Закон хабара

– Я тоже люблю советоваться с самим собой, – кивнул я. – Обычно выходит с таким же результатом, как сейчас. Или получится, или пристрелят.

– Аналогично, – хмыкнул Иван.

…Мы вышли из зарослей, держа руки перед собой открытыми ладонями к боргам. Мол, стрелять не надо, мы с миром и все такое. Самый неприятный момент в таких ситуациях, когда потенциальный противник смотрит на тебя поверх прицела и прикидывает, нужен ты ему со своим миром или на фиг не сдался. И что ему интереснее – рисковать своей шкурой, если ты задумал неладное, или потратить пару патронов и не морочиться.

Но я надеялся на лучшее, так как на мне была борговская униформа, а стрелять в своих в любой военизированной организации как-то не принято – можно самому нарваться на очень крутые разборы, вплоть до расстрела.

И здесь оно сработало. В нас не стреляли.

До блокпоста оставалось метров десять, когда из-за мешков высунулась та самая голова в фильтрующей маске и глухо произнесла.

– Стоять нах. Пароль.

– Реактор.

Пароль я прочитал в КПК Шатуна – видимо, командир отряда не отличался хорошей памятью и фиксировал нужную информацию в папке «Заметки».

– Это вчерашний пароль, – сказала голова. – Сегодняшний назови.

– Слышь, брат по оружию, не шелести особо, – слегка повысив голос, сказал я. – С задания иду, где связь ни хрена не ловит.

– А чо за задание?

– Секретное, – рыкнул я. – Если интересуешься, спроси у командования, может, расскажут популярно.

– Харе орать, – примирительно сказала голова. – Ну, допустим. А это кто с тобой?

– Братан мой. Наконец уговорил его в «Борг» вступить. Щас у кузнецов заказ заберем и на базу его отведу, в вербовочный пункт.

– Похоже, не брешет, – сказал второй голос снизу, похоже, принадлежавший пулеметчику, державшему нас на прицеле. – Морды у них одинаковые. Близнецы, что ли?

– Ага, – сказал я. – Однояйцевые.

За укрытием заржали.

– Чо, прям одно на двоих?

Иван, до этого молчавший, произнес, явно свирепея, – по ходу, его эта беседа достала:

– Я вот сейчас вам туда гостинчик закину, яичко ребристое да зеленое, так у вас своих вообще ни одного не останется.

– Ты это, говори, да не заговаривайся, – рассердился пулеметчик. – А то дерну за спуск случайно, на нервах, потом извиняться поздно будет.

– Ладно, Микола, не бесись, – хмыкнула голова в маске. – По базару понятно, что наши: какие еще психи под пулемет встанут и начнут права качать. Идите сюда.

Мы подошли ближе. Обладатель головы в маске, похоже, командир блокпоста, вышел навстречу.

– Наши-то наши, но чет я ваши рожи не припомню, – сказал он, прищурившись. – Какое подразделение и кто командир?

– Тебе не надоело? – поинтересовался я. – Шатун командир. Устраивает?

– Шатун? – напрягся борговец. – Я всех шатуновских пацанов знаю, а тебя, по ходу, первый раз вижу. Ну-ка, назвал номер подразделения…

Больше тянуть было нельзя, так как номер своего отряда Шатун, видимо, помнил и в папку с заметками не внес. То же, видимо, понял и Иван, так как, вскинув автоматы, мы выстрелили одновременно, вбив борговца двумя короткими очередями вглубь блокпоста. Конечно, он сильно ошибся, приказав нам подойти ближе, – тем самым мы вышли из зоны поражения пулеметов и, один за другим вбежав внутрь укрытия, положили из автоматов двух пулеметчиков и снайпера, вместо «калаша» рефлекторно схватившегося за винтовку, практически бесполезную на короткой дистанции.

– Ничо такой план ты придумал, грамотный, – сказал Иван, меняя пустой магазин на полный. – Гранату сэкономили, ага. И без крови обошлись, от слова совсем.

– Ну, я надеялся, что они нас пропустят, – слегка смутившись, проговорил я.

– Угу, – кивнул Иван. – Если б этот алкаш не ступил, нас бы из двух «Печенегов» на раз-два-три превратили в консервы с маслинами.

Внутри блокпоста над трупами и правда стоял крепкий запах перегара, замешанный на вони свежего дерьма – командиру первые две очереди прилетели от нас из положения автоматов снизу, в живот, разворотив кишечник в кашу.

– История не знает сослагательного наклонения, – сказал я. – К тому же у этого стрелка на винтовке тепловизионный прицел. Пока мы бы в сорняках пулеметчиков отстреливали через амбразуры, этот тип по тепловым пятнам нас бы отработал через малые бойницы.

– Ладно, проехали, – отмахнулся Иван, как и я, не любящий признавать, что был не прав. – Пополняем запас патронов и двинули через болото.

– Сэр, есть, сэр, разрешите метнуться? – усмехнулся я.

– Никогда не думал, что у меня настолько омерзительный характер, – проворчал Иван.

– Это да, со стороны-то оно всяко виднее, – согласился я.

* * *

Путь по болоту оказался делом неприятным. Гать то ли со временем просела вниз, то ли изначально была проложена так, чтобы доставить путешественнику максимум удовольствия. А может, ее вообще не было и вешки повтыкали по обеим сторонам более-менее подходящего прохода через трясину.

Идти пришлось через топь, с трудом продираясь через полужидкое месиво, которое было нам уже выше колена. На блокпосту мы позаимствовали длинные шесты для опоры и прощупывания пути впереди себя, но помогали они слабо. Щупай, не щупай, один хрен вот-вот погрузишься в вонючую жижу по самые не балуйся, и как опора эти палки тоже так себе – чуть больше на него вес перенесешь, и тут же шест начинает погружаться в болото. А выдирать его обратно – удовольствие то еще.

– Напомни-ка, мы зачем туда идем? – проговорил Иван.

Я молчал, с трудом протаскивая ноги через грязь, которая, казалось, с каждым шагом становилась все плотнее.

– То есть борги говорили о каких-то кузнецах, – продолжал мой двойник, который бесил меня все больше и больше. – Но никаких ударов молотками не слыхать, хотя мы, надеюсь, скоро уже доберемся до середины этого месива. Ладно, может, у них перерыв, перекус, или поспать завалились. Но я по своему миру помню – от рабочей кузни вонь стоит за километр каленым железом и жженым углем. По поверхности болота эта вонь должна особенно распространяться, смешиваясь с испарениями. А тут только торфяная вонь тухлыми яйцами, и еще мертвечиной тянет. Но то понятно почему.

Оно и правда было понятно. На поверхности болота лениво покачивались местные аномалии – вон там колония голубоватых огоньков, похожая на разлитую лужу «ведьмина студня». Чуть подальше – область марева, смахивающая на «жару», затаившуюся в ожидании добычи. А вон там, судя по равномерно просевшей книзу болотной тине, гравиконцентрат расположился…

И обычное дело: там, где есть аномалии, присутствуют и артефакты. И те и другие есть не что иное, как отходы вселенной «мусорщиков», которые они выбрасывают в наш мир, а точнее, на свалки, которые мы, люди, называем Зонами… Вон «кольцо» валяется, бери не хочу, при желании можно шестом дотянуться и забрать аккуратно. А если неаккуратно, взорвется оно не хуже ящика с гранатами. Почти рядом с ним – «зуда», артефакт в целом бесполезный, но дорогой, потому что если хочешь досадить соседям, лучше средства не найти. А соседей у нас все любят с особенной нежностью за музыкальные колонки, утренние перфораторы, ночные пьянки и неизменную отзывчивость, оттого и без того немалая цена этого артефакта продолжает постоянно расти…

А вон там, похоже, «проводник». Артефакт уникальнейший, их за всю историю нашей Зоны только два раза находили. Хотя нет. Если меня глаза не обманывают, то уже три. Кто-то из сталкеров, прельстившись уникальным артом, сошел с гати и попытался дотянуться до «проводника», стоимость которого определялась не цифрой, а формулой «денег хватит до конца жизни и еще останется полмешка».

И дотянулся!

Правда, навсегда остался в болоте, из которого теперь торчала лишь рука, на ладони которой лежал «проводник». Видимо, умирая, человек до самого конца выталкивал наверх артефакт, пытался спасти самое для него ценное – и это была не его жизнь… Оттого и мертвечиной тащило над трясиной, словно мы шли по старому полю боя, с которого никто не удосужился убрать трупы…

Но настораживало то, что Иван был прав: никаких признаков кузницы не слышалось и не наблюдалось. Тишина вокруг расстилалась мертвая – определение, как нельзя хорошо подходящее к этому месту. Еще и легкая дымка впереди начала сгущаться…

Плохо. Если никуда не придем в ближайшие четверть часа, дымка станет плотным и липким болотным туманом, в котором на расстоянии вытянутой руки ничего не видно. А это уже опасно – вешки стоят довольно далеко друг от друга, а чем чреваты несколько шагов в сторону от гати, мы уже видели…

Но тут впереди замаячило что-то, похожее на поросшую камышом и рогозом спину водяного чудовища, решившего вздремнуть после сытного обеда.

– Остров, – сказал Иван.

– Похоже на то, – отозвался я.

Это и правда был остров посреди болота, к которому гать и вела. Мы насколько могли ускорили шаг, и не прошло и десяти минут, как мы уже продирались сквозь густые заросли прибрежных растений.

– Кузня тут, ага, – ворчал мой двойник. – С наковальнями, молотами, мешками с углем для горна, со стенами и крышей, кстати. Сам подумай – как сюда все это приперли через эдакое болото? И что самое главное – на хрена? На суше никак нельзя было кузницу построить? По ходу, тебя или развели, или мы забрели куда-то сильно не туда…

Но оказалось – туда.

Наверное…

Камышовые заросли наконец закончились, и мы вышли на открытое место, где никакой кузни в помине не было. Вместо нее в нескольких сантиметрах над землей завис овал, похожий на двухметровое серебряное зеркало, в отполированной поверхности которого прекрасно отражались мы с Иваном, грязные как сантехники, которых заставили прочищать канализацию.

Больше на островке ничего не было, да и что на нем могло быть? Клочок суши метров пять в диаметре, посредине – этот овал. И все.

– Ну и чего дальше? – поинтересовался Иван.

Блин, если это моя копия, то я что, реально такой тупой? Или я бешу Ивана так же, как и он меня, и один из способов немного понизить уровень того бешенства – это задавать тупые вопросы и смотреть, как от них закипаю я?

Вместо ответа я отсоединил магазин автомата, выщелкнул патрон и бросил его в овал, почти уверенный, что кусок металла отскочит от поверхности, столь явно металлической с виду.

Мои ожидания не оправдались. Патрон беззвучно исчез в блестящем серебре, словно я его в ртутное озеро кинул.

– А логику подключить не судьба? – поинтересовался мой двойник. – Если сюда борги ходят оружие чинить и это место охраняют, то это портал, а не аномалия.

– Согласен, – кивнул я. – Зря патрон потратил. Надо было тебя «отмычкой» вперед послать, испытать портал на пропускную способность.

– Меня посылать куда-либо дело неблагодарное, можно оказаться посланным в ответ – туда, откуда не возвращаются, – произнес Иван. – Но, с другой стороны, если уж мы сюда приперлись, то можно и посмотреть, что это за штуковина, – лично мне не улыбается тащиться обратно в тумане через болото.

С этими словами он шагнул в серебряный овал и пропал в нем так же, как и патрон до этого.

Я почесал подбородок. Душный, конечно, этот Иван Николаевич Иванов и занудный – так и охота порой в челюсть ему прикладом заехать. Но, с другой стороны, если он – моя копия, то глупо как-то бить самого себя за свои же недостатки. И дать ему подохнуть там, в зазеркалье, тоже уже как-то не дело. Беда у нас, получается, общая, и мы вместе сюда пришли. Значит, и уходить вместе надо, иначе как-то нехорошо будет, не по-сталкерски.

При этом я, конечно, не забыл, что моя копия настойчиво пытался меня завалить, но это уже другая история. Дойдет дело до разборок, когда он мне Долг Жизни отдаст, – разберемся. А сейчас…

Сейчас мне ничего больше не оставалось, как шумно выдохнуть, взять автомат на изготовку и шагнуть в портал.

* * *

Внутри овала было холодно. Жутко холодно, так что я моментально промерз до позвоночника. Еще немного – и в ледяную статую бы превратился. Но все же, превозмогая окоченение, я со скрипом в суставах сделал еще один шаг – и оказался на поляне, поросшей вполне себе нормальной травой, правда, фиолетового цвета.

Рядом со мной стоял Иван с выражением изрядного офигения на лице. Думаю, на моей физиономии сейчас стремительно формировалось такое же, ибо было с чего.

Для начала, мой двойник отбрасывал три тени, так как в небе над поляной висело два солнца. Одно здоровенное, в полнеба, слегка тусклое, как лампочка в фонаре с подсевшей батарейкой. И второе – сильно меньше первого, яркое, белое, с сиянием как у ламп дневного света. А еще между этими солнцами комета зависла, крупная, не меньше второго солнца, с роскошным светящимся хвостом. Оттого и три тени, м-да… Что ж тут, блин, непонятного. Все просто. Два солнца и комета…

И это еще не все.

По периметру поляны были расставлены – или, правильнее, развешены в воздухе – такие же овалы, по форме как тот, из которого мы с Иваном вывалились. Разные по цветам и размерам, примерно от полутора метров в высоту до двух с половиной. Много овалов, штук двадцать, может, больше. Точно не посчитать, так как обзор противоположной части поляны загораживала большая кузница с пристройками.

То, что это кузница, сомнений не было. Воняла она правильно – разогретым металлом, испарившимся маслом, горелым углем. Ну и перезвон в кузне стоял соответствующий – звонкий «дзынь» маленького молоточка и следом тяжелый «бабах!» здоровенного молота.

– Интересно было бы узнать, в какую это хрень нас занесло на этот раз, – слегка растерянным голосом произнес Иван, практически дословно озвучив мои мысли.

И получил ответ.

– Вас занесло на Распутье Миров, – проговорил чей-то бесстрастный голос рядом с нами. – А теперь стволы убрали, развернулись и свалили туда, откуда пришли.

– С чего это? – поинтересовался я.

– С того, что перед тем, как вы тут появились, из вашей двери патрон вылетел и взорвался, – терпеливо ответил голос. – Значит, вы новички на Распутье, от которых всегда одни проблемы. Потому предлагаю уйти по-хорошему.

– А если по-плохому? – спросил Иван, как и я, прислушиваясь к голосу, который хоть и разносился шелестящим эхом по всей поляне, но определенно шел из одного конкретного места.

Послышался вздох. Так обреченно выдыхают воздух веганы, которых зверски достала назойливая муха – настолько, что они наконец решились ее прихлопнуть. А потом воздух перед нами начал сгущаться и светлеть, быстро превращаясь в светящийся шар размером с волейбольный мяч. И лысому ежу понятно: когда тебя в Зоне вежливо попросили уйти, а ты не ушел, это значит, что тебя сейчас начнут убивать.

Противник был невидим, но какая разница? Ясно же, что это он нечто вроде фаербола формирует. И когда сформирует, у нас с Иваном наверняка появится одна головная боль на двоих.

Потому мы, не сговариваясь, резко сместились – я вправо, он влево – и начали стрелять в невидимого вежливого собеседника. Вернее, в то место, где он теоретически мог стоять.

Однако толку от той стрельбы никакого не случилось. Я видел, как очередь прочертила убедительный пунктир под шаром, но пули словно воду расстреляли. По пространству позади фаербола лишь мелкая рябь прошла – и все…

Плохо дело. По ходу, производителю шаровых молний наши расстрелы были как слону дробина – от очереди Ивана тоже толку не прибавилось.

А фаербол тем временем превратился в маленькую копию белого солнца, которая пришла в движение и резко метнулась в мою сторону.

Я был готов к чему-то подобному. Короткой очередью резанул по шару, одновременно смещаясь в сторону.

Подействовало.

Мои пули для летающей аномалии оказались более действенными, чем для ее создателя. По крайней мере, траекторию этому шару я сбил – он под углом вошел в землю, прочертил в ней черную борозду и вновь взмыл вверх.

Понятно. Судя по вони от мгновенно сгоревшей фиолетовой травы, температура у фаербола была мама не горюй… Если такой руки или ноги коснется, от конечности моментально одна головешка останется.

Потерпев неудачу со мной, шар метнулся к Ивану, но тот оказался шустрым – весь в меня! Кувыркнулся вбок, дал длинную очередь по летающему противнику, аж брызнули во все стороны свинцовые капли от мгновенно расплавившихся пуль. И тоже шару траекторию сбил, причем так ловко, что тот врезался ни много ни мало – в своего создателя, который на мгновение от неожиданности потерял невидимость.

Это был ктулху. Здоровенный, из тех, что живут на болотах, и заметно крупнее своих собратьев, шарящихся по Зоне. У этого еще лапы были необычные: пальцы несоразмерно длинные, с мощными когтями, и этими лапами мутант сейчас уже вертел прямо из воздуха второй фаербол…

Но недовертел. Свое же оружие врезалось ему в башку, отчего ктулху покачнулся и недоделанный следующий огненный шар из лап выронил.

В принципе, завалить обычного ктулху из двух «калашей» – дело реальное, если знаешь, куда стрелять. Но болотного… У него височная кость толще, чем лобная у кабана-мутанта, от которой пули отскакивают. Но когда припрет и понимаешь, что отступать некуда, можно попробовать – после смены разряженных магазинов на снаряженные. Если успеем, конечно, так как у Ивана тоже автомат пустой, а с какой скоростью в случае чего умеют двигаться болотные ктулху, я знаю не понаслышке.

Он и рванулся ко мне, занося когтистую лапу, чтоб одним ударом мне башку снести, и я уже понимал – ни фига я не успеваю, доли секунды не хватит. Вогнать магазин в шахту – да, получится. Патрон дослать – наверно… А вот направить ствол в раззявленную пасть, в эти растопыренные во все стороны щупальца, и на спуск нажать – уже никак…

Но как раз за ту самую долю секунды до моей неминуемой гибели над поляной разнесся не крик, нет. Рев! Так бы, наверно, два белых медведя могли хором прорычать, если б говорить умели:

– Хорррош барррагозить!!!