Попова М.Ф. Страшная сказка

Мэйми шагнула за ворота и бросилась догонять Марту. Ворота тут же захлопнулись. Путь назад закрылся навсегда. Девочки шли навстречу неизведанному, не выбирая дороги. Да и как ее выбирать, когда кругом ни души — одни пески. Ориентироваться нельзя было и по барханам: стоит налететь жаркому пустынному ветру, и нет их, песочных холмиков. Путниц несли сами ноги. Оазис давно уже исчез из виду, словно его и вовсе не встречалось на пути.

Глава 20

Глава XX .

Прошло много бесконечных часов. Солнце, даже клонясь к закату, продолжало жечь измученные тела, и в лицо дул изнуряюще горячий ветер. А потом как-то незаметно наступила ночь, холодная беззвездная. Девочки замерзли, ведь на них были только длинные рубахи и шаровары из тончайшего прозрачного шелка да остроносые туфли на босую ногу. Когда-то они уже шли по пустыне и помнили, что останавливаться нельзя, нужно идти, пока есть силы. И они шли, чтобы согреться, не ощущая уже страха перед окутавшими их темнотой, тишиной и холодом.

Порой, когда земля уходит из — под ног, когда все вокруг крушится, пылает, кипит и, кажется, нет уже шансов на спасение, где-то там, в недрах маленькой обессилевшей души, продолжает теплиться крошечный огонек— надежда, не покидающая нас до самого последнего мгновения….

Они шли три дня и три ночи. Три безумно жарких дня и три безжалостно холодные ночи. Они шли, почти ни о чем не говоря, не останавливаясь надолго. Лишь когда спадала жара, они делали короткие остановки, чтобы несколько часов поспать на еще теплом песке. Просыпались они от холода и, чтобы согреться, продолжали идти в кромешной мгле, веря только своим ногам, выбирающим дорогу. Ни одна звезда не светила им с неприветливого неба, но они смирились со всем доставшимся на их долю и научились просто идти и идти вперед.

Солнце четвертого дня их доконало. То ли оно светило жарче, чем прежде, то ли у измученных путниц совсем не осталось сил. Первой упала на горячий песок под жестокими лучами палящего солнца Марта. Но и тогда она не остановилась, а поползла вперед. Мэйми видела мир сквозь черную слепящую пелену, но едва передвигая ноги, преодолела еще несколько мучительных шагов, уже не ощущая безжалостно жгущего солнца, а потом тоже упала и поползла. "Пустыня не есть пустота", — прошептали ее запекшиеся губы. Больше ничего Мэйми не почувствовала, проваливаясь в душную бездонную черноту…

…Марте чудилось, что ее мягко качают волны теплого моря, а сама она лежит на дне лодки. И эту лодку никуда не уносит, потому, что нет течения, и весел тоже нет. Да и зачем они, эти весла? Ведь никуда не хочется плыть. Так приятно лежать без движения в лодке, вдыхая запах дерева и смолы, и щуриться, сквозь ресницы пытаясь глядеть на солнце. А волны ласково качают тебя, качают… Только зачем так громко кричат на берегу какие-то незнакомые люди? И разве берег так близко? Уплыть бы подальше от него и этих резких гортанных выкриков. Все таки жаль, что нет весел… А голоса все ближе и ближе…. Разве у них тоже есть лодки?…

Марта открыла глаза. Голоса? Лодки? Здесь, среди бескрайних песков? Но голоса слышались явственно. И это был уже не сон. Марта подняла голову: по пустыне шел караван. "А вдруг это мираж? " — подумала девочка. Но караван важно и неторопливо шел мимо. Марта видела верблюдов, покачивающих мохнатыми горбами, погонщиков в пестрых халатах. Вот— вот караван растает вдали. И тогда Марта в отчаянии закричала и, преодолев слабость, поползла вперед. Кричала она до тех пор, пока сквозь режущий глаза свет яркого-преяркого солнца не разглядела бегущего к ней человека. И она снова упала лицом в песок.

Она не чувствовала, как бородатый погонщик нес ее, крича что-то на своем странном языке, как ее устроили на теплой верблюжьей спине, и не знала, что тот-же погонщик, передав ее в руки женщин и мужчин своего племени, побежал за Мэйми, не зная, жива ли она еще.

А потом была долгая дорога по пустыне. И когда Марта наконец очнулась, солнце уже зашло. Караван продолжал двигаться в сумерках, но погонщики скоро зажгли факелы. Марту покачивало, словно на волнах. Она смотрела в темнеющее небо, укрытая полосатым грубошерстным покрывалом, и думала лишь о том, что все вокруг устроено так чудесно: если в пустыне упали на горячий песок две девочки, мимо непременно пройдет караван и не даст им погибнуть. Замечательно, когда по пустыне идут караваны. И чтобы не случилось, всегда нужно верить в караван, идущий по пустыне.

А потом совсем стемнело. Погонщики, громко переговариваясь, остановили верблюдов, и караван стал устраиваться на ночлег. Разожгли костры, и вскоре вкусно запахло едой. Натянули шатры, чтобы было где спать. В один из них уложили Марту. Женщина, закутанная с головы до пят в восточное покрывало, спрашивала о чем-то девочку, но та только головой мотала, ничего не понимая. Женщина перестала лопотать и куда-то убежала, потом очень быстро вернулась и принесла прохладное питье и еду — мясо, лепешки, фрукты. Вскоре в этот же шатер принесли и …. Мэйми, напоили, накормили и оставили отдыхать, а сами ушли к кострам и там ели и пили, пели и плясали под странную, чуть заунывную мелодию — нескончаемую, то веселую, то печальную, — еще долго она не давала девочкам уснуть. А потом стало тихо. У костров остались лишь несколько вооруженных охранников. Девочки ни слова не сказали друг другу. В этом не было нужды. Они смотрели друг другу в глаза и улыбались, пока их не сморил сон.

С рассветом снова раздались крики погонщиков. Было шумно, горели костры, и в больших котлах дымилась пища. Девочек сытно накормили. Удобно устроили на рыжих верблюжьих спинах, и караван продолжил путь. Так прошло много дней и ночей. Девочки уже совсем забыли, как умирали от жажды и зноя на горячем песке. Пустыня стала привычной и не пугала. Они уверенно сидели на верблюдах и даже пытались ими управлять, как настоящие погонщики. Полсотни выученных слов давали возможность понимать самые простые фразы и отвечать на вопросы. Понимать друг друга оказалось не так сложно. Частенько можно ведь обходиться и без слов. И вечерами девочки вместе со всеми сидели у костра, и когда в руках погонщиков появлялись инструменты и начинала звучать уже полюбившаяся девочкам музыка, Марта танцевала вместе с закутанными в цветные покрывала черноглазыми женщинами.

В один прекрасный день пустыне пришел конец. Так заявила Марта, заметив попадавшиеся все чаще зеленые кустики и островки чахлой травы. И вскоре показались стены, окружавшие большой город. Здесь девочки попрощались с караванщиками: пути их расходились, у каждого своя история. Город славился богатым рынком и множеством лавок, где хозяева каравана собирались оставить товары: ткани, украшения, чай, перец. Девочки же только о доме и мечтали.

Марта и Мэйми долго бродили по шумному базару, широким площадям и узеньким кривым улочка. Вдыхая аромат цветов, любуясь домами, людьми, девочки чувствовали: неумолимо приближается время расставания с прекрасным городом. Они прибыли с рассветом, когда улицы только начинали оживать, но теперь миновал полдень, а девочки все не решались покинуть гостеприимный город. Наконец Марта не выдержала:

— Мэйми, у нас слишком мало времени. Мы не можем больше здесь оставаться, ведь это не наш дом.

Мэйми согласно кивнула, и они пошли искать ворота, выпускающие из города. То, что искали, нашли без особого труда. То ли ноги сами вели девочек куда нужно, то ли так ясно указывали дорогу улыбчивые горожане, сразу признававшие в них чужеземок. Объясняться было нетрудно. Жители торгового города и караванщики говорили на одном языке.

Мэйми жаль было уходить из города, где многое напоминало оазис. Но оазис услаждал своей тишиной, нарушаемой лишь журчанием воды в фонтанах и арыке да пением птиц. Здесь же тихими были только улочки, отдаленные от центральных площадей: в жаркий полдень они пустовали, и даже птицы старались спрятаться в тень и умолкнуть. Зато здесь царили такие же ароматы, как в оазисе, — пахло фруктами, цветами, благовониями, здесь раскинулись такие же чудесные сады и устремляли ввысь свои купола красивейшие дворцы.

Западные ворота города были куда скромнее восточных. В восточные шумно въезжали торговцы и многочисленные гости, громко перекликаясь, смеясь, погоняя верблюдов и ослов. Через западные покидали город: закончив все дела, распродав диковинные товары, выполнив важные поручения, встретившись с нужными людьми, уставшие, довольные или разочарованные, с прибылью или после неудачной торговли просачивались и устремлялись в разных направлениях. Уходили, чтобы потом вернуться через восточные ворота с новым товаром, новыми надеждами. Скромная арка, увитая плющом, была последним сооружением в черте города, которое видели девочки. Ворота выпустили их вместе с толпой других людей — пеших, конных или на осликах, идущих налегке или несущих мешки, узлы, корзины. Под ногами лежала голая равнина, поросшая кое-где пучками пожелтевшей травы и тощими кустиками. А впереди высились горы, и не было им ни конца ни краю.

Глава 21

Глава XXI .

Равнину решено было пройти до ночи. Поэтому все привалы отменялись, и вообще о праве человека на отдых пришлось забыть. Попутчиков у девочек не было — покинувшие город разбредались в разные стороны к близлежащим селениям. В горы никто не стремился. Лишь один старичок на ослике в чалме и с длинной белой бородой спросил, куда направляются девочки и, услышав ответ, посмотрел на них испуганно, замахал руками, залопотал что-то непонятное. Из всего стариковского бормотанья девочкам запомнились всего два слова — «дэв» и «шайтан», но что они означают, им было неизвестно, поэтому Марта и Мэйми улыбнулись на прощание старичку на ослике и продолжили путь, а старичок, отъезжая, затянул пронзительны голосом молитву.

Горы только казались близкими. Путницы безостановочно шли несколько часов, город давно уже скрылся из виду, только где-то очень далеко, у самого горизонта, виднелись туманные очертания городских стен и башен. И когда совсем стемнело, Мэйми призналась, что ей темно и страшно. А Марта, вздохнув, предложила найти место для ночлега. Они взялись за руки и побрели, вглядываясь в темноту, в надежде отыскать что-нибудь подходящее для скромного ночного отдыха. Но кроме чахлых кустиков им ничего не встречалось, а между тем становилось все темнее и темнее. На небо взошел ярко-желтый месяц, а звезд совсем не было. И тогда вдруг Марте показалось, что впереди что-то смутно виднеется. Очертания с каждым шагом становились более ясными, насколько это возможно в ночной мгле, и наконец приняли облик ветхого строения, воздвигнутого неизвестно кем и неизвестно зачем в этой совершенно безлюдной местности, откуда все бежали, словно этот огромный кусок высохшей, потрескавшейся желтоватой земли зачумлен. И вдруг посреди голой бесприютной равнины жилище!

Марта ощупала стены и убедилась, что строение не такое уж и ветхое: оно представляло собой вкруговую вбитые в землю бревна, окон не было. Странное сооружение. Чья-то шутка или нужная постройка в нужном месте? Деревьев поблизости не наблюдалось. Неужели кому-то было так важно, преодолевая трудности, доставить сюда бревна и выстроить это маленькое укрепление? И не опасно ли устраиваться в нем на ночлег? Вдруг за толстыми бревнами притаилось зло? Но выбирать не приходилось. И девочки на ощупь принялись искать вход.

Наконец одно из бревен под рукой Марты чуть шевельнулось. Но еще немало пришлось повозиться, чтобы понять, как попасть внутрь. Бревна не поддавались ни вперед, ни назад, пока умная Марта в конце концов не догадалась, что нужно не толкать, а приподнять. Одна за другой девочки проскользнули по увесистую дверь, которую приходилось крепко поддерживать.

Внутри оказалось совсем темно. И поначалу Мэйми было не по себе. Она плохо ориентировалась в кромешной мгле и все думала о том, что во мраке кто-то притаился и вот-вот набросится. Марта не трусила и спокойно вглядывалась во тьму. Никаких, даже, самых слабых, звуков и движений не ощущалось. Полом служила земля, на которой, поняла Марта, им и придется спать. Больше ничего в жилище не было, да и жилищем его вряд ли можно назвать, ведь в нем явно никто не жил. Но усталость одержала верх, и девочки решили все-таки уснуть прямо на голой земле, другого выхода все равно не было.

Уснули они не скоро, слишком жестким было ложе, но и спали недолго. Разбудили их странные звуки, они не просто тревожили — они пугали. Девочки сели, прижавшись друг к другу и прислушались: за толстыми стенами что-то выло, скрипело, стонало, свистело. Сам домишко пошатывало, несмотря на то, что он был врыт в землю наполовину. Какая-то неведомая сила билась в бревенчатые стены то с одной, то с другой стороны. Мэйми дрожала от страха, в Марте же чувство страха боролось с любопытством. Ей так хотелось приподнять тяжелую дверь и выглянуть наружу.

— Мэйми, давай посмотрим, кто там воет и скрипит, наконец предложила она.

— Да ни за что! Ты просто сошла с ума! — сделав круглые глаза, воскликнула Мэйми. — А если оно ворвется в дом?

— Не ворвется, — убеждала Марта трусишку. — Мы только чуточку приподнимем дверь и сразу захлопнем. И все!

— Мы даже не успеем опустить дверь, как оно ворвется и убьет нас, — не сомневалась, упираясь, Мэйми.

— Да нет же! Щелочка будет маленькая— премаленькая! — не сдавалась Марта. — Ты приподнимешь, а я подползу поближе и посмотрю. — Ну, пожалуйста, Мэйми, миленькая! Мы же должны знать, с чем можно встретиться на пути горы.

— Но ведь старичок на ослике чего-то ужасно боялся, потому и поехал в другую сторону, — вспомнила Мэйми, продолжая сопротивляться упрямству Марты.

— Нет-нет, Мэйми, ты ничего не понимаешь! Ты просто обыкновенная трусиха, потому и не хочешь. Я непременно должна это увидеть, а ты мешаешь! Как же мы будем сохранять осторожность и защищаться, если даже не знаем, что нас ждет?

Мэйми вздохнула, шагнула к выходу и, внутренне сжавшись от дурных предчувствий, медленно стала приподнимать тяжелую дверь, а Марта легла на землю у самого входа. Как только образовалась крошечная щель, жутки звуки, сразу же многократно усилившись, влетели в нее. Мэйми с натугой еще немного приподняла бревенчатую заслонку, и Марта выглянула наружу.

— Боже… — только и произнести она.

Марта не могла увидеть всего происходящего, но и того, что она увидела, хватило, чтобы закричать:

— Опускай! Опускай скорее! Не медли!

Легко сказать "не медли! " — Совладать с тяжелой дверью не так-то просто! Мэйми чуть замешкалась, самую малость, а когда дверь наконец поддалась и пошла вниз, снова закричала Марта — неведомая сила тащила ее наружу, а она из последних сил сопротивлялась кому-то неведомому.

— Марта, пожалуйста, назад! — завопила и Мэйми, пытаясь перекричать вой и скрежет.

Она стояла, как верный солдатик на посту, вцепившись побелевшими пальцами в дверь: боясь убить Марту, она уже не могла отпустить громоздкую заслонку и только ждала чуда. В какой-то миг Марте удалось освободиться и словно оказаться в спасительном домике. Мэйми решительно рванула дверь, и та с глухим стуком захлопнулась.

Не сразу Марта пришла в себя. Лишь спустя некоторое время ее дыхание стало ровнее, а взгляд спокойнее. Поначалу она смотрела в одну точку, словно продолжая видеть кошмар, и в глазах ее был ужас.

— Мейми, это невозможно, — вымолвила она, с трудом выговаривая слова. — Такого не увидишь даже в самом страшном сне. Я и представить себе не могла подобного.

— Что же там? — нетерпеливо тормошила ее Мэйми.

— Там — ад.

— Ад? — удивилась Мэйми. — Тот, о котором рассказывала моя бабушка? Но ведь, чтобы попасть в ад, надо, кажется, умереть?

— Не обязательно, — тряхнула головой Марта. — Я говорю про ад в другом смысле: это самое ужасное, что только можно увидеть своими глазами.

И она стала рассказывать.

Когда Марта выглянула наружу, кромешная мгла уже отступила и в небе пылал огненно— красный месяц, над землей носились раскаленные камни, излучая огнистое сияние, и, потухая, со свистом устремлялись к земле. А еще в воздухе было множество чудовищ — больших и поменьше, с когтистыми лапами и железными крыльями, с клювами острыми, словно кинжалы. Мощными хвостами они слету били по домику. Пытаясь его повалить, чувствовали, что за бревенчатыми стенами скрывается добыча.

В чудовищ Мэйми верила всегда, но никогда не встречалась с ними (звероподобные были не в счет). А Марта протянула молча руки, и Мэйми увидела глубокие царапины, ссадины, синяки.

— Одно из чудовищ с мохнатыми когтистыми лапами схватило меня и пыталось вытащить из домка. Оно тянуло меня, визжа и лязгая клювом, а другие чудища в это время носились вокруг жилья и старались его разрушить. И они тоже визжали, а еще выли и хлопали страшными крыльями.

Мэйми снова посмотрела на исцарапанные руки подруги и подумала, что их неплохо бы перевязать.

— Странно, а ведь в домике уже не темно, — заметила вдруг Марта.

И вправду. Никто не зажигал свеч — их здесь не было. Но случайное их жилище уже не было залито мраком, а светилось внутри каким— то удивительным таинственным светом, похожим на фосфорическое свечение, матово— белое, мягкое, окутывающее туманом. Источник этого света был совсем рядом: в углу лежал шар размером с кулак.

Да, шар размером с кулак лежал в углу и матово светился. Вероятно, он закатился или влетел, когда Мэйми приподняла дверь. За стенами по-прежнему визжало, выло и стонало, но девочкам было ничуть не страшно. Они верили, что их маленький домик из толстых бревен, врытых в землю, обязательно выстоит. И пусть вокруг летают чудища с железными крыльями и острыми клювами — девочки спокойно улягутся спать, потому что им надо хорошенько выспаться перед дальней дорогой. И таинственный шар будет охранять их покой и сон от темных сил.

Глава 22

ГЛАВА XXII .

Утром, прежде чем покинуть бревенчатый домик, давший ночлег и спасший от верной гибели, Марта осторожно выглянула наружу: вокруг было тихо и спокойно, можно было продолжать путь домой.

Мир был такой же. Как и вчера: та же голая равнина с реденькими кустиками, камни (кто мог бы поклясться, что вчера они лежали в других местах или, раскаленные, носились по ночному небу наперегонки с чудовищами?) и далеко-далеко горы.

— Самые обычные камни, — пожав плечами, заявила Марта и легонько подтолкнула ногой буроватый камень.

— Как хорошо, что всегда после ночи приходит день. Особенно после такой жуткой. Зная о том, что все равно придет утро и снова будет все хорошо, можно переждать, перетерпеть ночь с ее чудовищами. Кстати, Марта, мы забыли про наш светящийся камень! — закончив философствовать, вспомнила Мэйми и побежала за ним.

Камень был все тот же: круглый, с гладкой полупрозрачной поверхностью, такой правильной формы, что казался выточенным чьей-то умелой рукой. Но он не светился.

— Ничего — сказала Марта, — мы все равно возьмем его с собой. Может, он светится только ночью.

— Вот здорово! — обрадовалась Мэйми. — Не люблю засыпать в темноте. А теперь рядом с нами ночью будет огонек.

Марта думала о другом:

— Если он светится по ночам, тогда мы сможем идти и ночью.

— Идти ночью? — расстроилась Мэйми.

— Мы потеряли слишком много времени, а дом еще так далеко, Мэйми — тихо сказала Марта. — Я знаю, что ты боишься темноты. Да и кто ее не боится? Когда вокруг не стены родного дома, обклеенные знакомыми обоями в цветочек, а пустота и в ней леса. Горы. Океаны — все чужое. Таящее угрозу. Кто ж не испугается? Но мы пойдет быстрее, реже будем делать привалы и скоро, очень скоро окажемся дома.

— Да-да, конечно! — у Мэйми заблестели глаза. — Я готова идти и ночью, лишь бы скорее попасть домой, к моей милой бабушке, в мою любимую комнатку…

— Думаю, за день мы пройдем остаток пути и окажется у подножия гор, — бодро заявила Марта, сделав вид, что не замечает слезинок, готовых вот-вот брызнуть из глаз Мэйми.

… Произошло именно так, как рассчитывала Марта. Когда по небу разлились лучи заката, девочки стояли у подножия горы. Было время между днем и ночью, и чудесный камень— шар уже начинал немножко светиться. Оставалось решить, как поступить дальше: заночевать здесь среди нескольких невзрачных кустиков, или же продолжать идти ночью по горам.

— Ночью в горах, наверно, очень страшно! — восклицала Мэйми. — А здесь уже знакомое место: земля, травка…

— Да, место знакомое! — ехидничала Марта. — Видно, уже соскучилась по ночным чудищам?

Мэйми сразу прикусила губу то ли обиделась, то ли действительно вспомнила о недавнем приключении.

— Не сердись на меня, — виновато улыбнулась Марта. — Я не хотела тебя обидеть, но, пожалуй, все же лучше идти вперед. Если повторится ночная история с чудищами, нам несдобровать: никакого жилья поблизости нет и укрыться негде.

Мэйми кивнула. Иногда этого бывало достаточно, чтобы мирным путем решить проблему.

Глава 23

ГЛАВА XXIII .

Да, карабкаться в сумерках по горам — небезопасное занятие. Хорошо еще, что склон пока был не слишком крутой и шар светился достаточно ярко. Девочки шли медленно, осторожно. Если бы кто-то следил за ними издалека, то увидел бы толь медленно плывущую вверх светящуюся точку.

Сумерки незаметно сменились непроглядной тьмой, и на расстоянии двух шагов уже ничего не было видно. Да и склон стал круче — карабкаться по нему ужасно трудно. Но маленькие путешественницы упрямо ползли вперед, радуясь каждому кусочку отвоеванного пути, остающегося за спиной.

Стало холодать. Тонкие шелковые наряды и расшитые шлепанцы совсем изодрались об острые камни. Шли молча. Потому что очень устали, но из гордости ни одна не желала в этом признаваться. И остановку решили сделать только тогда, когда Мэйми споткнулась и, упав, разбила колено. Хорошо еще Марта не дала ей скатиться вниз — вовремя схватили за руку. Вот тогда и стали искать поблизости место для ночлега. Это оказалось неразрешимой задачей.

— Даже индийский йог не смог бы здесь уснуть, — заявила Марта, оглядываясь вокруг, — одни острые выступы! Придется пройти еще немного, может, нам повезет, и мы встретим очаровательный ровный "пятачок", покрытый мягкой травкой, где можно свернуться калачиком и чуточку поспать.

Мэйми тихонько подвывала, давая знать подруге, что долго идти не сможет и «пятачок» желательно найти как можно скорее.

— Безвыходных ситуаций не бывает! — гордо произнесла Марта, показав на маленькую пещерку, найденную наконец после долгих поисков. — Ну, почти не бывает, — уточнила она, взглянув на измученную и побледневшую Мэйми.

Но та почему-то не разделяла оптимизма подруги.

— А вдруг в этой пещере живет какой— нибудь дракон и мы прямиком попадем ему в пасть?

— Мне кажется, для дракона она маловата, — прикинула Марта. — Мы уже давно идем по горам, но никаких драконов не встречали. На равнине ночью было куда опасней!

Что было спорить? Идти дальше Мэйми все равно не могла, потому девочки забрались в пещеру. Которая как раз пришлась им в пору.

— Если здесь кто-то и живет, то уж, конечно, не дракон, а скорее дракончик, — пошутила Марта, но Мэйми смотрела вглубь пещеры довольно испуганно.

— Смотри, — прошептала она, указав в самый дальний угол.

Там было приготовлено нечто вроде постели: настил из веток, а сверху свежая трава.

—Может быть, хозяин пещеры не такой уж злой, как ты думаешь? — неуверенно спросила Марта.

Мэйми этого не знала. Чтобы принять меры предосторожности, обшарили всю пещеру: пусто, стены глухие — ни отверстия, ни лазов. Единственный вход (он же выход) — тот, через который они сами попали сюда. Пристроив светящийся шар посреди пещеры, девочки решили спать по очереди. Но они переоценили свои силы: сон сморил их сразу, как только они прилегли на маленький настил. Драконы и прочие хищники были мгновенно забыты. Только однажды среди ночи Мэйми проснулась (ныло разбитое колено), и тогда— то ей привиделось странное: будто прямо возле светящегося шара сидит небольшой человечек, смотрит на них желтоватыми глазами и тихонько напевает какую— то песенку. Мэйми даже показалось сквозь сон, что она внятно слышит слова:

Спите, спите — поздний час.

Утром Гор разбудит вас…

"Кто такой Гор? " — успела подумать Мэйми и снова уснула.

Первой пробудилась утром Марта. Ей показалось, что где-то негромко позвякивает маленький колокольчик. Но когда она открыла глаза, колокольчик исчез. Марте захотелось подремать еще немного. Но как только она закрыла глаза, снова зазвенел колокольчик. Пришлось подниматься. Каково же было удивление Марты, когда она увидела на каменном полу пещеры, около шара, разложенные на листьях какого— то неизвестного растения угощение: ягоды, нанизанные на прутик и зажаренные грибы, орехи. Удивленная девочка толкнула в бок сопящую во сне подругу.

— Вставай, соня! Завтрак на столе!

Мейми заворчала что-то недовольное, но глаза зажмурила еще крепче.

—Вставай! Нам пора идти! И завтрак давно ждет!