Боец 3. Лихие 90-е

Не вышло.

Слишком легко Ржавый побил своего другана Гуся, а теперь, кажется, недооценил противника. Лютый, терпя удары, поволок Ржавого к мешкам, чтобы там лишить его пространства для нанесения полноценных панчей. Работал Лютый крайне грамотно — оказавшись у мешков, он сразу подсек ноги Ржавого, распрямляя их, и тотчас заправляя свои ноги, дабы соперника обездвижить. Ржавый искал шансы всунуть Лютому локоть в голову, но тот держал ее низко, прислоняя к сопернику, как часто говорят в боях, «нюхая подмышку». И, забрав контроль, Лютый сам нанес первый удар, а потом и второй, третий.

Хорош…

Я нетерпеливо переступил с ноги на ногу. Лютый понимал, что делал, атакуя по разным ярусам, действовал методично и заодно изматывал Ржавого. Но и Ржавый тоже оказался не промах — вместо того, чтобы лупить по голове, он начал всаживать локти в бицепсы соперника, желая ослабить хватку. А потом, как вороной конь, попытался скинуть соперника с себя — не вышло. Но, оторвавшись от пола, спиной он снес мешки и бойцы разорвали круг и оказались за пределами ринга. Вокруг зароптали, кто-то даже вскрикнул, послышался звон. По-хорошему, бой нельзя было останавливать, следовало дать доработать Лютому из отличной позиции. Однако Марк посчитал иначе, беспокоясь о безопасности зрителей.

— Поднимите их! — распорядился он.

Несколько братков бросились разнимать дерущихся мужиков. Лютый вцепился в Ржавого, как питбуль — мертвой хваткой. Поэтому задача оторвать бойцов друг от друга оказалась не из простых. С горем пополам, через полминуты отчаянных усилий четверых или пятерых человек, это удалось сделать.

Братки завели бойцов обратно в ринг. Ржавый снова начал улыбаться своей ухмылочкой, как будто это не им только что вытерли полы в банкетном зале. Чего, а самоуверенности ему было не занимать. Лютый же оставался сосредоточен только на бое. Но мне показалось, что мужик, как говорится, задышал. К его лицу прилила кровь, грудь часто вздымалась. Руки он тоже держал не так высоко, как первый раз — опустил. Сказались всё-таки пропущенные удары в партере.

И вот теперь Ржавый встал в стойку и снова вернулся к челноку. Лютый предсказуемо ещё раз бросился в проход, показывая номинальный удар, чтобы сбить противника с толку. Но на этот раз Ржавый ожидал атаку и жестко встретил, как двустволкой разрядившись собственной двойкой в голову Лютого. Борца тряхнуло, но всё-таки удар пришелся не слишком плотный, и Лютый удержался на ногах. Сумел устоять — но сделал ошибку, не дав себе восстановиться, бросился во второй проход, который оказался удачнее первого. Нога Ржавого оказалась у него в руках, но стянуть наглого бугая вниз Лютый не сумел. Сил не хватило и той свежести, чтобы была на первых минутах боя. Чтобы вытянуть из позиции хоть что-то, борец попытался переть вперед, к мешкам, заставляя Ржавого прыгать на одной ноге. Я сразу понял, что борец ошибся, не став пробовать подсекать сопернику опорную ногу…

Ошибка стала фатальной.

Ржавый рискнул, подпрыгнул на одной ноге и врезал с вертушки в голову борцу. Пятка вонзилась в нос, как нож в консервную банку. Ну и так же как нож банку, вскрыла Лютого.

Ох ты ж бл*дь…

Лютого замкнуло, и он как стоял, стек на пол уже без сознания. Ржавый вернул на лицо фирменную улыбочку и снова взял бокал с шампанским, который один из братков ему тотчас поднес. И выглядело это так отвратительно пафосно, будто они репетировали такой финал.

Я медленно покачал головой. Ржавый, судя по всему, был разносторонним кикером, и умел работать не только руками, как мне показалось сперва. Радости от проигрыша Лютого я не испытывал, болел-то я за него. Зато, посмотрев очередной бой Ржавого, я увидел некоторые огрехи в его игре. Те самые слабые стороны, которые можно выявить, только наблюдая за своим соперником вживую. Я был отнюдь не прочь разделить ринг с Ржавым, с которым у нас остались несведенные счеты. Правда, такой финал был возможен только в том случае, если я пройду Кабана. Мой бой с этим уродом как раз шел следующим.

— Боец, твой выход, — сообщил мне браток, заглянув в комнату и открыв, наконец, дверь нараспашку.

Недвижимое тело Лютого унесли с ринга, и ведущий принялся объявлять следующую пару — нас с Кабаном. На ринг первым приглашали меня. Я перекрестился и вышел из своей комнатки. Засиделся я тут. Мой второй выход публика встретила куда теплее, народу понравился первый бой и, конечно же, запомнилась драка, которые развязали кладбищенские с командой Кабана. Здесь присутствовала не простая публика, никого, что называется, с улицы тут и быть не могло. А братки прекрасно понимали всю принципиальность данного противостояния, и градус накала в банкетном зале поднялся до максимума.

На ноги поднялся Демид, весь прошлый бой не встававший из-за стола.

— Давай, Боец!

— Кладбищенские за тебя!

Послышались слова поддержки от ростовской братвы. Я в ответ вскинул руку, показывая, что все слышу и постараюсь не подвести. Тем более, у меня свои счеты. Активней всех вел себя Степаныч, он свистел, хлопал, а когда я вышел в ринг — двинулся ко мне, рыкнув на попытавшихся остановить его ребят.

— Боец, — затараторил он, зная, что я его хорошо слышу. — Заклинаю тебя, выброси мысли о Танке, давай без эмоций, я знаю, что у тебя есть талант его разобрать, если не полезешь в размен.

— Все под контролем, тренер, — сказал я, высунув капу. — У меня холодная голова.

— Дай бог, удачи, Боец, — Степаныч через еще одного братка, устало пытавшегося не подпускать старого тренера к рингу, похлопал меня по плечу и вернулся на свое место.

Ведущий тем временем уже объявил Кабана. Туша этого мерзавца вышла к рингу. Кабан был весь перепачкан в крови после первого боя, но крови высохшей. Сечки ему подлатали, обильно вымазав вазелином. Чертов гад.

Я быстро подметил, что вазелина на моем сопернике куда больше, чем требовалось. Кожа его так и блестела, обмазанная кремом. Вот козел… я уже понял, что этот мудак слишком хитрожопый. А сейчас он только укреплял мое первое суждение. Изначально вазелин ему нанесли на рану для быстрой остановки кровотечения. Но он растер жирный состав по коже. И делал он это для того, чтобы отбить у меня желание лезть в партер. Перевести на пол соперника, который сильно превосходит тебя в весе — проблема сложная. Когда же соперник весь измазан вазелином и скользит как уж — невыполнимая вовсе.

Подобная хитрость выдавала в Кабане опытного гладиатора. Да и, положа руку на сердце, я прекрасно понимал — этот мужик ранен, но как настоящий кабан, от этого только более опасен. Выйдя на ринг, Кабан принялся сверлить меня взглядом. Ведущий на какой-то черт решил подозвать нас к центру ринга.

— Пожмите руки.

Что?

Такой призыв звучал впервые за весь турнир. Но я сразу догадался, откуда растут ноги у подобной просьбы. Это Марк старался — хотел урегулировать конфликт, вспыхнувший между нашими командами, хотел показать, что на ринге нет места ничему, кроме здоровой спортивной злости.

— Мужики, руки пожмите, нам разборки здесь не нужны.

Однако жать руку этому животному я не собирался. Кабан руку протянул, но та так и осталась висеть в воздухе.

— В жопу себе руку засунь, — процедил я, глядя прямо в глаза соперника.

Я видел, как гримаса ярости исказила лицо Кабана.

— Положу тебя на койку рядом с твоим дружком, — зашипел он, начав тыкать в меня пальцем.

Я никак не отреагировал. Через несколько минут все решится — кто, кого и куда положит. А пока выдыхай, козел. Хоть Степаныч и просил меня убрать эмоции, вот только ни хрена не получается это сделать. Я чувствовал, как от ярости в висках стучит пульс. Не знаю, как все по итогу обернётся, но я собирался предложить Кабану рубку кость в кость. Так себе затея, учитывая разницу в наших габаритах, но по-другому быть не могло.

Ведущий, смешавшись от того, что рукопожатия не вышло, свалил с ринга и быстро объявил о начале боя. Банкетный зал загудел, предвкушая хорошую драку. И я собирался дать братве то, чего они ждут.

Мы с Кабаном на встречных курсах пошли друг к другу. Я рассчитывал на свою скорость и способность уйти от тяжелого, но медленного удара соперника.

И, разогнавшись, я действительно атаковал первым. Атаковал суперменпанчем, который легко врезался Кабану в нос. Получи! Скорость у нас была действительно разная. Но и мощь в наносимых ударах — тоже. Кабан удар схавал, как будто вместо суперменпанча я отвесил ему пионерский щелбан.

И, зарычав, точно как животное, врубил в ответ мясорубку. Боль словно придавала сил этому огромному уроду. Я попытался увернуться, но слишком короткой была дистанция. Один из таких размашистых ударов в стиле Роя Нельсона влетел мне в голову. Ноги предательски подкосились, вместо коленных чашечек будто бы образовалось желе, и я упал на пол.

Внутри черепной коробки заревела сирена тревоги: он попал, а я пропустил удар…

Глава 11

Наглухо не вырубило, хорошая «держалка» оказалась у моего нового тела. Паренек был явно непробитый. Когда я присел на пол, казалось, что я вполне контролирую ситуацию, хотя напротив меня было целых три Кабана, а в глазах рябило. Пространство вокруг размыло — плыли мешки, которыми выложили ринг, как будто покатался на взбесившейся карусели в парке аттракционов. В голове тоже был самый настоящий взрыв — я слышал рев публики, наблюдавшей за боем. Но этот рев казался странным, низким и тягучим, как с зажеванной пленки магнитофона. Всё как в замедленной съемке.

Понятно, что по прошлой жизни мне приходилось пропускать тяжелые удары, бывало, полировал пятой точкой канвас ринга. И опыт, как быстро восстанавливаться, когда тебе приложились по башке — у меня имелся. На секунду в голове промелькнула мысль, что не стоит никуда спешить. У меня есть 8 секунд драгоценного времени, чтобы очухаться и максимально восстановиться, пока рефери ведет отсчет. Я не буду повторять ошибку молодых бойцов, которые отказывались от положенных секунд и после пропущенного удара сразу молодецки вскакивали. Но тут в голове вдруг вспыхнуло — бля! Никакого рефери здесь нет, отсчета и времени на восстановление у меня не будет. А вот эти три Кабана, летевших на меня как будто с разных сторон… Кто-нибудь из этой троицы обязательно меня прикончит. И если я хочу выжить, то действовать надо вот прям щас! Как можно быстрее!

Когда три Кабана ринулись на меня, я сделал единственно возможный в этой ситуации ход — бросился в клинч. Даже не в клинч, а в полноценный проход в ноги, чтобы уже там спастись. Бросился не глядя, на того Кабана, что был посередине.

Угадал!

Руки загребли ноги соперника, я попытался закрыть замок и даже сцепил пальцы. Кабан резко крутанулся, отбрасывая меня, и сделал это с поразительной легкостью. Только дело было не в том, что этот урод был гораздо сильнее меня физически, а в том, что мне не за что было толком зацепиться — ноги Кабана, как и остальные части его тела, были обмазаны вазелином. Вот сука! Руки скользили по коже, как коньки по льду.

Он отбросил меня, следом пробив «пенальти», нога соперника чиркнула по моему носу, не хватило считанных миллиметров, чтобы бой завершился. Я попытался кувыркнуться через спину, чтобы порвать дистанцию атаки соперника. Получилось вяло, со стороны я наверняка выглядел, как алкаш у стойки бара-наливайки, пытавшийся подняться после выпитого. Но ведь помогло — Кабан, не попав ногой, задумал меня добить руками и грохнулся в метре от места, где только что лежало мое тело. Удар этого бугая врезался в пол, чем привел Кабана в еще большее бешенство.

Появилось несколько лишних секунд, и я начал пятиться к мешкам. Восстановление происходило не так быстро, как хотелось, мне нужно было больше времени. И его нужно было выторговать. Главное — не дать ему себя поймать. Я будто считал секунды. Дышал, разгоняя туман в своей голове.

— Куда побежал? — зарычал Кабан. — Иди сюда, ублюдок!

Он поднялся с четверенек, тряхнул рукой, которой впечатался в пол, и, тяжело дыша, продолжил наступать. К моему счастью, Кабан не спешил, он ехидно улыбался и, судя по всему, решил добить меня так, чтобы наверняка и красиво, а самому за это время восстановить дыхалку. Не марафонец явно… Я же со стороны выглядел «готовеньким» и не способным продолжить бой. Он будто выжидал.

Секунда-другая, и я уперся спиной в мешки ограждения. Как раз в этот момент Кабан начал ускоряться и с разбега выбросил удар прямой ногой, желая припечатать меня к тяжелым мешкам. Выступать в качестве гвоздя, которого вобьют в стену молотом по самую шляпку, у меня желания не было. И, когда нога Кабана летела в мою голову, я сделал хитрый прием — завалился на бок за доли секунды до удара. Напряженная стопа противника врезалась в мешки, и он с легкостью пробил дырку в ограждении. Будто мешки были бутафорские и весили килограмм пять, а не пятьдесят.

Бух! Кабан следом за своей ногой вылетел за пределы ринга, кувыркнувшись и прокатившись по орущим зрителям. Понятное дело, это не остановило Кабана, но я получил драгоценные секунды. Он вскочил, тряся башкой и неистово рыча, за его спиной поднимались с пола помятые зрители, а я уже фокусировал взгляд на противнике, приходя в себя.

Гул в голове стихал, проходила рябь, и я уже слышал крик толпы безо всяких спецэффектов. Оставалось понять, насколько я смогу договориться с собственным телом и подняться на ноги. Стиснув зубы, опираясь руками о мешки, я отполз подальше от дыры в ринге и решил встать. Чуть повело, но я накрепко вцепился в мешковину и устоял.

— Давай, Боец! Давай! — орал кто-то из кладбищенских.

Через несколько секунд я уже стоял на ногах, опираясь спиной о «канаты» и все еще держась руками за мешки. Кабан же словил некоторый конфуз из-за того, что вылетел за пределы ринга и так нелепо упал. Хоть и пытался скрыть его рыком и победно вздернутыми вверх руками.

Рано празднуешь победу, урод… Боец еще на ногах…

Уверенный в собственных силах, Кабан начал заигрывать с публикой, чтобы оправдаться. Продолжал взмахивать руками и реветь, призывая братву дать больше шума. Завидев, что мне удалось подняться, он в три прыжка вернулся в ринг. Встал в паре метрах от меня, оскалился и картинно провел большим пальцем поперек горла, показывая публике, что мне крышка.

Да так оно и выглядело.

Мне же было абсолютно плевать кто, что подумает. Главное для меня сейчас — выжить после тяжелого нокдауна. Но если Кабан думал, что я так легко сдамся — он серьезно недооценивал силы своего соперника. Выглядел я не так фактурно, как эта горилла. Но опыта у меня поболее…

Все еще продолжая опираться спиной о мешки, я ждал, когда он попрет вперед. Я чуть улыбнулся. Все… Оклемался, почти. Что ж… Иди сюда, вонючий козел.

Кабан словно услышал мои мысли и с опушенными руками двинулся к мешкам. Чем ближе он подходил, тем сильнее перекашивало его морду. Я тут же отмел мысль искать спасение в партере, помня, чем все закончилось в первый раз. И, лихорадочно ища пути развития событий, пока остался стоять у мешков. Весь превратился в сжатую пружину. Мозг сканировал каждое движение противника. Свинг, который он готовил, я увидел сразу, а в тот момент, когда Кабан начал выбрасывать удар, я контратаковал.

Как мог.

Имея в своем активе опору в виде мешков, использовал их и ударил ногой навстречу. Даже не ударил, а получилось, что лягнул, без всякой техники, почти на удачу. Попасть в подбородок, чтобы срубить соперника, не вышло, слишком высокий был Кабан, да и я пока стоял не в полный рост. Но пятка въехала точно в солнечное сплетение. Удар согнул Кабана пополам. Я лягнул еще раз, но не попал, соперник начал пятиться, хватая ртом воздух. По-хорошему, следовало как можно быстрее развить успех, но я не собирался тратить накопленные силы на рывок с риском пропустить встречную плюху. Окончательного восстановления все еще не произошло, и чего ждать от собственной функционалки, я не знал. Поэтому, оторвав спину от мешков, я встал в боевую стойку, ушел пока в защиту.

Бой переходил в глубокие воды, а вот кто выплывет из них — это мы еще посмотрим. Кабан очухался, задышал еще тяжелее, но тоже встал в стойку. Мы вернулись на исходные позиции друг против друга в центре ринга. Соперник, взбешенный тем, что меня не удалось добить сразу, вновь бросился с ударом, желая уж теперь наверняка меня срубить.

Сайд степ.

Удар просвистел рядом, но только рассек воздух. Кабан тяжело протопал следом за своим кулаком, ведь в свинг он вложил свои последние силы.

Ставку на комбинации соперник не делал. Я прекрасно видел, что Кабан уже сам с трудом стоит на ногах, и его хватит еще на несколько одиночных ударов. Ни о какой комбинационной работе не могло идти речи.

Дотопав до самого заграждения, Кабан уперся руками в мешки и несколько секунд простоял там. Теперь, кажется, он не выглядел таким уж верным кандидатом на выигрыш. Я не побежал на добивание, давая себе время для окончательного восстановления. И даже когда Кабан развернулся и, стиснув кулаки, вновь двинулся в мою сторону, я только начал отступать. Руки соперник держал низко, я уже чувствовал в себе силы ударить в ответ, встретить Кабана, но не делал этого.

Так просто этот сукин сын не отделается. За Танка он ответит сполна.

Кабан вновь попытался атаковать, также агрессивно, как и прежде, но уже не так резко. Я отскочил назад по прямой, а соперник, вновь провалившись, упал на колени. Засипел, сплевывая, начал подниматься, я дал ему возможность вновь занять вертикальное положение. Вновь продолжил пятиться. И только лишь дойдя до мешков с противоположной стороны, я, наконец, атаковал всеми скопленными силами.

Двойка! Р-раз! Раз!

Увы, не так резко, как хотелось, но точно в голову Кабана. Тот будто на бетонный столб напоролся. Вздрогнул всем телом, зачем-то расставил руки. Вот теперь я ни за что бы не стал его отпускать.

Еще удар, еще!

Очередная двойка влетела ему в носяру, превращая хрящ в месиво. Этот урод стоял, как чертов титан из древнегреческих мифов, и такое впечатление, что не собирался падать. Нетвердыми ногами, но он продолжил переть вперед, пытаясь меня заграбастать в свои объятия. Моим ударам после нокдауна, конечно, не хватало жесткости, так что даже сейчас свалить его на пол оказалось не такой простой задачей.

Держи еще! Н-на!

Я ударил сразу, без джеба — прямой рукой. Кабана начало болтать, как буй во время шторма, он в слепой ярости кинулся на меня, словно медведь. Не тут-то было, я резко развернулся и с небольшого, но разбегу прыгнул на мешки, оттолкнулся от них ногой и с разворота технично въехал голенью в челюсть соперника.

Бац!

Удар получился плотным и эффектным, как будто в меня вселился Ван Дамм. Кабана развернуло, он засеменил короткими шажками по полу и безвольно рухнул, как мешок с картошкой.

Публика неистово орала, а Кабан не шевелился. Из-под его морды растекалась лужица крови, питая ненасытный ринг.

Все было кончено…

Спокойной ночи, Хрюша…

* * *

— У тебя есть полчаса на все, на восстановление, — предупредил меня Демид, внимательно смотря мне в глаза. — Продолжать готов?

Возле меня прямо сейчас стояли Демид, Владимир Степаныч и Лидка. Все — мрачнее тучи. Не возьмусь судить, но очень похоже, что выглядел я потрепанным, даже немного жалким, раз у Демида вообще возникло подобное предположение. Правда, вопрос был, по большей части, философский — снимать меня никто не станет. Шоу должно продолжаться — и финал будет проведен. Поэтому я в ответ поднял большой палец.

— Давай, приходи в себя, — Демид хлопнул меня по плечу и обернулся к Лидке. — Выведем пацана в финал? Владимир Степаныч, шансы у нас есть против Ржавого?

— Шанс есть всегда, — твердо ответил тренер.

— Давайте-ка воспользуемся этим шансом как надо, ладно? — Демид подмигнул мне, искажая старым шрамом второй глаз, улыбаясь кончиками губ.

Лидка ему ничего не ответила. А что ей ещё отвечать? Когда только Демид Игоревич подошел, аптекарша сходу заявила, что я в таком состоянии не смогу продолжать драться без риска двинуть коней на ринге, и этот риск отнюдь не иллюзорный. Демид ответил коротко — надо, хоть лопни, хоть тресни, но последний представитель кладбищенских должен выйти на финал. Собственно, ради этого нас и везли сюда.

— Ладно, латай его, сейчас с минуты на минуту лидер москвичей подойдет, на финал глянуть, — бросил Демид и, развернувшись, ушел к своему столику.

Стоило Демиду уйти, как меня тотчас осадил Владимир Степаныч.

— Боец, говорил же тебе…

Он начал высказывать, что я не последовал его советам и начал работать с Кабаном на его поле. Возражений у меня не нашлось, тренер был целиком и полностью прав. Если бы я отработал так, как он просил — бой бы закончился иначе. Но я знал, на что иду.

— Владимир Степанович, вы мне мешаете, — бесцеремонно перебила тренера Лидка. — Я не могу сосредоточиться.

— Понял! — Степаныч жестом показал, что вешает себе замок на рот.

— Спасибо, — поблагодарила аптекарша и вернула на меня взгляд. — Какой же ты дурак, Сережа…

Лидка с глазами, полными слез, обрабатывала наскоро мои раны после тяжелого боя. А заодно не упускала возможность меня как следует обругать. Она не на шутку перепугалась, когда увидела, что Кабан за малым не превратил меня в фарш. Кстати, про самого Кабана. Этого урода несколько минут назад вынесли за руки и за ноги из зала, точно так, как некоторое время назад отсюда выносили Танка. Шутка про мою койку в больнице рядом с товарищем, по итогу оказалась про самого этого козла, и очень неприятная это была зеркалочка. Правда, я не верил, что Танку в принципе дадут полежать в больничке, слишком уж переживал Марк за то, что о турнире узнают менты. Если сперва Кабана понесли к выходу, то после недолгого разговора Марка с братками соперника, маршрут поменялся. Его отнесли в тот самый зал, где мы дожидались своего выхода в самом начале.

— Я же говорила, что эти буйволы тебя убьют, а ты: нет-нет, я выйду, — продолжала аптекарша шепотом пылесосить мне мозги, так, чтобы стоявший чуть поодаль Степаныч не слышал ее слова. — Тебе в больницу надо, откажись от боя, пожалуйста. Не будь таким идиотом. Прошу тебя, Серёж…

Я молчал — не до разговоров было, с ринга я действительно еле выполз. Впереди же меня ожидал еще один тяжелый бой против не менее серьезного соперника, чем Кабан.

Ржавый был отлично обученным бойцом, и если он точно пробьет, то мне уже не удастся спастись. Тем более, после боя с Кабаном я почти исчерпал свою выносливость, шалила вестибулярка. Поэтому, если Лидка как следует не воспользуется паузой между боями и не поставит меня на ноги, то я стану легкой закуской для Ржавого, и первые же секнуды боя станут для меня финишем соревнований. Прибавь сюда тот факт, что мой будущий соперник по финалу в предыдущих боях сохранил куда больше сил, и картина становилась совсем печальной. Но сдаваться? Нет… И дело было не только в том, что здесь в принципе не предусматривались снятия. Нет, я зашел слишком далеко, чтобы теперь отступать. Кабан нанес мне урон, посек, но даже это не могло меня остановить. Я твердо решил, что буду драться, даже с оторванной головой. Спорить же и пререкаться сейчас с медичкой значило отдать последние силы, чего я не мог себе позволить ни в коем случае. Поэтому Лидка болтала сама с собой, но надо отдать должное девчонке — работу она делала как следует.

В зале объявили перерыв, как и в прошлый раз между боями. Народ был возбужден, все больше пьянел, никому из братвы, по сути, не было дела до того, что бойцы калечили друг друга на ринге. А для многих из нас жизнь после этого турнира уже никогда не станет прежней.

— Ф-ш-ш… — зашипел я.