Помоги проекту - поделись книгой:
— Сэр? — Гектор подавил желание озадаченно почесать затылок, и улыбка Аэрли стала шире.
— Ну, мастер Аплин-Армак! У капитана должно быть хотя бы несколько маленьких секретов, вам не кажется?
— Извините меня, сэр.
Капитан Абат повернулся, приподняв бровь, лицом к лейтенанту Лейзайру Мартинсину, первому лейтенанту «Архангела Чихиро».
— Да, Лейзейр? В чём дело? — Тон Абата был немного резким. Обычно они с Мартинсином неплохо ладили, но в тот момент, когда нижние мачты преследующего судна начали вырисовываться над горизонтом, даже с уровня палубы, капитана обдумывал в своём мозгу несколько мыслей. Расстояние до другого корабля составляло немногим более семи миль, и, учитывая их нынешнюю скорость, он должен был добраться до «Архангела Чихиро» не более чем за два или два с половиной часа. Если уж на то пошло, он был бы на расстоянии экстремального пушечного выстрела чуть более чем через девяносто минут.
— Мастер Чеймбирс, — Мартинсин слегка повернул голову в направлении верхней части бизань-мачты, где устроился лейтенант Чеймбирс, наблюдая за другим кораблём, — сообщает, что он только что видел его флаг, сэр. Над ним развевается Черисийское знамя… и военно-морской вымпел.
Выражение лица Абата слегка напряглось. Только тот, кто хорошо знал капитана, мог бы это заметить, но Мартинсин действительно хорошо его знал. И он также точно знал, о чём думал Абат. Тот факт, что Чеймбирс наконец-то увидел флаг, которые были замаскирован его парусами, только подтвердил прежнюю практически полную уверенность капитана в том, что он должен быть черисийским. Но военно-морской вымпел… это было нечто совершенно другое. Ни один капер не мог бы нести такого. Только корабли Королевского Черисийского Флота — или, скорее, Имперского Черисийского Флота, в наши дни — могли ходить под ним.
— Понятно, — сказал Абат через мгновение. — И у него была возможность оценить его вооружение?
— Мы до сих пор не видели его порты, сэр, но он несёт по меньшей мере десять или двенадцать их коротких пушек на своей верхней палубе. Возможно, даже больше. И, — добавил Мартинсин почти извиняющимся тоном, — мастер Чеймбирс говорит, что на его взгляд он не выглядит похожим на купца.
Напряжение вокруг глаз капитана на этот раз было более заметным. Если оценки Чеймбирса были верны — а второй лейтенант был вполне компетентным офицером — то их преследователь был не просто имперским боевым кораблём, а одним из новых, специально построенных галеонов Черисийского Флота, в то время как оба корабля Вейлара были переоборудованными торговыми судами.
— Понятно, — повторил Абат, кивая своему первому помощнику. — Спасибо, мастер Мартинсин.
Мартинсин коснулся груди в салюте, затем отошёл к левому борту шканцев, в то время как Абат сцепил руки за спиной и повернулся к перилам, в явной задумчивости глядя на гребни волн.
В этот момент лейтенант не завидовал своему капитану. С другой стороны, он так же не испытывал и особого сочувствия. По большей части он уважал Абата как моряка, хотя за все годы морской службы у капитана было очень мало опыта обращения с галеонами. Практически всё своё предыдущее время он провёл на борту ограниченного числа галер Деснерийского Флота, и его навыки управления кораблём, хотя и были достаточными, были не так хороши, как у самого Мартинсина. Фактически, это было одной из причин, по которой Мартинсина назначили его первым лейтенантом.
Однако с точки зрения военного опыта, Абат был гораздо более квалифицирован для командования, чем Мартинсин, и лейтенант знал это. Конечно, ни у кого на деснерийской службе не было никакого опыта в тактике стрельбы бортовыми залпами, но, по крайней мере, Абат попробовал на вкус запах порохового дыма в реальном бою, что было больше, чем у Мартинсина. Учитывая этот опыт, Абат был (или, чёрт возьми, должен был быть, во всяком случае) ещё лучше осведомлён о балансе боевой мощи надвигающейся конфронтации, чем Мартинсин.
Не упоминая уже о том незначительном факте, что офицеру с его опытом, возможно, следовало бы быть немного осторожнее, потратить немного больше времени на обдумывание того, что он рекомендовал коммодору Вейлару.
На первый взгляд, два корабля Вейлара должны были иметь преимущество. В конце концов, их было двое. Но это далеко не всё, что здесь играло роль — даже близко не всё.
Один из новых галеонов Черисийского Флота мог бы нести по меньшей мере пятьдесят орудий (а возможно, и больше) по сравнению с сорока орудиям «Архангела Чихиро». Хуже того, это должны были быть более тяжёлые орудия. «Архангел Чихиро», как и его напарник, «Благословенный Воин», нёс двадцать шесть «ящериц» на своей орудийной палубе и четырнадцать соколов на верхней. Могло показаться, что это давало ему восемьдесят процентов черисийского бортового залпа, не говоря уже о том, что все его орудия не только имели новые цапфы и лафеты, но и использовали новые упакованные в мешки пороховые заряды, которые ввели черисийцы, и поэтому они также должны были быть в состоянии соответствовать скорости стрельбы другого корабля. Как сухо подумал Мартинсин, это было прекрасно. Но ядра «ящериц» весили всего чуть больше двадцати фунтов каждое, а «соколов» меньше девяти, в то время как, если отчёты о черисийцах были верны, корабль противника нёс длинные тридцатифунтовые орудия на своей орудийной палубе и короткие тридцатифунтовые — те, что черисийцы называли «карронадами» — на верхней.
Это давало бы ему вдвое больше веса металла, чем у «Архангела Чихиро». На самом деле, он имел больший вес бортового залпа, чем оба деснерийских корабля скомбинированных… в один корпус, с гораздо более жёстким каркасом и обшивкой. И это значительно изменило предыдущие расчёты Абата. Мало того, что каждый залп будет гораздо более разрушительным, чем он почти наверняка ожидал, но его более тяжёлый корпус получит значительно меньше урона от каждого залпа, который он получит в ответ.
Конечно, два более лёгких корабля, при должном командовании, должны были быть способны перехитрить одного противника, и крайне маловероятно, что у черисийца был достаточно большой экипаж, чтобы полностью укомплектовать оба борта — особенно если ему приходилось выделять часть команды, чтобы управлять своими собственными парусами. Если бы они смогли зажать его с обеих сторон одновременно, они должны были бы одолеть его в довольно короткие сроки. Но в то время как навыки управления парусами команды «Архангела Чихиро» значительно улучшились с тех пор, как они покинули Деснейр-Сити, Мартинсин очень сильно сомневался, что они смогут хотя бы приблизиться к уровню компетентности опытной черисийской команды.
Он был вполне уверен, что, поскольку другой корабль плыл один, и с ним больше никого не было, Абат предположил, что он, скорее всего, был капером, а не обычным боевым кораблём. Во многих отношениях это было бы достаточно разумным предположением, и если бы оно оказалось точным, он был бы гораздо легче вооружён, в то время как качество экипажа этого корабля было бы гораздо более проблематичным. Кроме того, каперы не участвовали в делах, где могли получить сильный урон, если могли этого избежать. Если бы шкипер капера понял, что он преследует два деснерийских боевых корабля, а не пару толстых торговых призов, он почти наверняка решил бы, что его время можно было бы потратить с большей пользой в другом месте. Капитан Черисийского Флота, скорее всего, отнёсся бы к этому немного иначе.
«Но как же капитан донесёт эту новость коммодору?» — немного сардонически поинтересовался сам у себя Мартинсин. — «Извините меня, коммодор, но оказывается, что там, сзади, вместо капера военный галеон. И тут я немного менее уверен в том, что мы сможем победить его, чем в том, что мы сможем победить капера». — Лейтенант мысленно фыркнул. — «Конечно, я просто слышу, как он это говорит!»
«Нет. Абат не собирался рисковать, выводя Вейлара из себя, проявляя осторожность в такой момент. А поскольку Вейлару не хватает опыта мореплавания, чтобы точно понять, насколько вес залпа и — особенно — относительные навыки управления кораблём действительно влияют на морское сражение, маловероятно, что он собирался признаться, насколько рискованной может оказаться вся эта ситуация. Он, конечно, не собирался пытаться избежать сражения в этот момент. Во всяком случае, без того, чтобы Абат не предложил этого».
А это означало, что в ближайшие примерно два часа всё станет немного оживлённее.
Сэр Данкин Аэрли посмотрел вперёд на рвущиеся в небо паруса деснерийских кораблей и задумчиво почесал подбородок. Как всегда, перспектива битвы вызвала у него в животе чувство пустоты и беспокойства. Никто из его офицеров и солдат, казалось, не разделял его опасений, и, конечно, для него было немыслимо раскрыть им это. Он часто задавался вопросом, действительно ли он в корне отличается от них в этом отношении, или они просто лучше скрывают свои эмоции, чем он.
Не то чтобы в данный момент это имело значение.
— Что ж, — заметил он вслух, не позволяя ни своему голосу, ни выражению лица намекать на какое-либо внутреннее беспокойство, — по крайней мере, они, похоже, поняли, что мы не просто какое-то глухое, немое и слепое торговое судно!
Люди, обслуживающие карронады на шканцах, услышали его, как он и предполагал, и ухмыльнулись. Некоторые из них весело подтолкнули друг друга локтями, а парочка даже хихикнула. Никаких признаков того, что они чувствовали что-то, кроме уверенного предвкушения!
«Жизнерадостные идиоты, не так ли?» — подумал Аэрли, но в его мыслях было столько же нежного веселья, сколько и раздражения.
Он отогнал эту мысль в сторону, переосмысливая свою позицию.
Он был уверен, что теперь точно оценил вооружение других кораблей, и ему больше хотелось бы иметь дело с несколькими орудиями поменьше. Его собственные были тяжелее, и он не сомневался, что его орудийные расчёты были намного опытнее и почти наверняка лучше обучены, в придачу. Но восемьдесят пушек — это всё равно восемьдесят пушек, а у него их было только пятьдесят четыре.
«Интересно, не командует ли им командир галеры?» — задумался он.
Это вполне могло бы иметь значение, учитывая привычки мышления. Капитаны галер мыслили с точки зрения сближения на встречных курсах — поскольку их погонное вооружение, куда всегда устанавливались самые тяжёлые орудия, стреляло только прямо вперёд — и тактики абордажа. И капитан галеры почти наверняка был бы менее опытен, когда дело доходило до маневрирования такой принципиально неуклюжей штукой, как галеон с прямой парусной оснасткой. Кроме того, на галерах были весла. Капитаны, привыкшие грести прямо против ветра, как правило, менее живо оценивали ценность нахождения с наветренной стороны.
Аэрли перестал чесать подбородок и сцепил руки за спиной, с отстранённым выражением лица созерцая сужающуюся полосу воды между «Судьбой» и её противниками. Деснерийцы шли совсем не строем. Скорость ветра упала примерно на пять узлов — с юго-юго-востока на восток-юго-восток — в течение долгих часов с тех пор, как началась погоня, и самый задний из двух кораблей находился в добрых двухстах ярдах с подветренной стороны и за кормой своего товарища, когда они плыли правым галсом. Аэрли задавался вопросом, было ли это намеренно или это было просто небрежным поддержанием относительного местоположения. Или, если уж на то пошло, если это просто означало отсутствие опыта у его противников. В конце концов, Деснерийская Империя всё ещё следовала традиции ставить армейских офицеров во главе боевых кораблей.
«Давай не будем слишком самоуверенны в этом отношении, Данкин», — напомнил он себе. — «И всё же мы можем надеяться на это, да?»
Двести ярдов могли показаться не таким уж большим расстоянием для сухопутного жителя, но Аэрли не был сухопутным жителем. Для артиллериста, привыкшего мыслить в терминах наземных сражений, которые велись на хороших, неподвижных участках земли, двести ярдов приравнивались бы к лёгкой дальности стрельбы шрапнелью, где любому полукомпетентному орудийному расчёту было бы трудно промахнуться по цели длиной пятьдесят с лишним ярдов, высотой шесть или семь ярдов и шириной почти в десять. Для моряка, привыкшего к тому факту, что его орудийная платформа, скорее всего, будет двигаться по крайней мере в трёх разных направлениях одновременно, совершенно независимо от движения цели, дальность в двести ярдов была чем-то совершенно другим.
«Типа превосходного расстояния для того, чтобы впустую израсходовать порох и ядра, — сухо подумал капитан. — Это значит, что эти два парня вон там находятся вне зоны эффективной поддержки друг друга. Во всяком случае, если я не буду настолько любезен, чтобы проплыть прямо между ними!»
Он взглянул на свои собственные паруса и принял решение.
— Мастер Латик.
— Да, сэр?
— Давайте спустим наши брамсели, будьте любезны.
— Так точно, сэр! — Первый лейтенант коснулся груди в салюте, затем поднял свой кожаный рупор. — Матросы, убавить парусность! — проревел он сквозь него, и в ответ по настилу палубы загрохотали ноги.
Лейзейр Мартинсин наблюдал за черисийцем сквозь прищуренные глаза со своего поста на шканцах «Архангела Чихиро». Тот постепенно приближался, с выкаченной батарей своего правого борта, двигаясь под углом по направлению к левой раковине «Архангела Чихиро», что не очень удивило Мартинсина. Это ему не понравилось, но и не удивило. Единственное, в чём он был полностью уверен, так это в том, что у Кайлеба Армака не было привычки назначать самые мощные свои боевые корабли людей, которые не знали, что с ними делать, а этот капитан-черисиец, очевидно, понял огромное преимущество в манёвре, которое давало ему нахождение с наветренной стороны. Из-за его положения с наветренной стороны выбор того, когда и как начать действовать, полностью лежал в его руках, и он чётко понимал, что именно делать с этим преимуществом.
Мартинсин только хотел бы быть более уверенным в том, что капитан Абат понимает то же самое.
Но понимал ли это Абат или нет, но Мартинсину уже до боли было очевидно, что черисийский галеон управлялся гораздо более умело, чем его собственный корабль. Выучка парусной команды «Архангела Чихиро» неизмеримо улучшилась за время его длительного путешествия из Деснейра. Однако, несмотря на это, точность выучки команды другого корабля, когда она уменьшала холст, только подчёркивала, как далеко ещё предстояло зайти экипажу «Архангела Чихиро». Фок черисийца был взят на гитовы, а его брамсели испарились с механической точностью, как будто их унесло по одному мановению волшебной палочки колдуна. Два его кливера тоже испарились, так как он перешёл на боевые паруса, но даже с резко уменьшенной площадью парусов он продолжала неуклонно приближаться.
Его скорость упала с уменьшением парусности, но это не сделало Мартинсина намного счастливее. «Архангел Чихиро» и «Благословенный Воин» легли на свои собственные курсы для подготовки к бою, и это стоило им даже большей скорости, чем та, от которой отказался черисиец. У него всё ещё было преимущество почти в два узла, и он был всего в восьмистах ярдах за кормой. Через пятнадцать минут, плюс-минус, он будет прямо рядом, и было очевидно, что имел в виду его капитан. Он намеревался держаться с подветренной стороны от «Архангела Чихиро», открыв огонь по его левому борту из своих собственных орудий правого борта. С изменением ветра оба корабля теперь кренились сильнее, так что его выстрелы могли быть более высокими, но это позволило бы ему атаковать флагман в изоляции, где «Благословенный Воин» не смог бы атаковать его вплотную. В чистой дуэли бортовых залпов более тяжёлый черисийский галеон почти наверняка одолел бы «Архангела Чихиро» в относительно короткие сроки.
Тем не менее, если планы капитана и коммодора сработают, это не будет чистой дуэлью бортовых залпов, не так ли?
Нет, не будет. К сожалению, лейтенант Мартинсин подозревал, что у этого черисийского капитана, скорее всего, было несколько собственных планов.
— Хорошо, мастер Латик, — сказал сэр Данкин Аэрли, — я думаю, время пришло.
— Есть, сэр, — серьёзно ответил первый лейтенант и подозвал Гектора.
— Будьте готовы, мастер Аплин-Армак, — сказал он, и Гектор кивнул — в виду довольно особых обстоятельств, сложившихся в данный момент, он был специально проинструктирован не отдавать ответный подтверждающий салют, так как кто-нибудь на вражеском корабле мог его увидеть — и беззаботно подошёл немного ближе к решёткам люка в центре верхней палубы «Судьбы». Он взглянул сквозь решётку на орудийную палубу внизу. Длинные тридцатифунтовые орудия по правому борту были выкачены и подготовлены, и он улыбнулся, заметив расстановку орудийных расчётов.
Это была не очень приятная улыбка.
— Стоять по фалам и брасам! — услышал он крик Латика позади себя.
Коммодор Вейлар стоял на палубе полуюта «Архангела Чихиро», пристально глядя на постепенно приближающийся черисийский корабль.
Ему было очевидно, что капитан Абат был не очень в восторге, обнаружив, насколько на самом деле силён их противник. Что ж, у Вейлара не было соблазна самому крутить какие-либо праздничные кульбиты. И хотя весь предыдущий боевой опыт коммодора, возможно, был получен исключительно на суше, его корабли провели достаточно артиллерийских тренировок, чтобы он заподозрил, что их точность окажется удручающей. В какой-то степени, однако, это должно быть справедливо для обеих сторон, и тот факт, что у него было почти в два раза больше общего количества пушек, должен был означать, что он также наберёт больше общих попаданий.
Предполагая, что он сможет использовать их все во время боя.
«Пока что он действует так, как предсказал Абат, Хейрам», — напомнил он себе. — «Так что если он просто продолжит так делать…»
По крайней мере, до того, как они разошлись на нынешнее расстояние друг от друга, «Архангел Чихиро» и «Благословенный Воин» смогли подойти достаточно близко друг к другу, чтобы Вейлар и Абат могли посовещаться с капитаном Томисом Мантейном, командиром «Благословенного Воина», через свои рупоры. Мантейн был хорошим человеком — младше Абата и немного моложе, но в то же время более агрессивным из них двоих. И он точно понял, что имели в виду Абат и Вейлар. Коммодор был уверен в этом, а также в том, что он может положиться на Мантейна в выполнении своих инструкций.
Более того, было очевидно, что предсказание Абата о том, что враг попытается атаковать только один из кораблей Вейлара, если представится такая возможность, было точным. Намеренно открыв брешь между двумя деснерийскими галеонами, он и Вейлар предложили «Архангела Чихиро» в качестве заманчивой цели. Если бы черисиец держался левого борта, приближаясь к «Архангелу Чихиро» с подветренной стороны, он мог бы встать рядом с флагманом Вейлара и ударить по нему своим превосходящим количеством и весом залпа орудий, тогда когда ни одно из орудий «Благословенного Воина» не могло бы быть задействовано в поддержке флагмана.
Но когда вражеский корабль воспользуется предложенным преимуществом, Мантейн выполнит инструкции, которые ему дали ранее. «Благословенный Воин» немедленно изменил бы курс, изменив направление с северо-северо-запада на запад-тень-север или даже на западо-юго-запад, взяв ветер почти в упор. Этот курс привёл бы его прямо к носу черисийского корабля, что дало бы ему возможность обстрелять более крупный и тяжёлый галеон с позиции, в которой ни одно из черисийских орудий не могло бы выстрелить в него в ответ.
После того, как он пересечёт курс черисийца, Мантейн сможет вернуться на свой первоначальный курс… и к этому времени (если бы всё шло по плану) черисиец и «Архангел Чихиро» обогнали бы «Благословенного Воина». Больший галеон оказался бы в ловушке между двумя более лёгкими судами Вейлара, где их превосходящее количество орудий должно было оказаться решающим.
«Конечно, маловероятно, что всё пойдёт точно „по плану“», — напомнил себе Вейлар. — «С другой стороны, даже если мы не справимся с этим в точности, мы всё равно должны получить тактическое преимущество».
Черисиец не смог бы отвернуть так, чтобы помешать «Благословенному Воину» атаковать его спереди, не подставляя свою столь же уязвимую — и даже более хрупкую — корму под удар «Архангела Чихиро». У него не было особого выбора, кроме как оставаться бортом к борту с флагманом. Так что, если «Архангел Чихиро» не понесёт катастрофического урона своему парусному вооружению после начальных бортовых залпов, или если кто-то не столкнётся с кем-то другим, преимущество всё равно должно будет достаться даснерийцам.
«И столкновение тоже пойдёт нам на пользу», — мрачно подумал Вейлар. Как бы хороши ни были имперские черисийские морские пехотинцы, экипажи Вейлара превосходили черисийцев численностью в два раза. Столкновение, которое позволило бы ему попасть на борт более крупного корабля и уладить всё с помощью холодного оружия, было бы не самым худшим исходом, который он мог себе представить.
Капитан Аэрли наблюдал, как кончик утлегаря «Судьбы» постепенно приближается к деснерийскому галеону. Сейчас он уже мог прочитать название другого корабля на подзоре его кормы — «Архангел Чихиро», что не оставляло особых сомнений в том, для службы кому он на самом деле был создан — и даже без своей подзорной трубы, и кроме того довольно чётко различить отдельных офицеров и матросов.
«Архангел Чихиро», несмотря на свою более короткую, коренастую длину, возвышался над водой больше, чем «Судьба», что, несомненно, делало его более увальчивым и подверженным болтанке. У него также был меньше завал борта (что, несомненно, было наследием его торгового происхождения), а его бак и ют были как минимум немного урезаны во время его переоборудования. Однако он сохранил достаточную высоту всей палубы полуюта, и в некотором смысле Аэрли хотел бы, чтобы «Судьба» обладала такой же особенностью. Расположение рулевых на шканцах «Судьбы» делало их полностью незащищёнными — как от мушкетного, так и от пушечного огня — в то время как штурвал «Архангела Чихиро» располагался под палубой полуюта, где он был спрятан и защищён.
Словно в подтверждение размышлений Аэрли, с другого судна начали стрелять из мушкетов. Они были с фитильными, а не кремневыми замками, из чего вытекала ужасно низкая скорострельность. Они также были гладкоствольными, что так же не обещало никаких чудес с точки зрения их точности, хотя точность стрельбы с одного движущегося корабля по личному составу на палубе другого не имела большого значения. Была ли на самом деле поражена какая-либо конкретная цель при таких обстоятельствах или нет, в значительной степени зависело от случая, хотя было немного трудно вспомнить об этом, когда мушкетная пуля свистела мимо уха.
«Как только что сделала одна из них», — заметил он краешком сознания.
Стрелки морской пехоты на фок- и грот-марсах открыли ответный огонь, и если уж их нарезные ружья не были намного точнее в сложившихся условиях, то факт, что они были оснащены кремневыми, а не фитильными замками, как минимум, означал их значительно более высокую скорострельность. На одной из карронад на миделе правого борта кто-то закричал, когда один из этих фитильных мушкетов всё-таки нашёл свою цель, но Аэрли увидел, как с бизань-мачты «Архангела Чихиро» свалилось и рухнуло на полуют тело, с силой, перемалывающей кости в порошок, когда один из его морских пехотинцев вернул комплимент.
«Думаю, сейчас мы уже достаточно близко», — подумал он и взглянул на Латика.
— Давайте, мастер Латик! — решительно сказал он, и первый лейтенант свистнул в свисток.
Сэр Хейрам Вейлар даже не повернул головы, когда на палубу позади него рухнуло тело одного из моряков. Человек, вероятно, был мёртв ещё до того, как упал; сейчас он почти наверняка был мёртв, и это был не первый труп, который когда-либо видел Вейлар. Он обратил на него не больше внимания, чем на щепки, внезапно покрывшие палубу вокруг его ног, когда три или четыре черисийский мушкетные пули с глухим стуком вонзились в палубу. Он отметил, что стрелок с другого корабля, очевидно, распознал в нём офицера, даже если они не понял точно, какой богатый приз он получит. И всё же это было отстранённое наблюдение, которому не позволялось проникать под поверхность его разума. Коммодор едва ли осознавал свою собственную смертность, но у него были другие причины для беспокойства, так как кончик длинного, похожего на копьё утлегаря черисийца начал приближаться к гакаборту «Архангела Чихиро».
«Лангхорн, это будет больно»! — сказал он себе. Черисиец подошёл даже ближе, чем он ожидал. Казалось, словно капитан другого галеона намеревался вступить в бой с расстояния не более тридцати ярдов. На таком расстоянии даже относительно неопытные артиллеристы Вейлара, скорее всего, не промахнулись бы, и он поморщился, представив себе кровавую бойню, которая вот-вот должна была начаться.
«Но на нас обоих, мой еретический друг», — мрачно подумал он. — «На нас обоих».
Ещё несколько минут, и…
— Руль на левый борт! — рявкнул сэр Данкин Аэрли. — Быстро! Сейчас же!
— Есть руль на левый борт, сэр! — подтверждающе отрапортовал чиф Вейган, и он и его помощник закрутили рукоятки большого двойного колеса влево, так что они замелькали
Движение штурвала переместило румпель корабля на левый борт, что повернуло перо руля в противоположном направлении. Что, в свою очередь, заставило корабль резко повернуть на правый борт.
Глаза Вейлара распахнулись, когда черисиец внезапно сменил курс. Это было последнее, чего он ожидал, тем более что это заставило его отвернуть от «Архангела Чихиро» — повернуться с наветренной стороны поперёк кильватера его флагмана, а не идти рядом с подветренной стороны, как он ожидал. Его реи повернулись с точностью метронома, когда его курс изменился, продолжая вести его, но он резко замедлился, так как его новый курс приблизил его к ветру, и первоначальное удивление Вейлара начало превращаться в хмурое замешательство, так как он обнаружил, что смотрит на орудийные порты левого борта черисийского галеона.
Его закрытые орудийные порты левого борта, потому что когда он вступил в бой, он дал залп орудиями правого борта.
— Быстрее, парни! Быстрее! — крикнул Гектор вниз через решётки люка.
В этом увещевании, пожалуй, не было необходимости. Офицеры и матросы, отвечающие за главный калибр «Судьбы», несомненно, слышали свисток лейтенанта Латика почти так же хорошо, как пушкари карронад на орудиях спардека. Однако капитан Аэрли был не из тех, кто рискует чем-то подобным. Одним из его основополагающих принципов было то, что компетентный офицер делает всё возможное перед боем, чтобы свести к минимуму вероятность ошибок или недоразумений. Они должны были случиться в любом случае, как только сражение вступило бы в силу, но хороший офицер делал всё возможное, чтобы их было как можно меньше… и чтобы они не произошли раньше, чем должны были.
А эта конкретная эволюция предоставила множество возможностей для того, чтобы что-то пошло не так.
Когда корабль развернулся против ветра, моряки, которые демонстративно управляли карронадами с наветренной стороны (как мог ясно видеть любой лупоглазый идиот на другом корабле), повернулись и как один бросились, повинуясь свистку Латика, на противоположную сторону палубы. Короткие, приземистые карронады батареи левого борта, уже заряженные и готовые к выстрелу, были выкачены быстро, заблаговременно, но более тяжёлые орудия на орудийной палубе были гораздо более массивными и гораздо менее удобными в обращении.
Хорошей новостью было то, что никто с борта «Архангела Чихиро» не смог увидеть орудийную палубу «Судьбы». Капитан Аэрли смог отправить полные орудийные расчёты на свою батарею левого борта, не выдавая своих намерений. Теперь орудийные порты левого борта открылись, капитаны расчётов выкрикнули приказы, и люди, кряхтя от взрывного усилия, навалились всем весом на боковые тали. Орудийные лафеты завизжали, как разъярённые свиньи, скрежеща по палубе, которая была посыпана песком для лучшего сцепления, и длинные злобные морды кракенов новой модели высунулись из внезапно открывшихся портов.
Времени на то, чтобы прицелиться, было не так уж много.
К счастью, командиры орудийных расчётов КЕВ «Судьба» имели достаточно практики.
Мир разлетелся на части в оглушительном раскате грома, пронзённого молнией.
Сэр Хейрам Вейлар никогда не представлял себе ничего подобного. Честно говоря, никто из тех, кто никогда этого не испытывал, не мог бы точно представить себе такое. Он стоял на высоком, узком полуюте своего флагмана — палуба которого была длиной чуть более сорока футов и шириной едва двадцать футов в самом широком месте — когда двадцать семь тяжёлых пушек взорвались длинной, бесконечной барабанной дробью, выплёвывая огонь и ослепляющий, удушающий дым, так как «Судьба» прошла за кормой «Архангела Чихиро», и её бортовой залп был нанесён с расстояния примерно пятидесяти футов. Два корабля были так близко друг к другу, что когда «Судьба» изменила курс почти полностью на северо-восток-тень-восток, её утлегарь практически пролетел над кормой её врага, едва разминувшись с вантами бизань-мачты «Архангела Чихиро», а сила сотрясения от этого множества пушек, стреляющих на таком близком расстоянии, причём каждое орудие было заряжено сверху кроме ядра зарядом картечи, была неописуемой. Он действительно почувствовал жар взрывающегося пороха, почувствовал огромные невидимые кулаки дульного взрыва, пробивающие все его тело огромными пузырями избыточного давления. Почувствовал, как тело его флагмана вздрагивает и дёргается — ударяя снизу вверх ему по ногам, словно какой-то маньяк колотил по подошвам его ботинок бейсбольной битой — когда в него врезался черисийский огонь. Обшивка полетела щепками, стёкла больших кормовых окон «Архангела Чихиро» просто исчезли, а крики и истошные вопли людей, которые были застигнуты врасплох так же, как и сам Вейлар, пронзили его уши даже сквозь невероятный гром орудий «Судьбы».
Подготовленная к бою палуба «Архангела Чихиро» представляла собой одну огромную пещеру, простиравшуюся от носа до кормы. Пещеру, окаймлённую пушками, выглядывающими через открытые порты и ожидающими, когда перед ними появится цель. Но цели там не было. Она была за их кормой, где артиллеристы, управлявшие этими орудиями, даже не могли её видеть, не говоря уже о том, чтобы стрелять в ответ, и шестидюймовые железные сферы с воем пронеслись по всей длине этой пещеры, словно демоны самой Шань-вэй.
Поделиться книгой: