Могучая крепость

Дачарн подавил улыбку ещё до того, как она коснулась его губ. При этом он подумал, сколько времени потребуется, чтобы навязчивые подозрения Клинтана в отношении Грейгора Стонера всплыли на поверхность.

— Но, если мы не арестуем его, что нам делать? — спросил Мейгвайр.

— Я не думаю, что мы можем сделать очень уж много внутри Таро, — задумчиво сказал Трайнейр. — Я думаю, что всё, что нам действительно доступно — это побудить отца Франклина заняться этим вопросом, разумеется, осторожно. Я пошлю сообщение епископу-исполнителю Тирниру, проинструктировав его помочь отцу Франклину. И я думаю, что было бы неплохо перевести в Таро ещё несколько агентов Инквизиции из Деснейра и Сиддармарка, Жаспер. Давайте направим в Транджир ещё несколько глаз и ушей. Если мы сможем найти доказательства того, что Горжа уже контактирует с черисийцами, я буду гораздо более склонен попытаться арестовать его, даже если эта попытка, скорее всего, провалится.

— Ты знаешь, — задумчиво сказал Дачарн, — я хотел бы полюбопытствовать — помимо примера ещё одного светского правителя, предавшего Мать-Церковь — насколько сильно потеря Таро действительно повредит нам? Ты ведь на самом деле не рассчитывал, что галеоны, которые они строят, будут доступны в нашем боевом порядке, а, Аллайн?

— Не по-настоящему, — с несчастным видом признался Мейгвайр. — Мы пошли дальше и заказали их, но шансы на то, что Таро действительно достроит их, укомплектует экипажами и вооружит, а затем выведет в море мимо черисийцев, чертовски малы.

— Это то, о чём я думал, — сказал Дачарн и посмотрел на Трайнейра и Клинтана. — Как Казначей Матери-Церкви, я, возможно, лучше, чем все вы, осведомлён о том, сколько денег мы вкладываем в Таро… и как мало получаем обратно. Эта блокада стала чертовски эффективной, и с начала войны Таро платит меньше трети своей обычной десятины. Если уж на то пошло, в этом году Казначейство вообще не ожидает, что Горжа сможет заплатить! Если быть до конца откровенным, полная потеря Королевства была бы едва заметным ударом с точки зрения наших финансов. Поэтому я думаю, что нам действительно нужно подумать о политических и военных последствиях. И, как только что сказал Аллайн, потеря Таро с нашей стороны очень мало повлияет на наши возможности. А вот насколько приобретение Таро помогло бы другой стороне?

— Интересный вопрос, — задумчиво произнёс Клинтан. — Я думаю, что политический ущерб может быть ещё хуже, хотя бы в качестве примера продолжающейся эрозии. В военном отношении я сомневаюсь, что Таро сильно увеличит возможности Кайлеба. На самом деле, для черисийцев это будет ещё одна территория, которую нужно защищать, что ещё больше распылит их силы.

— Тем не менее, — отметил Мейгвайр, — это даст им военно-морскую базу прямо у побережья Сиддармарка. Она будет доминировать над Заливом Таро и перекроет Канал Таро, что в значительной степени изолирует Залив Матьяс.

— Ты имеешь в виду, это вобьёт клин между нашими северными эскадрами и Деснейром? — спросил Трайнейр.

— Именно.

— Но насколько реалистично это беспокойство? — спросил Дачарн. — Я имею в виду, если эскадра Каменного Пика уже базируется в Бухте Тол, тогда у них уже есть «военно-морская база» прямо там, на Канале Таро, разве нет?

— Ну… да, — медленно признался Мейгвайр.

— Тогда единственная реальная разница заключается в том, что она станет официальной военно-морской базой, — заметил Дачарн.

— Значит, Робейр, ты предлагаешь, чтобы мы не действовали опрометчиво и не давали Горже повода покинуть нас, а осторожно продолжали расследование, — сказал Трайнейр. — Если мы найдём доказательства — реальные или как минимум убедительные доказательства — мы можем пойти дальше и попытаться арестовать его. И, если произойдёт так, что он удивит нас, фактически переметнувшись на другую сторону, либо перейдёт на сторону Кайлеба после того, как мы дадим ему этот «предлог», это на самом деле не нанесёт нам такого большого ущерба в военном или экономическом плане?

— Более или менее. — Дачарн пожал плечами. — Это ваша область знаний — твоя и Жаспера, когда речь идёт о политике, и Аллайна, когда речь идёт о военных делах. Я просто пытаюсь рассмотреть этот вопрос со всех точек зрения. Конечно, это не значит, — сухо закончил он, — что мы иногда не попадали в беду, действуя слишком опрометчиво.

Клинтан покраснел от не слишком уклончивого упоминания о его собственном «окончательном решении Черисийской проблемы». Однако он предпочёл пропустить это мимо ушей. В то же время его глаза приняли задумчивый вид. Несколько секунд он сидел молча, размышляя, затем кивнул сам себе и перевёл взгляд на остальных троих.

— Я не уверен, что держать наши руки подальше от Таро — это правильный путь. С другой стороны, я так же не уверен, что это неправильный путь. — Он пожал плечами. — Однако в сложившихся обстоятельствах я думаю, что выжидательная позиция с меньшей вероятностью приведёт к катастрофическим ошибкам. В то же время, я думаю, мы должны подумать о способах… так сказать, обезопасить нашу позицию, если Таро действительно переметнётся на другую сторону.

— Что ты имеешь в виду? — В голосе Трайнейра прозвучала некоторая осторожность, и Клинтан улыбнулся.

— Я не планирую убегать в приступе чрезмерного энтузиазма, Замсин! Я просто думал о том, что сказал Аллайн о стратегической позиции Таро. О том, что они предлагают черисийцам военно-морскую базу между нашими северными эскадрами и Деснейром.

— И?

— И мне пришло в голову, что одним из способов предотвратить превращение этого в проблему было бы сосредоточить наши силы в Заливе Матьяс прямо сейчас. Прежде чем Таро сделает то, что планирует сделать Горжа.

— Что? — Трайнейр моргнул.

— Смотрите, уже сентябрь, — сказал Клинтан и мотнул головой в сторону одного из окон переговорной залы. Снаружи лил ледяной дождь, и практически голые ветви раскачивались на ветру. — Пройдёт совсем немного времени, прежде чем Пролив Син-у снова начнёт замерзать. Когда это произойдёт, наши северные эскадры — те, что мы построили здесь, в Храмовых Землях, и все корабли, которые Харчонг построил в своих северных портах — встанут на якорь. Если мы отправим их отсюда сейчас, до того, как застынет лёд, и отправим всех в Деснейр, у нас будут все семьдесят четыре деснерийских галеона и как минимум по пятьдесят или шестьдесят из Харчонга и Храмовых Земель — всего от ста семидесяти до двухсот галеонов — в одном сосредоточенном отряде, менее чем в двух тысячах миль от Таро и всего в трёх тысячах от Черис. Если мы доставим их туда до того, как Горжа перейдёт на другую сторону, это может намекнуть ему, что измена будет плохой идеей. И даже если они не доберутся туда раньше, чем он перейдёт на другую сторону, или если он пойдёт дальше и предаст нас, несмотря на их присутствие, у нас будут серьёзные силы, чтобы угрожать Таро и Черис, и заставить их передислоцироваться относительно них. После того, что Тирск сделал в Доларском Заливе, они должны будут отнестись к этой угрозе серьёзно, вы так не думаете?

Теперь уже Трайнейр и Дачарн посмотрели на него с удивлением. Как правило, Клинтан не слишком интересовался военными передвижениями. Отчасти, как цинично подумал Дачарн, потому что именно его беззаботная уверенность в том, что касается военных дел, о которых он ничего не знал, в первую очередь привела к этой катастрофе.

— Я не знаю, Жаспер, — медленно произнёс Мейгвайр. — Строительство новых кораблей разбросано вдоль и поперёк по всей длине Пролива. Сначала нам нужно было бы собрать их всех в одном месте. А на доброй четверти кораблей, которые нам удалось спустить на воду и оснастить, по-прежнему не установлена артиллерия. — Он поморщился. — Я боюсь, что наши литейные цеха работают медленнее, чем мы ожидали, и, честно говоря, Харчонгские литейные цеха тоже далеко не так эффективны, как могли бы быть. У них их много, но их производительность ещё ниже, чем у нас. Если уж на то пошло, лучшие из них находятся в Южном Харчонге — в Швэе и Казнецове. И до того, как Тирск выгнал черисийцев с Острова Когтя, они создали серьёзную брешь в доставке оружия, которое удалось произвести Южному Харчонгу.

— Ну, вроде бы, литейные заводы Деснейра работают довольно хорошо? — Клинтан сделал ответный выпад и приподнял бровь, глядя на Дачарна.

— Производственные показатели растут, — признал Дачарн. — Однако, дело тут не в том, что их литейные цеха по отдельности особенно велики или особенно эффективны, а в том, что у них действительно более высокая производительность на печь, чем у Харчонга, и они создают много маленьких литейных пушечных цехов. Однако у них по-прежнему есть проблемы с железными пушками. Так у всех, — за исключением Черис, чего он старательно не произнёс вслух, — но, кажется, что во время проверки дейснерийских железных орудий выходит из строя больше.

— Это просто вопрос опыта, — пренебрежительно произнёс Клинтан. — Конечно, у них не получится сделать это правильно с нескольких первых попыток! Но если у них есть литейные цеха, рано или поздно они смогут производить пушки, которые нам нужны.

— Почему бы вместо этого не отправить их в Долар? — предположил Дачарн. Мейгвайр и Трайнейр задумчиво посмотрели на него, но лицо Клинтана стало таким невыразительным, словно за его глазами поднялись ставни. — Тирск, похоже, навёл порядок в доларских литейных цехах — по крайней мере, он смог компенсировать харчонгские пушки, которые забрали черисийцы. К настоящему времени, согласно счетам, которые я получаю, он на самом деле настолько опережает свои собственные запросы, что может экспортировать оружие в Харчонг, а не наоборот.

— Долар слишком далёк от Таро и Черис, — категорично сказал Клинтан, и Дачарн почувствовал, как одна его бровь приподнялась.

Он взглянул на Трайнейра и увидел то же самое размышление на лице Канцлера.

Точно так же, как Клинтан никогда по-настоящему не был готов снять с Горжи Таросского обвинения в предательстве первоначального плана атаки «Группы Четырёх», он так же так и не простил Тирска за то, что он сначала проиграл битву в Скальном Плёсе, а затем сдал свои уцелевшие корабли Кайлебу Армаку. По мнению Клинтана, доларцу следовало сражаться до тех пор, пока все его галеры до единой не пойдут ко дну. То, что он этого не сделал — что он поставил жизни своих людей выше служения Матери-Церкви — автоматически и навсегда сделало его подозреваемым для Великого Инквизитора. Клинтан крайне неохотно согласился с назначением Тирска на его нынешний пост, и то лишь только тогда, когда три других члена «Группы Четырёх» проголосовали против него. И он горько возмущался «требованиями» Тирска, чтобы Мать-Церковь выплачивала жалованье его матросам. По мнению Клинтана, эти моряки должны были добровольно участвовать в Божьем деле! Ведь кроме них, у Церкви были десятки других вещей, на которые она могла бы потратить эти деньги. И это даже не учитывая нелепую настойчивость Тирска в том, что Церковь должна выплачивать пенсии родственникам людей, которые погибли на её службе.

Великий Инквизитор был недоволен, когда Дачарн поддержал политику Тирска. Согласие Казначея Церкви с тем, что возмутительные требования были «разумными» и «выполнимыми», выбило почву из-под его собственных аргументов. Необычайно упрямая настойчивость Мейгвайра в том, что Тирск лучше всех разбирается в новой морской тактике, не сделала его более жизнерадостным. И вместо того, чтобы согласиться с Дачарном и Мейгвайром в том, что выступление Тирска в Харчонгском Проливе продемонстрировало, что граф с самого начала был прав, Клинтан поддержал мнение (исходящее, как подозревал Дачарн, от герцога Тораста), что Тирску просто повезло. Повезло с погодой, повезло с тем, что он численно превосходил черисийцев с огромным перевесом, и — вероятно — повезло с тем, что черисийцы ушли с Острова Когтя до того, как он, наконец, был готов напасть на него, поскольку они, несомненно, победили бы его — снова — если бы ему действительно пришлось сражаться за то, чтобы выбить их оттуда.

Тот факт, что герцог Ферн и епископ Стейфан Мейк, интендант, назначенный Клинтаном во флот, решительно поддерживали Тирска, сдерживал гнев Великого Инквизитора. Ну, это и тот факт, что победа Тирска была единственной, которой до сих пор добилась любая из Церковных эскадр.

«И, насколько я могу судить, то, что Тирск позволил черисийцам сдаться, лишь разозлило его ещё больше. — Дачарн очень постарался не поморщиться. — По мнению Жаспера, единственный хороший черисиец — мёртвый черисиец[19]. Он не видит абсолютно никаких причин, по которым Тирск должен был позволить им сдаться. Даже Аллайн понимает, что если наши адмиралы не будут давать им возможности сдаться в плен, то их адмиралы не позволят сдаваться нашим экипажам. Хотя я не думаю, что Жаспера действительно это волнует. На самом деле, мне интересно, не предпочёл бы он на самом деле ситуацию, в которой другая сторона наотрез отказалась бы проявить милосердие. Он, вероятно, видит в этом лучший способ мотивировать наших людей сражаться до победного конца… именно так, как Тирск не сделал в Скальном Плёсе».

— Я признаю, что Долар расположен далеко от Черис и Таро, — сказал Казначей вслух. — С другой стороны, как говорит Аллайн, наши корабли разбросаны по всему Проходу… а у черисийцев нет ничего, что находилось бы достаточно близко, чтобы этому Проходу угрожать. Мы могли бы отправить их до самого залива Горат, не беспокоясь о том, что их перехватят. И Долар гораздо ближе к Чизхольму — и Корисанду, если уж на то пошло, — если плыть на запад.

— Конечно, это так. — Клинтан нетерпеливо махнул рукой. — И черисийцы, которые эвакуировали Остров Когтя, отправились прямо в Чизхольм, чтобы усилить корабли, которые у них уже были там. На самом деле, это ещё одна причина отправить наши корабли в Деснейр.

Дачарн озадаченно посмотрел на него, и он фыркнул.

— Им пришлось рассредоточить свои силы, чтобы прикрыть Чизхольм и Корисанд, Робейр. — Клинтан вернулся к своему тону взрослого, читающего нотации особенно медлительному ребёнку, но Дачарн слишком привык к этому, чтобы поддаться на провокацию. Если уж на то пошло, он даже не был уверен, что Клинтан всё ещё делает это нарочно. — По нашим лучшим оценкам, у Каменного Пика есть около двадцати или двадцати пяти галеонов, базирующихся в Бухте Тол, а у Острова Замка́ ещё тридцать пять или сорок, действующих в Бухте Каменной Банки. Итого шестьдесят пять. Остальные их галеоны рассредоточены, защищая Чизхольм и Корисанд. Поэтому я предлагаю, чтобы мы воспользовались этим рассредоточением, чтобы протащить наши корабли в Деснейр. К тому времени, как они смогут передислоцировать свои корабли на такие далёкие позиции, мы будем сосредоточены в заливе Матьяс, и они ничего не смогут с этим поделать.

Трайнейр выглядел задумчивым, и даже Дачарну пришлось признать, что в аргументах Клинтана была определённая логика. Тем не менее, больше всего в провале их первоначального нападения на Черис Дачарна впечатлило то, что отправка флотов в длительные походы с согласованным расписанием, которое не учитывало такие мелочи, как погода, казалось значительно более проблематичным делом, чем отправка армий в длительные марши.

— Ты говоришь о том, чтобы отправить от ста до двухсот двадцати наших галеонов мимо Таро в Деснейр, — сказал он затем. — По словам Аллайна, четверть из них были бы совершенно безоружны. Итак, допустим, наибольшее число, которое у нас есть доступных для отправки — сто двадцать. Это означает, что только девяносто из них на самом деле будут вооружены, и ни один из экипажей наших кораблей не будет обучен так же хорошо, как экипажи кораблей графа Тирска. Если шестидесяти или семидесяти черисийцам удастся перехватить их, я не знаю, насколько хорошо справятся наши девяносто, Жаспер. Мне нравится это говорить не больше, чем тебе нравится это слышать, — добавил он, когда лицо Клинтана напряглось, — но мы должны быть реалистами. И это тоже не их вина. У них просто не было времени на тренировки.

— В словах Робейра есть смысл, — рассудительным тоном сказал Трайнейр.

— Да-а-а, — медленно произнёс Мейгвайр. Все остальные посмотрели на него, и он поднял правую руку с вытянутым указательным пальцем. — Да, — повторил он, — но у нас есть семафор.

— И? — подсказал Дачарн, когда Капитан-Генерал снова сделал паузу.

— Во-первых, — сказал Мейгвайр, — у нас должно быть преимущество внезапности, когда мы действительно начнём перемещать корабли. Расстояние само по себе должно позаботиться об этом, но давайте предположим, что черисийские шпионы здесь, в Храмовых Землях, имеют доступ к коммерческим сообщениям, которые мы разрешаем передавать по семафору. Или, если уж на то пошло, просто у них есть сеть самонаводящихся виверн для передачи сообщений. Что угодно. Очевидно, что у них есть шпионы где-то в системе, верно?

Дачарн кивнул, невольно впечатлённый. Обдумывание всего было не тем, что обычно ассоциировалось у него с Аллайном Мейгвайром.

— Хорошо. В таком случае мы открыто посылаем приказ нашим эскадрам на всём протяжении Пролива Син-у. Если уж на то пошло, давайте отправим его им один из шифров, которые, как мы почти уверены, черисийцы могли скомпрометировать в Дельфираке или Корисанде. Мы прикажем им встретиться в Ангелберге, но скажем, что это уловка. Они сконцентрируются там, чтобы помочь любым черисийским шпионам предположить, что мы собираемся отправить их в Деснейр, но они должны будут подготовиться к отплытию в Долар. Даже если сообщение не будет скомпрометировано где-то по цепочке семафоров, вы знаете, что по крайней мере кто-нибудь из их экипажей будут болтать о предстоящем походе в Долар всякий раз, когда у них будет возможность сойти на берег в Ангелберге. Так что любые черисийские шпионы услышат об этом пункте назначения, а что касается подготовки к путешествию, на самом деле не имеет значения, куда они направляются — в Долар или Деснейр.

Его глаза начали блестеть по мере того, как рос его энтузиазм.

— Итак, наша легенда прикрытия будет заключаться в том, что они готовятся к тому, чтобы отправить их на запад. Любые шпионы, которые заметят их в Бухте Чантри, почти наверняка узнают об их приказах отправиться в Долар, и мы не сообщим об этом даже нашим адмиралам, пока все они не будут готовы к отплытию. В этот момент мы используем семафор, чтобы отправить им фактические приказы о том, куда им следует плыть. Конечно, это должно обеспечить нам стратегическую внезапность. На самом деле, если черисийцы пронюхают об их первоначальных приказах, они могут даже изменить своё собственное развёртывание, чтобы защитить Чизхольм и Корисанд!

— Затем, как только наши корабли двинутся на восток, а не на запад, мы используем семафор, чтобы приказать деснерийцам отправиться им навстречу. Мы сможем приказать Деснейру отплыть быстрее, чем черисийцы смогут приказать своим эскадрам сосредоточиться. Так что, в идеале, Остров Замка́ всё ещё будет стоять на якоре в Бухте Каменной Банки, в то время как Каменный Пик с его двадцати пятью кораблями окажется зажатым между семьюдесятью с лишним Деснерийскими галеонами, идущими с юга, и ста или ста двадцатью галеонами из Харчонга и Храмовых Земель, идущими с севера.

— Это очень хорошая идея, Аллайн, — поздравил Клинтан. — И в этом есть ещё один аспект. Мы можем следить за обеими силами, пока они остаются в прибрежных водах, поэтому, если одна из них наткнётся на препятствие, или если выяснится, что черисийцам каким-то образом удалось сконцентрироваться против одной из них, мы можем приказать другой развернуться и избежать боя.

Мейгвайр просиял, явно купаясь в непривычном свете одобрения Великого Инквизитора. Даже Трайнейр кивнул, сначала медленно, но потом более решительно.

Дачарн, с другой стороны, по-прежнему испытывал глубокие сомнения. Идеи Мейгвайра и Клинтана о координации двух отдельных флотов звучали хорошо в теории, но он не мог до конца убедить себя, что это гладко сработает на практике. С другой стороны, Мейгвайр действительно был прав насчёт достижения внезапности. Если никто, кроме самой «Группы Четырёх», не будет знать, куда на самом деле направятся корабли северной группы, никто не сможет передать эту информацию Черис. И на самом деле, как только корабли действительно начнут движение, не будет иметь особого значения, как быстро информация дойдёт до Черис, потому что черисийские боевые корабли, находящиеся так далеко, как Чизхольм или Корисанд, были бы настолько далеко от нужной позиции, что с тем же успехом могли бы находиться на дне моря. Они никак не могли бы добраться до Залива Таро или Моря Правосудия до того, как Церковные флоты либо объединятся друг с другом, либо развернутся и по отдельности вернутся в свои первоначальные порты.

Он посмотрел на остальных трёх своих коллег и понял, что, какие бы сомнения он ни испытывал, все они были «за». В таком случае, он не сможет предотвратить это, что бы он ни делал. Как бы он не пытался. Он довольствовался тем, что высказывал свои собственные опасения — опасения достаточно мягкие, чтобы он мог отмахнуться от них позже с улыбкой из-за собственной робости, если они окажутся необоснованными, но достаточно чёткие, чтобы позиционировать его, если всё обернётся плохо, и напомнить им всем, что он предостерегал их от чрезмерной самоуверенности.

Он откинулся на спинку кресла, ожидая, пока Мейгвайр и Клинтан проработают детали к своему собственному удовлетворению. Было время, когда Робейр Дачарн не слишком беспокоился о политических расчётах. Он поднялся до поста Казначея главным образом потому, что был непревзойдённым бюрократом, довольным тем, что оставил политику — как Матери-Церкви, так и светскую политику — Трайнейру и Клинтану.

«И то, что мы ведём эту дискуссию, является доказательством того, насколько хорошо это сработало, не так ли, Робейр? — язвительно спросил он себя. — С другой стороны, даже ты можешь научиться, если Бог ударит тебя достаточно тяжёлой дубиной. Настоящая хитрость заключается в том, чтобы убедить их — и особенно Жаспера — в том, что ты по-прежнему не имеешь об этом ни малейшего представления».

Он внутренне улыбнулся, скрывая свои эмоции за выражением, в котором терпение смешивалось с лёгкой скукой. По иронии судьбы, подумал он, его «сделка» с Клинтаном должна была так много сделать, чтобы убедить Великого Инквизитора полностью игнорировать любую угрозу, которую он мог представлять. То, что человек, который должен был быть хранителем совести Матери-Церкви, расценил настойчивое стремление Дачарна на самом деле выполнять свои обязанности одного из наместников Бога, как доказательство затуманенного и сентиментального сознания.

«Ты просто продолжай смотреть на вещи таким образом, Жаспер, — холодно подумал Робейр Дачарн. — Потому что в один прекрасный день ты узнаешь, насколько ты на самом деле ошибался».

V. КЕВ «Королевская Черис», 58, Город Теллесберг, Королевство Старая Черис

.V.

КЕВ «Королевская Черис», 58, Город Теллесберг, Королевство Старая Черис

— Мне было интересно, когда же они дойдут до этого, — кисло сказал Кайлеб Армак.

Он, Шарлиен, их дочь и некий капитан Мерлин Атравес снова были в плаванье. «Императрица Черисийская» по-прежнему находилась в руках верфи, поэтому он и Шарлиен подняли свой штандарт на борту КЕВ «Королевская Черис», одного из новых пятидесятивосьмипушечных галеонов, спроектированных специально, чтобы избежать проблем «Императрицы Черисийской». На самом деле, собираясь вернуться в Чизхольм, они не хотели отплывать из Теллесберга до утреннего прилива, но решили доставить принцессу Элану на борт корабля и устроить её там сегодня после полудня.

Конечно, это также означало, что они должны были быть немного более осторожными и говорить тише, учитывая тонкие переборки каюты.

— Что ж, — более философски сказал Брайан Остров Замка́ с борта своего флагмана, — мы полагали, что им придётся решить, что делать со всеми этими кораблями, прежде чем Проход Син-у замёрзнет. Теперь мы знаем. Однако я должен признаться — я не ожидал, что они будут настолько хитроумными. Собрать их флот в восточном порту, а затем отправить его на запад? — Он покачал головой. — Честно говоря, это намного хитрее, чем я ожидал.

Мерлин признал, что Остров Замка́ был прав. Порт Ангелберга в Бухте Чантри находился на южном берегу Пролива Син-у, почти в трёх тысячах миль к востоку от Храмовой Бухты. Он был почти на полпути к восточному устью Пролива, где тот впадал в Море Ледяного Ветра… и более чем в семи тысячах миль от западного устья Пролива. Если бы не приказы командирам различным эскадр, он бы предположил, что они планировали выступить на восток, а не на запад. К счастью, они смогли прочитать эти приказы, которые подтвердили, что то, что они действительно планировали, было тем, что Мерлин и Остров Замка́ с самого начала считали их самым умным ходом.

— Они ведут себя умно, да, — заметил князь Нарман из Эрейстора, где его собственный галеон ждал «Королевскую Черис», чтобы вместе с ней отправиться в путешествие в Чизхольм.

— Может быть, и так, но теперь, когда мы поймали их на этом, проблема в том, чтобы решить, что нам с этим делать, — сказал Доминик Стейнейр из Бухты Тол по своему собственному комму.

— Нет, — сказал Кайлеб, его тон стал ещё более кислым, чем был. — Это определяет, не что мы будем с этим делать, а как. Мы все согласны с тем, что это самый логичный поступок для них, после того, что случилось с Гвилимом. И я думаю, что мы должны уважать эту угрозу. Что означает усиление как Корисанда, так и Чизхольма.

— Я боюсь, вы правы, — вздохнул Мерлин.

— Я тоже, — признался Остров Замка́. — Но пока мы беспокоимся о том, что может сделать Тирск, давайте не будем забывать о Колмане и Ярасе.

Мерлин поморщился.

Тот факт, что он не осмеливался размещать дистанционные датчики в самом Храме, всегда оставлял пустую область на самой вершине их интеллектуального анализа. Просто не было никакого способа обрести глаза и уши на самых сокровенных совещаниях «Группы Четырёх», и их незнание того, что там происходило, становилось ещё более неприятным из-за их способности проникать на любые другие военные совещания на планете.

Он постоянно напоминал себе, что у него и его союзников больше информации о планах и возможностях своих врагов, чем у кого-либо другого в истории человечества. Проблема заключалась в том, что им нужно было такое преимущество, если они когда-нибудь собирались победить кого-то, кто настолько превосходящего их численностью. И они ждали пятидневку, чтобы выяснить, в какую сторону с наступлением осени собирается прыгнуть новый военно-морской флот Церкви.

Как указал Остров Замка́, они знали, что Аллайну Мейгвайру и его коллегам придётся выбрать курс действий до того, как начнут замерзать северные порты. Конечно, они могли бы просто зазимовать там, но на самом деле никто этого не ожидал. После объявления Священной Войны и кровавого способа, которым Клинтан обезопасил тыл «Группы Четырёх» в Храме и Зионе, казалось предрешённым, что они не собирались просто оставить около сотни новеньких галеонов вмёрзшими в лёд на несколько месяцев.

Когда Мерлин, Кайлеб, Остров Замка́ и Каменный Пик рассмотрели варианты, доступные Церкви, они пришли к выводу, что есть три возможных незамерзающих пункта назначения: Бухта Швэй, Залив Горат и Залив Матьяс. Были аргументы в пользу всех трёх. Если уж на то пошло, существовала и четвёртая возможность — Бухта Бе́дард в Республике Сиддармарк. Северная Бухта Бе́дард на самом деле была бы самым защищённым из всех доступных незамерзающих портов, а, учитывая почти психопатическую подозрительность Клинтана ко всему сиддармаркскому, базирование значительного контингента нового Церковного флота прямо у столичной набережной в качестве намёка на то, что Лорд-Протектор должен вести себя прилично, могло бы быть очень заманчиво.

Также стоял вопрос о том, как именно Церковь могла бы разделить корабли, которые она направляла на юг. На самом деле, Мерлин скорее надеялся, что они распределят северные подразделения между несколькими возможными пунктами назначения, вместо того, чтобы сосредоточить их в одном месте. Рассредоточение флота противника по как можно большему количеству отдельных субфлотов показалось ему очень хорошей идеей с точки зрения Черис.

Но на что бы он ни надеялся, Мерлин всегда ожидал, что Церковь в конечном итоге выберет ту стратегию, которую выбрала сейчас. Учитывая достижения графа Тирска, объединение под его командованием как можно большей части военно-морских сил Церкви имело большой смысл. Кроме того, под энергичным руководством Тирска, доларские литейные заводы теперь выпускали больше — и лучшего качества — пушек, чем кто-либо другой за пределами Черис. В основном они всё ещё отливали их из бронзы, пытаясь справиться с большими трудностями, связанными с производством надёжных железных орудий, но их производство неуклонно росло. И, хотя они были гораздо менее инновационными, чем черисийские литейщики, они были гораздо более инновационными, чем харчонгские.

Харчонгская экономика по-прежнему основывалась на том, что, по сути, было рабским трудом. У Империи были устоявшиеся, трудоёмкие способы ведения дел, а её врождённый реакционный консерватизм — и ультраортодоксальная приверженность «Запретам Что-Чжэн» — делали её решительно не склонной к изменениям. Тем не менее, её огромные размеры и население позволили её экономике доминировать в Западном Ховарде и Хевене в течение последних полутора столетий, несмотря на присущую ей неэффективность, и когда Церковь начала свои масштабные программы перевооружения, количество харчонгских литейных заводов предполагало, что Империя обеспечит по крайней мере треть, а более вероятно, половину, из всей необходимой артиллерии. Однако на самом деле эти планы рухнули, когда все эти небольшие литейные цеха оказались гораздо менее производительными, чем ожидалось. На таком фоне то, как Тирску и герцогу Ферну удалось улучшить производство доларских пушек, было одним из самых ярких моментов для Церкви. А учитывая, насколько сильно отставало производство пушек как в Харчонге, так в Храмовых Землях, было очень разумно отправить как можно больше пока ещё невооружённых галеонов Церкви в Залив Горат. Теперь, когда Остров Когтя прочно находился в руках Тирска, путешествие должно было быть и короче, и гораздо безопаснее, чем пытаться отправить их в любое другое место назначения.

Это также совершенно случайно поставило бы большую часть из двухсот галеонов под командованием лучшего адмирала Церкви в идеальную позицию для удара по Чизхольму или Корисанду с востока. А поскольку после потерь сэра Гвилима Мензира в Харчонгском Проливе у Имперского Черисийского Флота осталось всего около девяноста семи собственных галеонов, передислокация для отражения этой угрозы должна была стать… трудной.

«Тем более что, как только что любезно заметил Брайан, нам по-прежнему нужно беспокоиться и о чёртовых деснерийцах», — с отвращением подумал Мерлин.

Герцог Колман и адмирал Ярас довольно сильно напомнили Мерлину об одном из адмиралов Старой Терры по имени МакКлеллан[20]. Они были довольно честными менеджерами, учитывая все обстоятельства. Несмотря на продолжающиеся проблемы с их собственным производством артиллерии, им удалось спустить на воду, вооружить и (более или менее) укомплектовать экипажами около семидесяти галеонов. Это было значительным достижением, особенно учитывая тот факт, что до масштабной кораблестроительной программы Церкви в Деснейре не было настоящей судостроительной промышленности. Конечно, было огромное количество взяток, некоторые корабли были не так уж и хорошо построены, а деснерийские пушки имели тенденцию взрываться чаще, чем другие, но семьдесят с лишним галеонов всё равно оставались семьюдесятью с лишним галеонами.

Хорошая новость (и главная причина, по которой Колман и Ярас заставили Мерлина задуматься о МакКлеллане) заключалась в том, что, построив свой флот, они не хотели, чтобы с ним случилось что-то плохое. То, что Данкин Аэрли и КЕВ «Судьба» сделали с коммодором Вейларом, явно занимало большое место в их мыслях, и особенно в мыслях барона Яраса. По факту, он отказался выходить за пределы защищённых вод Залива Ярас для обучения своих экипажей, что Черис вполне устраивало.

Но, если им потребуется перебросить достаточно сил для защиты Чизхольма и Корисанда от такого способного адмирала, как Тирск, то даже Ярас может найти в себе силы действовать с толикой агрессивности. И, если это случится…

— Нам придётся сделать несколько глубоких рейдов в домашние воды, Брайан, независимо от того, что деснерийцы хотят делать, — сказал наконец Кайлеб. — Тирск просто чертовски хорош. Если он придёт в Чизхольм с двумястами галеонами, нам их понадобится гораздо больше, чем сейчас есть у Шарпфилда в этом районе, чтобы остановить его.

Остров Замка́ тяжело кивнул. Сэр Льюк Колмин, граф Шарпфилд, был командующим Королевским Чизхольмским Флотом. Таким образом, сейчас он был вторым по рангу офицером, после самого Острова Замка́, в Имперском Черисийском Флоте. Это звание, плюс его близкое знакомство с чизхольмскими водами, сделало его логичным — фактически, единственным — выбором для командования эскадрами, защищающими королевство Шарлиен. Как офицер мирного времени, он был выдающимся, особенно с его решимостью искоренить коррупцию на всех уровнях, и никто не сомневался в его личном мужестве. И всё же весь его боевой опыт был связан с галерами. Он никогда не командовал ни одним галеоном в бою. Сейчас же он командовал целым флотом из них, и мысль о том, чтобы он получил с ними свой первый опыт, при превосходстве противника шесть или семь к одному, не была особо привлекательной.

— Нам помогло бы, если бы у нас был кто-то в Чизхольме или Корисанде с коммуникатором, — заметила Шарлиен. — Если бы сэр Льюк и адмирал Мандир имели доступ к СНАРКам, они могли бы объединить свои группы в одну, у которой было бы гораздо больше шансов противостоять Тирску.

Теперь настала очередь Мерлина кивнуть. Гарт Ральстен, граф Мандир, был Изумрудским эквивалентом Шарпфилда. Хотя он был моложе Шарпфилда и у него не было такого большого опыта выходов в море, он доказал, что он боец в Заливе Даркос, а годы службы под командованием князя Нармана дали ему определённую политическую проницательность, которой совершенно не хватало грубоватому, аполитичному Шарпфилду. Вот почему его выбрали командовать эскадрой, прикрывающей Корисанд.

— К сожалению, единственным флаг-офицером, которого мы могли бы послать, был бы ты, Доминик, — сказал Остров Замка́. — Что…

— Что, — прервал его Кайлеб немного странным, почти весёлым тоном, — было бы… политически неудобно в данный конкретный момент.

— Неудобно, но способствует выживанию, Ваше Величество, — почтительно сказал Каменный Пик. — Я знаю, что Горжа хочет, чтобы я остался там, где я сейчас нахожусь, когда мы, наконец, заставим его объявить, что он переходит на нашу сторону, но я могу припомнить полдюжины других офицеров, которые могли бы справиться с командованием этой группировки так же хорошо, как и я. Среди прочих на ум приходит Коди Нилц.

— Я уверен, что адмирал Нилц мог бы совершенно адекватно справиться с вашими обязанностями, милорд, — вставил Нарман. — Проблема в том, что все расчёты Горжи построены на том, чтобы вы прикрывали Бухту Тол, чтобы убедиться, что никакие мерзкие деснерийцы не приплывут, чтобы напасть на него, когда Церковь узнает, что он переметнулся на другую сторону. Он и так достаточно нервничает, и я не думаю, что он разделяет презрение нашего флота к Ярасу. Что, учитывая, насколько он ближе к Деснейру, чем мы, вероятно, не так уж и неразумно, если разобраться. Очевидно, что он достаточно в вас поверил, чтобы чувствовать себя уверенно, но, если мы всё перестроим на лету, я думаю, есть по крайней мере справедливый шанс, что в последний момент он отступит.

— Особенно, если ему станет известно о том факте, что Инквизиция посылает больше следователей в Таро, — согласился Мерлин.

— Я думаю, что Мерлин и Нарман правы, Кайлеб, — с несчастным видом сказала Шарлиен.

— Я тоже так думаю, — согласился Кайлеб, но веселье в его тоне было ещё более явным, а затем он с притворным сожалением покачал головой, глядя на свою жену, и удивил всех своим смешком.

— Я пропустила что-то смешное? — немного язвительно спросила Шарлиен, и он, по-прежнему посмеиваясь, кивнул.

— На самом деле, да, пропустила, — сказал он. — Для меня это даже стало небольшим шоком, поскольку обычно ты не такая медлительная.

— Медлительная? — повторила она ещё более едко. На самом деле, её тон можно было бы назвать зловещим.

— Ну, ты, кажется, упустила из виду тот фактик, что мы оба отправляемся в Чизхольм. Как и парень по имени Мерлин, если я не ошибаюсь.

Глаза Шарлиен распахнулись. Мгновение она сидела, уставившись на него с выражением очень умной женщины, которая очень редко совершает глупые ошибки. Затем настала её очередь смеяться.