Могучая крепость

КЕВ «Разрушитель», 54, Ларек, Бухта Хауэлл, Королевство Старая Черис

Сэр Доминик Стейнейр не мог знать, о чём думал Брайан Остров Замка́ в этот конкретный момент, но он знал, о чём Остров Замка́ должен был думать.

Он перестал стучать по палубе деревянной ногой, остановившись у гамачных сеток на правой раковине, и посмотрел на портовый город Ларек.

Ларек был интересным городом. Пять лет назад это была не более чем сонная рыбацкая деревушка. Судоходная река Дельтак связала его с озером Итмин в графстве Высокой Скалы, но это мало что значило, пока Эдвирд Хоусмин не заложил фундамент для своего литейного комплекса на Дельтаке на северо-западном берегу озера. Когда Мерлин Атравес впервые прибыл в Черис, там не было ничего, кроме крошечного городка — на самом деле деревушки, где жило не более пятидесяти или шестидесяти жителей — который получил своё название от реки. На сегодняшний день Дельтак является крупнейшим литейным заводом в истории Сэйфхолда. Объём производства одного только комплекса мануфактур Хоусмина был больше, чем у всей металлургической промышленности всей Харчонгской Империи.

Последствия для Ларека были… значительными. Бывшая рыбацкая деревушка вполне могла бы стать единственным портом в мире, который на самом деле был более оживлённым, чем Теллесберг. Он был меньше, с меньшим общим количеством приходящих и уходящих кораблей, но он никогда не спал, а в доках никогда не хватало места для всех кораблей, пытающихся разгрузиться или забрать груз.

Немного помогало то, что даже морские суда могли плавать вверх по Дельтаку, если они были осторожны, хотя многие капитаны считали более разумным позволить речным баржам отрабатывать эту часть транспортного цикла. Каменный Пик испытывал искушение увести свои корабли вверх по реке, хотя и не очень сильное. При других обстоятельствах он, возможно, был бы готов рискнуть. Но не в этот раз. Его галеоны сидели глубже в воде, чем большинство кораблей, курсировавших по реке, и он не мог допустить — буквально не мог себе позволить — посадить на мель хоть один из своих двенадцати бесценных боевых кораблей. Они будут слишком отчаянно нужны, слишком скоро, чтобы он рискнул посадить одного из них на песчаную отмель или скалу.

Вот почему ему пришлось стоять на якоре, расхаживая по шканцам и наблюдая через СНАРКи, как Брайан Остров Замка́ приступил к деликатной и опасной задаче — жужжать в ушах Корнилиса Харпара. Он знал, что должен был делать Остров Замка́ — отвлекать Харпара, раздражать его, заставлять беспокоиться о защите невооружённых галеонов, которые он сопровождал в Деснейр. Задачей Острова Замка́ было замедлить Харпара любым возможным способом… А задачей Каменного Пика было сидеть здесь и ждать, пока Эдвирд Хоусмин лихорадочно работал над изготовлением разрывных снарядов, которые могли бы — могли бы — дать Имперскому Черисийскому Флоту шанс на самом деле остановить врага.

Лично Каменный Пик давал им намного больше шансов, даже, если предположить, что Хоусмин сможет произвести достаточно снарядов… и что он сможет вовремя доставить их на помощь Острову Замка́. Однако существовала существенная разница между нанесением достаточного урона, чтобы вывести из строя флот Харпара, и выживанием в этом испытании.

«Даже со снарядами нам придётся подойти поближе, — ещё раз подумал он. — Если мы сможем добраться до них, то и они смогут добраться до нас, и у них будет чертовски больше пушек, чем у нас. Если снаряды достаточно сильно застигнут их врасплох, если они разорвутся, если они не захотят вступить с нами в ближний бой, тогда, может быть…»

Он сделал глубокий вдох.

«Либо мы делаем это, либо нет, но бывают моменты, когда я жалею, что у меня нет такой же глубокой веры, как у Мейкела. Дело не в том, что я больше не верю в Тебя, Боже. Просто, глядя на то, чему Ты позволил случиться здесь, на Сэйфхолде, я должен задаться вопросом, что ещё Ты готов допустить. У Мейкела всё хорошо с принятием Твоей воли, какой бы она ни была. Я пытаюсь быть таким же, но не могу. Или, может быть, я могу, по крайней мере, в том, что касается меня. Просто… просто иногда Твоя воля может быть такой жестокой. Как то, что случилось с Гвилимом. Что случилось с Сэмилом Уилсинном и его окружением. Отцом Тиманом в Корисанде».

Он на долгое мгновение закрыл глаза, стоя неподвижно. А потом он встряхнулся, снова открыл глаза и действительно криво улыбнулся.

«Ладно, — подумал он. — Я знаю. Свобода воли. Мейкел достаточно часто объяснял мне это, и я думаю, что в этом есть смысл. Я сделал всё, что мог, чтобы понять, чего Ты от меня хочешь, и, думаю, у меня получилось. Во всяком случае, я надеюсь, что это так, и обещаю, что сделаю всё, что в моих силах. Но, пожалуйста, если бы Ты мог, присматривай за нами. Ты нужен нам сейчас больше, чем когда-либо прежде. Я могу быть слишком занят, чтобы сказать Тебе это или думать о Тебе так, как я должен, когда начнут летать ядра, но не забывай о нас. И особенно не забывай о моих людях. Может, я и не Мейкел, но я готов принять всё, что Ты для меня задумал. Только присматривай за моими людьми. Пожалуйста, Господи, кем бы Ты ни был на самом деле, чего бы Ты на самом деле ни хотел от нас — от меня — присмотри за моими людьми».

Ноябрь, 894-й год Божий

I. КБФ «Меч Божий», 50, Около Побережья Ветреной Пустоши, Залив Таро

.I.

КБФ «Меч Божий», 50, Около Побережья Ветреной Пустоши, Залив Таро

— В последнее время я с трудом вспоминаю, что Бог и Лангхорн посылают всё хорошее в своё время, — заметил Корнилис Харпар, потянувшись за своим горячим шоколадом. Он посмотрел через стол на своего флаг-капитана и криво улыбнулся. — Или, возможно, на самом деле, я должен сказать, что мне трудно сохранять свою душу в терпении, пока Лангхорн не бросит приспешников Шань-вэй в яму, приготовленную для них.

— Приспешники, о которых идёт речь, действительно кажутся… исключительно вредоносными, не так ли, милорд? — согласился отец Арнальд. — Я думаю, именно поэтому так трудно помнить, что всё приходит в своё время.

— И я полагаю, что сейчас самое время для обострения моей язвы. — Харпар покачал головой, затем отхлебнул шоколада.

Арнальд Тейбалд фыркнул и принялся намазывать маслом ещё одно печенье. Масло, хранившееся в прохладе трюма флагмана, до сих пор сохранилось на удивление хорошо. В конце концов оно станет прогорклым — так было всегда, — но всё равно так было вкуснее, чем просто сухое печенье, особенно с небольшим количеством джема, и, по крайней мере, куры и виверны всё ещё несли свежие яйца.

Харпар уже доел яичницу с беконом и отодвинул свой стул. Тейбалд начал подниматься сам, но адмирал-генерал жестом остановил его.

— Заканчивай завтракать, Арнальд! — проворчал он. — Даже кучка проклятых Шань-вэй еретиков не придёт к нам в ближайшие пятнадцать минут.

— Конечно, милорд. Благодарю вас.

Забегая вперёд, Тейбалд на самом деле предпочёл бы встать, если бы это собирался сделать Харпар. Это казалось неуважением, но он знал, что это разозлит адмирал-генерала. Если уж на то пошло, Харпар снова отругал бы его, если бы ему показалось, что он запихивает еду в рот, чтобы побыстрее покончить с ней. Поэтому он заставил себя жевать медленно и методично, пока Харпар пошёл на кормовой балкон «Меча Божьего».

Флагманский корабль уверенно шёл примерно юго-западным курсом с ветром в левую четверть борта под марселями и брамселями. У него хорошо получалось делать четыре узла под этими небольшими парусами, учитывая текущий ветер, и Харпар действительно предпочёл бы поставить больше парусов. К сожалению, мастерство кораблевождения герцога Восходящего Солнца, похоже, было не так хорошо, как у него самого.

«Неудивительно, — сердито подумал генерал-адмирал. — Я рад, что герцог так стремится координировать свои действия с нами, и я в восторге от его — или, по крайней мере, его секретаря — владения языком. Тем не менее, я, вероятно, смог бы выжить без этих невероятно цветистых писем, если бы он на самом деле просто ввёл тренировки по хождению под парусами, о которых я просил».

Он старательно не применял к командующему харчонгским флотом термин, который епископы не должны были использовать для описания верных сынов Матери-Церкви. В сложившихся обстоятельствах это требовало большей самодисциплины, чем обычно.

«Может быть, мне следовало позволить Арнальду разобраться с этим — позволить ему поговорить с Ветряной Горой, как одному флаг-капитану с другим флаг-капитаном. Может быть, мы могли бы сделать это наилучшим образом за спиной Восходящего Солнца. Конечно, учитывая тот факт, что Восходящее Солнце ненавидит отца Ветряной Горы до глубины души, всё могло бы обернуться ещё хуже. Или, по крайней мере, довольно плохо; я действительно не думаю, что могло быть хуже. Если только Восходящее Солнца не смог бы придумать, как на самом деле отменить учения, которые они провели!»

Его губы дрогнули, хотя на самом деле эта мысль была не такой уж смешной. Вполне возможно, что Восходящее Солнце мог бы придумать способ сделать это. Если кто-то на Сэйфхолде и был способен на такой подвиг, то это должен был быть герцог.

Адмирал-генерал обхватил обеими руками чашку с шоколадом. Светило яркое солнце, и он был рад оставить жестокий холод позади. Море Ледяного Ветра было достаточно плохим в октябре; по-своему, Пролив Бурь и Марковское море были ещё хуже, даже если они были — хотя и незначительно — теплее. Особенно Пролив Бурь сделал всё возможное, чтобы оправдать своё название. На самом деле, — его лицо напряглось, — он потерял два корабля во время одного из яростных штормов, которые обрушились на его флот. Этот шторм в добавок сильно разбросал его строй. Если бы черисийцы наткнулись на него тогда, когда его корабли были разбросаны по всему океану, только Лангхорн знал бы, что они могли бы с ним сделать!

Но сейчас они приближались к экватору, и залив Таро был гораздо более приятным местом в ноябре, чем Марковское море в октябре. Ранним утром всё ещё было прохладно, но ближе к вечеру он пожалеет, что утренняя прохлада продлится не долго. Особенно, если ветер не усилился.

Он смотрел на восточный ветер, слегка прищурив глаза от всё ещё низко стоящего солнца. Рассвет приобрёл отчётливый красноватый оттенок, и на горизонте, казалось, набухала полоска облаков.

«Коль солнце утром красно, моряк держи ухо востро, — процитировал он про себя. — Писание предостерегает от самонадеянных предсказаний. Интересно, не поспешил ли я, поздравив себя с тем, что штормовая погода осталась позади?»

Он отхлебнул шоколада, затем поднял глаза, так как сверху донеслись крики чаек и пронзительный свист виверн. Крылатые существа стаей вылетели с побережья провинции Ветреной Пустоши Республики Сиддармарк, и пока он наблюдал за ними, одна из виверн спикировала вниз, чтобы выхватить что-то из воды. Он не мог сказать, была ли это рыба или немного мусора, извлечённого из кильватерной струи «Меча Божьего», но он поймал себя на мысли, что желает виверне добра, что бы она ни нашла.

— Я вижу, Адмирал Открытых Океанов всё ещё с нами, милорд, — произнёс чей-то голос, и Харпар, обернувшись, обнаружил, что Тейбалд присоединился к нему на корме. Как и адмирал-генерал, флаг-капитан захватил с собой свою чашку шоколада. Теперь он прислонился бедром к поручню кормового балкона и кивнул в сторону особенно неопрятной группы парусов, тянувшихся на северо-северо-запад.

— Более или менее, — согласился Харпар, но он также бросил на Тейбалда умеренно уничтожающий взгляд. Титул, которым старший священник только что наградил герцога Восходящего Солнца, был абсолютно правильным, но адмирал-генерал знал, что флаг-капитан использовал его высокопарную полноту не в качестве комплимента. Харпар не мог придраться к мнению Тейбалда, но нужно было соблюдать определённые приличия, и флаг-капитан слегка наклонил голову, признавая невысказанный упрёк.

— На самом деле, — продолжил адмирал-генерал, — сегодня утром они, кажется, держатся несколько лучше, не так ли?

— Возможно, это как-то связано с вчерашними шхунами, милорд, — сухо сказал Тейбалд, и Харпар фыркнул.

Юмора в этой короткой фразе было очень немного. Он который раз поймал себя на том, что желает — на самом деле, он сомневался, что за всё это жалкое, нескончаемое путешествие было хоть полчаса, в течение которых он не желал бы — чтобы Капитан-Генерал Мейгвайр решил не мешать ему с его харчонгскими «союзниками». Их жалкое искусство мореплаванья, отсутствие дисциплины и колючее чувство собственной важности сделали бы их сомнительным активом и в лучшие времена; тот факт, что большинство их кораблей были полностью или почти полностью безоружны, только усугублял ситуацию. Даже одна из черисийских шхун могла безнаказанно напасть на безоружный галеон, а горстка вооружённых, плохо управляемых харчонгских галеонов была прискорбно недостаточна, чтобы сразиться с ними. Вот почему Харпар был вынужден выделить целую эскадру своих собственных галеонов, чтобы выполнить за них эту работу.

«Может быть, мы сможем убедить Восходящее Солнце продать свои корабли Деснейру после того, как доберёмся до Йитрии? — задумался он с тоской. — Ярас не самый блестящий повелитель морских путей, но он должен быть лучше харчонгцев! И вся идея заключалась в том, чтобы поставить на них деснерийские пушки, потому что их собственные литейные цеха не справлялись с этой задачей… Определённо, я смогу убедить викария Аллайна, что мы должны поместить деснерийские экипажи на борт, чтобы убедиться, что оружие действительно будет использовано в конце-то концов!»

— Интересно, когда черисийцы перестанут танцевать и действительно нападут, милорд, — сказал Тейбалд значительно более мрачным тоном. Он взмахнул своей чашкой шоколада в сторону наветренной стороны, где три вездесущие, сводящие с ума, манёвренные черисийские шхуны плыли рядом со строем Харпара. — Я признаю, что это раздражает, когда эти шхуны жалят нас, но не может же Кайлеб действительно думать, что они нанесут какой-либо значительный ущерб.

— Нет, пока держится наш строй, — согласился Харпар. — Но вспомни, на что это было похоже в Проливе Бурь. Если бы эти шхуны появились тогда…

Он позволил своему голосу затихнуть и пожал плечами, и Тейбалд кивнул.

— Я понимаю, о чём вы говорите, милорд. Но если не поднимется ещё один шторм — что вполне возможно в этих водах в это время года, — маловероятно, что нас снова разбросает. Кайлеб слишком умён, чтобы рассчитывать на что-то подобное, и у него мало времени. Как только мы пройдём канал Таро и Ярас, отправляться нам навстречу будет слишком поздно. Во всяком случае, если он не хочет оказаться между двух огней!

Настала очередь Харпара кивнуть. Они с Тейбалдом достаточно часто обсуждали этот вопрос, и он знал, что флаг-капитан был прав. Если Кайлеб Черисийский не нанесёт удар в ближайшее время, он полностью упустит эту возможность.

— Ну, согласно нашим последним донесениям, он всё ещё блокирует Пролив Ховард, — отметил теперь адмирал-генерал. — Я знаю, что всё, что поступает от Яраса, устаревает по крайней мере на два или три дня к тому времени, когда оно попадает к нам, семафором или нет, но даже с учётом этого большая часть сил Кайлеба по-прежнему должна быть к югу от нас. — Харпар поморщился. — Я полагаю, возможно, он действительно собирается позволить нам поймать его между нами и деснерийским побережьем.

— Нет, милорд, это не так, — почтительно, но твёрдо возразил Тейбалд. — Я удивлён, что он уже так долго находится вдали от Деснейра, но он никогда не позволит нам прижать его к побережью. Вероятно, вы правы, что он всё ещё к югу от нас, но в этом случае я ставлю на то, что он приплывёт, чтобы встретиться с нами где-нибудь внутри самого канала Таро. Что бы ни случилось, он будет сильно в меньшинстве, и, если небольшая ловкость рук викария Аллайна сработала, он, возможно, отвлёк значительную часть своих сил на Чизхольм и Корисанд. В этом случае он будет в очень большом меньшинстве, и он может решить, что привлечение нас к Каналу ограничит наши передвижения настолько, чтобы компенсировать некоторые из них. Но, так или иначе, он ударит по нам прежде, чем мы достигнем Залива Матьяс. Либо так, либо он поймёт, что мы слишком сильны для него, чтобы бросить вызов на море, и сосредоточится на том, чтобы убраться с дороги, а затем вместо этого защитить свои собственные гавани.

Харпар приподнял одну бровь, но не стал оспаривать анализ Тейбалда. Во-первых, потому, что он имел смысл. Но, во-вторых, потому, что Тейбалд, к удовлетворению Харпара, продемонстрировал, что он превосходно понимает, как тактические, так и стратегические последствия. Во многих отношениях епископ считал, что Тейбалд стал бы лучшим адмирал-генералом, чем он. К сожалению, старшему священнику не хватало выслуги лет для этого назначения, и Харпар считал, что ему необычайно повезло иметь его в качестве советника. А в действительности и учителя, признался себе епископ.

— Что ж, — настала очередь Харпара кивком головы указать на наблюдающие за ними шхуны, — по крайней мере, мы можем быть уверены, что Кайлеб будет знать, где нас найти, когда мы ему понадобимся.

II. КЕВ «Армак», 58, Залив Таро, и Императорский Дворец, Черайас, Королевство Чизхольм

.II.

КЕВ «Армак», 58, Залив Таро, и Императорский Дворец, Черайас, Королевство Чизхольм

— …где нас найти, когда мы ему понадобимся.

Брайан Остров Замка́ фыркнул, когда жучок, сидевший на плече адмирал-генерала Харпара, передал его разговор в режиме реального времени.

— Знать, где тебя найти, никогда не было проблемой, — пробормотал он в направлении флота Харпара и услышал в наушнике чьё-то — ещё более резкое, чем его собственное — фырканье.

— Верно, — сказал Кайлеб Армак из Апартаментов Князя Тимана в снежном Чизхольме. В данный момент он находился почти в восьми тысячах миль от флагмана Острова Замка́ и на десять часов отставал от него по времени. — Я бы только хотел, чтобы это я знал, где его найти. Ну или, во всяком случае, как до него добраться, — добавил он.

— Что? — Остров Замка́ слабо улыбался над другим участком голубой воды, который Харпар по-прежнему рассматривал со своего флагманского корабля. — Должен ли я считать, что это указывает на определённое недоверие к командной группе, которая имеется у вас на месте, Ваше Величество?

— Конечно, нет! — Кайлеб усмехнулся юмору в голосе своего кузена, но его собственный тон стал значительно серьёзнее. — Если я не могу быть там сам, я не могу думать ни о каких двух людях, которых я предпочёл бы иметь вместо себя. Просто я ненавижу просить об этом тебя и людей, когда я не могу быть там с вами.

— Я понимаю, — тихо сказал Остров Замка́, и он понял. Так же, как он понял, что возможность наблюдать за происходящим, даже если это произойдёт, сделает жизнь его императора и императрицы бесконечно хуже.

— Мы будем молиться за тебя, Брайан, — тихо сказала Шарлиен, как будто прочитала его мысли через все эти бесконечные мили бурной солёной воды.

— Спасибо. — Остров Замка́ снова капризно улыбнулся. — В любом случае, это не повредит!

— На самом деле, я думаю, что это могло бы очень помочь, — сказал Мейкел Стейнейр из своего кабинета в его дворце в Теллесберге. — Конечно, я полагаю, это моя работа — думать об этом.

Остров Замка́ почти увидел огонёк в глазах архиепископа, и покачал головой.

«Есть здесь любопытная параллель с его противником», — подумал он. Оба они стояли на кормовых палубах своих флагманов, глядя на восток, думая и планируя. Однако, в отличие от Харпара, Остров Замка́ знал, что между двумя их флагманами едва ли пятьдесят миль воды. Он точно знал, каков был строй его врага, и незримо присутствовал, когда Харпар и Тейбалд обсуждали курс, которым они намеревались следовать. Как сказал адмирал-генерал, он точно знал, где его найти, и с чем ему придётся столкнуться, когда он это сделает.

«Единственное, чего я не знаю, так это того, что произойдёт, когда я так сделаю».

— Покажи мне карту, Сыч, — потребовал он.

— Да, Верховный Адмирал, — сказал ИИ, и карта Залива Таро и окружающих его массивов суши спроецировалась на контактные линзы Остров Замка́.

Она не изменилась с тех пор, как он проверял её в последний раз, но он задумчиво посмотрел на значок, обозначающий корабли Каменного Пика. Они быстро приближались с юго-востока на всех парусах, и его брови поднялись, когда он взглянул на боковые информационные врезки, которые Сыч постоянно обновлял. Данные на них изменились, по крайней мере, немного, и он нахмурился, обдумывая новые данные.

Ветер для кораблей Каменного Пика усилился — или, по крайней мере, стал сильнее — чем первоначально предполагалось. Текущая оценка Сыча говорила о том, что двенадцать галеонов прибудут почти на четыре часа раньше, чем предполагалось. А это означало…

— Интересно… — пробормотал Верховный Адмирал вслух.

— Что тебе интересно? — В голосе Кайлеба было что-то удивительно похожее на подозрение, и Остров Замка́ улыбнулся.

— Доминик доберётся сюда раньше, чем я ожидал, — ответил он. — И этот погодный фронт также движется с востока быстрее, чем ожидалось. Если текущие прогнозы подтвердятся, и, если Доминик и я сместим нашу точку встречи на несколько миль, я думаю, мы сможем наступать прямо на пятках атмосферного фронта.

— Это, — сказал Кайлеб тоном человека, чьи подозрения только что подтвердились, — звучит как действительно плохая идея. Плыть в центр флота, который превосходит вас численностью в четыре раза, посреди ночи — под дождём — кажется мне прекрасным рецептом катастрофы.

— Странно, — вставил Каменный Пик со своего флагмана, всё ещё находившегося в двухстах милях от КЕВ «Армак». — Если бы вы с Гвилимом обсудили со мной свои тактические соображения до Скального Плёса, то я бы именно так тогда и сказал. О, за исключением того, что я, вероятно, добавил бы, что вы планировали плыть по узкому каналу, который вы даже не могли видеть в разгар сильного шторма. Очевидно, что это со всех сторон гораздо более лучший и зрелый план сражения, Ваше Величество.

— Ситуация была совершенно иной, и ты это знаешь, — парировал Кайлеб. — Моральный дух флота Тирска уже был сломлен, и у меня было огромное преимущество в огневой мощи. Мало того, он стоял на якоре! У меня было всё возможное преимущество в манёвре, а его люди были разбиты более чем наполовину ещё до того, как мы сделали первый выстрел! Возможно, ты заметил, что есть небольшая разница между состоянием доларцев тогда и тем, чего достигли Харпар и Тейбалд со своими кораблями!

— Это правда, — признал Остров Замка́. — По той же причине, однако, Тирску не мешало наличие пятидесяти невооружённых харчонгских галеонов, висящих на фалдах его фрака. Кроме этого, строй Харпара распределён между шестью колоннами — семью, считая эскадру, которую он прикрывает от группы Восходящего Солнца. И меня не волнует, насколько хорошо ему удалось обучить свои команды, никто из них не будет ожидать ночных действий. Ты знаешь, как это может сбивать с толку и пугать, Кайлеб, — ты рассчитывал на это у Скального Плёса. И как бы много они ни тренировались, наши люди намного опытнее, так что любая путаница будет работать гораздо больше в нашу пользу, чем в их.

— Единственный способ, с которым у вас будет шанс против такого количества вражеских кораблей — это поддерживать жёсткий тактический контроль, — сказал Кайлеб ровным голосом, — а каждая из ваших сигнальных систем зависит от того, смогут ли люди их видеть. Если ты потеряешь сплочённость, если твой строй развалится посреди всех этих церковных галеонов, ты проиграешь, Брайан. Меня не волнует, насколько хороши наши люди. Я даже признаю, что ты отдашь больше, чем получишь, но в конце концов ты проиграешь.

— Если ему удастся сохранить свой тактический контроль, мы всё равно проиграем, потому что не сможем проникнуть достаточно глубоко, чтобы разбить его, — ответил Остров Замка́. — Мы можем действовать осторожно, но мы не можем остановить его, не вырвав мозг — и сердце — из его флота, и ты это знаешь. Для этого мы должны проникнуть в его построение.

— И есть ещё один момент, Кайлеб, — сказал Каменный Пик. — У Эдвирда было время изготовить всего пару тысяч снарядов, а у орудийных расчётов не было времени — или запасных боеприпасов — потренироваться с ними. — Барон пожал плечами, сидя в удобном кресле своего салона. — Мы проводили сухие стрельбы и репетировали, но они никогда на самом деле не использовали их, и, несмотря на доверие Флота к Альфриду, поначалу они будут немного… неуверенными. Нам придётся подойти очень близко, чтобы извлечь из них пользу, а у меня всего около ста семидесяти снарядов на каждом корабле. Это меньше восьми бортовых залпов для каждого из них. Так что, если мы не сможем попасть каждым из этих залпов, мы проиграем. И, если нам придётся вести бои по флангам, пробиваться с боем только для того, чтобы в первую очередь выйти на решающую дистанцию, мы можем потерять один или несколько кораблей, вооружённых снарядами, на нашем пути. Хуже того, нам, возможно, придётся стрелять снарядами, просто чтобы проникнуть внутрь, и в этом случае люди, за которыми мы действительно охотимся, могут успеть сообразить, что происходит, прежде чем мы по ним ударим.

— Но… — начал Кайлеб.

— Они правы, Кайлеб, — тихо произнёс глубокий голос. Голова императора повернулась, взгляд метнулся к двери, за которой Мерлин Атравес стоял на страже Апартаментов Принца Тимана.

— Они правы, — беззвучно повторил сейджин через свой собственный встроенный комм. — Они не могут выиграть этот бой, просто уничтожая корабли; они просто не смогут уничтожить достаточное их количество. Они должны разрушить сплочённость флота, а для этого им нужно подобраться поближе. Хуже того, сигнальная система Харпара, возможно, не так хороша или гибка, как наша, но она достаточно хороша для того, чтобы сосредоточить свои эскадры, если он сможет увидеть приближение Брайана и Доминика. Если уж на то пошло, после того, как начнётся ближний бой, будет достаточно порохового дыма, так что Брайану в любом случае будет практически невозможно надёжно передавать сигналы. Тот факт, что он и Доминик, по крайней мере, смогут точно видеть, что происходит, даст значительное преимущество перед Харпаром, но они не смогут отдавать подробные приказы кому-либо ещё, что бы ни случилось. Для них лучше подходить в темноте, когда другая сторона не может осуществлять какой-либо жёсткий контроль, а неразбериха позволяет нам максимизировать индивидуальное превосходство наших кораблей.

Кайлеб несколько бесконечных секунд сидел молча, и рука его жены протянулась через колыбельку между ними. Она положила его ему на колено, и он быстро взглянул на неё.

— Пусть они делают это по-своему, — сказала она очень тихо. — Они — лучшее, что у тебя есть, они действительно на месте, и они заслуживают того, чтобы ты был достаточно уверен в них, чтобы позволить им вести свою битву так, как они считают нужным. Я знаю, что тебе нелегко, и я знаю почему, но пусть они делают это по-своему.

Кайлеб глубоко вздохнул, а затем медленно кивнул.

— Хорошо, Брайан. Доминик. Мы сделаем по-вашему, — тихо сказал Император Черис.

III. Около Побережья Ветреной Пустоши, Залив Таро

.III.

Около Побережья Ветреной Пустоши, Залив Таро

Арнальд Тейбалд поморщился, когда новая стена тропического дождя пронеслась по полуюту КБФ «Меч Божий».

Дождь в Заливе Таро не был похож на дождь в более северных водах. Он не начинался постепенно, не было никакого мягкого предупреждения. Пригоршня огромных дождевых капель ударила в его и без того промокшую штормовку, словно лошадиные копыта застучали по брусчатке улицы. Затем, ещё до того, как его разум успел осознать их воздействие, на него обрушилась стена воды. Видимость мгновенно упала почти до нуля. Конечно, видимость в тот момент уже была ограниченной, учитывая полное отсутствие луны или звёзд в пасмурную ночь, но он едва мог разглядеть свечение нактоуза сквозь ливень, а когда он посмотрел вниз, то увидел что-то похожее на туман, там, где брызги дождевых капель отражались от палубы.

«Я и мои остроумные комментарии по поводу плохой погоды», — подумал он.

Тем не менее, по сравнению с Проливом Бурь, это была неплохая погода. По большей мере. Поднялся ветер — достаточный для того, чтобы флот свернул свои брамсели, — но он неуклонно дул с востока, без стремительности или неистовства. Он отклонился почти на два полных румба, чтобы следовать за «Мечом Божьим» на его нынешнем курсе, но движение моря не поспевало за изменением ветра. Волны продолжали набегать под корму, создавать неудобное вращательное движение. Однако не было никаких признаков шквалов, грома, или сверкания молний на горизонте.

«Даже у криворучек Восходящего Солнца не будет никаких проблем с таким «штормом», — подумал он, затем протянул руку и постучал костяшками пальцев по деревянному поручню. — Давай не будем искушать судьбу, Арнальд», — сардонически напомнил он себе.

* * *

Брайан Остров Замка́ засунул оба заряженных двуствольных пистолета в петли кобуры под своей штормовкой, затем вернул пистолетный футляр в ящик стола. Килхол сел рядом с ним, и большой пёс тихо заскулил, как будто мог читать мысли своего хозяина.