Помоги проекту - поделись книгой:
«Чему он, вполне вероятно, научился за столь долгое время», — отметил про себя верховный адмирал.
Он опустился на одно колено и обнял ротвейлера за массивную шею. Затем он выпрямился и хлопнул огромного пса по плечу.
— Время спускаться вниз, — сказал он вслух. Килхол склонил голову набок, навострил уши и снова заскулил, на этот раз громче. — Никаких споров, — более сурово сказал Остров Замка́. — Ты ни черта не можешь здесь сделать. А теперь иди с Хенраем!
Килхол бросил на него ещё один жалобный взгляд. Затем уши большого пса поникли, он с несчастным видом поднялся на ноги и медленно подошёл к лейтенант-коммандеру Тильеру, стуча когтями по доскам палубы так, что было слышно даже сквозь шум дождя, барабанящего по световым люкам в подволоке каюты.
На самом деле в обязанности лейтенант-коммандера не входило спускать домашних питомцев вниз для безопасности, но Килхол и Тильер были старыми друзьями. У собаки было гораздо больше шансов на самом деле уйти — и, что ещё более важно, остаться в живых — если Тильер проследит за тем, чтобы его поместили в боцманскую кладовку значительно ниже ватерлинии КЕВ «Армак». Учитывая, как трудно было на самом деле потопить военный корабль, сделанный из дерева, она была одним из самых безопасных мест на всём корабле, и Остров Замка́ был благодарен, что это так, поскольку Килхол бросил на него ещё один укоризненный взгляд через плечо, тяжело вздохнул и последовал за Тильером из каюты.
— Я верю, что Верховный Адмирал не воспримет это неправильно, но всегда приятно видеть, как все вокруг тебя мгновенно бросаются выполнять твои команды.
Остров Замка́ повернулся, склонив голову набок, к Силману Бейкиру, своему флаг-капитану. Бейкир был маленьким, плотным, темноволосым и темноглазым, а также элегантно одетым. Говорили (вероятно, не без оснований), что он потратил на свою парадную форму больше годовой зарплаты помощника капитана.
Он также был компетентен, умён и настолько близок к абсолютному бесстрашию, как ни один человек, которого когда-либо встречал Остров Замка́. На самом деле, он очень напоминал верховному адмиралу более молодую версию Рейджиса Йеванса.
«Что ж, я должен чертовски надеяться, что у него есть все эти хорошие качества! — подумал Остров Замка́, мысленно фыркнув. — Верховный адмирал Флота не должен выбирать флаг-капитанов, выбирая имена из шляпы!»
— Я рад, что ты находишь это обнадёживающим, Силман, — сказал он. — И учитывая, сколько лет ты знаешь Килхола, я уверен, ты понимаешь, что заставить его делать то, чего он не хочет, сродни переноске тридцатифунтовой пушки с одного конца набережной Теллесберга на другой на спине… только намного сложнее. — Он поморщился. — Поверь мне, победа в этой конкретной битве характеров, сделает пинание задницы Харпара прогулкой в парке!
— Я рад слышать это, сэр, — сказал Бейкир с улыбкой.
— Хорошо. В таком случае, я уверен, вы не будете возражать против подготовки корабля к бою, капитан.
— Без промедления, сэр! — ответил Бейкир и резко отдал честь.
Обычно, команду КЕВ «Армак» заставил бы спешить на боевые посты настойчивый бой барабанов. Только не сегодня вечером.
Искусственные звуки обладали удивительной способностью разноситься на невероятные расстояния по воде. Можно было положиться на то, что ветер, дождь, шум волн и гул снастей заглушат большую часть этих звуков, но этой ночью никто не был склонен рисковать без необходимости. И потому, на борту каждого из двадцати пяти черисийских галеонов, пробивающихся сквозь стигийскую[21] тьму, не прозвучал ни один барабан, когда люди были отправлены на свои места тихими приказами.
По палубам протопали ноги. Из-под палуб донеслись приглушенные стуки и удары от того что внутренние перегородки демонтировали и отправили вниз, в трюм, вместе с мебелью, картинами, офицерскими винными шкафами, креслами флаг-офицеров, коврами в каютах. Орудийные тележки скрипели и грохотали, когда с казёнников сбрасывались тросы, а массивные лафеты откатывались назад с того места, где они обычно стояли, плотно прижимались к борту корпуса и привязывались к нему. С запальных отверстий сняли свинцовые фартуки. Были установлены оружейные замки. Томпионы[22] были сняты со стволов. Трамбовки и черви были спущены со стеллажей, между каждой парой орудий были расставлены бадьи с водой, а по палубам рассыпаны ведра песка, чтобы обеспечивать сцепление… и впитывать кровь.
Оружейник принёс и раздал тесаки и абордажные пики. Новомодные пистолеты, которые были изобретены для Императорской Гвардии, стали гораздо более распространёнными, и теперь старшим унтер-офицерам и морякам выдавались более простые гладкоствольные версии. Волки — лёгкие противопехотные орудия на вертлюжных установках — были подготовлены и подняты на боевые марсы. Расчёты карронад толпились на верхней палубе, готовя свои орудия, в то время как дождь отскакивал от их коротких стволов, словно брызги пресной воды. До тех пор, пока орудия на верхней палубе не нагрелись, надёжность кремневых замков вызывала сомнения, поэтому отрезки старомодных медленных фитилей были обёрнуты вокруг фитильных пальников и помещены в закрытые парусиной кадки, где предательский огонь был бы защищён как от враждебных глаз, так и от гасящего их дождя.
Над палубами ещё больше людей растягивали защитные сети, чтобы ловить падающие блоки и оборванные снасти. Другие моряки готовили цепные стропы, чтобы поддерживать реи. Лодки, которые обычно размещались в середине судна, были подняты, перекинуты за борт и отбуксированы за корму, где они не могли образовать смертоносных осколков в случае попадания вражеских снарядов. На нижних палубах хирурги раскладывали ножи и пилы, целители раскладывали фламандский мох и бинты, а санитары мыли столы в столовой, где слишком скоро будут лежать раненые, мечась в агонии.
Черисийский стандарт предполагал, что начать бой можно через пятнадцать минут после начала подготовки. Сегодня это заняло в два раза больше времени, потому что было время. Время сделать всё правильно. Время подготовиться, не рискуя несчастными случаями и травмами. Время перепроверить каждый аспект процесса.
На борту флагмана или на борту любого из кораблей, следовавших в кильватере КЕВ «Армак», не было ни одного человека, который бы не понимал точно, с чем они столкнулись. Которым не сказали о шансах, которые не могли рассчитать свои собственные шансы на выживание… или понять, что произойдёт, если кораблям, невидимым для них из-за темноты и дождя, будет позволено соединиться с деснерийским флотом в Заливе Ярас.
По крайней мере большинство из этих людей были опытны. Они знали черисийские традиции. Они не думали, не просто верили, что они лучшие морские бойцы в истории мира — они знали, что это так, точно так же, как они знали, что Церковь Господа Ожидающего и Инквизиция сделают с их домами и их семьями, если они проиграют эту войну.
Брайан Остров Замка́ стоял на шканцах, чувствуя, как дождь барабанит по его штормовке, наблюдая за проецируемой картой, которую мог видеть только он, и чувствовал это в своих людях. Чувствовал их знания, их страх… их решимость.
«Убедитесь, что ваш разум достаточно свеж, чтобы принимать решения, достойные людей под вашим командованием», — сказал Доминик Стейнейр Кайлебу Армаку одной дождливой ночью перед битвой при Каменном Пике. Кайлеб рассказал об этом своему двоюродному брату, и теперь Остров Замка́ повторил ту же фразу про себя.
— Сэр, корабль к бою готов, — сказал ему Силман Бейкир, коснувшись груди своей развевающейся штормовки в салюте.
— Очень хорошо, капитан, — сказал Верховный Адмирал. — Будьте так любезны, подайте сигнал.
— Сэр! Флагман поднял сигнал!
Капитан Закрей Вейст оторвался от тихого разговора с корабельным капелланом, услышав взволнованное сообщение гардемарина сигнальщиков.
— Вот как, мастер Халмин? — Его тон был рассчитан на то, чтобы успокоить парня, и гардемарин глубоко вздохнул.
— Да, сэр, — сказал он гораздо более спокойным голосом, и Вейст кивнул.
Глаза капитана уже не были молодыми, но он сомневался, что это имело бы большое значение. Ливень был таким сильным, что он едва мог видеть впереди грот-мачту. Он мог бы разглядеть слабое свечение, рассеянное по падающим каплям дождя, от больших кормовых фонарей КЕВ «Армак», затенённых так, чтобы быть невидимым откуда угодно, кроме кормы, но он не стал бы ставить на это деньги. И уж точно он не мог видеть трёх красных фонарей, поднятых на бизань-рей флагманского корабля.
Но молодой Халмин был надёжным парнем, и Вейст был готов поверить ему на слово.
— Вы подтвердили получение, мастер Халмин?
— Так точно, сэр! Один красный фонарь на рее фор-марселя.
— Очень хорошо. Повторите сигнал следующему за нашей кормой, пожалуйста.
— Так точно, сэр!
Один за другим, по всей длине этой залитой дождём вереницы галеонов, поднимались красные фонари. Их блеск почти терялся в темноте и дожде, но зоркие наблюдатели ждали их уже несколько часов. Корабль за кораблём, они были замечены и подтверждены. Это заняло время — показавшееся вечностью, пока Брайан Остров Замка́ ждал на своих шканцах во главе этой длинной колонны, — но в конце концов лейтенант-сигнальщик Бейкира вскинул руку в салюте.
— «Залив Даркос» подтвердил получение сигнала, Верховный адмирал!
— Хорошо, — спокойно сказал Остров Замка́.
Закрей Вейст мог быть довольно суетливыми, и трудно было отрицать, что у него была жилка напыщенности шириной по крайней мере в два фута, но он был твёрд и надёжен, как скала, а человек, который мог бы напугать его, ещё не родился. Вот почему он командовал «Заливом Даркос», вторым кораблём в строю Острова Замка́. Спуск фонаря с реи переднего марселя «Залива Даркос» стало сигналом того, что следующий за кормой корабль Вейста — КЕВ «Нарцисс» — только что опустил свой передний фонарь. Существовали более простые и быстрые способы передачи этой информации — действительно, и «Армак», и флагманский корабль Каменного Пика, «Разрушитель», были оснащены для использования этих других способов, когда придёт время, — но не сейчас. Они были слишком… энергичны. Слишком нескромны. Тем не менее, опущенный фонарь «Залива Даркос» показал, что все, кто находился за кормой, сделали то же самое, подтверждая получение от «Армака» сигнала приготовиться к бою.
Когда это случилось, что Остров Замка́ уже знал об этом. Потому что он наблюдал через дистанционные датчики, которые Сыч густо разбросал по всему близлежащему пространству.
Это, должно быть, сводило Мерлина с ума с тех пор, как он попал сюда, подумал в этот момент верховный адмирал. Он смог увидеть так много — узнать так много — почти мгновенно, а ему всё ещё приходилось полагаться на сигнальные флажки, фонари и скорость конных курьеров, потому что никто другой не мог этого увидеть. И, конечно же, потому, что он не мог позволить, чтобы его способности называли «демоническими».
— В таком случае, капитан Бейкир, — сказал он вслух, снова поворачиваясь под проливным дождём лицом к своему флаг-капитану, — я полагаю, нам пора заняться всем этим.
Красные фонари на бизань-мачте «Армака» погасли, и капитан Бейкир повернул руль к наветренной стороне.
Промокший брезент парусов захлопал, когда корабль отклонился на подветренную сторону, а сильный ветер по левому борту сменился на слабый в левую раковину. Шипящие команды прибирали шкоты и брасы, а Брайан Остров Замка́ стоял, пристально глядя за корму, где лишь кто-то с необычайно острым зрением смог бы разглядеть очертания передних парусов «Залива Даркос». Но он не полагался ни на что столь несовершенное, как человеческие глаза, и глубоко и незаметно вздохнул с облегчением, когда корабль Закрея Вейста последовал за «Армаком» по кругу.
Один за другим корабли Имперского Черисийского Флота достигли точки, в которой «Армак» изменил курс, и один за другим — каждый направляемый едва видимыми кормовыми фонарями следующего впереди корабля — они, в свою очередь, изменили курс.
Остров Замка́ снова повернулся вперёд. Он подошёл вплотную к рулевым, глядя вниз на подсвеченную карту компаса, затем снова поднял голову и посмотрел вперёд, в то время как дождевая вода стекала по его лицу.
Теперь он ничего не мог сделать, кроме как изобразить позу и внешний вид человека, уверенного в своём плане и в том, что он сработает. Он понимал это, так же как понимал, что каждый матрос и морской пехотинец, каждый офицер и старшина на борту «Армака» знали, что на самом деле он не мог видеть происходящее лучше, чем они. На самом деле, они были неправы на этот счёт, но он всё равно ничего другого не мог сделать. Они знали, что он играет определённую роль, излучая уверенность, которую они должны были видеть в нём, и это не имело значения. Это тоже было частью договора, частью запутанной сети обязанностей, обязательств и доверия между ним и подчинёнными ему людьми.
«Они ни чёрта не видят, — подумал он почти с удивлением. — Тут темнее, чем внутри сердца Клинтана, и они понятия не имеют, действительно ли я собираюсь найти флот Харпара для них. Точно так же, как они понятия не имеют, что произойдёт, когда — если — мы врежемся друг в друга в темноте, посреди ливня. Они подчиняются моим приказам, следуют моему плану, руководствуясь только долгом… и верой. Боже мой. Что вообще можно сделать, чтобы заслужить такую преданность и послушание?»
У него не было ответа, но он знал, что сделает всё, что потребуется, заплатит любую цену, чтобы оправдать это доверие. Быть достойным этого, даже если он не мог этого заслужить.
Он взглянул на ближайшего рулевого, седого унтер-офицера с длинной косичкой, по которой струился дождь, пока его челюсти пережёвывали табак. Внимание унтер-офицера было приковано к едва различимым парусам, он наблюдал за ними, управляя ими с нежностью человека, который провёл в море двадцать лет. Однако он, казалось, почувствовал взгляд верховного адмирала и повернул голову, чтобы встретиться взглядом с Островом Замка́.
— Пер'живайте лишь о том, чтобы вы н'шли этих несчастных ублюдков, м'лорд, — сказал он с усмешкой, повышая голос сквозь рёв дождя по мокрой парусине, воды стекающей на палубу и утекающей через шпигаты. — Вы н'дёте их, а мы как следует н'дерём их жалкие задницы! Вы можете даже не сомневаться в этом, сэр.
Он снова ухмыльнулся, затем умело сплюнул струйку табачного сока в плевательницу, прикреплённую к основанию нактоуза.
— Ваш ход, — заметил Корнилис Харпар, откидываясь по свою сторону шахматной доски. Он выбил пепел из трубки и начал методично набивать её, не отрывая глаз от доски, пока Тейбалд обдумывал позицию.
— Это было мерзко с вашей стороны, милорд, — сказал флаг-капитан.
— Ну, как сказал Архангел Чихиро, мы не делаем одолжений нашим офицерам и солдатам, обходясь с ними мягко, — спокойно ответил Харпар. — И враг не будет этого делать! Кроме того, ты сам напросился на это после того, что ты сделал со мной прошлой ночью.
Тейбалд усмехнулся. Его шахматные партии с адмирал-генералом, проводившиеся три раза в пятидневку, стали крепкой традицией, и он знал, что они оба наслаждались ими. Они были равными соперниками, и дружеское расслабление, когда они уничтожали шахматные фигуры друг друга, помогло им выстроить тесные личные и профессиональные отношения. Они обговорили не одну логистическую проблему, обсудили не один возможный тактический сценарий за этой шахматной доской, и Тейбалд был более чем немного удивлён тем, насколько он полюбил Харпара в процессе.
Он потёр нос, размышляя о ловушке, в которую его заманили. Он мог спасти своего ферзя, но только пожертвовав защитой своего короля, что широко открыло бы правую сторону доски для атаки Харпара. Но если бы он позволил адмирал-генералу взять ферзя и использовал этот ход, чтобы сдвинуть своего ферзевого слона между…
Он потянулся было к слону, но остановился. Его глаза сузились, а голова поднялась, как раз в тот момент, когда Харпар закончил раскуривать трубку. Адмирал-генерал с любопытством посмотрел на него сквозь облако дыма.
— Арнальд?
— Простите, милорд, — тон флаг-капитана был странно напряжённым. — Мне показалось, мне послышалось что-…
Затем он услышал это снова.
После бессовестно шаткого начала, Церковь Господа Ожидающего на самом деле сделала почти всё правильно, когда дело дошло до строительства своего военно-морского флота. Не всё — это означало бы ожидать слишком многого от сухопутных существ. Но как только Аллайн Мейгвайр действительно задумался, как только Жаспер Клинтан указал, что галеры, которые он строил, были совершенно неправильными кораблями, Капитан-Генерал Церкви приложил много усилий, чтобы исправить свои первоначальные ошибки. Он проявил удивительную проницательность в этом процессе и нашёл немало способных людей — таких, как Корнилис Харпар, — которые помогли ему в этом.
Области непонимания пока ещё оставались. Например, его настойчивое желание отказаться от карронады с меньшим радиусом действия. Он также не понял огромного преимущества, которое давали черисийским кораблям медные днища, и его галеоны по-прежнему могли похвастаться носовыми и кормовыми надстройками, как было на Сэйфхолде до Мерлина, хотя их высота и была уменьшена. Однако, связав всё вместе, он на самом деле преуспел почти так же хорошо, как граф Тирск, когда дело дошло до визуализации угрозы и того, как построить корабль, способный противостоять ей.
И хотя у Храмовой Гвардии не было настоящих военно-морских традиций, она понимала дисциплину и ценность тщательной подготовки. В отличие от некоторых светских властей, у Гвардии не было и институциональных возражений против поиска экспертов, которые могли бы научить её тому, чего она не знала. Плохая погода, лёд, неэффективные литейные цеха, черисийские рейды на корабли с жизненно важными припасами… всё это могло задержать великий проект Церкви, но не могло его остановить, а такие люди, как Арнальд Тейбалд и Корнилис Харпар, знали, что делать с этими кораблями, когда они были построены.
И всё же, несмотря на всё это, всё ещё оставались слабые места. Несмотря на всю их собственную храбрость, все усилия, которые они потратили на обдумывание и планирование, Харпару или Тейбалду никогда бы не пришло в голову атаковать численно превосходящего врага под прикрытием водопадов переднего края тропического шторма. И, несмотря на все миллионы и миллионы марок, которые Церковь вложила в свой флот, она не осознавала важностей лёгких подразделений. Оно рассматривало изящные черисийские флотские шхуны как корсаров, как налётчиков на торговые суда, не оценивая по-настоящему их ценность как разведчиков. Как быстрых ищеек, выслеживающих вражеский флот… или как редкостно чувствительные вибриссы кото-ящерицы, чувствующих приближающегося врага ещё до того, как он выйдет на дистанцию удара.
И из-за этого Адмирал-Генерал Харпар разместил свои колонны галеонов на ночь без пикетов для защиты флангов, уменьшив парусность, чтобы свести к минимуму риск столкновений и избежать возможных повреждений, если окажется, что за дождём всё-таки скрываются шквалы. Чтобы не дать своему флоту рассеяться и быть уверенным, что эффективная, компактная, сконцентрированная сила, которую они с Тейбалдом создали из него, такой и останется, когда взойдёт солнце и прекратится дождь.
Вот почему ни один дозорный ни на одном корабле Флота Божьего ничего не увидел, когда двадцать пять черисийских галеонов появились из темноты, как призраки.
Брайан Остров Замка́ спокойно стоял, сцепив руки за спиной. Дождь ослабевал, хотя по-прежнему и лил как из ведра. Это его устраивало, как и тот факт, что на самом деле между этой полосой дождя и следующей, идущей с кормы, должен был быть довольно длительный перерыв.
«Нам нужно просто продержитесь достаточно долго, чтобы мы могли оказаться среди них, прежде чем дождь уйдёт, — подумал он о погоде. — Просто продержись достаточно долго».
Он сделал лишь одно незначительное изменение курса с тех пор, как они пошли в атаку. Он чувствовал напряжение капитана Бейкира, хотя капитан хорошо это скрывал, но сам Остров Замка́ был удивлён, обнаружив, что он спокоен почти так же, как выглядит. В отличие от своего флаг-капитана, он знал, что они идут совершенно правильным курсом. По другую сторону дождя, превращавшего поверхность моря в белую пену перед ними, был вражеский флот, и КЕВ «Армак» и его братья подкрадывались к крайней колонне этого флота, подобно убийцам.
Он почувствовал, как напряглись мышцы и сухожилия — не от страха, а от предвкушения, — и ему пришлось прикусить язык, чтобы не крикнуть своим артиллеристам, чтобы они приготовились.
«Ещё нет. Пока нет, Брайан. Не годится, чтобы дозорные задавались вопросом, как ты увидел что-то находящееся на другой стороне шканцев раньше, чем это сделали они. От этого могут возникнуть всевозможные нежелательные маленькие вопросы!»
А затем…
— Парус на два румба по левому борту, сэр!
Вперёдсмотрящий сохранил самообладание и передал сообщение на корму, от человека к человеку, вместо того, чтобы поднимать крик.
— Хорошо, — сказал Остров Замка́, когда почти электрический разряд пробежал по людям на шканцах вокруг него. Он почувствовал, как они зашевелились, выпрямили спины, сузили глаза, когда поняли, что он действительно нашёл для них врага.
Он почувствовал, что наклонился вперёд, прищурившись, как будто мог каким-то образом физически видеть сквозь дождь и темноту, а затем его глаза расширились. Дождь начал стихать, и он обнаружил, что может видеть. Видеть длинную, медленно движущуюся колонну — четырнадцать галеонов с высокими бортами, мерцающие фонари на корме, свет, пробивающийся наружу через их световые люки, или, кое-где, через орудийные порты, открытые для вентиляции. Эти огни выхватывали их из ночи, освещали его цели, в то время как его собственные стройные, выкрашенные в чёрный цвет корабли подкрадывались в тени.
— Мы подойдём к ним с кормы, капитан Бейкир, — официально сказал верховный адмирал Остров Замка́. — Затем мы подойдём с левого борта, лишим их ветра на траверзе, и будем бить по ним с подветренной стороны, пока будем проходить мимо. Однако следите за их второй колонной. Я не хочу, чтобы у какого-нибудь умного ублюдка там появились какие-либо идеи насчёт работы с наветренной стороны.
— Да, сэр!
Самым последним кораблём в наветренной колонне Корнилиса Харпара был пятидесятипушечный галеон КБФ «Святой Итмин». Команда этого корабля хорошо проявила себя в бесконечных парусных и артиллерийских учениях, устраиваемых флотом. За тысячи миль, которые они прошли, тяжёлая работа, тренировки и растущий опыт превратили их из команды, слишком хорошо осознающей собственную неопытность, в команду, уверенную в том, что ей больше нечего стыдиться. И в этом была большая доля правды.
Но, не смотря на тренированность и возросший опыт или их отсутствие, никто на борту «Святого Итмина» не ожидал нападения больше, чем Харпар или Тейбалд. Его вперёдсмотрящие были больше озабочены отслеживанием попутчиков, которые представляли потенциальную опасность столкновения — и поиском способов укрыться от ливня, — чем нелепой возможностью того, что Имперский Черисийский Флот может выбрать ночь чернее, чем яма Шань-вэй, чтобы напасть на них. И поэтому никто не смотрел в нужном направлении, когда КЕВ «Армак» выскользнул из темноты, подобно самому Архангелу Смерти.
— Что за чё…?
Матрос у кормового поручня «Святого Итмина» не был наблюдателем. На самом деле, он вообще — формально — не должен был находиться на палубе. Он был одним из стюардов, приписанных к офицерской кают-компании флагмана, который во время затишья пробрался на верхнюю палубу, когда услышал, что дождь стихает, чтобы опорожнить одну из плевательниц за подветренный борт. Он понятия не имел, что побудило его поднять глаза в тот момент, когда он это сделал. Возможно, это был порыв какого-то глубоко спрятанного инстинкта, или, возможно, он заметил что-то краем глаза, не осознавая этого.
Что бы это ни было, он поднял глаза как раз в тот момент, когда утлегарь «Армака» начал пересекать кильватер «Святого Итмина» всего в пятидесяти ярдах от него.
Его нечленораздельный, полузадушенный крик замер в простом, парализующем шоке при виде этого зрелища. Даже тогда ему и в голову не пришло, что это может быть черисийский корабль. Если бы его мозг работал чётко, если бы был ясный дневной свет, а не дождливая безлунная ночь, он бы понял, что этот низкий хищный корпус никак не мог принадлежать одному из собратьев «Святого Итмина». Но глаз видит то, что ожидает увидеть разум, и поэтому он предположил, что это, должно быть, всего лишь один из их собственных кораблей, выпавший из строя и едва избежавший столкновения с его собственным кораблём.
Лейтенант, нёсший вахту, резко поднял глаза на оборванное восклицание, затем повернулся в направлении пристального взгляда первого человека. На мгновение его разум пронёсся по той же цепочке предположений, но, в отличие от стюарда, у него был намётанный глаз моряка. Его мозг настаивал на том, что это нелогично, нелепо — невозможно — и всё же он мгновенно понял, что чем бы и кем бы ни был этот корабль, он не принадлежал к его флоту.
— Неизвестный корабль, прямо за кормой! Боевая тревога! Капитана на мос…!
Молодой лейтенант всё сделал правильно. Более того, он сделал всё в правильном порядке. К сожалению, было слишком поздно для того, чтобы правильные действия хоть что-то изменили в судьбе «Святого Итмина».
Брайан Остров Замка́ услышал крик, несмотря на шум ветра и волн. Помог тот факт, что на КЕВ «Армак» царила полная тишина, никто не разговаривал, экипаж почти не дышал. Он не мог разобрать слов — отчасти из-за ярко выраженного акцента Храмовых Земель, — но он узнал тон шока за те короткие секунды, прежде чем крик был полностью стёрт другим звуком.
— Огонь! — рявкнул Силман Бейкир, и тьма взорвалась огнём и яростью.
Поделиться книгой: