Боец 3. Лихие 90-е

— Терпи, Сергей, ты же не хочешь остаться без глаза! — строго ответила аптекарша.

Лидка начала работать с моей сечкой, полученной после удара Кабана. Я не знал, насколько плохи дела, но плоховато видел одним глазом — именно туда попал удар Кабана, в результате которого случилось рассечение. Кровь из сечки также мешала обзору, и если с ней ничего не делать, то я буду пропускать все, что полетит от Ржавого с правой руки, а именно правая у моего соперника была коронной. Хотелось верить, что Лидка справится с тяжелым повреждением, и после первого же тычка кровотечение не возобновится.

Я сжал зубы.

Возиться пришлось несколько минут, Лидка обильно обработала рану чем-то останавливающим кровь. Потом замазала рану вазелином. Видеть я стал куда лучше.

— Тут снова придется зашивать, — прокомментировала аптекарша. — Рана разошлась по старому шву.

— Разберемся… — только и нашелся я.

Наконец, Лидка встала, взглянула на меня и, удовлетворенно кивнув, начала собирать свой чемоданчик. Я знал — все от нее зависящее девчонка сделала. И я за эти пятнадцать минут, что она со мной провозилась, будто бы действительно пришел в себя и даже чувствовал некоторую бодрость..

Может, ее отповедь тоже была целительной?

— Спасибо, — поблагодарил ее я.

Теперь уже она ничего не ответила. Взяла свой чемоданчик и пошла в зал, помогать второму медику, который осматривал Кабана.

— Он ваш, Владимир Степанович, — бросила девчонка напоследок.

Тренер тут же подскочил ко мне.

— Короче, Боец, есть у меня кое-какие мысли на этот счет…

Он начал рассказывать тактику, при помощи которой мне следовало одолеть Ржавого. Наверное, что-то толковое говорил — Степаныч пурги не скажет. Вот только я не слушал. Не потому что не хотел, а потому что гудела башка, и новую информацию мозги отказывались воспринимать наотрез. А еще я отвлекся, потому что в зале все разом замолчали и устремили взгляд на вход.

В банкетный зал вошел старик — человек и вправду преклонных лет, низкого роста, сгорбленный. На вид — самый обыкновенный дед из очереди в поликлинике к терапевту. Но я отчетливо видел, как смотрели на этого старичка присутствующие здесь братки. Все начали подниматься из-за своих столов, отдавая дань уважения этому человеку.

— Ты что там увидел, Боец? — тренер, недовольный тем, что я его не слушаю, обернулся и сразу сам замолчал.

Кстати, я говорил, что поднялись все, но ошибся. Нет, Демид так и остался сидеть на своем месте, только челюсть у него сжалась. Единственный во всем зале, если не считать меня. Я быстро смекнул, кто передо мной.

Глава 12

— Опа, это ж Михалыч, — зашептал Степаныч, сам как-то разом по струнке вытянулся, словно рядовой перед злым прапором. — Во дела, Боец. Гляди, как эти повскакивали, думали, по ходу, что их главный идет.

Москвичи, когда поняли, кто зашел, и разглядели старого вора, начали переглядываться друг с дружкой. Как будто в непонятках по ситуации. Слова Степаныча о том, что в банкетный зал зашел лидер кладбищенских, сделали картину окончательно понятной для меня. Братва ждала столичного авторитета, вот и повскакивала с такой прытью, будто им в задницы вставили кол. Но вместо авторитета из Москвы зашел ростовский вор. Вот они и переглядывались, чтобы смекнуть — может, правильнее обратно присесть? Однако никто садиться не спешил. Братва хорошо знала, что за ферзь Михалыч — он был уважаемым человеком в блатном мире еще до того, как с ног на голову перевернулся мир социалистический и начались лихие 90-е, переиначившие правила криминала. Вор в законе, старой формации и взглядов, участник «сучьей войны», развернувшейся в лагерях в сталинские годы. И несмотря на то, что его позиция серьезно различалась с блатными новой формации, «переворот» москвичи задумали именно в тот момент, когда Михалыч отбывал срок в местах не столь отдаленных. Пока вор пребывал у Хозяина, его бразды правления ослабли, и новички хотели этим воспользоваться. И, судя по открытым ртам и выпученным глазам москвичей, появление Михалыча спутало им все карты. Никто не ожидал, что вор выйдет на свободу не то что в ближайшие месяцы, но даже и годы. Я слышал в «Спартанце», что срок у Михалыча был значительный и далеко не первый.

Но я видел его сейчас перед собой. Что тут можно предположить? Скорее всего, Михалыч не освобожден, а заплатил за такую «прогулку» из ИК в Сочи кому надо и кто такие вопросы решал. То, что было невозможно в Союзе, в РФ образца девяностых годов (и нулевых, кстати, тоже) стало дополнительной «опцией» для арестантов. Хочешь проветриться во время срока за пределами колонии — пожалуйста, бабки только заплати. Всему свой ценник.

Марк при виде Михалыча тоже обомлел, как будто растерялся. Но, надо отдать ему должное, быстро взял себя в руки и двинулся навстречу вору, нацепив самую гостеприимную улыбку. Протянул руку вору метра за три до того, как подошел, и почтительно указал Михалычу на стол, где сидели кладбищенские во главе с Демидом.

Демид наверняка знал о том, что Михалыч навестит турнир вместе с лидером москвичей, о котором говорил Марк. Поэтому он единственный в зале не пучил глаза, не вскакивал с места, а терпеливо дождался, когда старый вор подойдет к столу кладбищенских. Но мне что-то подсказывало, что Демид точно так же, как и остальные, скорее рассчитывал увидеть московского авторитета. И не поднялся по той причине, что не хотел высказывать столичному ферзю уважение.

Когда Михалыч подошел, Демид уже поднялся, и они обнялись. После старый вор присел на свое место и отмахнулся от Марка, как от навязчивой мухи. Демид начал что-то живо объяснять Михалычу, тот слушал. Потом Демид указал в мою сторону, и взгляд старого вора впился в меня. Причем глаза в глаза. Смотрел Михалыч так, что у меня по телу пробежали мурашки, и я даже на несколько секунд забыл, где нахожусь. Я думал, что меня подзовут к столу для знакомства, но этого не произошло. Посмотрев так на меня несколько секунд, вор кивнул, будто бы удовлетворенно.

Братва не успела опомниться, как в банкетный зал зашел второй авторитет. Блондин, куда моложе Михалыча, коротко стриженный, в строгом костюме и тщательно выбритый. Внешне этот мужик смахивал на популярного сейчас Дольфа Лундгрена. Костюм сидел на этом человеке как влитой, я сразу увидел в его обладателе спортивное прошлое.

Степаныч прищурился.

— Вот он, явился, козел… — прошептал тренер сквозь стиснутые зубы едва слышно. — Саша Вариант, выскочка, блин.

Мне сразу стало понятно, что речь шла о лидере москвичей. Его-то и ждала братва в банкетном зале. Чтобы не выглядеть оконфузившимися идиотами, раз они уже почему-то стояли, братва стала хлопать появлению авторитета. Должны же они были хоть как-то подчеркнуть, что старого вора и своего авторитета по-разному встречают, а голь на выдумку хитра, как известна. Марк, как болид после пит-стопа, рванул к новому гостю. Они поздоровались, а потом Марк несколько секунд что-то рассказывал Саше Варианту. Хотя почему «что-то», вполне себе понятно, что — он извещал москвича, что Михалыч здесь. Я даже видел, как менялось лицо у москвича.

Дослушав, он хлопнул Марка по плечу. Двинулся к столу кладбищенских. И подал руку Михалычу. Тот пожал в ответ — но пожал, не вставая. Не знаю, можно ли было это расценивать, как жест неуважения к москвичу, или это было связано с почтенным возрастом Михалыча. Но что было, то было. Авторитет из столицы жал руку сидящему вору и никак на это не отреагировал. Однако Саша Вариант вовсе не подал руку Демиду. Правда, и тот остался сидеть за столом. Каждое их движение видели все в зале. Напряжение так и витало в воздухе, складывалось впечатление, что запущена бомба замедленного действия. И сейчас таяли последние секунды перед тем, как в ресторане «Рубин» конкретно рванет. Я предположил, что точкой, после которого случится «бабах», станет финал сегодняшнего турнира.

Тем временем, в ринг вышел ведущий, которого туда в тревожной тишине чуть ли не силком выволок Марк. Ведущий впервые за сегодняшний вечер выглядел взволнованным, разом превратившись в студента, которому предстоят выпускные экзамены. И вместо зрителей в зале — строгие экзаменаторы.

— Поприветствуйте наших уважаемых гостей, которые прибыли на финал турнира, — запел соловьем этот парень.

Пока зрители хлопали, появились официанты, которые начали по десятому кругу разносить спиртное. Я поймал на себе взгляд Саши Варианта, который вслед за Михалычем внимательно изучил меня. Видя, что на меня пялится столичный авторитет, Степаныч подшагнул так, что перекрыл Варианту обзор.

— Самый жестокий человек, которого мне доводилось знать, — сухо прокомментировал Степаныч. — Вообще никакого понятия, живет по желанию и прихоти… под себя подминает всех, чисто по беспределу. Кто сильнее — тот и прав.

Я никак не ответил. Пусть ростовские и москвичи хоть сожрут друг друга, мое дело — выйти в финал и положить Ржавого. Следовало помнить, что я здесь прежде всего как спортсмен. Это моя роль. Да, вид спорта, по которому я выступаю — специфический, но такой, какой есть. Тем более, ведущий уже начал вызывать финалистов к выходу на ринг.

* * *

— Никто не ожидал увидеть его в финале нашего турнира! — распинался ведущий. — Несмотря ни на что, ему удалось проложить себе дорогу в главный бой этого вечера!

Все взгляды были устремлены на меня. Собственно, сейчас шло мое представление.

— По прозвищу Боец! Встречайте.

Моя братва за отдельным столом начала шуметь и аплодировать. Остальные присутствующие молчали. Вернее, поначалу раздались жидкие аплодисменты, но если они и были, то быстро стихли. Братве явно понравились мои выступления в предыдущих схватках, но сейчас поддерживать кладбищенского не захотел никто, кроме моих братков. Кладбищенским который раз указывали, что им здесь не рады и поддержки от остальных не стоит ждать. Тем более теперь, когда в зале лидеры группировок.

— Просто покажи весь свой потенциал, — напутствовал меня Степаныч, заканчивая разминать мне воротниковую зону.

Я поднялся со стула и пошел к рингу, опустив взгляд в пол. Сейчас ни в коем случае нельзя отвлекаться, следует быть максимально сосредоточенным. Когда я оказался внутри ринга, ведущий перешел к объявлению моего соперника.

— Противостоять Бойцу будет признанный мастер единоборств. Он не оставляет противникам шанса и нацелен забрать наш главный приз. Поприветствуйте — Р-р-ржавый!

Выход Ржавого я не видел, потому что не стал отвлекаться, прыгая на месте, чтобы войти в бой разогретым. Но зал предсказуемо взорвался и долго не утихал. Однако когда соперник оказался в ринге, я перестал прыгать и поднял глаза, вонзив взгляд в Ржавого. Понятно, что я тут же перехватил его жесткий взгляд.

— Прошу на середину наших финалистов, — ведущий пригласил нас в центр ринга, чтобы мы поприветствовали друг друга.

Однако ни я, ни Ржавый не сдвинулись со своих мест. Рукопожатия и прочие формальности сейчас совершенно ни к чему. Все, что следует сказать, мы с Ржавым скажем друг другу в ринге. Обмен взглядами был довольно напряженный. Я чувствовал в глазах Ржавого уверенность и силу. Но одновременно видел, что как соперника он оценивает меня по достоинству. И это несмотря на значительный перевес со стороны оппонента и отсутствие у этого моего тела спортивных регалий. Ни о какой недооценке, как в случае с Кабаном, не могло быть и речи. Предыдущие бои, которые я выдал на турнире, ясно давали ему понять, кто я есть.

За битвой взглядов я пропустил, как ведущий покинул ринг. Только услышал «файт!», знаменующее начало поединка. Мы встали в боевые стойки. Ржавый перешел в работу на челноке сразу же. Я инициативу не поддержал, силы следовало расходовать крайне рационально. План у меня был. Как работать с соперниками высокого класса, значительно превосходящими тебя в габаритах, наглядно показал Последний Император Емельяненко. Ну что ж…

Понимая, что Ржавый умеет бить и имеет куда более длинные рычаги, чем мои, я тотчас показал обманный удар, а сам бросился на сближение. Ржавый быстро ударил в ответ, навстречу, но я проскользнул к его талии, запутав обманкой. Продавить соперника силой у меня бы ни за что не вышло, тем более, для этого не хватало свежести. Я попытался работать чисто на технике. Показал движение в одну сторону, пытаясь завалить Ржавого на пол, но тот удержался, опершись о мешки. А я следом потянул его в обратную сторону, выбивая опорную ногу противника подсечкой.

Опять же, будь у меня больше сил, и я бы легко оформил перевод — Ржавый потерял бы равновесие, оказавшись целиком и полностью в моих руках. Но увы, теперь моей подсечке не хватило сил, да и сказалось то, что Ржавый продолжал держаться за мешки. Итогом стала потеря инициативы. Соперник удержался, а как только вернул равновесие, жестко оттолкнул меня обеими руками, разрывая дистанцию.

С-сука!

Не дав мне опомниться, он теперь сам попер вперед, сунув следом парочку жестких прямых. Но не достал — я включил «велосипед», одновременно резко меняя траекторию отступления. Играть в игры, как с Кабаном, когда я отступал по прямой — с Ржавым смерти подобно. Зашагивая под переднюю руку, я резко нанес удар прямой ногой в колено опорной ноги противника. Жестко ударить не вышло, Ржавый вовремя перенес вес на другую ногу, крутанув бэкфист. Попасть не попал, но от себя меня отогнал. Дистанция снова увеличилась, став комфортной для соперника. Он выбросил несколько ударов ногой, все равно, что джебом нащупывая дистанцию для основного удара, и рубанул меня «топором», сверху вниз — метя пяткой. Пропусти я такой удар — и плакала моя ключица, но в чем я по-прежнему превосходил Ржавого, так это в скорости реакции и маневра.

Сайд степ.

Я снова зашагнул от Ржавого и разорвал дистанцию еще больше, чтобы ему было невозможно достать до меня и реализовать свои преимущества в длинных рычагах. Контратаковать не стал, понимая, что по второму кругу Ржавый точно меня встретит. И, отойдя к мешкам, начал перемещаться приставным шагом вдоль ринга. Публика загудела, полагая, что я избегаю прямого боя, но моей задачей было найти другие варианты собственной атаки. Лезть на рожон выглядело полным безумием. Никакие крики меня на это не сподвигнут. Братва могла хоть обствистеться, но я не собирался поддаваться давлению и не хотел пока идти вперед. Сначала следовало подготовить почву для следующей атаки.

Пусть вперед идет сам Ржавый, а я буду его встречать…

Ржавый пошел. Смекнув, что мою скорость необходимо нивелировать, он сделал ставку на лоу-кики. От первого удара я ушел, подняв ногу, по которой наносился удар, и одновременно отскакивая к мешкам. А вот на второй удар среагировал — как только Ржавый выбросил лоу другой ногой, я сделал подкат под удар, стелясь по полу, как футболист. Ржавый не ожидал такого выпада и не успел среагировать. Его удар просвистел у меня над плечом, а я клещом вцепился в бьющую ногу, опутывая ее своими ногами, закрывая над голенью Ржавого замок. Редкий приемчик, который я подсмотрел некогда в арсенале у джитсеров. Закрыв замок, я лежа на спине схватил соперника за ступню и резко провернулся. Ржавый должен был оказаться на полу, а я бы довел прием до конца, к скручиванию пятки. Бой бы это не завершило, но проблем сопернику бы прибавило. Ну-ка, попробуй побиться со сломанной ногой или вот так, как он — попрыгай в челноке. Не получится.

Но потом что-то пошло не так.

Что?

Ржавый не стал падать, хотя я услышал, как хрустнула его кость в лодыжке, а следом раздался приглушенный стон. Соперник явно не ожидал такого нестандартного хода, но, наплевав на боль, сжал зубы и перетерпел. Я так и остался висеть на его ноге, а Ржавый, схватившись за мешок, поднял ногу и резко опустил ее на пол, прихлопнув меня к дощатому настилу.

Бам!

Внутри что-то сжалось — нога Ржавого буквально впечаталась в мою грудь, сбивая дыхание. Но отпускать его ногу, как свой трофей, я не собирался, все еще рассчитывая перевести его на пол, хотя давалось мне это упорство с трудом. Ладно! Ты упертый, так я тоже.

Ржавый в ответ нагнулся и, продолжая удерживать равновесие с помощью мешков, принялся забивать меня тяжелыми прямыми ударами. А чуть высвободившись, нащупал стопой мое горло и резко переместил вес с одной ноги на другую.

Перед глазами вспыхнули звездочки. Соперник наступил на мое горло, использовав весь свой вес и ещё усиливая давление с помощью мешков. Приноровившись, он продолжил долбить меня прямыми ударами. Усталость от предыдущих боев тоже давала о себе знать — лежала на груди бетонной плитой. Еще удар. Я понимал, что никто не вмешается, здесь нет рефери и правил. А продолжись это избиение еще несколько секунд, и Ржавый буквально выбьет из меня дух — никакой врач не починит. Нужно было отбиваться. Я старался сбить сопернику прицел. Получалось скверно, но рука коснулась верхнего мешка на краю ринга, и я, поднатужившись, резко потянул мешок на себя. Давай! Мешок поддался, упал, и следующие чудовищные удары Ржавого прошли в мешковину, как в доспех. Но главное — мешок, падая, сдвинул ногу соперника с моей шеи. Воздух! Глубоко вдохнув, я контратаковал, усиливая давление на ногу Ржавого и заваливая соперника в партер.

Получилось… почти.

Ржавый упал на одно колено, но лягнул меня ногой так, что все мысли о скручивании пятки растворились в небытие. Он вскочил, выворачиваясь и окончательно выдергивая свою ногу из моего захвата. Отошел назад, заметно прихрамывая. Большой ценой, но я-таки достиг своей цели и лишил Ржавого подвижности. Однако позиция для продолжения схватки оказалась не самая удачная. Я лежал на спине, а соперник нависал надо мной. Разумеется, Ржавый тотчас попытался меня атаковать, а я в ответ начал выбрасывать прямые удары ногами, чтобы держать дистанцию. Полноценно бить ногами из-за травмы Ржавый уже не мог и попытался пару раз поймать рукой мою ногу. Не вышло. Ни в первый раз, ни во второй. Я понимал, что если подпущу соперника ближе хоть на секунду, то бой закончится сразу же. Шум в зале поднялся неимоверный — я слышал этот гул, будто самолет, напрягая железные жилы, шел на взлет. Ржавый, быстро смекнув, что не может пробраться ближе, сменил тактику. Отошел от меня и рукой показал, что я могу вставать.

Публика приняла приглашение Ржавого продолжить бой в стойке аплодисментами. Я начал подниматься, но соперник быстро переориентировался и бросился на меня, увидев новую выгодную позицию для атаки. Примерно этого я и ожидал, поэтому оказался готов — сунул руку вперед и вцепился в шевелюру Ржавого, отталкивая его назад, прямо за волосы. Если бы это происходило на татами, то я бы взял в захват отворот кимоно, но здесь других вариантов, кроме как вцепиться ему в хаер, у меня попросту не было. Понятно, что толчок соперника не впечатлил, а только взбесил, и он продолжил буром переть вперед. Что мне и было нужно.

Я дождался, когда Ржавый перенесет центр тяжести на ближнюю ногу, и сделал кувырок ему между ног, по-прежнему удерживая за соперника за волосы. Моя нога больно пнула Ржавого под зад, заваливая. Он распластался на полу, а я, падая, поймал его пятки на захват. Обе. И, шипя от напряжения, резко потянул их на себя. Такой прием, если его вовремя не остановить, мог порвать связки и надолго вывести любого бойца из строя. Увы, сил сломать сопернику ноги у меня уже не было, но «выключить» Ржавого от боли и оставить без сознания — это пожалуйста. Он зарычал сквозь зубы, попытался высвободиться и позволил мне сделать захват еще плотнее.

Да чтоб тебя! Он был в моих руках, вот только меня это совсем не радовало.

Проблема была в том, что этот урод не собирался отключаться, а мои силы стремительно таяли. Как будто часы в голове принялись отсчитывать последнюю минуту.

Глава 13

Я стиснул зубы и решил сделать последнее усилие, прежде чем лишусь оставшихся сил. Если Ржавый не хотел сдаваться — его проблемы, придется ломать. С этой мыслью я приготовился выгнуть спину, чтобы увеличить давление, как вдруг послышался звон разбитого стекла…

— Стоп! — послышал грубый мужской голос над самым ухом.

Я не успел ничего понять, как чьи-то сильные руки вцепились в мои, чтобы разъединить захват.

— Отпусти, говорю! — прорычал невидимый собеседник.

Благодаря вмешательству Ржавый выдернул ноги, перекатился к мешкам и там, поджав колени, шипел, растирая коленные чашечки. Уцелел, козел, иначе ездить бы ему в инвалидном кресле следующие несколько месяцев. Толпа гудела, выражая свое недовольство — то ли происходящим, то ли ведением боя в партере. К Ржавому тут же подбежала его братва, облепила…

Но какого вообще хрена?

Я обернулся на мужика, который нас разнимал, и увидел того самого лысого дядьку, который в начале вечера разглагольствовал об отсутствии всяких правил. Так почему меня тогда подняли на ноги? Или это чтобы Ржавый не успел сдаться? Не успел я задать вопрос, как лысый, глядя мне в глаза, прорычал:

— Ты драться вышел или обниматься?

— Какого х*я?! Почему бой остановили? — рявкнул я.

— Технический перерыв, — хмыкнул лысый. — Чэпэ у нас, сейчас приберутся и продолжите.

Я оглянулся, ища, что могло пойти не так. И действительно, один из официантов, который разносил бокалы, уронил свой поднос прямо на ринг. Так вон откуда звон разбитого стекла… Понятия не имею, как так вышло, но треть ринга была залита шампанским и чем покрепче, вперемешку с разбитыми бокалами. Глядя на то, как в разводах буроватой смеси вина с коньяком поблескивают осколки, я чувствовал, что меня буквально разрывает на части. Нет, решение, конечно, правильное, встать на стекло или, того хуже, с размаху упасть на него — это совершенно ни к чему. Но ведь бокалы разбили с другой стороны, и ничего не мешало мне довести начатое до конца! Однако даже формально мне было нечего предъявить… Я потряс головой, как будто это могло уменьшить волну злости и досады. Сука! Я отнюдь не был уверен, что смогу повторить прием и в принципе исполнить нечто подобное. Сил практически не осталось. Вот уроды…

— Боец, сюда шуруй! — раздался голос Степаныча.

Воспользовавшись паузой, тренер подошел к рингу и теперь махал мне рукой сгребающими движениями — к себе звал. Видимо, понимал, что бой сразу же не возобновят. Я взглянул на лысого, тот смотрел на «угол» Ржавого, а оттуда братки показывали, что им нужно несколько минут.

— Отдыхай пока, — подтвердил лысый. — Пара минут у тебя есть.

К рингу уже топала уборщица ресторана «Рубин» со старой шваброй и ведром. Я подошел к Степанычу, по пути обращая внимание, как выясняют отношения Демид и Марк. Судя по жестикуляции, Марк оправдывался и, объясняя, почему остановили бой в самом разгаре, тыкал пальцем в несчастного официанта. Мальчишка в черной жилетке был весь облит шампанским и совершенно перепуган. Михалыч сидел спокойно, с наполовину прикрытыми глазами, как будто задремал. Но я знал, что это лишь показное.

— Козлы, своего решили спасти, — зашипел Степаныч и кивнул в сторону одного из братков, который сейчас Ржавого обхаживал, в чувства приводя. — Вот этот гандон официанта толкнул!

— Какого рожна… тут происходит? — возмущенно спросил я, вытаскивая капу и делая паузу между словами от частого дыхания.

— Вон Демид пошел разбираться, что происходит, а мы потом послушаем. А тебе сейчас это неважно, — отрезал Степаныч. — Они в любой момент возобновят бой, так что не теряй время на всякие глупости. Дыши…

Легко сказать — не теряй! Дыхание мое постепенно становилось ровнее и не таким шумным, и вместе с этим в голове улеглись и слова тренера. Москвичи намеренно прервали бой. Видели, что если не вмешаться, то их бойцу наступит кирдык. И ладно бы речь шла только о потерянных деньгах на тотализаторе… Этот бой был важен не только кладбищенским. Для московских я был буквально костью в горле.

Тренер не дал мне погрузиться в собственные мысли.

— Лидка, сюда! — выкрикнул он стоявшей в уголку и совершенно растерянной девчонке. — В темпе!

К Ржавому, кстати, уже подошел второй медик, чтобы над ним подшаманить перед возобновлением схватки. Лидка схватила свой чемоданчик и двинулась к нам. Степаныч, перемахнув через мешки, осмотрел меня, сжав губы, процедил только: «бл*дь». Я хотел сесть на пол, чтобы хоть как-то восстановиться за оставшиеся минуты. Уборщица убрала половину осколков, так что вполне можно было использовать оставшееся время по максимуму. Но Степаныч не дал мне сесть.

— Куда, Боец, нельзя — не встанешь потом! — выпалил он. — Не остывай, разогревайся! Махи делай руками! Сынок, нельзя, чтобы у тебя понизился пульс.

Я кивнул, начал делать махи. Тренер вполне может оказаться прав. Приходилось по прошлой жизни слышать, что активность между раундами позволяет более качественно восстановиться. Сам я подобное не практиковал, но знал, что такое мнение бытует, и, видно, не на пустом месте. Активность позволяла поддерживать тело в боевом состоянии. Организм не успевал дать «отбой» и расслабиться. Правда, эта самая активность мешала работе Лидки, совершенно перепуганной, которая пыталась обработать повреждения, прежде всего вновь открывшуюся сечку от удара Кабана. Степаныч же, пользуясь паузой, начал свой инструктаж.

— Боец, он сейчас будет медленный на ногах, ты ему чуть ноги на хрен не повырывал! — говоря это, тренер то и дело косился на уборщицу, возившуюся с осколками, чтобы понимать, сколько у нас времени осталось. — Но у него по-прежнему остались удары, как из пушки.

Может быть, Степаныча искренне тревожило и мое состояние, и заканчивающееся время передышки. Но всё-таки в его голосе можно было уловить нотки удовлетворения. Тренер советовал не лезть на ближнюю дистанцию, а попробовать атаковать Ржавого издали. Степаныч хотел, чтобы я доработал по низу, лоу-киками, и в принципе лишил соперника возможности двигаться.

— Как окончательно встанет — добивай на х*р! — резюмировал Степаныч.

Наставления виделись логичными и здравыми. Я сам, пожалуй, делал бы точно так же. У Ржавого по-прежнему при себе были длинные руки, рубиться с ним или «фехтовать» руками смысла нет. А вот если бить ногами, кстати, не обязательно по низу, а по всем этажам, то можно нивелировать преимущество контроля дистанции. Ноги длиннее рук, к тому же, ноги у Ржавого с большой вероятностью выключены, и толком защищаться он не сможет.

Едва Степаныч успел закончить наставление, уборщица окончательно разобралась с осколками битого стекла и вытерла пол насухо, а потом поспешила убраться в свою каморку. Лысый опять взглянул на угол Ржавого, там показали большой палец. Тогда лысый дал отмашку ведущему. Тот поднес к губам микрофон.

— Уважаемые зрители, возвращаемся на свои места, бой продолжается. Еще раз приносим извинения за ожидание!

Я видел, как Демид, явно разгоряченный, вернулся за свой столик и резко опустился на стул, скрестив руки на груди.

— Уходим с ринга! — распорядился лысый, поторапливая тех, кто не имел отношения к бою и не был бойцом.