Боец 3. Лихие 90-е

— Разведите их, — распорядился Марк.

Правильно распорядился, я не был готов ручаться за себя, если сейчас нас с ним отправят в тот же зал.

Глава 9

Меня отделили от остальных и поместили в одну из комнат кухни ресторана «Рубин». Совершенно одного. Выделили братка, который не стал заходить в комнату — здесь неприятно пахло тухлой рыбой. Поэтому мой «охранник» решил постоять за дверью, тем более, там ему с руки было наблюдать за следующими боями. Справедливости ради, Кабана, участвовавшего в драке после боя, тоже повели в другую комнату. По крайней мере, заводить его в тот зал, где мы дожидались своих схваток, никто не стал. Организаторы всерьез беспокоились, чтобы среди бойцов не вспыхнуло побоище. И правильно беспокоились. Лично я не собирался спускать этому уроду то, как он добил Танка.

Если не считать зловоние рыбы в каморке, мне, можно сказать, повезло с новой локацией. Здесь имелось окошко, из которого я мог как и раньше смотреть за происходящим в банкетном зале, но не выглядывая за спины братков через двери и никого не раздражая. Понятно, что как только я оказался здесь, я сразу же прильнул к стеклу. Единственное, что меня сейчас беспокоило — состояние Танка. Моего товарища кое-как откачали, для чего несколько минут пришлось повозиться. Потом подняли на ноги — фух, пронесло, вроде. Жив, чертяка!

Я вздохнул с облегчением, когда Танк на ногах устоял, не упал обратно на руки поддерживающих его людей. Другой вопрос, что он все еще с трудом воспринимал реальность — взгляд потерянный, ноги ватные. Досталось парню крепко. Мало того, что удар в пах был чудовищным, так следом прилетело несколько ударов, которые Танк уже не осознавал. Вот такие «зевки» — это, пожалуй, самое страшное, что может случиться в любом контактном виде единоборств. Именно от таких жутких слепых ударов получают наибольший урон. Когда удар зрячий, организм успевает мобилизоваться за доли секунды, и к принятию ущерба оказывается удивительным образом готов. Ну а Танк, пребывая в отключке, совершенно не был готов к сильным плюхам от этой твари. Назвать человеком Кабана у меня уже не поворачивался язык.

Тем более, что этот отморозок нисколечко не парился, виноватым себя не считал. Я видел, что, пока его уводили, а Танка откачивали, на лице Кабана застыл торжествующий оскал. Очень похоже, что он прекрасно отдавал себе отчет, что своими добивающими ударами он может покалечить Танка. И ему на здоровье пацана и его дальнейшую жизнь было плевать. С-сука…

Самое жуткое, что если подходить к этому вопросу с формальной точки зрения, то Кабан был прав. Это бой, а не кордебалет, в бою может быть всякое, никто ни от чего не застрахован. И сколько существовало примеров, когда боец выключается из сражения, а это выходит ему боком. Мне почему-то сразу вспомнилась схватка Андерсона Сильвы, когда тот насадил на колено Майкла Биспинга. Андерсон подумал, что прикончил Биспинга, и великодушно не стал его добивать, чтобы не калечить спортсмена. Но ошибся — Биспинг продолжил бой, и по итогу выиграл схватку. Вот только здесь все было слишком очевидно, даже более очевидно, чем в бою чемпионов. После удара коленом от Кабана Танку не суждено было встать.

Бог судья этому уроду. Но меня жгло желание на этот вечер стать тем инструментом, который проведет божий суд. Бой с Кабаном я хотел провести не меньше, чем с Ржавым. А может, даже и больше… Я жаждал сбить эту спесь и хищный оскал с лица Кабана и заставить его почувствовать все то же, что чувствовал теперь Танк.

Когда Кабана увели, я видел, как между разными группировками метался Марк, который делал все возможное, чтобы драка не переросла в бойню. Парни с обеих сторон были горячими, и Марку пришлось проявить чудеса дипломатии. Руки противоборствующие стороны не пожали, но самое главное, что конфликт не разросся и не переместился на улицу. Мне же теперь стало наглядно понятно, почему в ресторан запрещали заносить стволы и любое другое оружие, а на входе так тщательно обыскивали. Будь у моих ребят или соперников из противостоящей группировки хоть что-то с собой, давно бы началась поножовщина и пальба.

Ржавый выступал последним. Ведущий начал объявлять бойцов, дождавшись, когда публика успокоится после конфликта представителей разных группировок. Случай — капризная штука, и сегодня он был явно не на стороне группировки, интересы которой Ржавый представлял. Карта легла так, что братка свели с его же собственным корефаном, одним из тех, с кем у нас случился конфликт в вестибюле гостиницы. Понятно, что ни о каком реальном «случае», по факту, не было даже речи. Свести эту парочку распорядились организаторы, которые, как я понял, сводили пары так, чтобы отсеять из турнира тех, на кого меньше всего поставили бабла. Как говорится, ничего личного — просто бизнес. Со мной, правда, осечка вышла — я не отсеялся.

И отсеиваться в принципе не собирался.

На ринге Ржавый и его корефан с погонялом Гусь даже не пожали руки. Дружба мигом осталась где-то «там» и растворилась в соперничестве. Я на секунду поймал себя на мысли, что точно так же мог сойтись в ринге с Танком, но этому явно не способствовал расклад тотализатора. И я, и Танк числились в аутсайдерах турнира, и сводить нас значило бы выбить одного из «денежных» фаворитов. Чего допустить по определению не могли. Но что если бы так случилось? Я честно себе признался, что ответа на вопрос, как бы я повел себя на месте Ржавого и Гуся, у меня нет. Чего душой кривить, пришлось бы биться… Я отогнал неприятные мысли, полезшие в голову, и стал наблюдать за тем, как разворачивается поединок.

Что бой завершится быстро и довольно предсказуемо, по крайней мере, для меня=. Я сразу увидел, что у Ржавого есть серьезное преимущество над своим конкурентом — он превосходил Гуся в классе, если и не на голову, то достаточно для победы. Как только раздался «файт!» ведущего, Ржавый начал работать в челноке, расслабленно и немного опустив руки. Так часто делают контрпанчеры с хорошей защитой, чтобы иметь возможность нанести хлесткий удар с меньшей дистанции. Гусь тоже вперед не пошел, видимо хорошо зная сильные и слабые стороны своего корефана (наверняка ведь в одном зале лили пот и пахали). Он начал кружить вокруг Ржавого, готовя удар, не так плавно, как это делал соперник, но все же. Хотя, надо отдать должное Гусю, техника и у одного, и у другого была высококлассная. Биться вышли два сильных ударника с чувством дистанции, причем хорошо знающих друг друга.

Тем удивительнее выглядело со стороны, что продлился бой до первого удара. Секунд тридцать соперники кружили по рингу, устраивая танцы с бубном друг напротив друга. Оба раздергивали соперника и выцеливали, но без ударов и каждые пять-десять секунд меняя стойку, пытаясь застать друг дружку врасплох. Прощупывали обоюдно — у кого крепче нервы, и у кого первого они сдадут. Публика начала уже освистывать бойцов за то, что ничего интересного не происходит — то в одном углу, то в другом раздавались свист и выкрики. И под этот обидный шум нервы первыми не выдержали у Гуся. Он поймал Ржавого на противоходе и кинулся, как казалось, с подготовленным ударом, на скачке, желая срубить товарища. Но вышло все с точностью до наоборот. Ржавый выгнулся и ушел от удара, продемонстрировав феноменальную гибкость. Следом зашагнул под переднюю руку, которой Гусь лупил крюк, и контрударом отправил бедолагу на настил. Гусь рухнул вслед за своим же движением — мордой в пол. Там и остался — нокаут оказался глухой.

Ржавый, с довольной ухмылкой и окрыленный хорошо проделанной работой, просто перешагнул через поверженного товарища под бурные аплодисменты публики и вышел с ринга. Боец он оказался на загляденье, и, в отличие от всех остальных участников, включая меня, вообще не получил в первом бою урона. Ну и функционалку сберег — свеженьким остался. Соперник в нем виделся серьезный.

Когда участники следующего этапа гран-при были определены, ведущий объявил перерыв на полчаса. Я решил воспользоваться этим временем и выйти на свежий воздух, а заодно поинтересоваться самочувствием Танка. Но у братка, стоявшего в дверях, было другое мнение на этот счет.

— На перерыв сказали не выпускать, — буркнул он, не поднимая глаз — между делом читал небольшой томик собрания сочинений Пушкина, что меня, к слову, немало удивило.

— Мне нужду справить и обратно, — нашелся я, хотя уже сам факт, что мне надо куда-то и у кого-то отпрашиваться — напрягал. Впрочем, после драки такие меры можно было понять, но не сидеть же мне тут до рассвета?

— Потерпишь, — отрезал браток.

— Здесь тогда придется. Видел, как мне по печени соперник съездил? Не вытерплю, — развел руками я. — Одна нога здесь, другая тут.

— Ничего не знаю, — не сдавался мой интеллигентный собеседник.

— Молодой человек, мне его надо осмотреть после боя, — неожиданно послышался женский голос.

Через секунду в дверях выросла Лидка, вся какая-то перепуганная, с чемоданом лекарств в руках.

— С Марком согласовано? — браток, наконец, закрыл книжку и скрестил руки на груди, явно недовольный тем, что его отвлекли от чтения.

— Конечно, согласовано, это обязательный осмотр, — пропела птичкой аптекарша и обворожительно улыбнулась. — Все уже осмотрены, вот и до него очередь дошла.

— Понятно, — он отошел от двери, кивая, чтобы аптекарша прошла на кухню. — Заходи.

Я сделал пару шагов внутрь, чтобы ей было где разместиться — впрочем, такого уж большого пространства для маневров тут не было. Шкафы и потертые металлические столы загромождали почти всю комнату.

Я, признаться, даже обрадовался ее появлению. По крайней мере, у Лидки можно узнать, как обстоят дела у Танка. Она зашла в комнату, наморщила носик, почувствовав вонь тухлой рыбы, и зажала ноздри пальцами, как прищепкой.

— Какой кошмар…

— Да, не очень приятно пахнет, — я пожал плечами.

На Лидку я был зол, хоть она и хотела мне помочь, когда накачала шприц снотворным. Но я не просил ее этого делать, какие бы побуждения ни были у аптекарши, это с ее стороны подло.

Убедившись, что дверь снова плотно закрыта, я со своего места спросил:

— Тебе правда велели меня осмотреть?

— Это требование организаторов, — прошептал она сдавленно. — Вы деретесь, как звери, готовы разорвать друг друга на куски.

Случай с бойцом, вырубившимся прямо на ринге из-за дозы снотворного в том шприце, явно подействовал на нее удручающе. И она с тех пор не поднимала глаз и вообще чувствовала себя не в своей тарелке.

Но организаторы, конечно, позвали сюда медиков и ввели медицинский осмотр перед боями не из чувства благородства — им-то как раз нужен был наш звериный настрой. Чтобы зрелище продолжалось, таким «зверям», как мы, требовалось подлатывать раны. Еще в Риме гладиаторы были теми немногими, кто получал лучшую медицину, порой недоступную обычным горожанам.

А мы ничем от таких гладиаторов не отличались.

— Как Танк? — спросил я, отбрасывая невеселые мысли.

— Плохо, — честно призналась аптекарша. — Он с трудом говорит, а когда его повели на свежий воздух, его вырвало.

Лидка рассказала, что Демид распорядился везти Танка в больницу, несмотря на то, что организаторы строго-настрого запрещали подобные действия до самого окончания турнира. У пацана был однозначно сотряс, но следовало убедиться, что нет хотя бы кровоизлияния и гематом мозга. Я прекрасно помнил, чем в единоборствах могли заканчиваться такого рода травмы, так что от таких новостей только вздрогнул. Дай бог здоровья пацану, не зря же у него погоняло такое, Танк должен выкарабкаться. Я же буду держать за него пальцы скрещенными.

— Договорились на том, что вместе с Танком поедет Заур, Демид дал слово этому Марку, что, как он сказал, сюрпризов не будет, — вздохнула аптекарша. — Они его забирали как раз от меня, и я всё слышала. Я и сказала Зауру, что если не обследовать его сейчас, то через несколько часов ему может стать сильно хуже. Он поверил.

На этом разговор закончился. Она осмотрела меня, раскрыв свой чемоданчик. Обработала ссадины каким-то средством, чтобы во время дальнейших схваток не занести туда заражение.

— Тебе повезло, Сережа, повреждений почти нет, — она сложила лекарства обратно в чемоданчик. — Хочешь, обезболивающее дам?

— Чтобы как тот паренек — я от твоих лекарств вырубился прямо на ринге? — не вытерпел я. Лучше поднять тему и высказать все, что я думаю на этот счет.

Лидка вздрогнула всем телом. Я думал, что она начнет оправдываться, но нет. Она, окончательно побледнев, молча закрыла чемодан и начала разворачиваться — чтобы уйти. Понятно, не хочет девчонка эту тему трогать. Но придется.

— Я не договорил, — я аккуратно положил руку на ее чемоданчик, берясь за него и останавливая аптекаршу.

— Не хочу говорить об этом! — зашипела Лидка, разом ощетинившись.

— Я хочу, а значит, тебе придется.

— И что ты будешь делать, если я откажусь? Изобьешь меня, как своего соперника?!

— Избить не изобью, но в глаза тебе хочу посмотреть, — спокойно ответил я. — Я ведь тебя просил не лезть.

Я хотел добавить, что просил я не просто так, а в том числе потому, что переживаю за эту дуреху и не хотел, чтобы она впутывалась в это дерьмо. Но Лидка, которая явно была на взводе, меня перебила.

— А знаешь что, Сергей, мне, наверное, действительно надо было не лезть и не думать о том, как помочь тебе избежать боя! — вспыхнула она. — И вообще, я, похоже, зря тогда прикрыла тебя в аптеке. Надо было сдать тебя этим придуркам-бандитам, если бы я знала, что ты… ты… ты сам такой!

По ее щекам покатились слезы. Она вырвала у меня чемодан, я и сам отпустил, малость растерявшись от такого выпада. Ни я, ни она не услышали, как открылась дверь в комнату, где происходил наш разговор. И не увидели возникшего на пороге Марка. Не знаю, когда именно он зашел, но я готов был ручаться, что он слышал последние слова аптекарши. На лице организатора сегодняшнего гран-при возникла не самая приятная ухмылка. Лидка, увидев Марка, вздрогнула и, размахивая своим чемоданом, дерганой походкой вышла из комнаты, красная, как помидор. Я зажевал губу, не понимая, как реагировать на происходящее. Тем более, что Марк молчал и никак увиденное не комментировал.

— Хотел убедиться, что ты в порядке, — по-прежнему улыбаясь, сказал он. — Впечатляющее выступление, поздравляю.

— Спасибо, — ответил я, решив также сделать вид, что ничего не произошло и только что Лидка не сознавалась, что вмешалась в турнир.

— Ага, не за что, — кивнул Марк. — Школа Владимира Степановича в «Спартанце» всегда давала отличных бойцов. Правда, твоему другу немного не повезло… Кабан всегда работал грязно, и не понимаю, почему кладбищенские не стали вас об этом предупреждать. Жалко парня, тоже сразу видно, что хороший спортсмен.

Он говорил абсолютно серьезно и спокойно, стерев с лица ухмылку. Я ответил вежливостью на вежливость — в конце концов, пока что сам Марк мне ничего плохого не сделал:

— Спасибо, что отпустили его в больницу.

— Так мне Демид слово дал, а какие бы отношения нас ни связывали, я слову вашего смотрящего верю. Спасибо ему говори, ему за базар отвечать, в случае чего, если менты сядут на хвост, — Марк коротко пожал плечами. — Ладно, Боец, удачи тебе в следующей схватке.

Он развернулся и вышел из комнаты, дверь закрылась. Про Лидку он не сказал ни слова, ну а я сам тему не заводил. Понятия не имею, как такое равнодушие Марка можно расценить, но я понимал, что у девчонки могут быть неприятности из-за этого разговора. Ей могут задать неудобные вопросы, и наивная аптекарша вряд ли выкрутится. Методы бандитов я прекрасно знал, сразу вспомнилось, как Карен решил расправиться с проституткой Алиной, только заподозрив за ней тухляк. Здесь ничего не надо было подозревать, Лида сказала достаточно, и ее слова попали Марку в уши. И вполне может оказаться, что с ней никто не станет даже разговаривать…

Сука!

Я сжал кулаки, захотелось съездить по стене. Внутри все забурлило от гнева. Я бросился к окну, чтобы посмотреть, все ли в порядке с Лидой. Выглянул, и внутри все похолодело, как будто в душе только что не полыхал ярким пламенем гнев.

Марк, выйдя от меня, встретил аптекаршу на выходе из того закутка, в котором я поначалу дожидался боев. Девчонка, видимо, осматривала других бойцов, а Марк решил заглянуть к ним, чтобы, как и у меня, справиться по готовности и настрою. Лидка подошла к нему, с минуту они о чем-то разговаривали. Аптекарша не поднимала глаз, смотрела в пол. Я с трудом подавил в себе желание выскочить из комнаты — формально Лидке ничего не угрожало. Возможно, что Марк и вовсе не услышал наш разговор — подумал, что застал разборки парочки. Однако, когда аптекарша в ответ на слова Марка в очередной раз кивнула, тот поднял руку и погладил ее по волосам со своей фирменной ублюдочной ухмылкой, не сходившей с лица. Ласково так, вроде, но мне все стало понятно.

Ясно как божий день — Лидку не ждет ничего хорошего. А я не могу допустить, чтобы какой-то козел притронулся к ней хоть пальцем.

Глава 10

Лидка что-то сказала Марку и всё так же, с опущенной головой, избегая его взгляда, пошла прочь. Молодец девчонка, не надо показывать, что тебе страшно. У таких, как Марк, при виде страха просыпается еще большая агрессия — это звериный инстинкт. Марк несколько секунд ещё стоял там, недвижимый, как будто растерянный, что девчонка ушла без его на то разрешения. Затем он повернулся и посмотрел вслед аптекарше, улыбаясь кончиками губ. Жестом подозвал одного из братков к себе, о чем-то ему распорядился, коротко кивая на Лидку. Та, закончив осмотр бойцов, заняла свое место в зале поближе к столу Демида, видимо, чувствуя себя там в относительной безопасности. Браток, получив команду, вернулся на место.

И всё? Больше пока мне ничего не было видно.

Судя по тому, что Марк не спешил разговаривать с Демидом насчет аптекарши, то вопрос он собрался решать иначе. Но рисковать и конфликтовать с Демидом во время турнира ему совершенно не с руки. Но вот что будет потом, учитывая, что кладбищенские из последних сил цеплялись за свои позиции?… Велик был риск, что во время этого визита в Сочи эти позицию будут утеряны. И потом Марк может захотеть отомстить. Мне как мужику было видно, что аптекарша ему приглянулась. Но прямо сейчас ни он, ни его люди не собирались ничего предпринимать.

Но, как говорится, потом суп с котом.

Я медленно разжал сжатые кулаки, успокаиваясь. Холодный рассудок позволил не предпринимать поспешных действий, от которых мог пострадать не только я, но и сама Лидка. У меня же появился еще один мотив выиграть турнир…

Откладывать в долгий ящик возможность не пришлось. Дверь в комнату открылась, внутрь заглянул стерегший меня охранник.

— Готовься, — сообщил он.

— Когда начинаем?

— Пять минут, — браток взглянул на наручные часы.

— С кем бьюсь — известно? — я решил, что он может знать имя моего соперника.

Не то чтобы имя мне что-то могло дать, за минуты, которые оставались до боя, виделось невозможным хоть как-то продумать тактику. Да и информации о соперниках было неприлично мало. Нет, просто мне очень хотелось услышать имя Кабана. Но радовать меня браток не спешил.

— Кто ж мне такое скажет, — хмыкнул он.

И собрался закрывать двери, но я задал следом еще один вопрос.

— Очередность какая?

Браток не стал отвечать, только пожал плечами и, наконец, закрыл дверь. Ну нет, так нет. Ждать все равно пришлось недолго. Через несколько минут в ринг вернулся ведущий.

— Прошу тишины, мы продолжаем.

Дождавшись, когда в банкетном зале установится тишина, а народ займет свои места, ведущий продолжил.

— Уважаемые гости, первый этап гран-при запомнился яркими и запоминающимися боями. На ваших глазах определились те бойцы, которые своими навыками и желанием проложили себе дорогу в полуфиналы. Итак, во втором этапе нас ждет еще два великолепных поединка, исход которых определит имена финалистов нашего турнира!

Ведущий поднял листок, на котором наверняка были написаны погоняла следующих пар, и среди них — мое имя и имя Кабана. Я напрягся, ожидая услышать имя.

— Встречайте! Первым выходит тот, кого вы называете фаворитом этого турнира, боец по прозвищу Ржа-а-авый!

Ведущий резко опустил листок, второй рукой показывая в сторону зала, где ожидал своей очереди боец. Ржавый вышел сразу, уверенный в себе и в своих навыках — широко улыбаясь и вскидывая руку, чтобы поприветствовать публику во второй раз за сегодняшний вечер. Ржавый не стал сразу заходить в ринг, а обошел банкетный зал по кругу. Он охотно ловил «пятюни» от тех, кто его поддерживал и делал на него ставку. И даже отпил из бокала одного из зрителей шампанского. Чисто символически, но отпил. Получив «дозу» энергетики от публики, Ржавый легко перемахнул через мешки и оказался внутри ринга, попутно поприветствовав ведущего легким касанием кулаков. Ведущий вновь поднял листок, чтобы объявить соперника.

Я скрестил пальцы, чтобы не назвали имя Кабана. С этим сукиным сыном мне хотелось разобраться лично, собственными кулаками.

— Вторым на ринг приглашается… — последовала длительная пауза в несколько секунд. Театральщина, которая, тем не менее, хорошо работала на интерес публики. — Лю-ю-ютый!

Протянул ведущий, а я облегченно выдохнул. Значит, Кабан достанется мне. Лютый вышел к рингу, и выглядел он куда лучше и свежее, чем во время первого боя. Видимо, успел прийти в себя, и действие снотворного начало сходить на нет. В отличие от Ржавого, который колотил понты, Лютый сразу последовал на ринг. Собранный и сосредоточенный. Тут надо признать, что ведь Лютый, в отличие от Ржавого, получил в прошлом бою урон. Пусть незначительный, но вспотеть и поработать успел. Ну и история со снотворным явно не придала этому бойцу силы.

Бой намечался крайне любопытным — классика противостояния ударника против борца. Здесь все решала разница стилей, чье «кунг-фу» по итогу окажется лучше, тот и победит. Другими словами — победа останется за тем, кто сумеет навязать свою манеру ведения боя. Попадись Ржавый Лютому в клешни, и тот затаскает ударника в партере, вытрет им пол до блеска, а в конце концов засабмитит.

— Удачи, парни! — как и в прошлые разы, ведущий вылез из ринга и звучный выкриком объявил начало боя: — Файт!

Ржавый сразу встрепенулся, высовывая капу и улыбаясь. Лютый пару раз въехал кулаком в мешки, будто в тонус приходя, а следом хлопнул в ладоши.

— А-ргх! — выдал он, раззадориваясь и показывая Ржавому, что к драке готов — поманил соперника к себе обеими руками.

Ни тот, ни другой не опасались друг друга, это было видно невооруженным взглядом. Закончив с прелюдией, Лютый встал в боевую стойку, чуть согнув ноги в коленях, высоко поднял руки и пошел навстречу сопернику. Ржавый, в отличие от первого боя, не стал работать на челноке, и вообще опустил руки. Только подойдя ближе, вытянул перед собой переднюю, чтобы контролировать дистанцию нанесения удара и держать Лютого в напряжении. Я ожидал, что тот сразу бросится в ноги и попытается его перевести. Но нет, попытки перевода в партер не последовало. Лютый посчитал, что Ржавый слишком свеж, и начал бой в стойке, с первых секунд приняв игру соперника. Опасный и рискованный ход, помня, как Ржавому удалось срубить первым же ударом своего предыдущего соперника. Видел ли это Лютый вообще, или всё еще был в отключке?

Нельзя было исключать, что Лютого взбесили опущенные руки Ржавого, и он хотел показать ему, что готов принять бой в стойке.

Ну-ну…

Ржавый, так же держа переднюю руку перед собой и размахивая ей перед лицом соперника по малой амплитуде, начал поддавливать. Лютый не спешил бить в ответ, пытался уходить от атаки, но полноценно резать углы не выходило. Не стоило забывать, что он борец. Не стану скрывать, болел я именно за него — не мрази же Ржавому мне желать победы, но было очевидно, что на ногах этот самый Ржавый станет легко разбивать Лютого своими ударами.

Так и произошло.

Ржавый нащупал момент и резко пробил дальней рукой в просвет рук соперника. Я думал, что на этом все будет кончено. Но нет, Лютый сместился, удар скользнул рядом с его ухом. Однако Ржавый следом добавил хайкик, ловя соперника на противоходе. Лютый устоял — перекрылся, подставил руку. Ржавый не стал продолжать атаку, отступил, с ухмылочкой оценивая нанесенный ущерб. Однако улыбка быстро сошла с его лица — Лютый гепардом бросился в проход в одну ногу. И прошел, ухватился за пятку железными пальцами. Но Ржавый, к моему удивлению, оказался готов к борьбе. Проход он видел — и всем весом навалился сверху на соперника, не давая ему перехватить инициативу. Лютый не собирался отпускать пятку, несмотря на град обрушившихся на него ударов. Ржавому явно не нравилось то положение, в котором он оказался, и боец прилагал все усилия, чтобы вернуть схватку наверх.