Попова М.Ф. Страшная сказка

Мейми сонно потянулась и потерла глаза кулачком.

—Ты специально говоришь про завтрак, чтобы я еще больше мучилась? И нога болит, и в животе урчит от голода…

— Да я не шучу! Раскрой свои заспанные глаза и посмотри! — засмеялась Марта.

Мэйми села на постели, но прежде заметила не еду в листьях, а … повязку на своей больной ноге. Рана была заботливо перевязана холщовой полоской ткани поверх компресса из неизвестных трав.

— Спасибо, Марта, — поблагодарила она подругу, совсем растрогавшись.

— За что спасибо? — удивилась Марта. — Когда я проснулась завтрак уже был подан.

— Да я не о завтраке, а о моей ноге, — показала Мэйми повязку.

Марта призадумалась, потом вспомнила утренний звон колокольчика. А Мэйми рассказала про маленького человечка и его песенку.

— Понимаешь, — Марта, я решила, что это сон. А теперь выходит — правда.

— Кто же такой этот гор? И кто собрал для нас ягоды и орехи и зажарил грибы? Добрый он или злой?

— Ты думаешь, грибы ядовитые? — заволновалась Мэйми. — Может, мы, заняли пещеру человека, а он нас за это хочет отравить?

— Я ничего не знаю, Мейми. У меня столько же вопросов, сколько и у тебя. Только ответить на них некому. Придется принимать решение самим.

И тут из самого темного уголка пещеры послышалось хихиканье. Девочки замерли. Но кто-то продолжал хихикать, а потом уже просто залился смехом, и снова нежно зазвенел колокольчик.

— Кто там? — строго спросила Марта, не теряя самообладания.

— Всего лишь я! — ответил смешливый кто-то и вышел из темноты.

Мэйми сразу узнала его.

— Это же человечек, которого я видела ночью!

— Я не человечек, — обиделся тот. — Я дух горы!

— А где остальные? Ты ведь здесь не один? — выспрашивала Марта.

— Я один здесь живу. Это моя пещера.

— Но ведь ночью ты пел про какого-то Гора! — напомнила Мэйми.

— Я и есть Гор! — закипал человечек. — Разве я нарушил обещание разбудить вас утром? — удивился он и снова зазвонил в колокольчик.

Девочки рассмеялись, и маленький человечек смеялся вместе с ними. Потом они ели ягоды, орехи и грибы. И человечек тоже уплетал за обе щеки.

— А разве духи едят? — спросила Марта, причем без всякого ехидства. Просто чтобы расширить круг своих познаний.

— А что же нам, духам, помирать с голоду прикажете? — прочавкал в ответ язвительный человечек.

Когда завтрак был съеден и девочки засобирались в дорогу, поблагодарив хозяина за приют и забору, время уже близилось к полудню. Но маленький человечек надул губы и всем своим видом демонстрировал недовольство. Вероятно, и завтрак он организовал, чтобы задержать путниц.

— Почему ты не хочешь чтобы мы уходили? — прямо спросила Марта, разгадав его планы.

— Мне скучно! — отрезал человечек и отвернулся.

— Скучно? Но ведь ты здесь полный хозяин! Все эти горы — твои. А надоест бегать по горам — есть маленькая пещерка, постель из мелкой травы.

— Да, пещерка моя очень уютная, и постелька мягкая, — капризным голосом отвечал человечек, — но мне одиноко и скучно. В горы теперь никто не ходит. Люди стали другими: они разлюбили приключения, опасности и теперь сидят дома, толстеют, глупеют, стареют. Да еще на равнине поселились чудовища. Они совершенно испортили репутацию этим местам. Теперь в горы никого не заманить ни историями о кладах, ни рассказами о чудесной стране цветов, раскинувшейся за горами…

— На свете есть такая страна? — не поверила Марта.

— Конечно, есть! Но людям с их недалеким умишком и неумением верить в сказки и фантазии свойственно все отрицать, — ворчливо заметил человечек.

Марта и Мэйми. Переглянувшись, засмеялись. Впервые они встречали духа горы, который любил вкусно поесть и поворчать. А тот продолжал рассказывать, и в глазах его засияла мечта:

— Страна цветов прекрасна. Представьте себе бескрайние сады, луга, леса … И везде полно цветов. И аромат такой, что голова идет кругом…

— И кому принадлежит эта страна? — поинтересовалась Марта.

— Кажется, одной зловредной фее, — буркнул дух и отвернулся.

Марта кивнула понимающе: видимо, дух горы повздорил с хозяйкой соседних земель и по совместительству феей, но явно не хотел об этом говорить и сидел теперь надувшись, как пузырь, на весь белый свет.

— Ты же любишь свою пещерку, — робко начала Марта, — и у нас тоже есть то к чему мы привязаны: дом, родные, друзья. Нам бы хотелось скорее попасть туда.

— Если бы ты знал, как давно мы отправились на поиски дома и какие ужасные приключения нам пришлось пережить! — воскликнула Мэйми. — Если бы ты это знал, ты бы не задерживал нас, а наоборот помог.

— А я ничего не знаю о ваших приключениях! — заявил человечек и еще больше надулся. — И если бы вы не были такими бездушными эгоистками, то давно бы уже развлекли страдающего от тоски и одиночества горного духа своей историей!

Марта вздохнула. Придется рассказывать. На это уйдет уйма времени, день почти уже прошел, а ночью будет так трудно идти. Но ничего не поделаешь — упрямый дух ни за что не уступит. И она начала:

— Однажды, а это было много недель назад или даже месяцев назад — не помню точно когда, мы с Мэйми сели в желтый автобус и с другими учениками нашей школы поехали к Лебединому озеру …

Марта была замечательной рассказчицей. Речь ее, плавная и неспешная, заворожила горного духа. Не забывала она пояснять непонятное. Гор совершенно не мог представить себе желтый автобус. Зато легко воспринял историю о поселении звероподобных. Когда Марта уставала от речи сказительницы, повествование подхватывала Мэйми. Более эмоциональная, она часто упускала детали, и любопытному человечку приходилось переспрашивать. Иногда устраивали небольшой отдых, и тогда, словно по мановению волшебной палочки, посреди пещеры на листьях появлялись нехитрые, но вкусные дары леса — ягоды, грибы, орехи, сладкие коренья. А в горах тем временем темнело, и Марта, подавив тяжелый вздох, продолжала рассказ.

Наконец прозвучал финал истории. Горный дух утирал слезы.

— Никогда не слышал ничего печальнее, — признался он.

— Ну нам пора, — не стала пускаться в обсуждение Марта и, схватив Мэйми за руку, потащила ее из пещеры.

Дух гор перехитрил глупых девчонок. Слезы высохли на его сморщенном личике. Он стоял у входа в пещеру рядом с растерянными путешественницами и хихикал.

— Перестань сейчас же смеяться! — строго приказала Марта. — Это совсем не смешно! Ты украл у нас целый день пути.

Марта надеялась пуститься в дорогу хотя бы на закате, но горы окутала настоящая ночь, девочки не заметили ее прихода. А дух гор радостно потирал ладошки.

— Как тебе не стыдно! — рассвирепела Марта. — Ты знал, что мы спешим, и все- таки обманул нас! Коварный колдун! Мы с тобой по человечески, а ты…

— А я вовсе не человек! — запыхтел недовольно дух. — Почему я должен поступать подобно глупым людям, еси мне скучно?

— Я думала, что ты нас пожалел, поверила в твои слезы, а ты, оказывается, просто прикидывался, — вздохнула Мэйми.

— Нет, не прикидывался! — запротестовал оскорбленный дух. — Я действительно проникся сочувствием к вам, но было уже поздно — темнело, а мне очень хотелось дослушать рассказ, — признался он.

Пришлось вернуться в пещеру для принятия решения. Марта упрямо рвалась в дорогу, но тут выяснился еще один интерес непредсказуемого горного духа. Как только Марта взяла в руки светящийся шар, маленькие глазки человечка жадно заблестели, и он, протянув морщинистые ручки к шару, выпалил на одном дыхании:

— Если вы оставите мне солнечный шар, я не стану больше чинить вам препятствия и рано утром отпущу. Клянусь!

— Зачем тебе шар? Ты же волшебник! Наколдовал быстро наступившую ночь, наколдуешь себе и солнце! — поддразнивала Марта Человечка, спрятав шар за спину.

— Ну, пожалуйста, оставь шар! В моей маленькой пещере без него будет так одиноко! — умолял дух.

Девочкам стало его жалко и, посовещавшись, они решили: шар останется в пещере, если на рассвете дух разбудит их, даст с собой еды и отпустит. Горный дух со вздохом согласился.

Еще одна ночь в аленькой пещере подкрепила силы девочек перед предстоящим походом. Утром человечек был невесел, но ничего не сказал на прощание, невольно протянул маленькие ручонки за шаром. У входа в пещеру был приготовлен холщовый мешочек с едой. Не обращая внимания на молчаливое недовольство духа, девочки дружелюбно попрощались с ним, прихватив обещанный провиант и двинулись вверх по склону горы. А когда, не сговариваясь, обе враз обернулись, увидели стоящего на маленьком выступе маленького человечка с печальной мордочкой. Одной рукой он прижимал к груди драгоценный подарок, а другой махал, прощаясь.

Глава 24

Глава XXIV.

Переход оказался страшно трудным даже для таких бывалых путешественниц. За полдня пути прошли не так много, как мечтали. И когда к полудню солнце поднялось совсем высоко, девочки окончательно обессилели. Тела их покрывали ссадины и царапины, а некогда роскошные восточные наряды полностью завершили процесс превращения в лохмотья. Подъем с каждым шагом становился все мучительнее, уступы гор — острее, склоны — круче. Без боязни нельзя было смотреть ни вверх, ни вниз. Казалось невозможным как подняться на вершину, так и спуститься к подножию. Возможно, это была та самая середина, когда уже так много пройдено и еще так много осталось. Добравшись до выступа, чуть шире других, девочки плюхнулись на него, пытаясь отдышаться и успокоиться. Полдня они карабкались от камня к камню, рискуя потерять опору и скатиться вниз.

Мэйми, ужасно боявшаяся высоты, каждый шаг делала с огромным трудом. Сколько раз она была готова сорваться, но идущая следом за ней Марта всегда успевала подхватить, поддержать. Марта замечала, куда лучше поставить ногу, а на какой камень не стоит надеяться. Ее спасительное шипение за спиной не раз останавливало Мэйми в нужный миг: "Правее! Осторожно! Стоять! Держись!"

Полежав на выступе, девочки съели часть провизии и, вздохнув, поползли дальше.

— Еще немного, — лгала Марта. — До вершины осталось совсем чуть-чуть. Ты только не останавливайся, не смотри вниз и не думай ни о чем, кроме дома. Так легче.

Мэйми понимала, что Марта врет, но кивала головой, будто соглашаясь. Это несложно — сделать вид, что веришь в сладкую ложь, когда вершины гор в сплошном тумане, густом и вязком.

А потом еще больше похолодало, теперь все чаще попадались острые выступы, припорошенные снегом. И вскоре подруги очутились в царстве вечного холода и снегов. Сюда не ступала нога смертного, Марта и Мэйми первыми нарушили покой вершин. Если бы только на них были теплые одежды, переносить тяготы пути было бы куда легче, а так…

— Марта, я больше не могу… Мне холодно, — посиневшими губами шептала Мэйми.

— А ты постарайся не думать о том, что тебе холодно.

— Я не могу думать ни о чем, крое того, что мне холодно. Я замерзаю…. Я скоро упаду и умру…

— Не говори ерунду, Мэйми, — подталкивая измученную подругу, уговаривала Марта. — Думать надо о хорошем, даже если тебе очень плохо. Думай о том, какая красота кругом. Ты нигде больше такого не увидишь!

— Не вижу никакой красоты. Здесь холодно и мрачно. А скоро станет еще и темно. Давай остановимся, Марта, ну пожалуйста…

— Глупенькая! Мы не можем остановиться. Во-первых, негде, во- вторых, холодно, мы замерзнем в снегу и камнях, — Марта рассуждала как всегда умно и обстоятельно.

— А в третьих? — нашла в себе силы съехидничать Мэйми.

— А в третьих, нас ждут дома, — отрезала Марта, и спорить с ней было бесполезно.

И они снова ползли и карабкались, раздирая в кровь руки, потеряв ощущение усталости и холода. Стемнело быстро и незаметно. Третья ночь в горах.

— Здесь ночь не приходит, а подкрадывается, — стонала Мэйми. — Я не могу идти в темноте!… Я ничего не вижу дальше своего носа и вот-вот сорвусь в пропасть! Ты спустишься вниз за моими косточками? — пугала она Марту. — Если бы у нас был светящийся шар…

— А ты иди так, будто у тебя в руках светящийся шар, — предложила Марта и сама улыбнулась изобретенному рецепту ночного видения.

А потом они увидели вершину — острый пик. Весь в снегу, словно пронзающий небо. Но до него были еще тысячи шагов. И девочки шли, пораженные этой мрачной и величественной красотой. А по черному небу кто-то уже разбросал звезды. И казалось они так близко, совсем рядом — протянешь руку, и звезда уже в ладони. А рядом плыл белый, как снег на вершине, месяц. И еще долго девочки медленно, очень медленно поднимались по крутому склону, оставляя месяц и звезды где-то внизу, не ощущая тяжести, словно под властью какой-то неведомой силы, сделавшей их вдруг выносливее, мудрее, терпеливее.

В какой-то миг Марта поняла, что над ними ничего больше нет — только черная бездна неба. Все остальное внизу. Гора была под ними!

— Мы победили, Мэйми! Ты слышишь? Мы победили гору! Но Мэйми ее не слышала. Пока Марта упивалась своим триумфом, Мэйми наслаждалась одиночеством и покоем, пришедшим наконец в ее измученную душу. Забыв о холоде, она слушала музыку звезд, рассыпанных под ногами. Она была одна в целом мире. Ей казалось, что живет она уже сотни, а может и тысячи лет и ей понятно все, что есть в этом мире: и горы, и море, и снег, и звезды. Потому она и не слышала восторженных воплей Марты. Ну и что? Иногда ведь человеку просто необходимо побыть наедине с самим собой.

Притихла и Марта. Долго стояли они на самой вершине неприступной горы, побежденной ими. Каждая думала о своем, не замечая, что безжалостный холод все сильнее охватывает тело.

— Мы должны идти, — пришла в себя Марта. — Мы должны непременно идти, иначе останемся здесь навсегда.

А Мэйми уже хотелось остаться здесь навсегда. Ощущение покоя лишило всяких человеческих желаний. Осталось одно: тысячи лет стоять на вершине горы, в полном одиночестве, скованной величественным холодом, и любоваться звездами…

— Интересно, в жаркий день, когда палит солнце, здесь так же холодно? — Марту как всегда, интересовала практическая сторона дела.

— Что? — словно проснулась Мэйми, музыка неба перестала для нее звучать.

— Ты уже побелела от холода. Пора уносить отсюда ноги и все остальные части тела, — решительно заявила Марта и сделала шаг вниз, но тут же поскользнулась, упала и поехала, покатилась громко ворча:

— Кто сказал, что спуск легче подъема? Достойный уход — ничего не скажешь! Нет, все-таки когда поднимаешься, чувствуешь себя гордым покорителем, завоевателем…. А когда вниз… Ой!… да еще вот так… Ой-ой!… Это не спуск, а унижение человеческого достоинства!…

Наконец ей удалось притормозить, при этом больно ушибив ногу. Поднималась с опаской, боясь снова свалиться и продолжить столь унизительный путь. "Слава богу, — радовалась Марта, — этого никто, кроме Мэйми не видел!" А Мэйми тем временем медленно и осторожно, крошечными шагами приближалась к пострадавшей подруге.

Спуск продолжили вместе, поддерживая друг друга. Стало ясно, что двигаться вниз будет в тысячу раз труднее, чем вверх. А еще дольше и опасней. Приходилось часто отдыхать. На одном из привалов доели оставшиеся раздавленные и замороженные ягоды и неплохо сохранившиеся орехи. Они наслаждались неприхотливой едой, мысленно подсчитывая время, которое придется затратить на спуск и ощущали себя счастливее от мысли, что дом становится еще ближе.

Если бы человеку было дано предугадать, что с ним произойдет вскоре! И как часто случается подобное: судьба оказывается в неловких руках какого-нибудь пустякового случая. Так вышло и на этот раз.

Они не пытались рисковать, нет! Гора не была гладкой, как хорошо выструганная доска, — все в неровных уступах, на каждом шагу торчали каменные наросты, да еще то и дело попадались вмерзшие обломки, а то и целые льдистые глыбы. На самом верху поверхность горы была ровнее, но чем более плоским становился спуск, тем он делался и более опасным: каменные отломыши не задерживались на круче, скатывались с ужасным грохотом и задерживались там, где им удавалось за что-то зацепиться, а, примерзнув, обледенев, оставались навсегда на случайно доставшейся территории, угрожая неосторожным путникам. Хватаясь замерзшими руками за каменные шипы, стараясь поставить ногу так, чтобы не соскользнуть вниз, Марта и Мэйми с огромным трудом преодолевали каждый сантиметр упрямой горы, как вдруг…

Ну почему в подобной истории непременно вмешивается это самое вдруг?! Неужели без него никак не обойтись? Пусть бы все шло счастливо и гладко и история без всякой суеты приблизилась к счастливому финалу. Так нет же! — Появляется это сумасбродное "вдруг" и нарушается тихое течение событий: и рушатся мосты, и штормит море, и вековые снега сходят с гор, и все надо начинать сначала. Что ж, наша история не исключение. Да ведь в ней совершенно все происходит вдруг: вдруг заблудился желтый автобус, вдруг Мэйми решила разузнать дорогу…. Но не будем заниматься перечислением событий. Хотя, возможно, именно об этом самом "вдруг" и подумала Мэйми, когда неловко поставила ногу не рядом с выступом, а прямо на него. Она соскользнула с камня и легко покатилась вниз. Марта, растерявшись, бросилась было на помощь подруге, но тоже упала и покатилась следом, больно ударяясь о все неровности, встречающиеся на пути, и остановилась только тогда, когда на полном ходу врезалась в обледеневшую глыбу.

От встречи с камнем Марта какое-то время пыталась оправиться, потом, оглянув себя, подсчитала возможный урон — количество ссадин и шишек. Держась за гудящую колоколом голову, она посмотрела вниз. Потом посмотрела по сторонам. Мэйми нигде не было. Забыв об осторожности, Марта вскочила, бросилась в одну сторону, в другую. Ее полный отчаяния крик "Мэйми! " разнесся по горам, а ответило равнодушное эхо. Похоже здесь действительно никого не было.

Марта искала и звала Мэйми, пока совсем не охрипла. Она побрела вниз, надеясь найти несчастную Мэйми там. "Может она тоже ударилась об острый камень, но потеряла сознание. Я непременно должна найти ее", — говорила сама себе Марта и шла, уже не разбирая дороги. В глазах у нее темнело, и снег в камнях казался черным. И она думала что пришла ночь. Но это была не ночь, это боль и страх раздирали ее сердце, это усталость поднималась темной пеленой в глазах. Немудрено, что Марта не заметила расщелину, показавшуюся ей просто черным пятном, ступила в нее и стремительно полетела вниз. Под ногами теперь не было даже самой зыбкой опоры — не было ничего. Опять вниз! Ну сколько можно падать?! — хотела завопить Марта, ощутив обволакивающую пустоту, но из горла вырвалось только "А-а-а!!! " Она неслась на огромной скорости в полной темноте и потому не знала, где в конечном счете окажется. "Я могу плюхнуться сейчас в океан, кишащий акулами, или в огнедышащее жерло вулкана, в мерзкое вонючее болото или джунгли, где всюду с деревьев свисают ядовитые змеи и мохнатые пауки. Но я ничего не могу изменить, и поэтому лучше просто успокоиться", — так решила для себя умница Марта. Она закрыла глаза и приняла все как есть.

Глава 25

Глава XXV.

Марта открыла глаза, когда поняла, что самое страшное позади и вряд ли может случиться еще более неприятное, чем падение в расселину горы и сверхскоростной полет в неизвестность. Да, она открыла глаза, привыкшие за последние дни, недели, а возможно, и месяцы к разным картинам. Эти замечательные карие глаза повидали многое, но сейчас в них плескалось удивление. Марта почти забыла, что есть на земле такие места: тихие уютные комнатки в старинных небольших домах с камином, в котором словно потрескивают горящие дрова, и свечами, создающими таинственный полумрак. В комнате стояла та тишина, которую принято у нас называть тишиной. Тикали часы, не прерывая ни на миг свой размеренный бег, негромко потрескивало в камине. Казалось, здесь никого нет. Но между тем Марта чувствовала, что она не одна, и приглядевшись, обнаружила в кресле качалке у самого камина человека неопределенных лет (разглядеть его получше мешал полумрак), ноги его были укрыты толстым клетчатым пледом. Этот лохматый красно-коричневый плед напомнил Марте о доме, и тогда она совершенно успокоилась и стала разглядывать жилище, куда попала самым невероятным образом.

Это была не просто комната, а очень уютная комната, чья-то теплая, хорошо устроенная нора, где можно дремать под пушистым пледом, листать какую-нибудь замечательную толстую книгу, лучше с картинками, или же просто смотреть на огонь и думать о чем-то приятном. Темные шторы с вышитыми на них золотом рисунками, полностью скрывали окна, и Марта не смогла бы ни за что сейчас ответить, какое время суток за глухими ставнями. И чем дольше она сидела на мягком клетчатом диване, тем сильнее верила в то, что за стенами вообще ничего нет и вообще весь мир — это комнатка с камином и странным человеком в кресле-качалке. А он словно и не замечает девочку, — а ведь не спит вроде, смотрит куда-то, будто сквозь кирпич разглядеть что-то может, и загадочно улыбается одними уголками губ. О чем задумался, этот таинственный незнакомец? Но глаза понемногу привыкали к полумраку, и Марта продолжала разглядывать жилье молчаливого господина.

Кроме камина, кресла и уютного дивана, здесь было много интересных предметов, безделушек, хотя на первый взгляд они казались совершенно обычными. Например, книжный шкаф: темного дерева, упирающийся в потолок, сияющий украшенным золотом переплетами. Книги в кожаных переплетах, книги в бархатных переплетах…