Помоги проекту - поделись книгой:
Тугар стукнул кулаком по нарам, отчего доски жалобно скрипнули:
— Мы с голодухи хвост откинем раньше, чем мусора посты снимут!
Они ушли глубже, пару дней переждали на второй заимке, пока не подъели припасы и там. Третья изба, в предгорьях Карагая, порадовала десятком банок перловки с мясом, которые ушли мгновенно. Тугар замысловато выругался, отбросил пустую миску в угол:
— Ты не лепила, чтоб диету мне прописывать! Где ближайшая жилуха, Зуй? Веди, — и выразительно погладил топорище.
Ночь выдалась лунная. Они обогнули подошву горы, вошли в Ологош, спокойно вскрыли магазин. Там нажрались досыта, выпили по стакану водки, а потом выбрали себе одежду и обувь. Зуй управился быстрее всех и направился в туалет, захватив что-то с собой. Тугар тихонько направился следом. В полуоткрытую дверь он видел спину проводника, которые мурлыкал себе под нос: «Милая моя, солнышко лесное…»
— Ты чего?
Зуй обернулся. Щёки и подбородок, обильно измазанные пеной, были частично пробриты.
— А что?
— Бановую биксу снять хочешь? — пошутил Тугар, гася беспричинную злобу на этого странного зека, которые за столько лет отсидки не сделал ни одной татуировки.
— Найду — сниму.
Зуй отвернулся и продолжил замысловато выбривать лицо. Когда он вернулся в разгромленный торговый зал, его украшала изящная испанская бородка. Так он сказал Ворону, ошеломлённому преображением напарника. Набив рюкзаки и сумки запасами, беглецы подожгли магазин с расчетом, чтобы он полностью выгорел изнутри, и пошли вдоль железной дороги, выбирая место для палатки.
Ближе к рассвету Зуй увидел подходящую полянку и быстро поставил яркий оранжевый шатёр. Они выпили ещё и спали почти до обеда. Разбудил их голод. Выбравшись наружу, беглецы рассмотрели друг друга при свете и остались довольны.
— Ништяк вковались, — оценил Тугар спортивную одежду Ворона и Хлыста, — а я?
Те заверили вожака, что и он выглядит туристом, особенно в бейсболке и зеркальных, на половину лица, солнечных очках. Зуй отмолчался, так что его оценивать тоже не стали. Кулеш с тушенкой, что он успел приготовить, беглецы с аппетитом умяли под водочку. Чай, заваренный в другом котелке, забраковали все:
— Вода.
— Смотри, Зуй, как надо, — насмешливо окликнул Тугар, вытряхивая в кружку сразу полпачки.
Спустя десять минут он несколько раз переливал содержимое из одной кружки в другую, пробуя, когда чёрная жижа остынет. Хлыст и Ворон тоже мараковали с густой заваркой. Зуй молчал, сжимая в руках свой чай.
— Ух, хорош дёготь, — причмокнул Тугар.
Его глубоко посаженные глаза блестели, голос звучал густо, на лице гулял румянец. Он затянулся сигаретой «Ноблес», выпустил дым в небо, развалился на траве и мечтательно произнёс:
— Завтра дёргаем отсюда.
— Рано, — возразил Зуй, — ещё пару дней надо.
— Усохни.
На этом разговор кончился. Тугар велел Ворону принести водку, и они втроем допили её, потом громко пели под однообразную «восьмёрку», которую Хлыст выписывал на струнах скверной гитары, тоже прихваченной из магазина. Далеко заполночь беглецы угомонились. Зуй не проснулся, даже когда Тугар намеренно толкнул его в спину.
Проверка, даже сделанная наскоро, принесла Калганову уверенность, что не напрасно Андрей Полоцкий — главный подозреваемый. Предчувствие, которое многие называют интуицией, подсказывало следователю, что этот врач не напрасно так резко «засуетился». Уволился с работы, уехал из города, бросил детей и жену, подал заявление о разводе — за последнюю неделю.
Болезнь, обследование? Ерунда! Такой хитрец мог купить справку об инвалидности. Почему нет? Врачу всегда легче договориться с врачами, имея деньги, а уж этого добра на особом счете Андрея оказалось слишком много — больше трёх миллионов! У простого врача? Вот так просто, одномоментно возникли? С неба упали, как всем и каждому перед смертью.
«Сейчас поверю, ага, что ты умираешь, — яростно и весело подумал Калганов, закрывая папку с копиями справок и ответов, — разбежался! Аферу провернул, голубчик, потому и хочешь сгинуть официально. Чтобы концы — в могилу. И жену грохнул, чтобы не опознала, если что… Но не на того нарвался. Я тебя поймаю, сдам на обследование, живого и здорового, а источник поступления средств выясню…»
Ответа из Банка Ди Верона пока не было, однако судья согласился с аргументами и дал санкцию на арест Полоцкого. Калганов решил взять хитреца безотлагательно и выехал первой электричкой. Состав тормозил, в окне мелькала надпись «Карагай», а на перроне маячил осанистый капитан полиции, явно встречая следователя. Это оказался сельский участковый, Сергей Данилович, мужик толковый. Он успел разузнать на почте и в магазине, что известно про гостей деда Кузьмы.
— Сюда они носа не кажут, там, на пасеке и живут. По отзывам, спокойная пара, только отдыхают, по лесу гуляют. Он, вроде, болен сильно, решил на природе подлечиться… Сами никому писем не посылали, это точно — ящик в самой почте стоит, всех видно, когда чего отправляют. А вот ему — было. Телеграмма, с неделю назад. Примерно так: надо поговорить, днём встреть на станции, Наташа. Почтарша передала Митьке, а тот лично мужику вручил. Так что, поехали?
Машина участкового, древний Луаз, снабжённый самодельной металлической кабиной вместо тента, оказался на диво вездеходным. Он резво форсировал глубокие лужи, спокойно преодолевал крутые участки. Под стрекотание мотора участковый делился новостями. Оказывается, Андрей минувшей ночью шёл к станции, да наткнулся на медведя-людоеда и застрелил того.
— Не поверите, в упор палил, дробью. Как только жив остался? Кузьма считает, что собака его спасла, лайка. Видать, она медведя держала, потому и не дотянулся, а то заломал бы. Так Андрей изрешетил мишку, тот и подох потом… Расскажи мне кто — не поверил бы, но сам видел тушу, Кузьма шкуру снял, а мясо наши разобрали, все помаленьку…
Калганов сделал свой вывод, забеспокоился:
— Он вооружён? Слушай, надо как-то подстраховаться, ты понимаешь?
— Бросьте вы, с чего ему за ружьё хвататься, — успокоил следователя Сергей Данилович. — Кстати, зачем едем-то? Или секрет?
— Женскую голову позавчера нашли за станцией, помните? И вчера лес прочёсывали? Так это его жена Наташа. Бывшая. Андрей ушёл от нее недавно. А она к нему приезжала, получается… Мотив, кстати, есть. И очень нехилый!
Участковый задумался. Завидев пасеку, он заглушил двигатель и, не выходя из машины, предложил следователю:
— Давайте я обойду по берегу, чтобы он не удрал. Вы минут пять обождите, и прямо в избу, собака не тронет, она охотничья.
Калганов так и поступил. На лай белой собаки вышел крепкий старик, следом выбежала женщина в походной одежде. Поздоровавшись, следователь спросил Андрея Полоцкого.
— Вы его не встретили? — встрепенулась женщина, бледнея. — Он исчез. Наверное, ночью ушёл куда-то. Пойдёмте искать, мы уже собрались!
Утро выдалось туманным. Тугар выглянул из палатки, выматерился и растолкал подельников:
— Зуй ноги сделал! Быстро собирайте шмотки, немного хавки, и за ним. Гитару прихвати, Хлыст, под туристов косить будем.
Почти прямой след остался в траве — это беглец сбил росу. Трое преследователей бежали, пока не выбрались на железнодорожное полотно. По шпалам получалось медленнее — шаг не совпадал и часто приходился на промежуток. Шли долго. Туман постепенно приподнялся над землёй, заслонив солнце, затем растаял. Лишь отдельные клочки сумели стать облаками, но их унесло за гору. Стало не просто тепло, а даже жарко, настолько истово жарило июньское светило.
Впереди загудела электричка, сгоняя с пути. Беглецы переждали её, снова поднялись к рельсам и остановились. Навстречу спешил человек. Он тоже заметил троицу, но лишь ускорил шаг, а не дойдя каких-то пять шагов, остановился:
— Думали, я один ушёл?
— Где был, паскуда? — тон Тугара не предвещал ничего хорошего, — Нас зашухерил? Ментам сдал! Да я тебя…
— Своих шестерок пугай, — не дрогнув, ответил Зуй. — Я на зоне семь лет, и на кума не работаю.
— Где был, я спрашиваю? — тоном пониже настаивал Тугар.
— Заочнице телеграмму давал. Завтра она возьмёт билеты туда-обратно на пятерых, чтобы нам здесь в кассе не светиться. И получается, что мы дачники, городские. Врубились? Только рожи в порядок привести надо, щетину сбрить, разве что усы оставить для разнообразия… Ладно, чего стоим? Ходу!
Зуй двинулся вперёд так спокойно, что ошеломлённая ответом троица расступилась и пошла следом. Главарь молчал до палатки, а Ворон и Хлыст расспрашивали проводника…
Поздно вечером следователь возвращался в город, но не отдыхать, хотя устал сильнее собаки, которая вела их по следу Полоцкого, а потом потеряла и долго разыскивала, однако — что обидно! — не нашла. Выспаться бы хорошо, да оперативники обнаружили интересные подробности. Вот их и предстояло обсудить.
Электричка мягко остановилась, гнусавый комментарий предложил всем покинуть вагоны, но разбудить утомлённого Калганова сумел железнодорожник в мундире:
— Давай, милок, поднимайся! Конечная. Эй, просыпайся!
— Как? Не может быть, — усомнился следователь, уверенный, что прикрыл глаза всего-то минуту назад.
Но за окном висела длинная надпись, в подлинности которой сомневаться не приходилось. Калганов поднялся, зевнул, не прикрывая рот — а кого стесняться? Кроме железнодорожника и его самого, в вагоне не было ни души. Зато на перроне ждал капитан Лихов, как обычно, в гражданском:
— Приветствую! К нам едем?
Служебная «Шнива» со скрипом довезла их к райотделу, где пара бутербродов и холодная котлета с картофельным пюре послужили ужином. Капитан быстро вскипятил чайник, бросил пакетики в два бокала, раскрыл свой блокнот, откашлялся. Торопливо прожёвывая и смачивая крупные куски чаем для лучшего скольжения в желудок, Калганов слушал:
— Мы поговорили и посмотрели в турклубе маршруты — я тащусь, Клава! — там и горные и водные и пешие, — читал страницу Лихов, отмечая особо важную, по его мнению, информацию, нелитературными присказками, — ты понял? Он заядлый турист, исходил водной край вдоль и поперек. Но не только ноги топтал, ещё и жопу мочил. На плотах и байдарке. Хакассию, Бурятию, Туву, Горный Алтай и Казахстан знает, как п…. родной жены, а то и лучше.
Лихов перевёл дух, отхлебнул из своего бокала, продолжил:
— Насчёт жены я не так просто. Наталья Антоновна у нас аптекарша. Я запросил медучилище в Новосибе, а её там помнят! С группой парней засветилась на торговле примитивной дурью, и даже амфетаминами. Сами готовили — алхимики, ёшь твою вошь! — и впаривали толпе на дискотеках. Организатор сел прочно, двоим скостили по малолетству и раскаянию, а Натаха вышла сухой из воды, хотя подозревали, что химичила именно она…
— Минутку!
Едва не поперхнувшись, следователь расправился с последним куском чёрствого бутерброда, сделал указательным пальцем жест, тормози, мол, и потянулся долить кипятку в бокал. «Застрял в горле», — догадался капитан и терпеливо ждал, пока Калганов «женил» заварку, торопливо побалтывая пакетиком.
— Кто организатор и подельники? Где отбывают? Почему не узнал? А, запрос дал… Извини. Куда, ты говоришь, она часто ездила?
— Я ничего не говорил, — отрёкся Лихов.
Калганов озадаченно посмотрел на него, задумался:
«Ологош, Ологош… Третья остановка за Карагаем. Разъезд, посёлок, лесосклад… Да ведь там зона, рукой подать! Зачем Полоцкая туда моталась? Не к старому ли дружку?»
Толпа дачников вышла на станции Ологош и побрела в сторону садов, понемногу сепарируясь — молодые и сильные ушли в отрыв, солидные люди создали «пелотон», а наиболее дряхлые или отягощённые ношей — образовали «отвал». Стройная женщина в соломенной шляпке выделялась из всех. Громадные тёмные очки не могли скрыть приятное лицо, а короткая модная стрижка добавляла шарма.
Она шла налегке — несла через плечо летнюю сумку, словно намеревались отдыхать, а не работать, как все спутники. Более того, она явно кого-то искала. На перроне, едва покинув вагон, красотка остановилась и принялась оглядываться. Не найдя нужного человека, она пошла вслед за колонной дачников, намеренно пропустив всех вперёд. Когда дорога сделала последний поворот, и арьегард пенсионеров скрылся за ним, из кустарника на обочине выбежал брюнет, лицо которого украшала щегольская испанская бородка.
— Наташа!
— Витя!
Пара слилась в обьятии и долгом поцелуе, которые прервал недовольный окрик из кустов:
— Зуй, выходим?
Брюнет оглянулся в оба конца дороги, затем спросил у Наташи, во сколько обратная электричка. Получив ответ, что через полчаса, призывно махнул рукой:
— Пошли на станцию, как раз поспеем.
Три человека присоединились к паре, которая держалась за руки и не могла наговориться. Виктор просительно обратился к самому крупному мужчине, плечи которого туго обтягивала спортивная куртка, рельефно обрисовывая мускулатуру:
— Идите вперёд. Нам поговорить надо.
— Нет, мы за вами, — возразил здоровяк, похотливо оглядывая красотку.
Налетел ветер, прижал тонкое платье к бедрам, обрисовав мельчайшие детали нижнего белья, затем бесстыдно рванул подол вверх. Наташа присела, прижала его руками, невольно копируя Мерилин Монро. Виктор сделал шаг, заслоняя её от троицы, ненавистно глянул на них, начал тягуче, с интонациями зека:
— Заманали. Хули ещё… — спохватился, вернулся к нормальной лексике. — Я вас вывел, Тугар. Что тебе ещё надо?
— Ладно, — неожиданно покладисто ответил здоровяк, обходя пару, и причмокнул, мазнув масляным взглядом по женщине. — Хороша маруха…
Брюнет обнял подругу, потом, не расцепляя рук, они пошли следом, отставая на десяток шагов и оживлённо беседуя. Здоровяк и два его спутника, нагруженные рюкзаками и гитарой, тоже что-то обсуждали. Так в разговорах, компания одолела путь к станции и остановилась в самом конце. На платформе сидело несколько старушек с объёмистыми корзинами и сумками. Они с любопытством проводили троих «дачников» взглядами, нелестно оценили их, как лентяев, брюнета — пижоном, а женщину — вертихвосткой.
Предупредительно гуднув, мягко затормозила электричка, идущая в город. Немногочисленные пассажиры быстро вошли, расселись у окон. Пятёрка, вошедшая в предпоследний вагон, разделилась. Здоровяк Тугар и два его спутника сели недалеко от дверей, чтобы просматривать проход в обе стороны. Наташа и Виктор устроились почти в середине вагона.
Как только состав замедлял ход, Тугар выходил в тамбур. Едва только двери с шипением раскрывались, он осторожно высовывал голову, оглядывая немногочисленных пассажиров. Электричка дважды остановилась у пустых платформ, затем со встречного поезда пересели два контролёра и проверили билеты, двигаясь навстречу друг другу. Троица облегченно вздохнула, когда мужчина в железнодорожном мундире трижды щёлкнул компостером и отправился дальше.
Виктор и Наташа даже не глянули в его сторону, механически протянув билеты и забрав назад. Они так и держались за руки, продолжая обсуждать что-то очень важное. Оживление и радость, которые читались на их лицах в первые минуты встречи, бесследно исчезли, зато проступила озабоченность. Тугар с неудовольствием сказал спутникам:
— Она местная. А он запал. Если тут заторчит, его менты срисуют. Мы с ним не идём.
Электричка остановилась, он дёрнулся в тамбур, но наткнулся на пассажиров, которые вошли, и опоздал — створки двери с шипением сомкнулись. Здоровяк выругался, вернулся к средней двери, глянул вперёд. Губы его приоткрылись в оскале, ноздри расширились, как у зверя, который почуял опасность и не намерен сдаваться — он зарычал, метнулся в вагон:
— Атас, менты! Прыгаем! Хлыст, Ворон — двери!
Его спутники подхватили рюкзаки, побежали в дальний тамбур. Виктор тоже вскочил, бросился было за остальными, но остановился, услышав приказ Тугара:
— Зуй, хватай бабу, за ними!
— Зачем?
— Она сдала, падла! — и здоровяк рванул Наташу за руку так, что затрещало платье.
— Не тронь её, сука!
Зуй ударил Тугара в челюсть, ткнул пальцами, целя в глаза, и пнул в пах. Он бил быстро, сильно, но противник прошёл ту же школу выживания и начал с «малолетки», а подростки намного более жестоки. Уклонясь, здоровяк швырнул женщину вперёд, а когда Виктор подхватил подругу — ему на макушку обрушился кулак. Шея хрустнула, боль пронзила его, и сознание помутилось. Возмущённые крики немногочисленных пассажиров стихли…
Когда Зуй поднялся, Тугара и Наташи в вагоне не было. Сердобольная старушка показала в сторону тамбура:
— Уволок он её. Так кричала, сердешная… — и перекрестила мужчину, который с невнятным криком, в котором едва угадывалось «за что?», бросился к выходу.
Электричка стремительно мчалась, отчего последний вагон сильно болтало. Обламывая ногти, Зуй зацепил резиновый бортик стыка двери, упёрся ногой в край стекла второй створки и поднажал. Ветер ворвался в щель, заставил зажмуриться, но не смог помешать — неистовый человек втиснулся, извернулся, сначала коленом, затем спиной и стопой разжал дверь на всю ширину. И прыгнул.
Сердобольная старушка, что с любопытством подглядывала, из осторожности не заходя в тамбур — ахнула и вернулась на своё место, делясь впечатлениями с попутчицей. Она кинулась многословно рассказывать эту историю офицеру и двум солдатам, которые вошли в вагон спустя несколько минут.
Поделиться книгой: