Могучая крепость

— Я не вижу, как это может повредить, — согласился Кайлеб.

— Кроме того, мне начинает нравиться «сейджин Абрейм». И он оказался довольно полезным парнем.

— Это правда, — сказала Шарлиен. — Возможность оставаться на связи друг с другом, где бы мы ни находились, позволяет нам делать такие вещи, как отправить тебя с Мейкелом в Корисанд, но «сейджин Мерлин» по-прежнему не может находиться более чем в одном месте одновременно. Я бы предпочла, чтобы Клинтан — или, особенно, Трайнейр — не начали спрашивать себя, откуда вдруг взялись все эти сейджины, но установление того, что вас больше, чем один, и что все вы такие же «таинственные», как и оригинальный Мерлин, даёт нам гораздо больше гибкости.

— Вот именно. — Мерлин кивнул. Затем он внезапно вздохнул.

— Что? — спросил Кайлеб.

— Я просто хотел бы, чтобы у нас был способ сбросить ещё одного сейджина на Гвилима, — сказал Мерлин, чьё выражение лица было гораздо более задумчивым.

— Я согласен, но пока он достаточно хорошо справляется сам, — ответил Кайлеб, и Шарлиен энергично кивнула.

— Должна признаться, я немного нервничала, когда вы сказали мне, что он планирует плыть прямо в залив Швэй, — сказала она. — Я боялась, что он демонстрирует слишком много того, о чём ты нам рассказывал на днях. Наглость.

— Вы были не единственной, — с чувством сказал Мерлин.

Гвилим Мензир демонстрировал ярко выраженный дар идти на то, что военные любили называть «просчитанным риском»… по крайней мере, когда им это удавалось. Когда у них ничего не получалось, они, как правило, называли это как-то по-другому. Кроме того, как отметил про себя Мерлин, Мензир был флаг-капитаном Кайлеба. Имея перед глазами пример, как его тогдашний кронпринц провёл целую эскадру через пролив, который он даже не мог видеть из-за глубокой ночи и ревущей вокруг бури, вероятно, было неизбежно, что его определение «приемлемого риска» должно было приобрести определённую эластичность.

«С другой стороны, пройти всей эскадрой через Рот Швэй, а затем навести порядок в заливе Юй-Шай, просто является немного более «эластичным», чем было бы полезно для моей системы кровообращения, если предположить, что она у меня по-прежнему была».

И всё-таки он должен был признать, что это сработало. Мензир осуществил свой подход к городу под покровом темноты, используя местных рыбаков в качестве лоцманов. Гарнизон Юй-Шая ожидал его, самое раннее, не раньше полудня; и когда он действительно начал атаку на гавань на рассвете, он застал их врасплох.

Местные батареи были более опасны, чем они были бы всего год назад, поскольку харчонгцы уделили первостепенное внимание производству крепостной артиллерии, чтобы защитить свои строительные мощности, но Мензир всё равно подошёл вплотную, бросил якорь с кормы и открыл непрерывный бортовой огонь из орудий своих десяти галеонов. В этом случае ему в нескольких отношениях повезло, включая тот факт, что ветер дул с востока на северо-восток, когда он предпринял свою атаку. Ветер был не особенно сильным, что сделало ситуацию интересной для девяти галеонов (включая «Князя Долара»), которым было приказано атаковать недавно построенные харчонгские боевые корабли, когда галеры, которые должны были защищать гавань, совершили вылазку. С другой стороны, это также означало, что ослепляющие столбы дыма образовали многослойные стены между его кораблями и оборонительными батареями, а затем остались там. Дымовая завеса от его собственных бортовых залпов принесла гораздо больше пользы, чем шквал картечи и ядер, которыми он разметал батареи, чтобы защитить свои галеоны и шхуны от защитников.

КЕВ «Северная Бухта» всё равно потеряла грот-мачту, а её собрат, «Каменный Пик», потерял более шестидесяти человек убитыми и ранеными, когда двум новым большим харчонгским галерам удалось прорваться сквозь бортовые залпы и подойти ему к борту. К счастью, это было лучшее, что удалось сделать галерам. Не потому, что они не пытались или из-за недостатка смелости, но перед лицом такой полной неожиданности им так и не удалось организоваться. Они предприняли вылазку из внутренней гавани в том порядке, в каком смогли, подходя по частям, и галеоны Мензира, несмотря на их собственную мобильность, ограниченную анемичным ветром, сильно потрепали их, в процессе их одиночных и нерегулярных атак. Фактически, его эскадра потопила две и захватила семнадцать из них, а горстка потрясенных выживших угрюмо отступила.

Все захваченные корабли были сожжены, как только с них были сняты экипажи, что само по себе было в высшей степени полезно. Но Мензир также превратил полдюжины захваченных каботажных судов в брандеры, набив их по самую палубу скипидаром, старыми парусами, бочонками со смолой и другими легковоспламеняющимися веществами. Один из них отклонился от курса, так как у него слишком быстро перегорели штуртросы румпеля. Второй был перехвачен особенно отважным шкипером одной галеры и отбуксирован прочь. Но остальные четверо не отклонились от заданных целей. Их добровольные экипажи подожгли их почти точно в нужный момент, и расселись по своим лодкам как раз перед тем, как их пылающие суда врезались прямо в тесно пришвартованные корпуса пятнадцати галеонов Флота Империи Харчонг, всё ещё находящихся в процессе достройки и оснащения.

Двенадцать из этих галеонов были полностью потеряны, а один из уцелевших был сильно повреждён. Остальные двое выжили только потому, что находились с подветренной стороны от первоначального огня, и их быстро соображающим экипажам дали как раз достаточно времени, чтобы затопить их, прежде чем холокост, охвативший их собратьев, добрался до них. Они опустились на мелкое дно, над водой остались только верхние палубы, и харчонгским морякам удалось уберечь оставшиеся открытыми части своих кораблей от возгорания. Тем не менее, они должны были выйти из строя на несколько месяцев, в течение которых их должны были поднять, откачать, а затем отремонтировать.

Было бы ещё лучше, если бы Мензир смог провернуть такой же сценарий в Бухте Горат, но, к счастью, у него не было никаких признаков впадения в откровенное безумие.

— Я согласен, что он хорошо справляется — очень хорошо, особенно учитывая, что у него нет никакого доступа к СНАРКам, — сказал Мерлин. — На самом деле, хотя бы потому, что ущерб, который он уже причинил, полностью оправдывает его отправку. И, если доларцы чувствуют себя более уверенно после Юй-Шая, то харчонгцы — нет. Я просто хотел бы, чтобы был какой-то способ, которым мы могли бы предоставить ему этот доступ. — Сейджин покачал головой. — Я боюсь, что он недооценивает, как быстро растут силы Тирска.

— Может быть, и так, — признал Кайлеб. — К сожалению, как ты указал мне перед Переправой Хэрила, в будущем ещё будут случаи, когда у нас будет информация, но при этом мы будем не в состоянии понять, как поделиться её с людьми, которые в ней нуждаются. И даже при том, что он, вероятно, не понимает, насколько сильно его могут превосходить численностью, он считает само собой разумеющимся, что настанет момент, когда он будет в меньшинстве. Если разобраться, помимо того, что мы точно говорили бы ему, где находится Тирск в любой конкретный момент, в любом случае это было бы действительно всё, что мы могли бы передать ему со СНАРКов.

— Я знаю. Я знаю, — вздохнул Мерлин. — Просто…

— Просто ты беспокоишься о друзьях, Мерлин, — сказал Кайлеб с тихим, грустным смешком. — Мы знаем. Поверьте нам, мы знаем.

III. Императорский Дворец, Город Теллесберг, Королевство Старая Черис

.III.

Императорский Дворец, Город Теллесберг, Королевство Старая Черис

— Я уверена, что отец Омар уже в пути, Ваше Величество!

То, что Сейра Халмин ошиблась и забыла надлежащий протокол здесь, в Королевстве Старой Черис, вернувшись к старой, более привычной форме обращения, и забыв, что в Теллесберге Шарлиен официально именовалась «Ваша Светлость», а не «Ваше Величество», явно было признаком того, насколько взволнованной она была.

Но Шарлиен была не в настроении исправлять такие незначительные промахи. Она была слишком занята тем, что поджимала губы и тяжело дышала, яростно сжимая руку Кайлеба. Схватка отступила, и она, тяжело дыша, откинула голову на подушку.

— Лучше бы ему поскорее добраться сюда, — сказала она, между вздохами. — А то кто-то ещё появится здесь, независимо от того, будет он тут или нет!

— Смешно, — пробормотал Кайлеб, беря у Сейры свежую салфетку и промокая пот со лба Шарлиен. — Ты императрица, чёрт возьми! Предполагается, что он должен быть здесь — и ждать — когда у тебя начнутся роды!

В данный момент он с радостью мог бы задушить отца Омара Артмина, несмотря на то, что обычно он очень хорошо относился к ведущему Теллесбергскому акушеру.

«Начиная с завтрашнего дня, — твёрдо сказал он себе, — у отца Омара будут милые апартаменты прямо здесь, во Дворце, чёрт возьми! Клянусь Богом, я буду держать его под рукой для следующего ребёнка! Предполагается, что я не должен посылать кого-то за шесть кварталов в долбанный больничный монастырь, когда у моей жены начинаются роды!»

— Не паникуй. — Шарлиен потянулась и похлопала его по руке, которую она держала другой рукой. — Они не так близко друг к другу, а у меня даже воды ещё не отошли. Время ещё есть. — Кайлеб был бы счастливее, если бы её тон звучал немного более позитивно и немного менее… обнадёживающе. — Кроме того, он, вероятно, ожидал, что сестра Франсис даст ему более серьёзное предупреждение, чем это. И то, что я решила начать делать это посреди ночи, тоже не его вина!

— Нет, но…

— О, тсс! — скомандовала она и снова начала глубоко дышать.

Схватки становились всё чаще и чаще, и ей это ни капельки не нравилось. С другой стороны, всё было не так плохо, как она боялась. По крайней мере, пока. И её мать заверила её, что у женщин в её семье всегда были лёгкие роды. Конечно, всё бывает в первый раз… включая трудные роды. И всю эту утреннюю тошноту…

— И теперь, когда я думаю об этом, где, чёрт возьми, сестра Франсис? — требовательно спросил император.

— В Маленьком Тириене, — выдохнула его жена, когда очередная схватка ослабла.

— Где?! — уставился на неё Кайлеб.

Сестра Франсис Сойиер, паскуалитка, которая сопровождала их обратно из Черайаса на борту «Императрицы Черисийской», была сестрой конвента Благословенной Десницы, который специализировался на беременностях. Что означало (несмотря на механическое зазубривание учений Книги Паскуаля), что она была опытным акушером.

— Что, чёрт возьми, она там делает? — практически зарычал он.

— Это моя вина! — Шарлиен виновато улыбнулся, вновь вытирая пот. — Она хотела посетить тамошний монастырь. Когда отец Омар был здесь, я сказала ей, что всё будет хорошо. На самом деле, я настояла, чтобы она поехала.

— Ты нас…? — недоверчиво начал Кайлеб, затем заставил себя остановиться и сделать глубокий вдох. — Я так понимаю, когда ты говоришь «настояла», ты имеешь в виду «заставила», — сказал он вместо этого.

— Конечно, именно это она и сделала! — Тон Сейры был раздражённым, как у человека, который служил Шарлиен с тех пор, как она была маленькой девочкой. Служанка покачала головой, и, взяв салфетку, которую передал ей Кайлеб, протянула ему свежую. — Вы же знаете, какая она, Ваше Величество! Упрямая, всегда знает, что лучше, никогда никого не слушает, всегда беспокоится о ком-то другом, всегда поступает по-своему, никогда…

— Я уверена, что у него есть весь перечень, Сейра, — сухо сказала Шарлиен. — Нет, но в чём ты прав. Она действительно возражала, и я действительно настаивала. — Она криво улыбнулась мужу. — И сейчас, когда я думаю об этом, я сказала ей, что скажу отцу Омару, что она уезжает. И я вроде как забыла об этом.

— Конечно же, ты забыла. — Кайлеб закатил глаза и фыркнул. Затем он улыбнулся ей в ответ и покачал головой. — Ты понимаешь, что ты, вероятно, единственная императрица во всём мире, которая смогла устроить всё так, чтобы никого не было на дежурстве, когда у неё начались роды? Я-то думал, что это муж должен носиться вокруг, как сумасшедший!

— Я не ношусь вокруг, словно сумасшедшая, — твёрдо сказала ему Шарлиен. — Я просто была немного… рассеяна в последние несколько дней.

— Это один из способов выразить это, — с чувством сказал он.

— О, тише, — снова сказала она. — Кроме того, я действительно надеялась, что этого не произойдёт, покуда Мейкел и…

Она замолчала, и быстро улыбнулась, и он похлопал её по тыльной стороне руки, которую держал, и кивнул. КЕВ «Рассветный Ветер» попал в штиль, находясь в трёх днях пути от Дельфиньего Плёса. Он и Шарлиен вместе надеялись, что галеон с Мейкелом Стейнейром и Мерлином Атравесом достигнет Теллесберга до рождения их ребёнка. Они знали, что шансы были против этого, так как переход «Рассветного Ветра» из Корисанда был необычно медленным, но всё-таки они надеялись. И теперь…

— Мммм, Кайлеб? — сказала Шарлиен.

— Да?

— Ты помнишь, я сказала о том, что у меня не отошли воды?

— Да? — повторил он несколько медленнее.

— Ну, я боюсь, что это уже не правда.

— Замечательно. — Кайлеб посмотрел на Сару. — Ты выйдешь через эту дверь, — сказал он, указывая на богато украшенные резьбой панели королевской спальни, — и найдешь Эдвирда, и скажешь ему, что я сказал, чтобы один из вас немедленно нашёл отца Омара.

Его голос был совершенно спокоен, но глаза Сейры Халмин распахнулись.

— Да, Ваше Величество! — пискнула она и развеялась, словно облачко дыма.

* * *

Кайлеб Армак посмотрел на лежащие часы. Сейры Халмин не было по меньшей мере два часа, так почему же обманчивое устройство настаивало, что прошло меньше двадцати минут? Он сделал себе мысленную пометку, чтобы королевский часовщик как можно скорее осмотрел его явно дефектные внутренности.

Из предыдущих отчётов сержанта Сихемпера он знал, что у королевских апартаментов собралась значительная толпа дворцовых слуг. — «Вероятно, среди них есть по крайней мере пара довольно опытных акушерок», — подумал он. С другой стороны, он не хотел просто каких-то…

Дверь снова резко открылась, и он поднял голову.

— Ну, как раз вовремя! — Он знал, что его слова прозвучали не слишком любезно, но в данный момент ему было всё равно.

— Я прошу прощения, Ваше Величество, — сказал отец Омар Артмин, входя в дверь. — Боюсь, я ожидал, что сестра Франсис предупредит меня немного раньше.

— Это не её вина! — Голос Шарлиен стал ещё более высоким и прерывистым, а затем оборвался с очередным приступом быстрого, тяжёлого дыхания.

— Я просто рад, что Сейра нашла вас, — сказал Кайлеб менее обеспокоенным, более сдержанным тоном, глядя сверху вниз на свою жену, когда её рука снова сжала его руку.

— Сейра? — Голос Артмина звучал озадаченно, и Кайлеб снова подняв на него глаза, приподнял брови.

Признаком того, насколько он был сосредоточен на Шарлиен, было то, что он не понял, что человек, прошедший за Артмином через дверь, был другим священником, а не Сейрой. Как и Артмин, он носил зелёную с зелёным сутану и золотой кадуцей старшего священника ордена Паскуаля, но Кайлеб никогда не видел его раньше. Это был высокий мужчина с тёмно-каштановыми волосами и карими глазами.

— И это? — спросил Кайлеб немного резко.

— Простите меня, Ваше Величество, — сказал незнакомец тенором, низко кланяясь, — я отец Абрейм.

Глаза Кайлеба резко распахнулись, когда «отец Абрейм» выпрямился.

— Отец Абрейм навещал епископа Хейнрика, Ваше Величество, — сказал Артмин. — Я не знал, что он был в Теллесберге, пока епископ не послал его сообщить мне, что у Её Светлости начались роды. Я… не видел Сейру этим вечером. Может быть, она разминулась со мной по дороге сюда?

—А! — Кайлеб кивнул. — Должно быть разминулась. Добрый вечер… отец Абрейм. Должен ли я предположить, что у вас есть некоторый небольшой опыт в этих вопросах?

— Я здесь прежде всего для того, чтобы поддержать отца Омара, если он почувствует, что ему это нужно, — сказал отец Абрейм, протягивая руку и небрежно почесывая своё правое ухо. — Однако я заверяю вас, Ваше Величество, что, если он решит прибегнуть к моим услугам, вы обнаружите, что я действительно хорошо проинструктирован в этой области.

— Рад это слышать, отче, — сказала Шарлиен. Её дыхание снова выровнялось, и она улыбнулась вновь прибывшему. — Я полностью доверяю отцу Омару, но я рада, что епископ Хейнрик послал и ещё и вас.

— Спасибо, Ваша Светлость, — просто сказал отец Абрейм. — Это честь — и привилегия — быть здесь.

* * *

— Ты мог бы сказать нам, что придёшь, Мерлин, — очень тихо сказал Кайлеб несколько часов спустя, сидя у кровати Шарлиен и глядя на невероятно красивое, красное, сморщенное, раздражённое, с зажмуренными глазками лицо Аланы Жанейт Неймы Армак. Его жена крепко спала, а темноволосая дочь уютно устроилась в маленьком плотном коконе из одеял. На её крошечных, идеальных, как бутон розы, губах по-прежнему оставались следы материнского молока, но он уже чувствовал, как его захлёстывает прошитая до костей программа отцовства.

— Я не был уверен, что смогу, — так же тихо ответил Мерлин через наушник в правом ухе Кайлеба, глядя через дистанционный датчик на свою спящую крестницу. — Знаешь, найти способ доставить меня на корабль или с корабля при дневном свете — это не то, что мы можем сделать в мгновение ока. Я хотел быть здесь, и не только потому, что хотел увидеть рождение ребёнка. Я доверяю сестре Франсис — во всяком случае, когда Шарли по рассеянности не отправляет её в гости! — и отцу Омару полностью, но я бы солгал, если бы сказал, что не испытал облегчения от того, что смог быть там. Они вдвоём приняли роды гораздо больше количества детей, чем я, но ни у кого из них нет прямой связи с медицинским компьютером в моей пещере. К счастью, Шарли была достаточно умна, чтобы начать рожать посреди ночи. А ночи на Сэйфхолде длинные.

— Ты вернулся вовремя?

— Как я уже сказал, ночи на Сэйфхолде длинные. Однако, боюсь, сейджин Мерлин будет медитировать где-то до полудня. — Кайлеб почти чувствовал, как губы Мерлина дёргаются в усмешке. — Мне всё ещё не нужно есть, но с той скоростью, с которой я в последнее время выращиваю и теряю волосы, мне нужно достаточно много заменяемой органики, чтобы у меня действительно начал появляться аппетит.

Кайлеб фыркнул, затем наклонился, чтобы задумчиво провести по нежным губам дочери кончиком пальца.

— Она такая маленькая, — пробормотал он. — Она умещается на ладони одной руки, Мерлин!

— Я знаю. Но она вырастет. И с тобой в качестве отца и Шарли в качестве матери, я уверен, что она будет тем ещё подарком — в совершенно другом смысле этого слова — когда она это сделает! — Мерлин усмехнулся. Затем его голос снова смягчился. — Но я знаю тебя, Кайлеб. Какой бы большой она ни стала, она всегда будет достаточно маленькой, чтобы поместиться в твоём сердце.

— О, да, — прошептал император Кайлеб Жан Хааральд Брайан Армак. — О, да.

Август, 894-й год Божий

I. КЕВ «Танцор», 54, Харчонгское Море

.I.

КЕВ «Танцор», 54, Харчонгское Море

— Мне не нравится, как это выглядит, сэр, — тихо сказал капитан Рейф Махгейл. Или, по крайней мере, так тихо, как только мог, учитывая плеск и грохот воды и ветер, пронзительно свистящий в снастях КЕВ «Танцор» каллиопаподобным голосом[17], который изо всех сил старался держать курс на Остров Когтя, идя в крутой бейдевинд под гротом и зарифленными марселями.

— Почему бы и нет? — иронично ответил сэр Гвилим Мензир.

Они вдвоём стояли на шканцах «Танцора», глядя на западное небо. Весь день корабль шёл с наветренной стороны против постоянно усиливающегося ветра. Этот ветер постоянно менял направление, пока к вечеру не стал дуть почти прямо в Доларский Залив через Харчонгское Море. Теперь, с наступлением вечера, дул почти штормовой ветер, и «Танцор» сильно качало, когда двенадцатифутовые волны накатывали на правый борт его носа.

Было очевидно, что в ближайшей перспективе они не доберутся до острова.

Солнце заходило, хотя ни один из них не мог этого видеть. Сплошная гряда облаков, вскипающих на западном горизонте, была похожа на массив суши цвета индиго, чьи горные вершины, окаймлённые огнём, вздымались на фоне испещрённых медными прожилками небес за её пределами. Мензиру было не привыкать к плохой погоде, и сейчас каждый инстинкт в его теле буквально с руками рупором у рта, выкрикивал ему предупреждения.

«Это, — подумал он, — действительно, чрезвычайно плохая ситуация».

Он и одиннадцать галеонов, находившихся с ним, должны были встретиться в Бухте Невзгод с остальной эскадрой для пополнения запасов и перегруппировки. Внушающий уважение граф Тирск добился пугающе стабильного прогресса в подготовке своего флота, несмотря на опустошительные набеги Мензира, и адмирал знал, что пришло время подумать о возвращении в Старую Черис. Ему придётся решить это, так или иначе, как только он снова сможет собрать все свои корабли в одном месте, и он не ждал этого с нетерпением. На данный момент, однако, было похоже, что ему не придётся делать это так скоро, как он думал. Его одиннадцать кораблей находились в шестистах милях от Острова Когтя, почти на равном расстоянии между провинциями Тигелкамп и Кейроз Харчонгской Империи в устье Доларского Залива, и, учитывая ветер и погоду, они, вероятно, заплыли так далеко на запад, как только могли.

«По крайней мере, до тех пор, пока погода не прояснится».

Хорошей новостью, какой бы она ни была, было то, что они могли позволить себе улететь на добрую тысячу семьсот миль на восток, прежде чем наткнуться на западное побережье провинции Швэй. Плохая же новость заключалась в том, что если ветер продолжит дуть попятно, то они обнаружат, что их несёт к побережью Тигелкампа, и это даст им гораздо меньше пространства для маневрирования, прежде чем они окажутся у подветренного берега. А ещё худшей новостью было то, что даже если ветер не стихнет, каждая миля, которую он будет гнать их на восток, будет напрямую отдалять их от Острова Когтя… и приближать к графу Тирску. Мензир в данный момент не знал точно, что задумал Тирск, но подозревал, что ему бы это не понравилось. По словам харчонгских рыбаков, чей улов «Вспышка» закупила для эскадры в последнюю пятидневку, у Тирска теперь было более тридцати пяти галеонов в полной готовности, и он начал расширять свои «учебные круизы» далеко за пределы пролива Хэнки.

«Ты должен относиться к такого рода „разведданным“ с недоверием, Гвилим, — напомнил он себе. — Люди, которые продают информацию о своей собственной стороне, не всегда являются самыми надёжными источниками».

И это было правдой. А «покупка» «Вспышки» на самом деле не была платой за рыбу. Она давала хоть какое-то слабое оправдание, если кто-нибудь в Доларе или Харчонге начнёт задавать вопросы, поскольку шкипер рыбацкого судна всегда мог объяснить, что у него не было другого выбора, кроме как отдать свой улов, когда к его борту подплыла десятипушечная черисийская шхуна и «предложила» ему это сделать. На самом деле, он сам специально искал «Вспышку» — или один из других кораблей Мензира — для того, чтобы продать им свою информацию. Что, в большинстве случаев, вызвало бы у Мензира крайние неприятные подозрения.

Но эта конкретная рыбацкая лодка была одной из постоянных плавающих к Доларской Банке, и за время пребывания эскадры на Острове Сокровищ её шкипер действительно продал им много рыбы. Как и большинство уроженцев Харчонга, он ежедневно молился, чтобы Бог и Архангелы сохранили чиновников харчонгской бюрократии в безопасности, здоровыми, счастливыми… и далеко-далеко от него, и это делало базу на Острове Сокровищ одним из его любимых портов. Он получал гораздо лучшую цену за свой улов от черисийской эскадры, чем когда-либо мог получить где-либо ещё, и при этом ему не нужно было платить мзду начальнику порта и полудюжине других мелких чиновников.