постепенно я заполнил пробелы, да и остальные подбросили немало интересных идей. Я с самого начала думал, что дорожка будет танцевальной, но мне и в голову не могли прийти, что она станет таким хитом…»
Похоже, об этом не догадывался и Роджер Тейлор, который настойчиво упрашивал басиста Queen забыть об этой мелодии. «В то время, по крайней мере, – рассказывает Брайан Мэй, – Роджер считал „Another One Bites The Dust“ недостаточно рок-н-ролльной и был страшно недоволен тем, как шла работа. В итоге Фредди просто сказал ему: „Предоставь это мне, милый. Я в нее верю“. Конечно, это Джон сочинил песню, но без поддержки Фредди она оказалась бы в мусорной корзине».
Увлекательная история Дикона о «Стиве» и его «скорострельных» ногах превратилась в бодрый, хрустящий, заполненный эффектами фанк с выдающимся вокалом Меркьюри и получила в 1981 году награду как «Лучший поп/рок-сингл» на церемонии вручения «American Music Awards». Годы спустя Grandmaster Flash And The Furious Five отсэмплировали ее, и дорожка вернулась в британские чарты, где заняла пятое место. Хип-хоп версию выпустил затем бывший участник The Fugees Вайклеф Джин, записавший ее (при участии Фри и Праса) для саундтрека к мультипликационно-игровому фильму «Солдатики».
В большинстве альбомов Queen имеются свои неудачи. К сожалению, «The Game» предлагает целый ряд кандидатов на звание «слабое звено», включая и этот легкомысленный номер, небрежными мазками рисующий стремление юноши помириться со своей возлюбленной. Не считая опрометчивого использования избитых рифм – «как чужой», «сам не свой» и так далее, – критики справедливо упрекнули Queen в слишком частом использовании фразы «Я люблю тебя, детка».
По сравнению с прежними композициями Фредди Меркьюри (такими, как «Love Of My Life», «Death On Two Legs» и «Bohemian Rhapsody»), песня «Crazy Little Thing Called Love» поначалу звучит как неудачный розыгрыш, устроенный певцом над не ожидающими подвоха поклонниками. Но стоит послушать еще немного, и этот шлягер в стиле рокабилли с размашистыми гитарами, ду-воповыми вокальными интонациями и самоироничной строчкой «Спокойно, Фредди!» начинает казаться гениальным произведением.
Идея «Crazy Little Thing…» пришла к Меркьюри, когда тот нежился в мюнхенской ванне, и на завершение песни ему потребовалось всего ничего. «Я написал ее минут за пять-десять, не больше, – уверял Фредди. – Кроме гитары, под рукой ничего не было, а на ней я играть не умею, хоть убейте. С другой стороны, это даже хорошо: я знал всего несколько аккордов, и они ограничивали мою фантазию. Это дисциплинирует, приходится сочинять в очень узких рамках. Я не мог использовать множество аккордов, и поэтому, наверное, мне и удалось сочинить хорошую песню». Соратники по группе поддержали этот упрощенный подход, потратив на аранжировку считаные минуты – а не дни, как обычно. «О да, „Crazy Little Thing Called Love“ мы обтяпали за пару часов, – говорит Роджер Тейлор. – Самая простая вещица на том альбоме».
Даже Брайан Мэй отбросил привычные условности, отложив в сторону проверенную комбинацию «Особой красной» и усилителя «Vox AC30», предпочтя ей гнусавый кантри-саунд «Fender Telecaster» в сочетании с усилителем «Mesa Boogie». «Мне не особенно по душе это звучание, – признался он потом, – но для этой песни оно пришлось в самый раз». И действительно, старомодное соло Мэя стало данью уважения первому гитаристу Элвиса Пресли, Скотти Муру, от его верного поклонника.
Выпущенная в виде сингла в октябре 1979 года в сопровождении видеоролика с затянутым в кожу Меркьюри, подпрыгивающим в окружении подтанцовки, «Crazy Little Thing Called Love» принесла Queen новый головокружительный успех, достигнув первой и второй позиции в чартах США и Британии соответственно. Если верить слухам, возможно, именно она помогла возродить интерес к музыке у бывшего участника The Beatles. «Я читал где-то, в „Rolling Stone“, кажется, – вспоминал потом Тейлор, – что Джон Леннон услышал где-то „Crazy Little Thing…“, и это подтолкнуло его к возвращению в студию. Когда слушаешь его последний альбом, музыка… звучит так, словно он испытывал похожее влияние. Это просто здорово, если так и было».
За прошедшие годы Роджер Тейлор сочинил ряд замечательных песен. Увы, «Rock It (Prime Jive)» к их числу не относится. Подобно «Crazy Little Thing…», мелодия тяготеет к рок-н-роллу пятидесятых, но, не считая типичного для Тейлора воинственного вокала и действительно выдающегося соло Брайана Мэя (в котором гитарист, кажется, попытался сыграть принципиально новую гамму), ничего особенного в ней нет.
Во всяком случае, «Don’t Try Suicide» убедительно доказывает, что Queen не отгородились от мира во время записи нового альбома: этот марш в регги-ключе – не что иное, как небрежно исполненное подражание синглу The Police «Walking On The Moon», вышедшему в 1979 году. Как ни печально, хотя Стинг сотоварищи чувствовали себя в омуте даб-музыки как рыба в воде, Queen, похоже, утратили свой дар приспосабливать любые музыкальные форматы под собственные нужды. Текст тоже кажется чуточку вымученным, невеселая тема самоубийства возникает словно бы смеха ради: «Не вздумай утонуть, детка! Не вышибай себе мозги, да-да, только не это…» Вот и неправда, готов возразить Роджер Тейлор: «Эта песня, а она мне очень нравится, забавная и говорит именно о том, что значится в названии: самоубийство – плохая идея. Никогда не стоит читать текст в отрыве от альбома, знаете ли. Это вам не стихи и не проза».
Поделиться книгой: