Боец 3. Лихие 90-е

Все в нашем зале разом повернулись на пацана.

— На выход, — попросил довольно грубо один из вооруженных братков.

Лютый кивнул. Удачи желать ему никто не стал, потому что любой из нас мог стать его соперником. Все смотрели на Лютого с хмурыми рожами, ожидая следующего имени. Когда он появился в банкетном зале, ведущий объявил соперника. Им оказался Фартовый, здоровый крепкий мужик за сорок, с перекачанными «банками». Он аж подпрыгнул, когда услышал свое имя. Просить его пройти в банкетный зал надобности не возникло — рванул так, что едва пол не вспахал.

В зале поднялся шум — зрители гудели в предвкушении первого боя. Лаяли псы, которым происходящее не нравилось. Фартовый с разгона перепрыгнул через мешки с песком, там его уже ждал соперник, переминавшийся с ноги на ногу. Жать друг другу руки не стали, а ведущий вылез за пределы ринга, воспользовавшись помощью братков. Стоя уже за пределами ринга, ведущий вновь поднес микрофон к губам и гаркнул:

— Файт!

Я следил за боем, не отводя глаз. Фартовый рванул вперед, как сорвавшийся с цепи ротвейлер. Лютый остался стоять на месте, скорость явно не была его коньком. Но судя по сломанному не раз носу и шрамах на лице от сечек, бойцом он был опытным. Фартовый, резко сблизившись с соперником, пошел в проход в обе ноги. Лютый дернулся, видимо, желая уйти с линии атаки, но скорости ему не хватило — соперник схватил ноги. Лютый ответил ударом локтя сверху вниз, метя в хребет, но локоть воткнулся в голову. Фартового тряхнуло, но не остановило, тот продолжил движение, отрывая соперника от земли, как пушинку, хотя вес у этих двоих был примерно одинаковый.

Я понимал, что стоит только закончить прием и бросить Лютого на пол, и бой можно завершать. Больно амплитудный мог получиться бросок. Но боец не собирался сдаваться и продолжил осыпать Фартового ударами сверху вниз. Сила таких ударов была незначительной, но достаточной, чтобы «сбить прицел» соперника. Фартовый, держа Лютого, как знамя, сделал несколько шагов по направлению центра ринга и там резко опустил его на пол. Лютый, падая, сгруппировался, уберег голову и шею, упав, по сути, на задницу — не очень красиво, но безопасно. Рвались с цепей псы, неистовствовала публика, которой явно нравился бой.

Переведя соперника в партер, Фартовый на четвереньках бросился на него, пытаясь донести удар. Но Лютый выставил колено, «надев» на него бойца. Удар смазался и пришелся по деревянному полу. Я поежился, понимая, что кулак Фартового только что едва ли не рассыпался в труху. Лютый, продолжая движение, перекинул соперника через себя, теперь уже сам оказавшись в положении сверху, переходя в гард и перехватывая инициативу. Фартовый попытался вывернуться и сбросить соперника, дури у него для этого было достаточно. Но куда там — Лютый вцепился в него как клещ и провел прием, который меня немало удивил. Лютый максимально прижался к Фартовому, заводя за затылок одну руку и закрывая на его шее замок. Другой рукой он начал давить на шею Фартового спереди, аккурат на сонную артерию. Секунда, другая, соперник продолжал дергаться, а потом все резко закончилось. Фартовый, присмиренный, обмяк, перестав сопротивляться.

Удушение Иезекииля.

Самбист достаточно легко разобрался с вольником, для чего ему понадобилось выдержать стартовый натиск и методично отработать. Лютый поднялся, поднимая руку и глядя на поверженное тело Фартового. В ринг шмыгнули братки, чтобы оттащить мужика и оказать первую помощь. У нас в зале повисла тишина, такое впечатление, что никто, кроме меня, не понял, что именно сделал Лютый.

— Ни хрена себе… — выдавил Танк.

Ведущий, вновь выскочил на ринг, чтобы объявить победителя. Я обратил внимание, что Лютый стал выглядеть еще хуже, чем до боя.

Нет, дело не в том, что он потратил много сил или получил значительный урон — почти никакого там урона не было, кроме отбитого копчика. Но боец стал бледным, как поганка.

— Встречаем нашего победителя… — завел пластинку ведущий, но договорить не успел.

Ведущий хотел поднять руку Лютому, но тот вдруг резко упал на пол и отключился. В банкетном зале повисла тишина. Ведущий от неожиданности отскочил, покосился на Марка, стоявшего у ринга, тот жестом показал, чтобы Лютого уносили. Что случилось, разбираться будут потом. За бойцом выскочили братки, взяли Лютого за руки и за ноги и унесли. В себя он так и не пришел.

Мне же все было понятно сразу — я покосился на Лиду, стоявшую в уголке банкетного зала. Девчонка опустила глаза и смотрела в пол. Это было ее рук дело, но знал здесь об этом только я. Потому что она вкачала Лютому дерьмо из шприца — ту самую порцию снотворного, что предназначалась мне. Лютый был куда крупнее меня, поэтому не вырубился сразу.

Вот как она собиралась снять меня с турнира.

Об инциденте быстро забыли. Ведущий переключил внимание на себя, снова появилась девчонка в купальнике, а официант прошелся с подносом — разносил алкоголь. Объявлялась вторая пара бойцов.

— Встречайте! — вещал ведущий. — Боец по прозвищу Русый!

Русый, занятый тем, что сидел на присядках и вращал корпусом, при объявлении своего имени резко выпрямился. И трижды размашисто хлопнул в ладоши, направляясь к рингу. При каждом шаге он делал резкий выдох — от вколотой химии всё лицо его и даже грудь покрылись румянцем и испариной. Залезши в ринг, он подошел к мешкам, перевесился, чтобы погладить одну из псин. Ротвейлер тут же бросился на Русого, и тот только чудом успел убрать руку. Реакция у него была отнюдь не плохой для тяжеловеса.

Русый рассмеялся, глядя прямо на зрителей.

— И его соперник, участник по прозвищу Боец! Встречайте! — объявил ведущий.

Настал мой черед. Из-за спины послышались смешки других уастников, которые совершенно не верили в мой успех.

— Давай на выход, — пробубнил браток, охранявший нас.

Я прошел в зал. На входе был тот самый лысый дядька, который озвучивал правила. Он мельком посмотрел на меня, сунул капу.

— Удачи, — буркнул он.

Удача действительно мне понадобится. Русый был крупным и быстрым тяжем. С таким ни в коем случае нельзя было зевать. Идя к рингу под крики и свист, я перебирал в голове варианты возможной тактики, только не сказать чтобы их было много — в мыслях вдруг стало пусто. Через мешки перепрыгивать я не стал, а перелез, тут же наткнувшись на совершенно безумный взгляд Русого, который подпрыгивал на месте.

Ведущий снова вылез из ринга, на этот раз специально для него братки оттащили несколько мешком, освобождая проход. Впрочем, мешки быстро положили на место.

— Файт! — выкрикнул он.

Поехали.

Русый, в отличие от Фартового, не стал бросаться вперед. Поднял руки в стойку, не спеша пошел мне навстречу. А вот я рванул вперед со всей возможной скоростью, видя для себя лишь один хороший вариант. Русый, не врубаясь, что я творю, на секунду даже замер, собираясь меня встретить. Но примерно в двух метрах от соперника я резко оттолкнулся от пола опорной ногой, поворачивая корпус, и влетел в грудь Русого двумя прямыми ногами.

Удар пришелся плотный, я прочувствовал, что хорошо попал. Но что-то пошло не так — мне не хватило веса собственного тела, чтобы выбить Русого «из седла». Тот схавал удар — попятился на несколько шагов, но устоял. Я же оказался на полу.

И следом этот громила, быстро очухавшись, бросился на меня, обрушивая хаммерфист…

Глава 8

Я видел его перекошенную морду. Раздутые от злости ноздри, сжатые зубы и занесенный по мою душу кулак.

При желании таким ударом, как нанес Русый, можно было забивать гвозди. Хаммерфист вылетел, как молния, метя мне в подбородок, чтобы первым же акцентированным ударом отключить. Я выставил блок, попросту не успевая сместиться с линии атаки.

Бам!

Меня впечатало в деревянный пол. Но блок выдержал. Я тотчас обхватил ногами туловище Русого, но руки у соперники были длиннее моих, он занял выгодную позицию, чтобы перейти в добивание. Все? Нет, следующий его шаг был ошибочным — Русый попытался забить меня боковыми. Из положения снизу я видел удары заранее и быстро перекрылся от первых двух плюх. К тому же, он не плотно сидел задницей на пятках, а значит, его центр тяжести был смещен, устойчивости никакой. На третий выброшенный удар я выкинул руку, как бы отмахиваясь, останавливая удар. Удар Русого потерял свою силу, а я, прежде чем он убрал руку, провел свою левую руку поверх его предплечья, обхватывая. Правая рука схватила соперника за затылок, и я начал поджимать его к себе, лишая маневра и пространства. Русый огрызнулся, привстал на одну ногу и начал меня лупить по корпусу, чередуя удары с головой. Нет замаха — нет реального вреда, но выходило всё равно чувствительно. Я резко расцепил ноги, приподнимая голову и одновременно отпуская ту руку, которой удерживал затылок соперника. Получив пространство и продолжая движение, быстро и плавно вставил между нами свое колено, как упор, в грудь. Русый остался в полустоячем положении, а я сунул вторую ногу под его опорное колено и надавил, одновременно поворачивая таз.

«Креветка» сработала исправно.

Соперник оказался спиной на полу, позиция у нас ним сменилась на 180 градусов. Теперь я вышел в гард и, не повторяя ошибку Русого с боковыми ударами, принялся бить апперкоты и удары сверху в разрез его рук. Русый попытался перекрываться, но стоило ему поднять руки, как я резко вмазал ему лбом в открывшееся солнечное сплетение. Это должно было замедлить соперника. Я прекрасно понимал, что Русый мощнее меня, что он найдет попытку контратаковать — и вот тогда мне придется несладко.

Бой следовало переводить в стойку, но прежде, желая еще больше замедлить соперника, я последовательно атаковал локтями ноги Русого, чтобы забить мышцы. Только нанеся эти удары, ослабил хват и вскочил на ноги.

Толпа взревела, ничто не ценилось публикой так, как борьба в стойке. Это для них была настоящая драка.

Давая шанс Русому подняться, я отступил на несколько шагов, показывая сопернику, что не прочь продолжить бой на ногах. Делал это не потому, что проявлял благородство, отнюдь. Я знал, что попробуй я провести добивание, и велик шанс снова оказаться в партере — а силы у меня постепенно таяли, и действовать так же свежо, как на первой минуте схватки, я бы не смог.

Русы поднялся, тяжело дыша после пропущенного удара в солнечное сплетение. Ноги его сделались ватными из-за всаженных мной локтей. Произошло то, к чему я готовил почву — соперник потяжелел в ногах. Я перешел в «челнок», пытаясь его раздергать и словить на противоходе. По лицу Русого я видел, что он больше не доверял своим ногам и был этим неприятно поражен. Сюрприз получился.

Он зарычал и, как разъяренный медведь, сделал рывок на сближение, сокращая дистанцию и одновременно выбрасывая рубящий свинг. Уходить назад по прямой — худшая идея из возможных, но я сделал это вполне сознательно, а пятясь, нанес фронткик, словно отбойным молотком въехав прямой ногой в челюсть Русого. Соперник резко просел, мощи удара хватило, чтобы привести его в чувство, не нокаутировать. Он отчаянно бросился в проход в обе ноги, ища там шанс на спасение, но я не оставил ему шанса — крутанул бэкфист, но не классический, а снизу вверх, ударяя локтем в челюсть.

Русый замер, вздрогнул и завалился на наполовину согнутых ногах, как срубленное дерево. Я мог добить его, но это было уже излишне. Все было кончено, бэкфист поставил точку в схватке.

* * *

Пока Русого выносили с ринга, он все еще был без сознания. А привели его в себя за пределами квадрата из мешков с песком, сунув в лицо нашатырь. Он с трудом поднялся на ноги и при помощи братков вышел из зала. Турнир для него закончился. Организаторы высыпали в ринг, чтобы вытереть кровь — я посек Русому лицо. Локти — страшное оружие, ими проще всего нанести рассечение.

После стартового выплеска эмоций при виде нокаута братва притихла. Настроение у многих резко изменилось — ставок-то на меня не было, а вот на моего соперника поставили очень и очень многие. Русый имел репутацию добротного бойца, и он действительно неплохо отработал. Самый жирный его минус оказался в том, что он жил во время, когда ММА не успело оформиться в самостоятельную дисциплину, и многие нюансы, о которых я был в кусре, для него были абсолютно непонятны. Ни о чем таком он попросту не успел узнать.

Я увидел, что меня поддерживали кладбищенские. Хлопал Заур, Демид даже поднялся со своего места, а до того сидел бледный, будто готовился к моему поражению нокаутом. В зале, где нас держали перед тем, как выпустить на убой, повисла гробовая тишина. Разом замолкли смешки. Теперь бойцы смотрели на меня как на достойного соперника. Кстати, Лютый очухался после снотворного и сидел в углу, окончательно приходя в чувство.

Единственным, кто встретил меня с распростертыми объятиями, был мой товарищ Танк.

— Ну нихрена! Ты даешь! Вот это уровень! — Танк крепко сгреб меня в объятия. — Поздравлю, Боец!

— Не ожидал, брат? — улыбнулся я.

— Я-то? Я хорошо помню, как ты меня тогда в «Спартанце» повалял, — Танк хмыкнул.

Но особо разглагольствовать времени не нашлось. На ринге быстро прибрались, и ведущий уже объявлял следующую пару бойцов.

— Встречайте! — послышалось из банкетного зала. — Один из главных фаворитов турнира, боец по прозвищу Ка-а-а-бан!

Кабан оживился, пошел к выходу. По пути хлопнул меня по плечу.

— Я тебя размажу, не обольщайся, — подмигнул он мне.

Я не видел Кабана в бою, но если его фактурная внешность хотя бы частично совпадала с той угрозой на ринге, которую он мог принести, у его соперников возникнут реальные проблемы. Кабан был здоровым сукиным сыном, но имел короткие рычаги, которые позволяли наносить сокрушающие удары. Оттого все присутствующие в зале напряглись. Не то чтобы кто-то боялся Кабана, но никому не хотелось получить такого соперника в первом же бою. И тут я был с ними солидарен. Свеженький Кабан доставит неприятности кому угодно.

— Блин, хоть бы пронесло, а, — прошептал Танк.

Я видел, как он даже пальцы скрестил.

Но увы…

— Приглашаем его соперника, бойца по прозвищу Танк! Встречайте, — объявил ведущий.

Танк вздрогнул, но быстро взял себя в руки.

— Накаркал, бл*дь, — усмехнулся он.

Братки указали ему на выход, но прежде чем мой товарищ вышел, я попытался дать ему несколько советов вслед. Взял его за руку, развернул к себе и, глядя в глаза, быстро пороговорил:

— Брат, не лети, он сам полетит вперед, дай поработать, даже если ты его срубишь, то сам получишь ненужный ущерб.

Танк кивнул, я понял, что он ни хрена меня не слушает, а уже ушел с головой в бой. Оставалось пожелать ему удачи. Я подошел ближе к дверям, чтобы видеть, как будет происходить драка. Кабан, дождавшись, когда Танк выйдет на ринг, тотчас сблизился. Я сначала думал, что руку хочет подать, но нет — соперник хотел попытаться продавить Танка. Уперся лбом в лоб, начал улыбаться. Я сжал кулаки, чтобы Танк не велся — Кабан сознательно выводил его из равновесия, чтобы с самого начала боя ошибки у его соперника посыпались, как из рога изобилия. По габаритам Танк ничуть не уступал ему, и Кабан тоже чувствовал исходящую угрозу.

— Ща твоего покалечат, — хмыкнул мне на ухо Ржавый, у которого я, кажется, не вылезал из головы.

— Э, отойди от него! — вмешался один из братков прежде, чем я успел ответить. — К стенке отойди, тебе говорю!

Ржавый поднял руки, не переставая лыбиться. Отошел от меня, под строгим взглядом братка со стволом в кобуре. Вообще изначально — не самая лучшая это была затея, помещать нас в одно пространство, но ресторан «Рубин», видно, не располагал нужным количеством комнат, чтобы развести нас. На выпад этого козла я не повелся, вернул взгляд на ринг. Танку хватило мозгов оставить провокацию без внимания, он отошел от Кабана.

— Поддержите бойцов! — призвал публику ведущий, и та ответила улюлюканьем.

На Кабана пришлось немало ставок, народ болел неистово, да и был на эмоциональном подъеме после моей зрелищной победы нокаутом. От двух равноценных по габаритам здоровяков хотели видеть такое же зрелище — а может, и чего покруче.

— Файт!

Кабан предсказуемо попер вперед, с первых секунд давая понять, что готов зарубится кость в кость. Танк слышать меня не захотел — попер на встречных курсах, принимая вызов. Я затаил дыхание, когда соперники прошли на ближнюю, одновременно атакуя. Танк выбросил свой боковой, Кабан — свой. Оба удара дошли до цели, но не остановили соперников. Танк тут же выбросил удар второй рукой, а вот Кабан пошел в клинч, но не спасаться, нет — я видел, что такая у него тактика. Он повязал Танка и, схватив его одной рукой за затылок, тут же начал выбрасывать тяжелые удары коленями. Стоя почти в проходе зала, насколько позволяла наша охрана, я слышал гулкие выдохи моего товарища, которому в клинче пришлось несладко. Но и Танк не стал терпеть — резко оттолкнул Кабана от себя к мешкам и снова пошел в размен, влетев в него с серией боковых. Кабан удары стерпел, снова ввязался в клинч. Уже сейчас было понятно, что мой товарищ куда быстрее своего соперника. Танк имел такие же короткие рычаги, как Кабан, но был моложе и оказался куда более взрывным.

Я стиснул кулаки, рассчитывая, что бой служится для кладбищенских наилучшим образом.

Бах!

Как молодой Тайсон любил борщить локтями, так и Кабан, понимая, что уступает в скорости, решил еще больше сократить свои рычаги. Следующий удар он нанес локтем, рассекая бровь соперника. Хлынула кровь, заливая Танку глаза и лишая его обзора. Кабан снова пустил в ход колени.

— Давай, брат! — выкрикнул я, за что сразу получил от одного из братков-надзирателей нагоняй.

— Рот закрой, — пресек меня громила, для большей убедительности кладя ладонь на рукоять пистолета.

Я поднял руку — мол, спокойно, молчу.

Танк тем временем ответил, разрядился серией по корпусу Кабана, а потом снова оттолкнул его от себя. По Кабану было видно, что он задышал, а соперник предложил ему новый размен. Смахнув кровь, заливающую глаз, Танк снова пошел на Кабана. Дури в моем товарище было столько, что хоть отбавляй. Соперник, понимая, что Танк не видит одним глазом, ударил маваши в голову. Удар прошел, товарища повело, но не свалило, и вот уже Танк на скачке донес хук передней рукой, отбрасывая Кабана на мешки. Импровизированная ограда ринга глухо ухнула под весом Кабана. Бой превращался в рубку.

Снова клинч.

Соперники принялись колотить друг друга, и Танк явно переламывал Кабана. Но у меня внутри возникло неприятное чувство, что так просто моему товарищу не победить.

Я заметил, как Кабан готовит колено для удара… и сразу понял, что пахнет жареным. Хотел предупредить, хотя за такое меня бы, наверное, сразу угнали подальше к стенке, но не успел. Кабан, спасаясь от ударов, разрядил колено Танку в пах.

Внутри меня все похолодело.

Танк замер, а потом резко схватился за пах. Удар был примерно такой же силы, как удар Митриона в бою с Харитоновым. Продолжать после пропущенного колена у Танка не было никакой возможности. Любой мужик, хоть раз в жизни получавший по яйцам, прекрасно поймет, что это такое. Я невольно схватился за голову, переживая за товарища. В этом бою не было ни ракушки, ни рефери, сражение никто не остановил, удар в пах здесь был разрешен. А этот козел, Кабан, бросился всаживать в Танка удары, не обращая внимание на то, что соперник беззащитен. Голова товарища отскакивала от пола, как баскетбольный мячик. Избиение следовало немедленно прекратить.

Вскочили из-за стола Заур, Степаныч и остальные наши братки, которые тут же бросились к рингу, дабы остановить сумасшествие. Я тоже не остался зрителем и рванул на помощь своему брату. Люди Кабана поперли следом. Заур, перепрыгнув через мешки, влетел прямым ударом ноги в Кабана, тот упал, перекувыркнулся. Началась массовая драка. Порядка двух десятков человек поперли друг на друга стенка на стенку, как футбольные хулиганы. Я влез на мешки и оттуда прыгнул в кучу-малу. Такие вещи нельзя попускать, своих нельзя давать в обиду. Тотчас мне прилетело несколько увесистых оплеух, но и я в ответ не моргал, а срубил одного павлина, сложив, как гармошку.

Лысый и Марк полезли разнимать дерущихся — опасались, что турнир будет сорван.

— Э! Братва! Хорош!

Видя, что никто не реагирует и так драку не остановить, Марк вытащил пистолет и несколько раз выстрелил в воздух.

— Заканчиваем, кому говорю!

Народ, заслышав выстрелы, остановился.

— Я щас в коленки, на х*й, стрелять начну! — пригрозил Марк.

На его лице ничего не осталось от той добродушной улыбки, что была раньше. Побоище удалось остановить. Марк спрятал ствол и кивнул своим людям.

— Выведите продышаться особо буйных.

Под руки взяли Заура и Степаныча, которые даже после выстрелов не собирались успокаиваться и пёрли в бой. Заур угрожал, тыча пальцем в кого-то из команды соперника. Нескольких человек с той стороны тоже вывели. Марк смотрел на них с волчьим прищуром — он не мог позволить, чтобы турнир сорвался, и его можно было понять.

Танку оказывали первую помощь. В себя он не пришел, поэтому его положили на пол. Я знал, что в скорую никто не станет звонить. И если с Танком что-то случится… об этом не хотелось даже думать. Я хотел подойти к Танку, чтобы посмотреть, насколько сильно досталось моему товарищу, но один из братков, стерегших нас перед выходом на бой, стиснул мое предплечье своими железными пальцами.

— Ты че, бл*, творишь, — процедил он.

Кабан тяжело дышал, весь перепачканный в крови, но дело сделано — именно он прошел в следующий этап. К нему подошел второй браток.