Могучая крепость

— На самом деле, Брайан, это значительно лучше, чем «хорошо», — сказал ему первый советник. Остров Замка́ приподнял бровь, и Серая Гавань пожал плечами. — Я полагаю, что, уж с кем с кем, а с вами я могу поделиться маленькой пикантной подробностью, что я установил связь с Горжей. Как предположила Её Величество перед отъездом в Чизхольм, он понимает, что застрял между думвалом и глубоким открытым морем, и ему это ни капельки не нравится. В данный момент он ведёт себя показательно скромно, ни к чему себя не обязывая. На самом деле, всё, что он в основном сделал, это отправил ответное сообщение, спрашивая меня, что мы имеем в виду, когда заявляем, что исповедуем свою вечную верность Матери-Церкви. Я полагаю, что большей частью этого делается для того, чтобы прикрыть его задницу на случай, если оно попадёт в руки Церкви… не то, чтобы это, вероятно, принесло ему в итоге много пользы. Тем не менее, тот факт, что он пошёл хотя бы на это, многое говорит мне о том, насколько отчаявшимся — и, я бы предположил, разочарованным — он сейчас себя чувствует.

— Ты действительно думаешь, что можешь доверять ему, если он переметнётся на другую сторону… и останется там? — Голос Остров Замка́ прозвучал скептически, и Серая Гавань пожал плечами.

— Все доказательства, включая видения Мерлина, предполагают, что Горжа был более виновен в оппортунизме — и, конечно же, в подчинении приказам «Группы Четырёх» — чем в том, что он был фундаментальным врагом, вроде Гектора. О, — первый советник снова пожал плечами, махнув рукой, — мы всегда знали, что он возмущался тем договором, который подписал его отец, поэтому я не предполагаю, что он участвовал так же неохотно, как Её Величество. Если уж на то пошло, я не притворяюсь, что он вообще сопротивлялся, как только понял, что обещает ему «Группа Четырёх». Но я не думаю, что его злоба зашла так же глубоко, как у Гектора. Или, если на то пошло, как у короля Ранилда. И что бы он ни думал тогда, на данный момент он куда более печальный и мудрый человек.

— Ещё один Нарман? — вопрос Острова Замка́ прозвучал настолько скептически, насколько было возможно.

— Нет. — Сарая Гавань покачал головой. — Я думаю, мы все недооценили, насколько серьёзно Нарман относился к своим обязанностям перед Изумрудом. Я не думаю, что Горжа хоть близко настолько самоотвержен — например, я не вижу, чтобы он посылал Сосновую Лощину на переговоры с нами, даже понимая, что Кайлеб может потребовать его собственную голову в качестве цены любого мирного договора. Но он и не такой легкомысленный, как, скажем, Ранилд или император Вайсу. Или, да поможет нам всем Бог, Зебедайя!

Мгновение щеголеватый первый советник выглядел так, словно собирался плюнуть на пол кормовой галереи. Вместо этого он ограничился звуком, который был наполовину ворчанием, наполовину рычанием, а затем встряхнулся.

— Я хочу сказать, что почти уверен, что он понимает, что его положение безнадёжно, если мы решим выступить против него. К тому времени, как Кайлеб и Шарлиен вернутся домой, я думаю, наш друг Горжа уже созреет для небольших недвусмысленных переговоров.

— Но в то же время, я полагаю, тебе нужно, чтобы Доминик и я продолжали оказывать на него давление?

— Определённо! — Серая Гавань энергично закивал. — Нам особенно важно держать Канал Таро закрытым, а не просто блокировать Бухту Тол. Я не хочу, чтобы император Марис мог отправить войска для усиления армии Горжи.

— Ты действительно думаешь, что Горжа попросил бы об этом? — с сомнением спросил Каменный Пик, и поднятая рука Серой Гавани сделала взад-вперёд жест «ни то, ни сё».

— Я сомневаюсь, что он добровольно сделал бы такой запрос, учитывая, сколько усилий предыдущие деснерийские императоры вложили в попытки добавить Таро к своей империи. С другой стороны, он может почувствовать, что у него нет выбора, особенно если он достаточно напуган «Группой Четырёх». Если уж на то пошло, «Группа Четырёх» может «предложить» то же самое в любой день. Однако, говоря по существу, я хочу усилить давление. Я хочу, чтобы он понял, что даже если бы он захотел призвать деснерийскую поддержку, она не смогла бы к нему добраться. Ширина Канала меньше четырёхсот миль. Я хочу, чтобы он задумался о том факте, что Деснейр не в состоянии доставить транспорты даже на такое ничтожное расстояние.

— Ты хочешь, чтобы он чувствовал себя ещё более изолированным, — сказал Каменный Пик, и Серая Гавань снова кивнул.

— Вот именно. И я также не хочу, чтобы какая-нибудь умная душа в Сиддармарке решила, что она может прорвать нашу блокаду Канала маленькими быстрыми каботажными судами с любым товаром, который нужен Таро. Я хочу, чтобы эта блокада причиняла боль, а не протекала.

— Итак, на самом деле мы здесь говорим, — подумал вслух Остров Замка́, — о том, что наша нынешняя диспозиция нуждается лишь в небольшой корректировке.

На несколько мгновений он бросил взгляд на Глотку, затем перевел взгляд на Каменного Пика.

— Насколько удобно тебе было бы перенести свою якорную стоянку из города Хант в Плёс Холм?

Брови Каменного Пика поползли вверх при этом вопросе. Он начал было что-то говорить в ответ, но затем умолк и более тщательно изучил предложенную возможность.

— Вообще то, я не думал об этом, — медленно сказал он. — Но теперь, когда ты спросил об этом, я не вижу причин, по которым мы не могли бы этого сделать. В конце концов, Аэрли уже расположил там свою эскадру, и до сих пор Горжа — или Белый Форд — ничего не смогли с этим поделать. Пожалуй, побудем немного… дерзкими. Или, может быть, слово, которое я ищу — «наглыми».

— Идеально! — Серая Гавань фыркнул. — О, это просто идеально, Брайан! Горжу хватит удар! А уж когда Клинтан услышит об этом…!

Каменный Пик понимал ликование первого советника. Одно дело, когда одна небольшая эскадра время от времени посещает твои прибрежные воды без приглашения; но совсем другое — столкнуться с целым враждебным флотом и заставить тебя что-то предпринять по этому поводу. Горжу действительно, как неэлегантно выразился Серая Гавань, «хватил бы удар» от этой новости.

«И, — подумал адмирал, — он тоже ничего не сможет с этим поделать». — Протяженность Плёса Холм составляла сто шестьдесят миль с севера на юг и добрую сотню миль с востока на запад, а воды у восточного побережья Острова Песочных Часов были достаточно мелкими, а дно достаточно песчаным, чтобы обеспечить хорошую якорную стоянку. На таком расстоянии от основной территории Таро ничто, кроме другого флота, не могло им угрожать, а у Горжи Таросского больше не было никакого флота.

Всё равно это было бы далеко от идеала, хотя Песочные Часы и могли бы обеспечить укрытие от случайных западных ветров, которые могли превратить Плёс в один из самых коварных водоёмов на поверхности Сэйфхолда. Единственным реальным недостатком — помимо того факта, что каждый кусочек побережья плёса контролировался Королевством Таро — было то, что мог натворить достаточно мощный юго-западный ветер. Любые корабли в плёсе, вероятно, могли бы найти укрытие за Песочными Часами или Островом Ростка даже при встречном юго-западном ветре, но выход галеона из плёса против юго-западного ветра был бы в лучшем случае медленным и трудоёмким процессом. Тем не менее, было маловероятно, что он реально окажется в ловушке внутри него.

«Особенно, — подумал он, — учитывая, что у меня, в отличие от Данкина, будет Сыч для разведки и прогнозирования погоды».

— Я бы не стал предлагать это, если бы у Горжи по-прежнему был флот, — сказал Остров Замка́, явно следуя собственным мыслям Каменного Пика (или, во всяком случае, большинству из них). — В этих водах даже флот галер может сделать ситуацию сложной. Но я уверен, что у тебя хватит огневой мощи, чтобы справиться со всем, что он может бросить на тебя из своих нынешних ресурсов.

— Я согласен. — Каменный Пик решительно кивнул. — И это может предоставить мне гораздо лучшую позицию для блокирования Канала Таро. Если уж на то пошло, у меня будет наилучшая позиция для того, чтобы предотвратить любую попытку деснерийцев перебросить в Таро одну или две эскадры из Залива Ярас. Она не будет идеальной, но я буду на три тысячи миль ближе, чем сейчас. И это также поставит меня между любыми попытками объединить деснерийскую эскадру с эскадрой Храмовых Земель, пробирающейся вдоль побережья Хейвена.

— Но ты будешь намного дальше от Бухты Маргарет, — указал Волна Грома. — Если только эскадра Храмовых Земель не находится намного дальше, чем предполагают ваши отчёты, это не будет проблемой, — ответил Остров Замка́. — То, о чём мы сейчас говорим — это то, что есть у Деснейра и Таро, и Доминик мог бы выстоять против них обоих вместе взятых — на данный момент — если бы ему пришлось. И нам понадобится база поближе к Транджиру, если мы собираемся донести точку зрения Рейджиса до Горжи.

— Я согласен, — твёрдо сказал первый советник.

— Тогда очень хорошо, Доминик. Как только вы закончите свой небольшой разговор с глазу на глаз с Альфридом и доктором Малином, я хочу, чтобы ты приступил и организовал передвижение. Я выделю пару батальонов морской пехоты и немного артиллерии. Если мы собираемся разместить твою базу в Плёсе Холм, давайте пойдём дальше, установим пару оборонительных батарей, и превратим маленькие огородные грядки Данкина на Песочных Часах в постоянные. — Он противно улыбнулся. — Я полагаю, что это действительно разозлит Горжу.

V. Цитадель Королевской Гавани, Остров Хелен, Бухта Хауэлл, Королевство Старая Черис

.V.

Цитадель Королевской Гавани, Остров Хелен, Бухта Хауэлл, Королевство Старая Черис

Из окна кабинета барона Подводной Горы, смотревшего вниз с цитадели через якорную стоянку, флагман адмирала Каменного Пика выглядел детской игрушкой. Или, возможно, идеально детализированной моделью. КЕВ «Разрушитель» встал на якорь, над его палубами были натянуты навесы для защиты от солнечных лучей, и он видел, как одна из лодок неуклонно кружит вокруг него по кругу. Каменный Пик узнал катер капитана Тимити Дериса, и его губы дрогнули в подобии улыбки. Он любил свой галеон, но никогда не был вполне доволен его отделкой. Он никогда не упускал возможности изучить его, когда он лежал неподвижно, размышляя, следует ли ему переложить балласт, чтобы поднять его нос на дюйм или два или, наоборот, увеличить осадку вперёд.

Он покачал головой, затем отвернулся от окна и посмотрел на сэра Альфрида Хиндрика. Коммодор сидел за своим столом, перед покрытыми записями грифельными досками, которыми он покрыл стены своего кабинета. Как всегда, диаграммы и расчёты, разбросанные по этим доскам, и заметки, которые он делал там, чтобы напомнить себе о разных вещах, были захватывающими, но Каменный Пик решительно сосредоточил своё внимание на самом бароне.

В этот момент ещё один офицер стоял на другом конце стола Подводной Горы. Коммандер Арвин Мандрейн был примерно на восемь лет моложе самого Каменного Пика и был худым, как хорёк. На самом деле, несмотря на то, что у него было всего четыре конечности вместо шести, и чёрные волосы вместо чешуйчатой шкуры, Мандрейн всегда напоминал ему именно хорька. У него было то же самое почти пугающее изобилие энергии, и он был таким же безжалостным охотником. Правда, его добычей, как правило, были идеи, а не пауко-крысы, но как только он вонзал зубы в свою добычу, его уже нельзя было заставить отступить, пока он не одержит победу.

Это делало его почти идеальным помощником для Подводной Горы. К сожалению, он так же рьяно стремился внедрить концепции Подводной Горы в эксплуатацию, как и сам коммодор, что означало…

«Брайан, ты трус, — подумал Каменный Пик, мысленно представляя отсутствующего Верховного Адмирала. — Не захотел провести немного времени вдали от флота, чёрт возьми! Настоящая причина, по которой ты послал меня высадить Рейджиса в Теллесберге вместо того, чтобы сделать это самому, заключалась в том, что ты не хотел встречаться с Альфридом. В том, что ты свалил это на меня. — Он фыркнул. — Не думай, что я тебе это забуду. Так или иначе, каким-то образом ты заплатишь. Поверь мне, ты заплатишь!»

— Верховный Адмирал и я с большим интересом прочитали ваши отчёты, Альфрид, — сказал он. — Мы, как всегда, были впечатлены. Как, — он кивнул в сторону Мандрейна, — и вкладом коммандера.

— Прекрасно! Я рад это слышать. — Подводная Гора просиял, хотя у Каменного Пика сложилось впечатление, что он был ещё более доволен тем, что Мандрейн удостоился похвалы.

— Доктор Маклин, — Каменный Пик взглянул на главу Королевского Колледжа, который сопровождал его на остров Хелен, — также проинформировал нас о своей собственной оценке вашей работы. Конечно, он был больше заинтересован в том, чтобы обобщить всё то, чего вы достигли, чем выделить конкретные идеи, но в некотором смысле это было даже более полезно.

На этот раз Подводная Гора только кивнул, а Каменный Пик улыбнулся и обратил своё внимание на Мандрейна.

— Я был особенно поражён вашими выводами по результатам артиллерийских испытаний, коммандер. Я должен сказать, что, когда коммодор Подводная Гора впервые описал нам ваши предложения, я не представлял, насколько исчерпывающими вы намеревались быть.

Что, как признался себе Каменный Пик, было преуменьшением. Он понятия не имел, сколько выстрелов сделал Мандрейн в ходе своих испытаний, но он знал, что это были буквально тысячи снарядов и зарядов картечи, а также более сотни новых снарядов, которые Подводная Гора собирался запустить в производство. Тесты коммандера учитывали баллистику; различия в качестве пороха; эффективность крупной, тяжёлой дроби по сравнению с более мелкой, более быстро летящей дробью; влияние влажности; улучшенные конструкции лафета; способы увеличения скорострельности; сколько выстрелов данное орудие данного веса сделало до испытаний, каков был износ или повреждения у ствола; попытки уменьшить ржавление ядер; различные способы хранения снарядов в море; расчёты, насколько можно уменьшить парусность, прежде чем она достигнет точки, при которой обрастание корпуса снижает скорострельность… Он даже построил на суше секции корпуса в натуральную величину всего, что только можно — от традиционной галеры до одной из военно-морских шхун, от стандартных торговых судов до самых тяжёлых галеонов, — а затем методично разнёс их на куски, останавливаясь после каждого выстрела, чтобы осмотреть и оценить ущерб, нанесённый этим выстрелом. И вместо набитых соломой манекенов, которые использовались в первых демонстрационных стрельбах Подводной Горы, Мандрейн развесил внутри мишеней куски мяса крупного рогатого скота и свиней, чтобы оценить поражающее действие различных комбинаций боеприпасов.

По словам Мерлина, никто не удосужился провести такие исчерпывающие испытания на Старой Земле, хотя артиллерия была на вооружении буквально на протяжении веков, и количество информации, накопленной коммандером, просто поражало.

— Должен признаться, я уже подозревал, что мы ставим слишком много пушек, — сказал он, — хотя хорошо иметь подтверждение этому. — Он поморщился. — Однако, конечно, было бы ещё лучше, если бы нашлось быстрое решение.

— Я согласен, сэр, — Голос Мандрейна был мелодичным тенором. — На самом деле нам нужно дать каждому орудию примерно на фут больше пространства с обеих сторон. На данный момент, там слишком тесно для достижения максимальной скорострельности — люди мешают друг другу. Около фута. — Он поморщился. — Я знаю, это звучит не так уж много, но…

— О, я вам верю! — Каменный Пик махнул рукой. — На самом деле, главная причина, по которой я использовал «Бурю» в качестве своего флагмана на всём протяжении кампаний у Армагеддонского Рифа и в Заливе Даркос, несмотря на то, что на ней было установлено всего тридцать шесть орудий, заключалась в том, что её артиллерийская подготовка всегда казалась чуть лучше, чем у кого-либо другого корабля. Что, как указано в вашем отчёте, вероятно, произошло потому, что там было почти тринадцать футов палубы на орудие, вместо десяти с половиной, как у «Разрушителя».

— Совершенно верно, сэр! — ухмыльнулся Мандрейн. — Там было дополнительное свободное место, но, в новых проектах, мы его уменьшили, чтобы иметь возможность установить как можно больше орудий. — Его ухмылка превратилась во что-то больше похожее на гримасу. — Я полагаю, было бы глупо предполагать, что мы всё делаем правильно, когда мы вносим такие радикальные изменения в наше вооружение и в то, как мы его располагаем.

— О, конечно, — согласился Каменный Пик, — и сэр Дастин уже изменил чертежи «Меча Черис» и его собратьев. Просто жаль, что гораздо проще изменить расстояние между портами на корабле, который ещё не построен, чем сделать то же самое на кораблях, которые уже введены в эксплуатацию! — Он нахмурился. — Однако, коммандер, вы не затронули один момент: поможет ли переход на более лёгкое оружие или нет. Будет ли уменьшение размера орудий иметь тот же эффект — или какой-то из тех же эффектов, — как и большее расстояние между ними?

— Мы действительно думали об этом, сэр, — вставил Подводная Гора. — Проблема в том, что размеры лафета фактически идентичны, если только вы не хотите использовать гораздо меньшие и более лёгкие орудия. Учитывая разницу в эффективности тяжёлого ядра по сравнению с лёгким, нам показалось лучше продолжать с чуть менее оптимальной скорострельностью. Разница в скорострельности измерима, особенно при длительной стрельбе, но недостаточно велика, чтобы оправдать использование орудий, которые будут наносить гораздо меньший урон с каждым полученным попаданием.

Каменный Пик кивнул. Он был совершенно уверен, что это было то, что они собирались сказать, прежде чем он задал вопрос, поэтому он перешёл к следующему пункту.

— Я также был поражён вашим замечанием о том, что унифицированное вооружение, состоящее из стреляющих снарядами пушек, может быть гораздо эффективнее, чем смешанная батарея, стреляющая ядрами и снарядами.

Он приподнял бровь, глядя на Мандрейна, приглашая коммандера подробнее остановиться на этом вопросе, и тот слегка пожал плечами.

— Как указано в нашем отчёте, сэр, мы довольно рано обнаружили, что наиболее эффективной комбинацией веса и скорости выстрела была та, которая просто пробила бы корпус судна. Как я уверен, вы убедились на собственном опыте, потопить корабль сразу гораздо труднее, чем мы изначально надеялись. — Он снова пожал плечами, немного сильнее. — Я полагаю, что это тоже было неизбежно. В конце концов, у нас не было большого опыта в попытках потопить корабли артиллерией, поскольку ни у кого не было достаточно хороших орудий, чтобы сделать их основным оружием.

— Теперь, когда у нас была возможность оценить боевые отчёты и провести наши собственные эксперименты, очевидно — и должно было быть очевидно для нас заранее, если бы мы потрудились действительно подумать об этом, — что пули пробивают довольно небольшие отверстия. Мало того, дерево… эластичное. Оно имеет тенденцию пропускать выстрел насквозь, а затем пытается вернуться в свою первоначальную форму. Таким образом, отверстия не очень большие, что позволяет корабельному плотнику относительно легко их заткнуть. Что ещё хуже, с точки зрения потопления кого-то, большинство пробоин находятся выше ватерлинии, поскольку это та часть другого корабля, в которую мы действительно можем попасть. Нам удалось потопить несколько галер артиллерийским огнём у Каменного Пика и Скального Плёса, но для этого потребовался огонь до дюжины галеонов, и это были доларские корабли. Их обшивка и каркас были намного легче, чем у нас или у тароссцев, и, по моим собственным оценкам, я думаю, что произошло это потому, что сами шпангоуты разрушились под ударами, что привело к гораздо большим пробоинам в корпусе.

— Но из рапортов наших капитанов ясно, что победа над вражеским судном гораздо больше зависела от уничтожения его экипажа, чем от разрушения самого корабля. — Взгляд Мандрейна был пристальным, и он слегка наклонился вперёд, двигая руками в красноречивых (хотя и бессознательных) жестах. — Чаще всего именно потери лишали корабль возможности продолжать бой или маневрировать, сэр. Галеоны будут более уязвимы к повреждениям, чем галеры, но галеры более уязвимы к потерям среди своих гребцов, и ни один из них не сможет эффективно сражаться, если потеряет слишком много людей в своих экипажах. Это было решающим фактором почти в каждом рапорте, который я смог изучить.

— Таким образом, вместо того, чтобы пытаться потопить корабль, более эффективно сосредоточиться на использовании корпуса корабля для нанесения ущерба его экипажу. — Он поднял обе руки ладонями вверх. — Наши испытания показывают, что большой, тяжёлый снаряд, движущийся достаточно быстро, чтобы пробить обшивку одного борта, но недостаточно быстро, чтобы продолжить движение и пробить другой борт, или просто застрять в нём, приведёт к наибольшим потерям. Он вызовет огромное количество осколков на своём пути, и их облако, разлетающееся наружу из пробитого отверстия, приведут к максимальным жертвам. И если снаряд не сможет вылетать из корабля или не застрянет в его обшивке, он сможет срикошетить на нижнюю палубу и нанести ещё больше потерь.

Каменный Пик медленно кивнул. Часть его не могла не быть потрясена хладнокровным подходом Мандрейна к поиску способа нанести максимальное количество жертв — как убить или искалечить как можно большее количество человеческих созданий — за один выстрел. В то же время он понимал, что это было глупо с его стороны. Целью любого командира, достойного своих людей, должно было быть искать способы убить как можно больше их врагов в обмен на как можно меньшее их количество.

— На основе наших испытаний, — продолжил Мандрейн, — установка максимально тяжёлых орудий с учётом таких факторов, как скорость их обслуживания и влияние их веса на конструкцию корабля, должна обеспечить наиболее эффективное вооружение. Будет сделано меньше выстрелов, но каждый отдельный выстрел будет гораздо эффективнее.

— Это верно для ядер, но наши исследования также показывают, что это ещё более верно для орудий, стреляющих снарядами. — Коммандер покачал головой, его глаза были сосредоточены, как будто он смотрел на что-то, чего Каменный Пик не мог видеть. — У нас было не так много снарядов для экспериментов — мы всё ещё в основном производим их по одному за раз, по мере необходимости для испытаний, и мастер Хоусмин сказал мне, что пройдёт несколько месяцев, прежде чем мы сможем перейти к какому-либо массовому производству. Но даже с тем небольшим количеством, которое мы смогли протестировать, разница между одиночным попаданием из тридцатифунтового орудия, стреляющего ядром, и тридцатифунтовым орудием, стреляющим снарядом… велика, сэр. Как я уже сказал, ядро пробивает относительно небольшую пробоину в корпусе; снаряд, особенно если он попадает в шпангоуты корабля, пробивает огромную пробоину. По нашим меркам, пробоины, которые получаются от тридцатифунтового ядра, имеют диаметр всего около пяти дюймов. На самом деле, они немного меньше, учитывая эластичность древесины. Пробоина, пробитая снарядом точно в таком же корпусе, достигают трёх и даже шести футов в диаметре. Достаточно одной такой ниже ватерлинии, или даже просто на её уровне, и плотнику будет почти невозможно их залатать. Получив одно или два таких попадания, корабль уцелеет, если сможет быстро завести парус поверх пробоины, но несколько таких отправит на дно самый большой в мире галеон.

— Кроме того, снаряды также гораздо более разрушительны для корпуса корабля выше ватерлинии. Они не только пробивают пробоины в борту, но и производят в процессе больше осколков и разрушают структурную целостность корабля гораздо быстрее и эффективнее, чем ядра. И они обладают мощным зажигательным эффектом. — Коммандер снова покачал головой. — По любым стандартам, адмирал, стреляющее снарядами вооружение будет гораздо более разрушительным, чем стреляющее ядрами.

— Понятно. — Каменный Пик мгновение пристально смотрел на Мандрейна, затем отвернулся к окну и снова посмотрел вниз, на свой флагман. — А как насчёт производственных проблем, упомянутых в вашем докладе?

— Мы работаем над этим, сэр, — ответил Подводная Гора. — Как говорит Арвин, мастер Хоусмин делает успехи — на самом деле, он строит совершенно новую производственную линию на своём главном литейном заводе специально для их производства. Мы не хотим прерывать производство наших существующих, стандартных поражающих элементов, а литьё пустотелых снарядов будет более сложным и трудоёмким, чем литьё ядер. Это означает, что мы не сможем производить снаряды так быстро, как ядра, даже когда он отладит и запустит его новое предприятие, тем более что нам также нужно производить взрыватели для них. Каждый снаряд для оценок коммандера Мандрейна был в основном сделан специально для него. Если мы собираемся производить их в достаточном количестве, нам нужно довести их производство до уровня, который составляет, по крайней мере, половину того, что есть у ядер, но мы всё ещё далеки от этого. Как я уже сказал, мастер Хоусмин делает успехи, и я думаю, что он сможет начать крупномасштабное производство, хотя и не с той скоростью, как нам хотелось бы, скажем, к октябрю. После этого нам потребуется несколько месяцев — скорее всего, как минимум полгода — чтобы произвести их достаточно, чтобы заменить запасы на наших складах из соотношения «один к одному».

— Понятно, — повторил Каменный Пик, не сводя глаз с «Разрушителя». Он попытался представить, что поток разрывных снарядов сделает с его флагманом и его командой. Потом, в конце концов, он решил, что не хочет этого представлять.

Он встряхнулся, краешком глаза взглянул на Маклина и снова повернулся к Подводной Горе и Мандрейну.

— Очевидно, вы уполномочены действовать, Альфрид. И я уверен, что мне не нужно напоминать вам или кому-либо из ваших людей о необходимости абсолютной секретности. Наша лучшая оценка на данный момент заключается в том, что где-то следующей весной или в начале следующего лета военно-морской флот «Группы Четырёх» будет готов — или настолько близок к «готовности», насколько это когда-либо будет — прийти за нами. Когда это произойдёт, нам понадобятся все возможные преимущества, чтобы уравнять шансы. Включая ваши адские взрывающиеся снаряды. И нам нужно, чтобы эти преимущества стали неожиданностью для другой стороны.

— Да, сэр. Это понятно. — Подводная Гора серьёзно кивнул, и Каменный Пик кивнул в ответ. Затем он глубоко вдохнул.

— Что подводит нас, — сказал он, — к вашей нарезной артиллерии.

— Да, сэр! — глаза Подводной Горы заметно заблестели.

— Альфрид и коммодор Мандрейн выполнили действительно удивительно точную стрельбу, сэр Доминик, — услужливо вставил Ражир Маклин.

— Действительно, адмирал! — Подводная Гора просиял. — На самом деле, Арвин и его команда, стреляя из нарезной тридцатифунтовой пушки, оказались способны регулярно попадать в цель на расстоянии более шести тысяч ярдов. В одном испытании они зарегистрировали восемь попаданий из десяти выстрелов, произведённых на дальность шестьдесят пять сотен ярдов, по мишени такой же длины и высоты, что и одна из наших шхун!

Каменный Пик кивнул, и он был настолько же впечатлён, насколько это отражало выражение его лица. Одно из тридцатифунтовых гладкоствольных орудий новой конструкции могло метнуть снаряд на шесть тысяч ярдов, учитывая достаточное возвышение, но вероятность попадания во что-либо столь маленькое, как корабль, на таком расстоянии практически отсутствовала. И это было верно даже тогда, когда пушка стреляла с твёрдой земли, как это делала команда Мандрейна во время только что описанных Подводной Горой испытательных стрельб.

«В этом-то и дело», — с иронией подумал адмирал.

— Я ожидаю, что мы сможем увеличить дальность стрельбы ещё дальше, как только мастер Хоусмин начнёт производить свои «проволочные» пушки, — с энтузиазмом продолжил Подводная Гора. — Конечно, это всё равно займёт некоторое время. Хотя и не так много, как я боялся. Проекты его механиков по оборудованию для волочения проволоки к текущему моменту уже завершены и протестированы. Он придумывает способ вращать пушку и при этом наматывать проволоку на ствол с достаточной точностью и аккуратностью, что на данный момент требует времени. Ну, ещё и мощности оборудования, в котором мы нуждаемся. Как вы понимаете…

— Альфрид.

Подводная Гора закрыл рот, и его глаза сузились, когда он распознал мягкость — и что-то очень похожее на… сожаление — в тоне Каменного Пика.

— Да, адмирал?

— Поправьте меня, если я ошибаюсь, но вы только что сказали, что орудийные расчёты коммандера Мандрейна получили восемьдесят процентов попаданий на расстоянии более трёх миль. Это так?

— Да, сэр, — немного насторожённо подтвердил Подводная Гора.

— Я предполагаю, что для этого требовались благоприятные обстоятельства. Я имею в виду, ясная погода для хорошей видимости? Устойчивая орудийная платформа?

— Ну, да, сэр. Конечно. Но даже при далеко не идеальных условиях точность, очевидно, была бы значительно повышена, и…

— Я понимаю это, — сказал Каменный Пик. — Но вот в чём дело, Альфрид. У нас не будет таких идеальных условий в море. Даже при самых благоприятных условиях и корабль, и цель будут двигаться. На самом деле, они будут двигаться сразу в нескольких разных направлениях.

— Конечно, сэр. Но, как я уже говорил, даже если условия не идеальны, мы всё равно…

— Альфрид, у кого будет больше шансов создать условия, благоприятные для боя на большой дистанции с этими вашими нарезными пушками? У флота в море — такого как, скажем, наш — или у хорошей стабильной, неподвижной, прочной каменной крепости — как, скажем, у той, которая принадлежит «Группе Четырёх»? Той, которую наши корабли будут атаковать?

Подводная Гора на мгновение застыл неподвижно. Затем его плечи поникли. Он покачал головой, протирая глаза одной рукой. В конце своего стола коммандер Мандрейн выглядел таким же удручённым. Если бы тема не была настолько убийственно серьёзной, Каменный Пик был бы совершенно уверен, что ему было бы очень трудно не рассмеяться над выражением их лиц.

— Я полагаю, мы должны были подумать об этом, не так ли? — сказал наконец Подводная Гора огорчённым тоном. — Очевидно, что это то, что пойдёт на пользу защите больше, чем нападению, не так ли?

— Я не уверен, что это верно в каждом конкретном случае, — возразил Каменный Пик. — Как вы только что указали, и как указал доктор Маклин, когда он, Верховный Адмирал Остров Замка́, и я впервые обсуждали это, ваши нарезные орудия будут более точными на всех дистанциях, включая те, на которых морская артиллерия уже эффективна. Тут не над чем насмехаться. Проблема в том, что для того, чтобы эффективно бороться с этим новым флотом, который строит Церковь, мы, скорее всего, будем атаковать их якорные стоянки, а они будут атаковать наши. Другими словами, если они в состоянии атаковать наши якорные стоянки, мы, вероятно, уже полностью облажались. Очевидно, что это то, чем мы хотим заниматься, но мы пришли к выводу, что это не то, что мы хотим на самом деле поместить на борт корабля. Пока нет.

— Я понимаю. — Разочарование Подводной Горы всё ещё было очевидным, но он встряхнулся и сумел улыбнуться. — Итак, что вы и Верховный Адмирал Остров Замка́ — и, я полагаю, доктор Маклин — хотите, чтобы мы с этим сделали, сэр?

— Мы хотим, чтобы вы продолжали его развивать, — решительно сказал Каменный Пик. — Судя по тому, что вы сказали, мы в любом случае не сможем какое-то время запустить эти новые пушки в производство. Из ваших отчётов нам кажется более вероятным, что снаряды для гладкоствольных орудий мы сможем обеспечить гораздо быстрее. Итак, на данный момент мы думаем о том, чтобы продвигаться вперёд как можно быстрее с гладкоствольными орудиями. На самом деле, было предложено рассмотреть возможность производства предложенных коммандером Мандрейном тяжёлых орудий, возможно, с калибром ствола в восемь или девять дюймов, специально для стрельбы снарядами максимально разрушительной силы. Это должно дать нам решающее преимущество на море даже без нарезной артиллерии.

— В то же время и в условиях максимальной секретности, насколько это возможно, приложите усилия к разработке нарезных орудий мастера Хоусмина. Продолжайте и протестируйте их здесь, в Королевской Бухте, где вы сможете держать любопытные глаза на расстоянии. Как только вы придумаете работоспособную модель, мы двинемся дальше и запустим её в производство в качестве оружия береговой обороны. Если пушка окажется практичной и в качестве морского оружия, мы также разработаем для неё морской лафет. Но мы будем держать его в резерве до тех пор, пока либо мы не узнаем, что он нам понадобится для самозащиты, либо мы окажемся в таком сильном положении, что раскрытие его врагу не будет критичным.

— Да, сэр.

— А тем временем, коммандер, — продолжил Каменный Пик со сверкающей улыбкой, когда он обратил своё внимание на Мандрейна, — У Верховного Адмирала Острова Замка́ и у меня есть ещё одно небольшое испытание для вас и ваших поставщиков разрушений.

— Да, адмирал?

Если несколько мгновений назад голос Подводной Горы звучал немного насторожённо, то в тоне Мандрейна послышалась откровенная тревога, и улыбка Каменного Пика стала шире.

— О, тут нет ничего сложного, коммандер, — заверил он молодого человека. — Просто, как показали ваши тесты, разрывные снаряды будут чрезвычайно разрушительными. В таком случае, и поскольку ваши тесты были настолько тщательными и профессионально выполненными, Верховному Адмиралу и мне кажется, что вы идеально подходите для нашего следующего проекта — выяснения того, как защитить или бронировать корпус корабля, чтобы снаряды не разрывали его на части.

Его улыбка стала поистине блаженной при виде выражения лица Мандрейна.

— Я уверен, что вы не найдёте в этом никакой проблемы, коммандер.

VI. Менчирский Собор, Город Менчир, Княжество Корисанд

.VI.

Менчирский Собор, Город Менчир, Княжество Корисанд

Сэр Корин Гарвей встал, когда органная прелюдия взлетела, как крылья самих Архангелов, и огромные двери Менчирского собора распахнулись. Процессия двинулась по проходу за скипетроносцем и кадильщиком. Струйки сладко пахнущего дыма тянулись за украшенным драгоценными камнями кадилом, раскачивающимся на золотой цепи, а за кадильщиком следовала полудюжина свеченосцев, за которыми шла плотная фаланга послушников и младших священников. За ними, однако, появилась истинная причина, по которой собор был так плотно заполнен в данную конкретную среду.