Качели Ангела

В одно мгновение развернувшись всем корпусом, Михаил увидел, что рука Николая попала в станок, если срочно не остановить машину, то можно уйти полностью в эту мясорубку. Михаил бросился к щитку и вырубил питание. Затем кинулся к другу, тот находился в полуобморочном состоянии, стонал, лицо было искажено гримасой нестерпимой боли. Михаил в ужасе узнал в забрызганном кровью лице друга, видение из зеркала. Но сейчас не время было поддаваться своим страха, счёт шёл на секунды.

– Скорую вызывайте!! Быстрее!! – заорал Михаил во весь голос рабочим, которые не успели даже ничего понять, кроме того, что в цехе вдруг ни с того ни с сего вырубило электричество. Кто-то начал звонить в 112. А Михаил молниеносно сняв с себя ремень, наложил этот импровизированный жгут на предплечье друга. Уверенным голосом вслух:

– Колян, обопрись на меня, я рядом, братишка, держись!

И внутри себя криком:

– Помоги, Чудотворец!!!!

МЧС приехали оперативно, так же быстро сумели освободить зажатую кисть, вколоть сильнодействующий обезболивающий препарат. Кисть была раздроблена, но на месте. Была надежда, что обойдётся без ампутации. Михаил поехал на скорой с другом в качестве сопровождающего. Через несколько часов, усталый мужчина вышел из отделения травматологии и и закурил. Операция прошла успешно. Кисть сумели сохранить.

Жене Николая уже позвонили, поэтому сейчас Михаил мог спокойно пойти домой. Войдя в квартиру, умывшись, Михаил прошёл на кухню и встав перед иконой Николая Чудотворца начал рыдать как ребёнок. Судороги сотрясали его крепкие мужские плечи, а он плакал не стесняясь своих слёз. Сегодня он чуть не потерял лучшего друга. Сквозь слёзы лик святого множился и лучился, расплывался и увеличивался, а Михаил повторял сквозь рыдания:

– Верю, Господи, верю… Спасибо тебе, Чудотворец.

Наутро был выходной и Михаил впервые робко вошёл в храм и поставил одну свечу о здравии друга и одну за упокой родителей.

В голубом небе рождался новый день.

Тайна моей смерти

Говорят, хочешь, обмануть – расскажи правду, никто не поверит. А вот небылицам запросто. Жизнь часто доказывает это, преподнося такие истории, что и нарочно не придумаешь. Одну из них я вам сегодня расскажу.

***

Маша каждое лето проводила у своей любимой бабушки в деревне. Родители приезжали, как правило, на выходные раз в две недели, привозили вкусняшки и разную необходимую по хозяйству утварь.

Дедушки не стало несколько лет назад, бабушка жила одна и потому радовалась внучкиным каникулам чуть не больше её самой – вдвоём куда веселее! В то лето, когда это произошло, Маше исполнилось четырнадцать лет. Как обычно родители привезли её к бабушке в деревню. В первые дни Маша убрала весь дом, перетрясла все половички, просушила на солнце старые перины и подушки, постирала шторы, вымыла окна и полы. Бабушка нарадоваться не могла такой хозяюшке. А когда всё было сделано, появилось время и на развлечения. У Маши были в деревне друзья, ребята из местных и те, кто, как и она, приезжали к родственникам на каникулы.

Как-то раз Маша решила набрать земляники для них с бабушкой, чтобы вечером, когда бабушка подоит их корову Буренку, отведать ягод с молоком.

Лес был сразу за околицей. Углубляться даже не надо, прямо на опушке и ягоды растут. Собирает Маша ягоды и видит, из леса девочка выходит, с корзиной в руках, и направляется как будто в сторону деревни. Идти ей как раз мимо Маши.

Как поравнялась она с ней, так сбавила шаг, остановилась, помолчала немного, а затем поздоровалась:

– Привет!

– Привет, – ответила Маша, – Ты из нашей деревни.

– Да, – ответила девочка.

– Странно, – подумала Маша про себя, – Вроде бы я уже всех тут знаю давно. Ну видимо новенькая к кому-то приехала. А вслух спросила :

– А где ты живёшь? К кому приехала?

– Да там, там живу, – махнула девочка неопределённо рукой в сторону деревни.

– А как тебя зовут?

– Мария, меня все Марусей зовут – ответила девочка.

– Ой, как здорово, – рассмеялась Маша, – Я ведь тоже Мария! Давай вместе в деревню пойдём, сейчас я только ещё немного ягод соберу, чтобы кувшин полный был. А ты что делала в лесу?

– Да я так, за грибами ходила.

Маша обратила внимание на то, что Маруся была одета в сарафан старомодного покроя, из ситца. Ну мало ли, может бабушкиной молодости платье залежалось в шкафу, вот внучка и одела в лес, чтоб хорошие вещи не пачкать.

Маша быстро добрала ягод и они вдвоём отправились в сторону деревни. По дороге девочки весело болтали, обсуждали одно и другое, только почему-то Маруся совсем не знала героев современных фильмов и поп-звёзд. Но оказалось, что просто у них не было дома телевизора.

– Ну могла бы хоть радио на телефоне послушать, журналы почитать, – подумала Маша, – Как будто не из этого мира.

Но в целом Маруся оказалась очень интересной собеседницей, и несмотря на некоторые странности, девочки сдружились и договорились увидеться назавтра тоже.

– Приходи на луг часов в десять, – сказала Маруся, – Я научу тебя плести венки и делать из травы свистульки.

– Хорошо, – ответила Маша.

Так с той поры и начали они встречаться с Марусей, то на лугу, то возле леса, то на берегу довольно широкой реки, что текла величаво за деревней, берега её были в этом месте высокие и крутые. Девочки любили сидеть на самой вершине и глядеть на волны, поднимаемые ветром или на спокойную гладь в тихие дни. В эти минуты Маше казалось, что она знает Марусю уже давным-давно, настолько они стали близки. Девочки подолгу говорили о жизни, об их деревне. Но до сих пор Маша не знала самого главного – к кому же приехала Маруся. Она никогда не отвечала прямо на этот вопрос. Всегда лишь уклончиво и туманно.

Бабушка, узнав, что у внучки появилась закадычная подруга, велела пригласить Марусю в гости. Но та всё не соглашалась на Машино приглашение.

И вот однажды, когда девочки сидели на своём любимом месте на берегу, Маше очень захотелось искупаться. День был жаркий, солнце палило немилосердно и вода манила своей прохладой. Маруся сказала, что подождёт подругу на берегу, ответив, что не любит купаться, побаивается воды. Девочки спустились к реке, и Маша, раздевшись, прыгнула в реку. Она с наслаждением ныряла, переворачивалась и резвилась на волнах, и вдруг в какой-то момент ноги пронзила резкая боль и девочка поняла, что они её не слушаются:

– Судороги, – подумала в ужасе Маша и закричала, что было сил, – Помогите!!!

Но крик получился сдавленным, потому что она погрузилась под воду и рот её оказался чуть над поверхностью воды, к тому же страх сковал горло ледяной хваткой. Маша понимала, что тонет и помочь ей некому, рядом одна Маруся, но она боится воды. Из последних сил Маша взмахивала руками, поднимая брызги и жадно пытаясь глотнуть воздуха, но в рот затекала вода. Сквозь помутненное сознание, девочка успела увидеть в последний миг, как Маруся прыгнула в воду навстречу к ней.

– Обеим конец, – было её последней мыслью. И девочка пошла ко дну.

Когда она очнулась, то увидела над собой яркое солнце и голубое небо, в котором парили стрижи.

– Я умерла, – подумала Маша, – Но где же Маруся?

Девочка приподнялась на локте и огляделась вокруг. Но кругом был знакомый пейзаж. Река, деревня невдалеке, дорога, убегающая вдаль за горизонт, берёзовый лес.

Маша подскочила, как ужаленная.

– Маруся!! Маруся!! – кричала она, бегая вдоль берега и всматриваясь в воду. Нигде не было и следа подруги. Маша в отчаянии заломила руки, что же делать? В конце концов она бросилась в деревню:

– Бабушка!! Моя Маруся! Она утонула!

Девочка рыдала и не могла ничего толком объяснить.

Бабушка побежала к соседям, те по пути собрали ещё людей и все побежали к реке. Ныряли, но река была глубокой. Стали выяснять, что за Маруся, к кому она приехала, что за девочка. После долгих расспросов, выяснилось, что никакой Маруси, да и просто похожей по описанию девочки, вообще не было в их деревне. Соседи с бабушкой до вечера обходили каждый двор. В итоге взрослые сказали бабушке, что похоже внучка просто уснула на солнце, вот и привиделась ей такая чепуха. Ты бы, мол, Ивановна, к фельдшеру её отвела, чтобы никаких последствий не было от солнечного удара.

Бабушка вернулась домой к Маше, та лежала на кровати, лицом к стене и уже не плакала, но смотрела в одну точку, не реагируя даже на вошедшую в избу бабушку.

– Машенька, милая ты моя, люди говорят, мол, ты на солнцепеке заснула. А может это и правда, а?

– Бабушка, – крикнула Маша, – И ты туда же! Почему, почему мне никто не верит? Я не дура, я целое лето уже дружу с Марусей! Она есть, она существует!

– Вернее она была… – добавила Маша и разрыдалась.

Бабушка прижала к себе голову внучки:

– Миленькая, да я-то тебе верю, но не понимаю ничего. Откуда же тогда она приходила, коль она не из нашей деревни? Участковый уже в соседние деревни запрос сделал, и там нет такой девочки. Никто, слава Господу, не пропадал. Ну-ка расскажи мне ещё раз всё, что ты о ней знаешь.

И Маша снова описала бабушке внешность Маруси и всё, что она знала о ней.

– Погоди, бабушка! – встрепенулась вдруг Маша, – Она ведь мне браслетик с руки подарила! Может его кто-то узнает!

И Маша, подбежав к шкафу, достала из своей коробочки плетёный из ленточек браслет.

Бабушка взяла его в руки и вдруг схватилась за сердце, побелела.

– Ой, Машенька, подай-ка мне воды. И вон те капли со шкапа.

Маша испугалась за бабушку, но вскоре той стало полегче и она полезла зачем-то в старый сундук, что стоял в углу сеней и где лежало старое тряпье. Через минуту она извлекла на свет какую-то бумагу. В бумаге оказалась завернута старая чёрно-белая фотография. Бабушка дрожащей рукой протянула фото внучке :

– А ну-ко, глянь, милая, не твоя ли это Маруся?

С фотографии на Машу смотрела её подруга.

– Бабушка, – прошептала внучка, – Я ничего не понимаю, что это, как?…

И бабушка поведала внучке свою тайну:

– Было нас четыре сестры. Ты знаешь только троих, а про четвертую мы все старались не говорить, слишком тяжело было, каждый сам о ней плакал, в своём сердце. Марусе нашей четырнадцать лет было, когда она утонула. Плавала она хорошо. Но в тот раз ноги её свело судорогой. Она пошла ко дну. Мы с ребятами ныряли и ныряли, но никак не могли найти нашу сестру. Течение там было быстрое. Пока с деревни взрослые прибежали, уже поздно было. Даже тела не нашли. Даже могилки нет у нашей Маруси. А в тот день, когда она утонула, этот самый браслетик и был на ней. Больно уж любила она разные украшения плести, мастерица.

Бабушка замолчала. Потом добавила:

– А когда ты родилась, тебя Марией назвали. Нет, не в честь Маруси, просто уж родителям твоим это имя очень нравилось.

– Что же получается, бабуля… Маруся приходила, чтобы меня спасти от смерти?

Бабушка вытерла с лица слёзы, застывшие в морщинках, усталой натруженной рукой и ответила:

– Давай завтра в Сосновку сходим, в храм, панихиду закажем по Марусе. А люди пусть так и думают, что ты на солнце перегрелась, оно и лучше.

– Давай, бабуленька, – прошептала Маша и погладив рукою старое фото, добавила, – Спасибо тебе, Маруся… Я никогда тебя не забуду.

Где она?

Дом был погружен в тишину. Лишь было слышно, как тикают на стене старинные ходики, сейчас они показывали без четверти четыре утра. Всюду царил полумрак. Мебель отбрасывала на стены зыбкие причудливые тени, которые казались живыми. Густой, неподвижный воздух обволакивал дрёмой. Пахло ладаном, свечами и чем-то ещё. Тот, кто хоть однажды чувствовал этот запах, тот узнал бы его сразу, это был запах смерти. Его не спутаешь ни с одним другим.

В доме был покойник. Точнее покойница – древняя старушка, почившая тихо и мирно, в положенный срок, не мучая долгой болезнью родных, которые сейчас съехались из разных городов и спали по комнатам, кто где. Похороны должны были состояться сегодня в час дня. Особых хлопот не предвиделось, старушка заранее подготовила себе «смёртное», как она называла свой узелок, и даже сосновый гроб уже несколько лет стоял в дровянике, пугая суеверных соседок.

Задолго до смерти, старушка написала записку, в которой подробно описала племянницам что и как нужно будет сделать после её кончины, где что лежит, во что нужно будет обрядить её тело, как пригласить священника, кого позвать в читальщицы, кого и чем о дарить на поминках. Записка лежала на видном месте на трюмо.

Детей у старушки не было, замуж она так и не вышла. Пережила войну, потеряв на ней двух братьев и отца. Младшая сестра её – Акулина – вышла после войны замуж и родила двоих девочек. Им и завещала свой старенький домик, построенный ещё отцом, старушка. Девочкам теперь уже было под шестьдесят лет.