Закон хабара

И так знатно тот рев на всех нас подействовал! Мне лично до обоих мозгов достал, и до головного, и до спинного, прям от макушки до копчика. И, по ходу, не только мне. Все трое участников «барагоза» застыли на месте – Иван, целящийся мутанту в затылок, мутант с растопыренными щуплами и лапой, занесенной над головой, и я, тянущий на себя затвор и не способный его отпустить, ибо непросто это, когда все тело будто парализованное…

– Осознали?

На этот раз рык был одноголосый и потише немного. Похоже, это все-таки человеческий голос был, а не медведя, мутировавшего из косолапого в люди.

Вопрос был чисто риторический. Мы-то с Иваном точно осознали, ибо холод, внезапно овладевший нашими телами, достиг глаз, и я был уверен – еще немного, и они превратятся в ледышки. А вот осознал ли ктулху – вопрос…

Но выхода не было, потому я протолкнул через одеревеневшее горло слегка озвученный выдох согласия, ибо на большее оказался не способен:

– Ыгы…

– Вижу, осознали, – сказал второй голос. – Отпускай их, Шаман.

– Чет сомнение имею, что осознали, – недовольно произнес первый. – Вечно ты, Медведь, за всех заступаешься. По мне б, закинуть их в Четвертый мир на перевоспитание. Или в Одиннадцатый.

– В Четвертом их не перевоспитают, а заживо съедят, сам же знаешь, – резонно возразил тот, кого назвали Медведем. – А в Одиннадцатом раздавят кьехной во славу глиняного бога. Ну, а остальные миры эти двое сами перевоспитают. Я, кажись, знаю, кто такие к нам пожаловали. Это, похоже, две сущности того хомо, что всю Розу Миров недавно встряхнул так, что едва не порвал границы вселенных.

– Да ладно? – недоверчиво воскликнул Шаман. – Так, может, их тогда просто в болоте утопить, из которого они вылезли? Для профилактики?

Пока эти двое трепались, у меня стремительно заканчивалось терпение. И зрение. Я уже застывшего ктулху видел как сквозь покрытое наледью оконное стекло, вдобавок ощущая, как глазные яблоки, промораживаясь, легонько потрескивают изнутри…

– Отпускай, – сказал Медведь. – Нарушишь Равновесие, убив ключевых персонажей, огребем от Мироздания по полной. Причем оба. Ты за то, что убил, а я за то, что допустил такое убийство.

– Ладно, твоя взяла, – вздохнул Шаман. – У меня иногда ощущение, что ты мне не брат родной, а Координатор, приставленный, чтоб за каждым моим шагом следить.

…Ледяной ступор отпустил мгновенно. Я рухнул на землю, словно безвольный кусок мяса после разморозки. Мышцы почти не слушались, но я все-таки нашел в себе силы и, изрядно напрягшись, повернул голову.

Они были похожи один на другого, как могут быть похожи только братья. Здоровенные, ширина плеч у каждого нереальная – оно и понятно, кузнецы худосочными дрищами не бывают. Ручищи – ну на фиг с таким здороваться. Сожмет чуть покрепче, и вместо кисти будет бесформенный кусок плоти с кучей сломанных косточек внутри. На лица вроде разные, но общие черты имеются. Ну и похожести добавляла чернота, намертво въевшаяся в кожу после долгого общения с кузницей, окалиной горячего металла и копотью от сгоревшего угля.

– Ну и чего вам тут надо, хомо? – поинтересовался тот, кого, судя по голосу, второй брат называл Шаманом.

– Помощи… попросить пришли, – выдавил я из себя.

– Угу, – кивнул второй брат по кличке Медведь. – Такое, наверно, от почтения к этому сакральному месту обычно случается – ввалились и давай Шахха, стража нашего, из автоматов расстреливать.

Я уже с чуть меньшим усилием повернул голову на шорох: то болотный ктулху по имени Шахх поднимался с земли, и его глаза, горящие алым огнем, не предвещали ничего хорошего.

– Он, между прочим, первый начал, – сказал Иван, с трудом вставший на одно колено – и то потому, что прикладом автомата в землю уперся и за ствол держится. Суровый, однако, отходняк после голосовой атаки Шамана, вон даже Шахху несладко пришлось – подняться поднялся, но шатает его неслабо. Но одно понятно: и в таком состоянии скажут кузнецы нас порвать – порвет запросто. Просто команды ждет, недвусмысленно сжимая пальцы в кулаки и разжимая. Типа, разминается после ледяной атаки.

– Нам параллельно, кто первый начал, – заметил Шаман. – Еще раз барагозить начнете на Распутье, лед отзывать не буду. Заморожу как пельмени и выставлю возле кузни другим в назидание. Поняли?

– Ага, – хором буркнули мы с Иваном. По ходу, ни фига не пустая угроза.

– И все же – зачем пришли? – поинтересовался Медведь. – Вижу, вы не из «Борга». Тогда откуда?

Ну, я и рассказал все.

– Дела, – покачал головой Шаман. – Бывает же. Ладно, показывайте, что там с вашими ножами.

Мы показали. Кузнецы задумчиво покрутили в руках обломки «Бритвы» и «Монумента».

– Ну, что думаешь? – поинтересовался Медведь у брата.

Тот пожал плечами.

– Думаю, поправить можно. Оптимально, конечно, тигельным способом. Плавить обломки часов шесть, потом аккуратно расковать. Но сам видишь, внутри этих ножей живые сущности, бьются о стенки разломов. Если плавить, они все погибнут, нельзя такое на себя брать.

– Значит, остается только кузнечной сваркой, – сказал Медведь. – Тогда сущности сохраним, им нагрев без плавки как нам в баню сходить. Но от рукоятей по-любому ничего не останется, обратно с теми же, что были, не смонтируем.

– Что предлагаешь? – поинтересовался Шаман. – По рукоятям ты у нас спец.

– Рукояти для таких ножей можно сделать из застывших аномалий Четвертого мира, – отозвался Медведь. – Вот этому я б черную сделал, из «вороньего камня». А этому – из «жары» хорошо подошла бы.

– А, еще момент, – заметил Шаман. – Чтоб сохранить форму и массу клинков в процессе ковки, нужно материал добавить. Идеально подойдет кусок мертвого гравиконцентрата. Опасная аномалия, конечно, хуже живого, но оно того стоит.

– Согласен, – кивнул Медведь. – Ну и за работу с легендарного сталкера и его воплощения возьмем всего ничего. Думаю, три «алмаза» за два ножа вполне справедливая цена.

Мы с Иваном переглянулись. Половину названий тех отходов мира «мусорщиков», что назвал Медведь, я слышал впервые. По ходу, Иван тоже.

– Извиняюсь, а Четвертый мир – это тот, где нас заживо съедят? – уточнил я.

– Если боитесь – не ходите, – пожал плечами Медведь. – Просто это единственное место, где можно реально взять все необходимое. Четвертый мир «мусорщики» завалили своими отходами полностью. Они б еще туда свою грязь сыпали, но там от зашкаливающего аномального излучения начало зарождаться такое, что даже они предпочли больше туда не соваться. Вижу, вам некоторые артефакты с аномалиями незнакомы, но мы с братом все расскажем, как что выглядит и где это проще взять.

– Проще стража с ними послать, он все и покажет, и расскажет, – сказал Шаман.

Болотный ктулху перестал смотреть на меня зверем, повернул морду в сторону кузнеца и выпучил глаза.

– Я? С ними?!! Да они в меня стреляли, убить хотели! Очнись, хозяин, это ж просто подлые хомо, с которыми у нас нет соглашения…

– Будет, – пожал плечами Медведь. – С боргами заключили, и с этими заключим.

– Не пойду, – решительно мотнул головой ктулху, аж щупла по ушным раковинам хлестанули. – Хоть убейте.

– Погоди, – сказал я. – Как тебя звать? Шахх?

– Ну допустим, – прорычал ктулху, который по-русски говорил так же свободно, как и я, – видать, разработчики этого мутанта позаботились о том, чтоб оставить биологической боевой машине все лучшие человеческие качества.

– А не знаешь ли ты ктулху по имени Хащщ?

– А ты с какой целью интересуешься?

Ишь ты. Мутант, да еще и приблатненный…

– Уж больно у вас имена созвучные.

– Ну, слышал о таком, – осторожно, словно прощупывая лапой минное поле, произнес Шахх. – И даже пересекались как-то. Хороший воин, хоть и из мелких. К чему вопрос?

– Да просто он мой хороший друг, – сказал я, подозревая, что, возможно, соврал – уж слишком неоднозначно мы расстались с ним на той поляне, где он нашел себе самочку[4].

– Друг, говоришь, – задумчиво произнес мутант. – Ну, если Хащщ твой друг, значит, ты не самый подлый хомо в тридцати двух мирах… Ладно, схожу я с вами в Четвертый. Но помните: делать будете только то, что я скажу, иначе сдохнете быстрее, чем я успею чихнуть. Все поняли?

– А то, – одновременно произнесли мы с Иваном. М-да, как ни крути, а общего у нас с ним много, в том числе и лексикон.

* * *

Кузнецы оказались, в общем, мужиками неплохими, пусть даже и не совсем людьми. А может, и не людьми вовсе – на Руси издавна кузнецов считали персонажами, не только запросто общающимися с потусторонними силами. Им и самим приписывали сверхъестественные способности, что наши новые знакомые с успехом на нас и продемонстрировали.

В кузницу нас не пригласили, думаю, не случайно – нефиг всяким посторонним хомо переступать порог сакрального места, где творится волшебство прямого общения с металлом. Зато нам предложили пройти в «клеть», оказавшуюся самым настоящим арсеналом. Причем в «клети» присутствовало как современное стрелковое и холодное оружие, так и средневековое – мечи, копья, палицы, которые, судя по виду, хрен от пола оторвешь двумя руками.

Было здесь и оружие «мусорщиков» – «смерть-лампы» винтовочного и пистолетного образца и даже невиданное мною ранее приспособление. Что-то типа гранатомета из той же серии с барабанным магазином, снаряженным вытянутыми «пустышками», заполненными уже знакомыми мне ярко-синими энергетическими зарядами.

А также вообще невообразимые штуковины присутствовали, точно не для стрельбы руками. Может, гигантскому осьминогу они бы подошли, уж больно причудливые, ни на что не похожие формы были у этих штуковин.

– Чего только из разных миров не натащат на починку или реализацию, – сказал Медведь, проследив мой взгляд.

– А вы тут типа всемирных дилеров оружия и снаряжения? – поинтересовался я.

– Называй как хочешь, – хмыкнул Шаман. – Во всех вселенных Розы Миров все продается и покупается, и междумирье – не исключение. Причем торговцы преимущественно люди бессовестные. Поэтому мы не дилеры, как ты выразился, а мастера.

– И в чем отличие? – спросил Иван.

– В том, что мы не перепродаем чужое, а торгуем своей продукцией или же той, что сами отремонтировали, – отозвался Шаман. – То есть свои руки приложили, а не просто купили подешевле и продали подороже. А еще в совести, которая у нас присутствует. Можно было вас послать в Четвертый мир с тем, что у вас есть, и без провожатого. Вернетесь – хорошо, нет – и хрен с вами. Только шансы у вас на возврат были бы один к тысяче. А мы вам те шансы немного увеличим.

С этими словами Шаман снял со стены один из автоматов совершенно фантастического вида, которых там висело несколько штук. Короткий, словно обрез винтовки без ложа, ствол диаметром примерно как у охотничьего ружья двенадцатого калибра, магазина нет, спускового крючка нет, приклад напоминает то ли раскрытые торцевые кусачки, то ли лапу какого-то зверя, приготовившегося к атаке. И слегка шевелится, м-да…

– При контакте с плечом оно в него врастет, – просто сказал Медведь. – Временно. Прицел будет управляться вашими глазами – куда смотрите, туда и выстрелит по мысленной команде.

И, предупреждая вопрос, пояснил:

– Обычное оружие у вас сразу попытаются отнять. И, скорее всего, отнимут. Да оно и бесполезно в Четвертом, там по-другому все, сами увидите. А тут будет шанс отбиться.

– Ну, а что с патронами? – спросил я.

– Перезарядка автоматическая, – сказал Медведь. – Пока в вас заряды не закончатся.

– Ты хотел сказать «у нас»? – уточнил Иван.

– Нет.

Мы с Иваном переглянулись.

– В смысле «нет»?

Вместо ответа Шаман достал из какой-то бочки гладкого червя, похожего на длинную сосиску, состоящую из полупрозрачных сегментов, по консистенции напоминающих мягкий лед.

– Это придется проглотить, – сказал кузнец. – С квасом нормально проскочит. В одном черве двадцать зарядов, но лучше заглотить двух. Будет сорок. Сорока должно хватить.

Пока он говорил, червь неторопливо обвился вокруг его руки. Шаман поморщился, стащил его с предплечья как перчатку.

– Холодный, зараза. И скользкий. Тьфу. Тот случай, когда пакость хоть и пакость каких поискать, но, блин, полезная.

– А… без этого никак? – скривился Иван, и я его прекрасно понимаю: у меня тоже желудок заранее скрючился, как только я представил, что запихиваю в себя эдакую тварь.

– Да запросто, – пожал плечами кузнец. – Только, думаю, вам проще будет Шахха попросить, чтоб он ваши головы поотрывал. Так и быстрее будет, и почти не больно. В Четвертом обычно отважные и брезгливые хомо вроде вас умирают долго и мучительно.

Пока мы с Иваном на двоих строили кислые рожи, Шахх подошел к бочке, выудил оттуда трех червей, заглотил их одного за другим, после чего открыл кран, нависший над бочкой, и принялся хлебать бьющую из него черную жидкость. Нахлебался, утер ротовые щупальца когтистой ладонью, и сказал:

– С квасом нормально. Не боись, хомо. Лучше нажраться самому всякой гадости, чем потом всякая гадость будет жрать тебя.

Аргумент был убойный. Мы с Иваном одновременно вздохнули и шагнули к бочке.

– Ну и правильно, – сказал Медведь. – Ща, погодите.

Из-за бочки он достал две кружки, объемом литра по два каждая, наполнил их квасом, протянул нам.

– В принципе, червей можно откусывать как сосиски, но строго по сегментам. Если вам так проще, конечно.

Нам было проще. Я б точно тут же сблевал, если б попытался, как Шахх, проглотить эту тварь целиком. Потому мы с Иваном, давясь до слез, минут пятнадцать отгрызали куски извивающихся червяков и пропихивали их в себя через пищевод, представляя, что заправляемся сардельками. Если б не довольно вкусный квас, процесс, скорее всего, не случился бы. А так все срослось. У меня. Иван докусал второго червя до половины и выдохнул:

– Все, больше не могу. Еще один патрон, и точно буду блевать дальше, чем вижу.

Шахх усмехнулся.

– Для хомо вы еще неплохо держитесь. Некоторых начинает выворачивать от одного вида зарядов к вормгану.

– Наше с братом изобретение, кстати, – сказал Медведь. – Синтез биоморфов Седьмого мира и технологий этого.

– А никак нельзя было тех червяков снаружи оставить? – проговорил Иван, морщась и отплевываясь.

– Можно, конечно, – пожал плечами кузнец. – Была у нас и такая модификация. Отказались от нее. Неудобно, когда ворм-магазин впереди тебя болтается. Перевешивает вперед. К тому же черви всегда голодные, будут пытаться обвиться вокруг шеи и задушить. Ну что, готовы? Крепим вормганы?

Мы с Иваном хором кивнули. Медведь снял со стены второй жуткий автомат, подошел ко мне, поднес к горлу…

Я хотел было напомнить, что вроде в плечо оно должно было врасти, но опоздал.

Живой приклад, едва коснувшись моей шеи, обвился вокруг нее воротником так, что ствол оказался у меня под подбородком. А потом я почувствовал резкую боль в области кадыка, словно его пробили насквозь широкой стамеской.

– Извини, – пожал плечами Медведь. – Ну сам подумай: патроны в желудке, а ружье на плече. Логики никакой. А что мы вам немного наврали, так это для вашего же спокойствия. Обычно люди, когда узнают всю суть вормгана, отказываются от интеграции его в себя. Но мы с братом сразу поняли, что вы настроены серьезно, потому сейчас делаем все возможное, чтобы вам помочь.

– Спасибо… мать вашу, – прохрипел я, ощущая в горле шевелящееся инородное тело.

– Ну и отлично, – улыбнулся Медведь, отодвигаясь в сторону и открывая обзор.

Ага, понятно. По ходу, Шаман втирал Ивану то же самое, так как у моего двойника глаза были выпучены, лицо красное, а шею обвивал живой, слегка шевелящийся воротник, медленно погружающийся в кожу. И в зеркало смотреться не надо, сразу понятно, что я так же выгляжу. Совершенно жуткая, иррациональная картина, выбивающаяся за рамки нормального человеческого восприятия. Хотя…

Взять тот же мир «мусорщиков», который я пару раз видел через порталы, из которых в наш мир выбрасываются аномалии и артефакты. Совершенно там все другое. Абстракция, не укладывающаяся в человеческой голове. И что тогда удивительного, если эти два кузнеца, только с виду выглядящие как люди, вытащили из похожих миров такие вот абстракции, присобачили к ним стволы и решили, что использовать человеческие желудки в качестве магазинов для оружия, а пищеводы в качестве стволов не такая уж плохая идея.

– Вот еще возьми, – прервал мои размышления Медведь, протягивая мне двусторонний лабрис – обоюдоострый топорик с «головой», похожей на расправленные крылья бабочки. Одно лезвие топора полыхало ярким огнем, того и гляди полностью расплавится и потечет. Второе было покрыто изморозью.