Совок-8

— Так точно, товарищ полковник! Никак нет, товарищ полковник! — преданно разглядывая коротко стриженый затылок начальника Октябрьского РОВД, отчеканил я в рекомендованном им же формате.

— Ну не сука, а? — напрочь отчаявшись и разуверившись в человечестве, лопатообразными ладонями хлопнул себя по ляжкам Василий Петрович. — Ну вот за что мне это наказание⁈ — сам с собой вступил в рассуждения крепко отдающий «Шипром» возбудившийся подпол. — Может, мне тебя сейчас тут высадить и сказать, что ты заболел? — на повернувшемся ко мне лице я разглядел несвойственную шефу неуверенность.

— Никак нельзя этого делать, товарищ полковник! — грустно возразил я, сбавляя свой неуместный дерзостный порыв, — Не поймёт нас тогда генерал Данков. На меня-то он свой гнев тратить не будет, кто я такой для него. А на вас запросто может его выплеснуть! Не беспокойтесь вы так, Василий Петрович и не сердитесь! Это у меня нервное! Не подведу я вас, даю честное офицерское слово!

— Не верю я тебе, Корнеев! — не то, чтобы плаксиво, но как-то очень несолидно почти простонал Дергачев, — Вот разговариваю с тобой и каждую секунду жду от тебя подвоха! Если б ты только знал, лейтенант, как мне иногда тебя удавить хочется!

В очередной раз, полуобернувшись ко мне, мой чуткий руководитель продемонстрировал моему носу до побелевших костяшек, сжатую пятерню.

Стараясь не показать, что впечатлился, я откинулся на спинку сиденья и смежил веки, чтобы не видеть карающую длань руководства.

— Зря вы так, Василий Петрович! — контролируя сквозь ресницы перевозбужденного командира, максимально спокойным голосом упрекнул я его, — Потом вы мне еще спасибо скажете за оказанную услугу. Генерал, может, и не скажет, а вам совесть промолчать не позволит и вы скажете!

Судя по тому, как безвольно Дергачев отвернулся и громко выдохнул, наставлять меня он передумал. Скорее всего, у него просто закончились силы. Далее до центрального входа в областное УВД мы следовали в режиме молчания. И в холле перед генеральской приёмной мы так же ждали назначенного времени молча и порознь.

В четырнадцать ноль пять подполковник встал с диванчика, придирчиво осмотрел себя в двухметровом роскошном зеркале и одернул китель. Потом он указал мне подбородком на полированную дверь и только после этого сам направился к ней.

Ступив в преддверие чертогов, я с любопытством огляделся. Моложавый майор, видимо, узнав Дергачева, кивнул ему и предложил присесть. Меня он смерил взглядом, но увидев, предпочел не заметить. Бликующая остатками еще совсем недавней красоты женщина, сосредоточенно стучала на «Ятрани». Она так и продолжила тыкать в клавиши, даже не подняв на нас своих умеренно подведённых глаз.

Не опускаясь на стоящие вдоль стены стулья, Василий Петрович приглушенным баритоном всё-таки доложился майору, что он, подполковник Дергачев и его подчинённый лейтенант Корнеев прибыли в соответствии с указанием генерал-майора Данкова.

— Всё верно, ждите! — бесстрастно прошелестел в ответ придворный халдей и продолжил озабоченно перебирать бумажки на своём столе.

Ждать нам пришлось минут пятнадцать. Пока богато обитая кожей дверь не раскрылась и из неё не повалили товарищи старшие офицеры. Преимущественно подполковники и майоры. В количестве пяти голов. Не глядя по сторонам, они удалились из приёмной, а генеральский помощник наоборот, зашел в тамбур кабинета. Отсутствовал майор буквально полминуты.

— Проходите, вас ждут! — придерживая приоткрытую дверь, поочерёдно оглядел он нас с Дергачевым.

Первым, как и положено, в генеральский кабинет шагнул подполковник.

Бодро доложившись за себя и за меня, он застыл, вытянувшись по стойке «смирно». А я, частично оставаясь за гренадёрской фигурой шефа, меж тем, не суетясь, огляделся.

Начальника УВД области, хоть я его раньше и не видел, с кем-то спутать было невозможно. Во-первых, он был в генеральской форме, а во-вторых, сидел он за главным столом кабинета. И полковник Балмасов тоже был мною уверенно опознан как начальник политотдела всё того же УВД. Кроме этих двух, присутствовал незнакомый майор в общевойсковой зелёной форме. Краповые петлицы и такого же цвета кант на его брюках, говорили о его причастности к внутренней службе МВД.

Вероятнее всего, это был начальник Инспекции по личному составу. Мысли, что этот майор проходит по тюремному ведомству или относится к пожарникам, я не допускал.

По той простой причине, что бенефис случился нынче у напрочь проштрафившейся Дуньки. Двуспальная жопа которой только-только начинает всерьёз дымиться. Однако далеко пока еще до вселенского пожара.

Присесть нам с Дергачевым не предложили. Но эту генеральскую бестактность мне с лихвой компенсировал полковник Балмасов. Своим понуро-отрешенным видом. Он у него сейчас был почти такой же, как и у морально неустойчивого члена КПСС Шкатулы. В тот самый момент, когда газодобычливый аморальный кабан с чубчиком уже успел усомниться в собственном авторстве относительно взрощенных им отпрысков. Но за своё любвеобильное сердце пока еще не схватился.

Впрочем, когда я поймал на себе недобрый взгляд комиссара всея УВД, то понял, что действительность отстаёт от моих желаний. Начальник политотдела не был сломлен. Кроме ненависти в его глазах читалась готовность к сопротивлению. С учетом того, что он далеко не идиот, напрашивалось предположение, что какие-то козыри он в своём рукаве приберёг. Оставалось только догадываться, что до нас совсем недавно происходило в этом кабинете.

— Расскажите нам, подполковник, что вам известно о должностном проступке вашего заместителя! — обтекаемо сформулировал свой вопрос-требование генерал Данков, великодушно назвав предусмотренные УК РСФСР деяния мадам Капитоновой проступком. — Правильно ли я вас понял, что в данном неприятном инциденте появились вновь открывшиеся обстоятельства?

— Так точно, товарищ генерал! — еще сильнее вытянулся, стоящий передо мной подполковник, — В ходе дознания были обнаружены документы бухгалтерской отчетности! — раскрыв папку, он достал полученные от меня приходники, — Из которых следует, что следователем Октябрьского РОВД Корнеевым из собственных средств были оплачены те самые продуктовые наборы и еще дополнительно семьдесят пар импортных женских колготок!

— И это, я так понимаю, тот самый следователь Корнеев? — с любопытством уставился на меня начальник УВД, будто минуту назад Дергачев меня ему не представил.

— Так точно, товарищ генерал! — снова, как новобранец пролаял Дергачев.

— Это правда, лейтенант, что вы намерены обратиться в прокуратуру с просьбой привлечь капитана Капитонову к уголовной ответственности? — искоса поглядывая на полковника Балмасова, обратился ко мне главный милицейский начальник области.

— Точно так, товарищ генерал! Намерен. Категорически! — вступил я в игру самодеятельного спектакля, режисируемого мужиком в лампасах. — Товарищ генерал, всё равно этот процесс уже перестал быть управляемым! — оживлённую мимику своего райотдельского руководителя я старательно не замечал, — По имеющейся у меня достоверной информации, женщины Октябрьского РОВД собираются обращаться с жалобами в различные инстанции. На злоупотребления исполняющей обязанности замполита Капитоновой.

— Не ты ли спровоцировал тех женщин на эти подмётные жалобы? — ожил вдруг смирно сидевший до того начПО Балмасов, — Ты понимаешь, Корнеев, что то, чем ты в данный момент занимаешься, является не только антисоветским саботажем, но и подрывом авторитета партийных органов⁈

Я внимательно посмотрел сначала на генерала, а затем и на зелёного майора. Оба ответственных товарища равнодушно изучали мою физиономию и с подсказками не спешили.

Что ж они, твари, отморозились? Неужели Евдокия так и не поплыла? Нет, не могла Дунька не поплыть. Против зелёного «гестапо» она жалкая микроба, если сказать цензурно!

Или же ресурс Балмасова оказался круче, чем я просчитал? При назначении на должность начальника областного УВД, без согласования его кандидатуры с обкомом, МВД положительного решения принять не могло. Неужели обком, забыв про последствия, ради своего протухшего Балмасова переломил об колено Данкова? Не верю я в такие примитивные глупости. Сволочей в обкоме предостаточно, но дураков там немного. Особенно в секретариате. Политуправление МВД тоже не рискнёт подставляться из-за косячного пузана. И всё по той же причине. Слишком уж воняет от Балмасова и Дуньки стыренной полукопченой колбасой. Опять же, колготки, будь они неладны!

По всему выходит, что генерал-майор и просто майор, всех присутствующих в кабинете держат за тупых болванов в старом еврейском преферансе. И ведут сытую послеобеденную охоту, стравливая с матёрым секачем Балмасовым двух охотничьих бобиков среднего и нижесреднего пошиба.

Да ну и хер на них! Что в лоб, что по лбу, мне всё равно. Дунька списана, а больше мне ничего не надо! Про мою трёшку теперь забудут надолго. Вот только Дергачева жалко. Мужик в жутком расстройстве, потому что совсем не понимает происходящего. И поэтому сильно переживает за свою судьбу. А генералу, выходит, глубоко сиренево, хватит инсульт подпола прямо у него на ковре или не хватит. Ему, главное, чистоту оперативного эксперимента соблюсти. Сидит сука и процессом наслаждается. Вспоминает, наверное, свою оперативную молодость и мечтает назад в свою Москву вернуться с повышением. Он не злой, ему просто всё равно.

— Дергачев, скажи нам, кто в твоём РОВД начальник, ты или вот этот пацан? — унюхав неопределённость в генеральском настроении, набрался уверенности и буром попёр начальник политотдела, — Ну ему, само собой, терять нечего, а вот ты куда пойдёшь, когда тебя с волчьим билетом из органов попрут? Тебе твоей выслуги не жалко, Дергачев? — голос товарища Балмасова набирал силу и сам он уже не казался таким растерянным.

На Дергачева было больно смотреть. Он окончательно перестал понимать, что происходит. Мои недавние подсказки он либо забыл, либо с самого начала не воспринял всерьёз по причине младости моих лет. И потому, утратив способность здраво мыслить, начал потихоньку плыть. Это было заметно по его ярко-малиновому загривку. Я бы не удивился, узнав, что его давление сейчас прыгнуло куда-нибудь ближе к двухсотой отметке. Мужика надо было спасать.

— Товарищ генерал-майор, разрешите обратиться к товарищу полковнику? — вспомнив свои старшинские будни в рядах Советской Армии, изобразил я горластого оловянного солдатика.

— Разрешаю, — удивлённо ухмыльнулся генерал Данков.

Скосившись на Дергачева, я с удовлетворением отметил, что ему уже всё равно, что я говорю и, что я делаю в этом сановном кабинете. Ну и отлично, по крайней мере мешать не будет!

— Товарищ полковник, вы, очевидно, слабо разбираетесь в уголовном праве. В противном случае, вы бы не угрожали сейчас товарищу подполковнику увольнением от должности!

Я намеренно взял паузу, чтобы пузан Балмасов начал орать. Но тот, к моему удивлению, снова утратил апломб. Обойтись малой кровью не удалось и дальше я осуществлял свой наезд, не разбирая дороги. И не отказывая себе в мелком хулиганстве.

— Как молодой, но уже опытный следователь, я со всей ответственностью, заявляю вам, товарищ полковник, что вы совершили целый ряд уголовно-наказуемых деяний!

Не обращая внимания на генерала и его зеленого подчинённого, я сделал несколько шагов и встал напротив опешившего Балмасова. Нагнав на лицо праведного гнева и прожигая политотдельца пламенным комсомольским взором, я продолжил свою эскападу.

— Вы, товарищ полковник, еще три месяца назад должны были быть привлечены к уголовной ответственности! Вместе с вашим подчинённым и подельником Мухортовым! — удостоверившись, что пузан надёжно деморализован, я повернулся к Данкову.

— Товарищ генерал, настоятельно рекомендую комиссионно посетить квартиру полковника Балмасова. И обследовать её на предмет обнаружения там материальных ценностей, добытых преступным путём. То имущество, которое он получил от осужденного Мухортова в качестве многоэпизодных взяток! Поскольку полковник Балмасов является партработником, то в порядке партийной дисциплины имеет смысл воспользоваться таким решением. С последующей передачей всех материалов в прокуратуру, обком и в Политуправление МВД СССР!

— Товарищ генерал! Владимир Алексеевич! Да что же это⁈ — отвернувшись от меня в сторону Данкова, по-бабьи взвыл раскормленный полковник, — Прикажите этому подонку замолчать! Я больше не могу терпеть эти огульные оскорбления!

Я тоже развернулся к начальнику УВД передом, а к Балмасову почти задом. На Данкова я смотрел с тем же любопытством, с которым он сам недавно разглядывал несчастного Дергачева и меня.

— Лейтенант Корнеев, вы соображаете, что вы сейчас наговорили и, что с вами будет? — вместо лампасного начальства вступил в разговор зелёный майор.

— Очень хорошо соображаю! — кивнул я вопрошающему, но дальше продолжать не стал и снова начал пожирать глазами дубовые листья в петлицах генеральского мундира.

— Что вы имели в виду, упомянув взятки, которые полковник Балмасов якобы получал от своего бывшего подчинённого Мухортова? — решился на вопрос начальник облУВД.

— Книги, товарищ генерал! — вступив наконец-то в диалог с Данковым, я почти уверовал в победу добра. — В материалах уголовного дела, по которому осужден Мухортов, фигурируют сотни томов дефицитных книг, незаконно полученных им из общественного литературного объединения. Часть этих книг находится у полковника Балмасова в его квартире.

— Мерзавец! — выпал из оцепенения полковник партийных войск, — Подлец! Ты ответишь за клевету! Да, у меня дома большая библиотека, но все книги приобретены законным путём!

— Он врёт, товарищ генерал! — наплевав на субординацию, намеренно начал я хамить в адрес полкана.

Исподволь поглядывая на откровенно охреневающего от происходящей вакханалии Дергачева, я с глубочайшим удовлетворением заметил, что кондрашка ему уже не грозит. На комсомольской душе стало еще веселее.

— Полковник Балмасов не юрист и потому не понимает, как легко можно доказать его вину. В уголовном деле Мухортова все вещдоки, в том числе и книги, подробно, и тщательно описаны. Все выходные данные типографий и прочие идентифицирующие мелочи. Есть даже фототаблицы! Те же книги и с теми же приметами находятся в жилище полковника Балмасова. А кроме того, у меня есть свидетель, который подтвердит мои слова! Думаю, что и сам Мухортов не станет отрицать, что передавал полковнику Балмасову незаконные вознаграждения за послабления и продвижение его по службе. Теперь Мухортову терять уже нечего, да и сидеть одному ему, наверняка, скучно!

— Отставить, лейтенант! — негромко произнёс товарищ Данков. — Благодарю вас за службу! Вы свободны!

Заметив, что я смотрю на ожившего, но всё еще офигевшего Дергачева, генерал добавил, ощерившись то ли улыбкой, то ли ухмылкой.

— Вместе с подполковником свободны!

Аккуратно и со всем уважением взяв за локоть Василия Петровича, я начал осторожно подталкивать его к выходу.

Глава 11

Отступление. Крах комиссара.

Проводив до двери задумчивым взглядом подполковника и лейтенанта, и дождавшись, когда за ними закроется дверь, начальник УВД всё внимание обратил на своего заместителя по политчасти.

— Как думаешь выбираться из этого дерьма, полковник? — без злорадства и очень серьёзно задал он вопрос с едва различимым пренебрежением на своём бесстрастном лице.

Точно с таким же выражением каменного фейса, со своего места Балмасова рассматривал молчаливый майор, обряженный в общевойсковое обмундирование.

— Это антипартийная провокация! — живо встрепенулся начальник политотдела, — Это же очевидно, что Дергачев, как начальник районного органа и как коммунист, проявил непростительную политическую близорукость! Пойдя на поводу у отдельных, антисоветски мыслящих сотрудников райотдела! Он и сам противопоставил себя руководящей роли партии! Считаю, что занимаемой им должности начальника РОВД подполковник Дергачев не соответствует и подлежит внеочередной аттестации!

Еще несколько минут, быстро набираясь уверенности и пьянея от собственных слов, полковник вдохновенно вещал. Он вываливал на уши терпеливо внимавших ему однопартийцев привычные штампы стандартного советского политрука. Жонглируя, бессчетное количество раз обкатанными ярлыками и трафаретами, которыми он давно и виртуозно умел пользоваться. Эти приёмы всегда и безотказно действовали. Эффективно помогая убирать с дороги неугодных умников, и играющих в принципиальность выскочек. И не важно, насколько и в чём был обвинён оппонент обозлившегося партработника. Когда было нужно перевести обсуждение неудобного вопроса из реальной плоскости в бескрайнее пространство демагогии, требовалось совсем немного. Всего-то и надо было противопоставить суть этого вопроса, а, следовательно, и поднявшего этот вопрос человека, текущей линии партии. Жрецом которой и был полковник Балмасов.

Негромкий хлопок генеральской ладони по зелёному сукну стола, заставил говорившего вздрогнуть и замолчать.

— Вы, Балмасов, напрасно пытаетесь нас с майором здесь за советскую власть агитировать! — глядя неподвижными глазами удава и не повышая голоса, произнёс генерал, прервав витийствующего оратора, — Меньше всего меня сейчас интересует ваше мнение о подполковнике Дергачеве и подчинённом ему лейтенанте!

Неучтиво одёрнутый начПО, удивлённо посмотрел на Данкова. Прежде, когда он ораторствовал на околопартийные темы, генерал его никогда не перебивал. И тогда, в гораздо лучшие времена, тоже было заметно, что от декламаций своего подчинённого, удовольствия генерал-майор не испытывает. Но тем не менее! Никогда не перебивал. Всегда терпел и ждал, когда замполит самоудовлетворится от собственного словоблудия.

— Извините, но я не понимаю вас, Владимир Николаевич! Неужели вас не интересует мнение начальника политотдела Управления внутренних дел? Так ведь я для того и поставлен на свою должность, чтобы давать принципиальную оценку политической зрелости личного состава вверенного вам УВД! Партией поставлен! — попытался сохранить лицо политработник, не считая нужным скрывать своих взмущенных интонаций, — И позвольте еще раз напомнить вам, товарищ генерал, что на этой должности я был утверждён решением обкома! Замечу также, что вашим заместителем меня назначил лично министр! По представлению начальника Политуправления, если вы не в курсе!

Генерал Данков не повёл и бровью в ответ на этот хамский демарш своего зама. А майор не смог сдержаться и почти незаметно выдохнул. С облегчением, надо сказать, выдохнул.

Апеллирование Балмасова к специфическим особенностям его назначения на должность, указывало на одно очень важное обстоятельство. На то, что других весомых аргументов для противостояния непреклонной генералькой воле, у полковника нет.

А, стало быть, момент истины, то есть время для его окончательной ломки, подоспело.

— Вы, Балмасов, в самом деле, полагаете, что я не знаком с кадровым регламентом министерства внутренних дел? — сочувственно склонил голову вбок Данков, брезгливо рассматривая своего подчинённого, — В отличие от вас, полковник, мне довелось несколько лет поработать в Центральном аппарате МВД. Так что порядок назначения на руководящие должности мне хорошо известен! Но мы снова отвлеклись!

Генерал потянулся в сторону столика с телефонами и селектором, и, нажав какую-то клавишу, попросил откликнувшегося помощника принести чая.

— Виктор Сергеевич, будьте добры, поясните нам с полковником, какие варианты развития данной ситуации могут быть? — начальник областного УВД, уже не стесняясь, разглядывал политотдельца, теперь уже не скрывая своего к нему своего презрения. — В части, касающейся ваших компетенций, разумеется! Только покороче, пожалуйста!

Зеленоформенный майор, до того терпеливо, но безрадостно переносивший своё бездействие, оживился. Придвинув к себе свою папку, он раскрыл её и начал деловито перебирать сложенные в неё разномастные бумажки. На попытку опального полковника заглянуть в эти бумажки, он только ухмыльнулся и препятствовать ему не стал.

— Если коротко, товарищ генерал, то вариантов у товарища полковника немного. Их всего два.

Обращаясь к своему прямому и непосредственному начальнику, он почему-то смотрел на Балмасова. И смотрел нехорошо. Вроде бы без злобы и даже спокойно смотрел. Но от этого спокойствия майора, у политрука потекли по спине струйки холодного пота.

— Исходя из имеющихся у нас материалов, а так же с учетом озвученной в вашем присутствии лейтенантом Корнеевым информации, полагаю целесообразным создание комиссии для проведения тщательной проверки деятельности полковника Балмасова. — мельком взглянув на своего шефа, майор продолжил, — С немедленным информированием соответствующих инстанций по линии нашего министерства и областного комитета партии. Вот проект спецсообщения министру и копия начальнику Политуправления. Всё в соответствии с инструкцией.

Не заметив генеральской заинтересованности документом, майор положил его назад в папку.

— Скажите, майор, перспектива привлечения к уголовной ответственности полковника Балмасова в этом деле имеется?

— Так точно, товарищ генерал! — взяв из своей папки листок бумаги, зелёный «гестаповец» протянул его своему начальнику, — Это краткая справка с квалификацией его противоправных действий. Имею основания полагать, что у полковника Балмасова есть все шансы в самое ближайшее время получить статус обвиняемого. И впоследствии быть осужденным к лишению свободы!

Проследив взглядом и увидев, что Данков ознакомился со справкой, майор протянул ему следующие два листка.

— Это показания и. о. замполита Октябрьского РОВД Капитоновой, товарищ генерал! — не обращая внимания на громко засопевшего полковника, пояснил он, — В содеянном она полностью призналась и дала развёрнутые показания на полковника Балмасова! Включая эпизод с передачей ему части похищенных продуктов и чулочно-носочных изделий производства ГДР.

В дверях появился помощник генерала. В руках у него был мельхиоровый поднос с чайными принадлежностями. Стаканов, в таких же мельхиоровых, как и поднос подстаканниках, было всего два. Майор расставил их перед генералом и своим зелёным коллегой. На полковника он даже не взглянул.

Лицо политотдельца непроизвольно перекосилось. Он окончательно понял, что система его отторгла и, что ему это только что демонстративно дали понять. Своим его здесь больше не считают. И даже на кипяток для него не считают нужным тратиться.

— Что скажешь, полковник? — неспешно помешивая чай в стакане, задал вопрос генерал Данков, — Или ты всё еще думаешь, что обком будет тебя защищать? А, может, ты надеешься что в министерстве за тебя заступятся?

Толстяк оттянул ошейник форменного галстука на налившейся кровью шее. Лицо его так же пылало нездоровой краснотой.

— Второй вариант… Ты, майор, сказал, что у меня два варианта! — проигнорировав генеральское обращение и даже не взглянув в его сторону, осипшим голосом обратился партиец к «зелёному», — Какой второй?

— Рапорт об увольнении! — начальник инспекции протянул чистый лист бумаги полковнику, — Прямо сейчас! Немедленно! И признательные показания по всем указанным здесь эпизодам! — «гестаповец» придвинул к изгою второй экземпляр справки. — это на всякий случай. Чтобы вы потом не передумали. И это не обсуждается! — жестко пресёк он попытку возразить.

Товарищ Балмасов разваливался прямо на глазах. Расплывшись квашнёй на стуле, он машинально вытирал платком вспотевшее лицо и шею. Одновременно пытаясь прочесть переданный ему майором список собственных грехов. Но буквы плясали перед его глазами, никак не желая собираться в строчки.

— Будет лучше, если этим вы займётесь в приёмной, полковник! — генерал, убедившись, что неприятный вопрос решен и точка невозврата пройдена, потерял к своему опальному заместителю какой-либо интерес, — Я вас больше не задерживаю, Балмасов, идите!

— Ну? — отхлебнул из стакана генерал, когда политический зам шаркающей походкой покинул кабинет, — И что ты обо всём этом думаешь? — с любопытством взглянул он на одного из немногих, кого он перетащил за собой из Москвы.

— Сволочь! — сочно и с чувством произнес майор, — Если по хорошему, то сажать его надо!

— Согласен с тобой, сволочь! — задумчиво кивнул Данков, — Но не о нём я тебя спросил. Что ты про «октябрят» думаешь, Витя?

«Гестаповец» Витя на вопрос шефа удивления не проявил. Задумавшись ненадолго, он пожал плечами.

— Занятный паренёк, этот лейтенант. Повезло Дергачеву с ним. Очень вовремя он в разговор вступил. Выручил, так сказать, своего начальника. И с вашего ковра он подполковника эвакуировал тоже очень своевременно. Сам бы тот еще минут пять в себя приходил.

Высказавшись, доверенный генеральский майор умолк и потянулся за печенькой.

— Всё верно ты говоришь, майор. Занятный он. Даже чересчур занятный! — главный областной милиционер снова поднёс к губам стакан, да так и застыл, не отпив из него, — Ты знаешь, Виктор, у меня такое ощущение присутствует, что весь этот краковяк вприсядку мы сейчас пляшем не в результате объективно сложившихся обстоятельств, а по прихоти того самого лейтенанта Корнеева!

— Как это⁈ — зелёный майор настолько опешил, что положил надкусанное печенье назад на общую тарелку, — Не понимаю вас, Владимир Иванович! Разве такое возможно⁈ Разве может какой-то сопливый лейтенант из района выстроить такую комбинацию? Да еще вдолгую? Вы извините, но я с вами не согласен! Никогда в это не поверю! Я не уверен, что даже я сам такое смог бы провернуть. Да я просто не решился бы! Тем более, в одиночку!