Помоги проекту - поделись книгой:
— Пиши, что претензий ни к кому не имеешь и, что мер к розыску лиц, нанёсших повреждения принадлежащему тебе имуществу, ты просишь не предпринимать. Дальше число и подпись.
— Как это, претензий не имею и не предпринимать⁈ — визгом, переходящим в поросячий, заблажил вдруг оживший Шкатула, сверкая угольками глаз из-под своего гопнического чубчика.
Гусаров снова подшагнул к неудобному потерпевшему и прежде, чем я успел его тормознуть, влепил ему вторую оплеуху. Шкатуле это снова помогло и он опять на какое-то время успокоился.
— Слушай сюда, мужик! — Гусаров вплотную придвинулся к съёжившемуся вахтовику, — Либо ты сейчас отвечаешь ему на все вопросы, — опер ткнул указательным пальцем в мою сторону, — Либо вали на х#й со своей колымагой! Мы тут с тобой время теряем, а там родина под гнётом преступности загибается! Отвечай, будешь по делу говорить, сука?
Сука-мужик, пару раз похлопав глазами, заявил, что поскольку машину он еще на учет не поставил и потому не застраховал, то отвечать на мои вопросы он будет. Даже не смотря на то, что он член партии. Но при этом он надеется, что мы тоже мужики и по этой причине проявим в отношении него мущщинскую солидарность.
Всё оказалось просто и печально. Как в испанской песне про любовь.
Прилетев нештатно в город, бурильщик Шкатула из аэропорта ринулся сначала объезжать сберкассы, в которых он хранил раздробленную наличность. Потом, со снятым ассигнационным активом Алексей Евсеевич прибыл в специализированный магазин «Жигули». Где и выкупил вожделенный ВАЗ 2106. Приплатив за цвет «коррида» сто двадцать сверхбюджетных рублей.
А потом, не заезжая к себе на улицу Тополиную, где ждёт его с вахты супружница Татьяна Шкатула, он прибыл сюда. К дому сто пятьдесят девять, на улицу Гагарина. Где тоже проживает такая же жена вахтовика, работающего вместе с ним в одной бригаде бурильщиков. Помбур Шкатула решил преумножить радость покупки новой «Лады» посредством акта прелюбодеяния с женой своего коллеги. И пока Валера Силантьев сверлит земной шар где-то в Тюменской области, чтобы добраться до «черного золота», он решил немного подолбить его неверную благоверную в родном городе. Чтобы тоже до чего-нибудь там добраться.
— Мужики, вы только не пишите об этом в своих бумагах, а? — канючил бурильщик Шкатула, бросая полные тоски взгляды в сторону своей новой машины, — Я же коммунист, мужики! — непонятно, то ли гордился, то ли каялся, поминая всуе это обстоятельство, блудливый вахтовик. — Меня же за аморалку из партии попрут, мужики!
Мы с Борей переглянулись. Никому из нас, включая и участкового Ярыгина этого Шкатулу жалко не было. Поделом ему. Он паскуда, пойдя на поводу у своей похоти, одарил Октябрьский РОВД стопроцентной «баранкой». Искать злоумышленника-бомбардира тоже никому не хотелось. Не убийца, не вор и не насильник. Да и где искать, кого искать? Придется перелопатить все связи двух семей. И не менее, чем этажей двенадцать из шестнадцати этого дома. По траектории полёта злосчастной гири.
— Пошли, жених, машину осмотрим! — подтолкнул я к красному автомобилю его похотливого владельца, — Ключи дашь? Или сам откроешь?
— У меня ключи, — протянул мне два сиротливых ключика на мелком заводском колечке Ярыгин, — Я не лазил туда, там всё как было.
— А ты скажи мне, Шкатула, когда ты это безобразие обнаружил? — не сумев сдвинуть с места вахтовика, задал я ему вопрос.
— В восьмом часу утра где-то я вышел. Точно не помню, — неохотно ответила мне кобелирующая вахтовым методом личность, — Проснулся, поел и вышел. Домой надо было ехать, Танька у меня очень ревнивая! — зачем-то сообщил в дополнение к сведениям о своей партийности Шкатула. — Вышел, а тут такое! — губы нефтяника задрожали.
— Это ж, какой тут грохот был, неужели ты не слышал его, Шкатула? — вступил в разговор Боря, сняв этот вопрос у меня с языка.
— Не слышал, — замотал головой, как жеребец, низколобый бурильщик-аморал, — У Лариски все окна на другую сторону. Да и не до того было, не прислушивались мы, — хмуро добавил он, отвернувшись от трупа своей мечты.
Перед тем, как начать затаптывать эту «баранку» и стращать шалуна Шкатулу репрессиями со стороны партийной общественности и ревнивой Таньки, я всё же решил осмотреть пробитое авто.
Ключ в личинке провернулся легко. Как и положено для недавно сошедшего с конвейера автомобиля. Открыв водительскую дверцу, я уткнулся в покорёженную обшивку потолка и в перекошенные сиденья.
Верхняя дыра была почти идеальной и не особо вогнутой. А вот с нижней всё было иначе. Дыра тоже наличествовала, но аккуратной она не выглядела. Ручка гири виднелась далеко внизу. Судя по тому, как далеко, то почти всё её ядро погрузилось в асфальт. Очень хотелось взяться за неё и потянуть на себя. Но я сдержал свои естественно-познавательские рефлексы и решил дождаться эксперта. Если терпила упрётся и будет настаивать на регистрации своего заявления, то пальцы с ручки гири нам пригодятся.
— Ну, что, гражданин Шкатула, если ты настаиваешь на розыске злодея, то тогда нам придется опрашивать всех! Твоего друга Силантьева Валеру, его жену Лариску, твою жену Татьяну. Всех придётся опрашивать! И даже жильцов, проживающих в этом доме. И заодно нам придется известить твою партийную организацию по месту работы о произошедшем. Ничего не поделаешь, таков порядок, Шкатула!
Произнеся грустный вариант последующих процессуальных последствий, я умолк. Теперь, в русле негласных правил работы с потерпевшим, наступала очередь Бориса.
— Ну он же не дурак! — бодро обратился ко мне опер, косясь на терпилу, — На хрена Алексею Евсеевичу весь этот геморрой⁈ Весь этот испанский стыд и позор?!! Он же не идиот! Оттащит в гараж машину, там починит её не торопясь, и всё шито-крыто! Тогда и Валера ему по-прежнему друг, а Танька по-прежнему жена! Да еще и партбилет останется в кармане! А гирю я, пожалуй, себе заберу!
Мы оба уставились на гражданина Шкатулу, почти не сомневаясь в его реакции на жизнерадостное предложение Гусарова.
— Крыша, кардан, днище… — на растерянно-озлобленном лице партийца-бурильщика заблестели капельки пота, — А, если еще и кузов повело⁈ Геометрия? Да ну его в жопу, этот партбилет! Я заявление писать буду! Ищите эту сволочь!
Глава 9
Дальше всё было прозаично и буднично. Работа, она и есть работа. Гусарова я послал звонить в дежурную часть и жестко требовать доставки на место происшествия эксперта-криминалиста. Коля Ярыгин по моему указанию пошел проводить поквартирный обход дома. От которого, к слову, я не ожидал многого, поскольку большая часть жильцов уже отбыла на работу.
Ну, а мы с похотливым нефте-газодобытчиком направились в шестьдесят седьмую квартиру. В которой, с его же слов, он провёл эту, полную любовной страсти, ночь.
Дверь после трёх коротких звонков открыла с виду привлекательная и одновременно с этим, откровенно неприветливая женщина. Судя по тому, что никакого удивления по поводу моего появления на ее пороге она не проявила, о случившемся катаклизме она была уже в курсе.
— Лара, тут товарищ следователь поговорить с тобой хочет! — глядя себе под ноги, извиняющимся тоном сообщил своей подруге партиец-любовник Шкатула.
— Пройти разрешите, гражданочка? — бесстрастно задал я риторический милицейский вопрос, уже шагнув через порог в притон разврата вахтовым методом. — Куда лучше? На кухню или в зал? — вопросительно обернулся я к неверной Земфире эпохи развитого социализма.
Квартира была трёхкомнатной, но компактной. Длинный и прямой коридор позволял уже от входной двери распознать всю планировку жилища. И даже частично рассмотреть через раскрытые двери две комнаты из трёх.
— В зал проходите! — захлопнув дверь в одну из спален, повелела мне знойная распутница Лариса.
— Вы, гражданочка, документы мне свои покажите! — двинулся я направо, туда, где через дверной проём виднелась полированная «стенка» с богато блестевшим в ней хрусталём. — Паспорт у вас есть?
Тётка злобно хмыкнула и, задев упитанным бедром, опережая, шустро прошмыгнула мимо меня в зал.
Из ящика соседствующего со «стенкой», но не в цвет с ней полированного серванта, она достала стопку документов, выбрав из которой паспорт, протянула его мне. Всё правильно, Силантьева Лариса Константиновна. Тридцать шесть лет от роду и прописана по данному адресу. Просмотрев все нужные страницы, я задумался. Интересно!
— С
Затем она окинула презрительным взглядом сначала меня, а потом и Шкатулу.
— Господи, ну, что за мужики пошли, удовольствия от вас никакого, одни только огорчения! Ну чего ты вылупился, импотент⁈ — прошипела рассерженная женщина своему нелегальному бойфренду, ничуть не стесняясь моего присутствия.
Мне стало не по себе. Чувство незаслуженной обиды мгновенно добавилось к недавнему и, как оказалось, не утихшему до конца, утреннему раздражению. Надо же! Мужики! Пошли! Вот ведь сука!
Нет, не те нынче времена. И, что самое главное, совсем иные нравы. Всё через жопу. Колготки из-под полы, колбаса по блату, еще и эти открытки в автомагазин. Из-за которых такие пылают страсти. Калеча судьбы людей. Бррр. Да ну её на хер такую жизнь!
Н-да… Но, с другой стороны! Зато я снова молод, а женская логика по-прежнему работает, как часы! Она, как всегда, безупречна. Потому и выходит, что некачественно #бёт гражданку Силантьеву персонал нефте-газодобычи, а виноватым в этом оказывается почему-то милицейский лейтенант. И ведь не поспоришь! Потому, что шалавистая Лариса так решила.
Впрочем, чего это я⁈ Точно, дурной сегодня день, опять туплю, как и полчаса назад. Ведь знаю же, что всегда и во всём в этой стране виноваты менты. Давно уже это понял и давно с этим свыкся. А сейчас чего-то вдруг перемкнуло. Нет, не мой сегодня день. Не мой… Непростительно туплю каждые полчаса.
— Зря вы, гражданка Силантьева, работника МВД сейчас импотентом обозвали! Вынужден расценивать ваши слова, как оскорбление, нанесённое в моём лице всему Октябрьскому РОВД! Сами понятых пригласите или нам этим заняться? Уж лучше вы сами, чтобы потом позора вам среди соседей меньше было!
Я цинично решил извлекать оперативно-следственную выгоду из всего, что сегодня ниспосылает мне судьба-злодейка. Из всех мелочей. Для того и состроил юношескую обиду на капризном лице. Которое я с удовлетворением в режиме он-лайн наблюдал сейчас в настенном зеркале. Все мои помощники были заняты и находились в отдалении, а самому стучаться в соседские квартиры мне не хотелось по причине пошлейшей лени. Кроме того, оснований для проведения полноценного обыска у меня пока еще не было. Как не было и санкционированного прокурором постановления на это рутинное следственное действие. Но провести осмотр мне никто сейчас не запретит. Ни моя покладистая следовательская совесть, ни сухой и скучный уголовно-процессуальный кодекс РСФСР.
После озвученной мною обиды, спесь владычицы морской моментально слетела с физиономии Ларисы. Так бессовестно и злостно неудовлетворённой Шкатулой. Она подалась ко мне всем своим, стиснутым малоразмерностью халата, телом. Её полные губы расплылись в неискренней улыбке.
— Так это же я не про вас, товарищ милиционер! — суетливо замельтешила изменщица, — Вы-то, сразу видно, мужчина, хоть куда! — коварная Лариска сально ухмыльнулась, проведя ладонями по своим, перетянутым, как докторская колбаса, бокам, — Это я вот про этого мерина пузатого выразилась! На один раз его только и хватило! И то еле-еле помуслякал! Сама не понимаю, зачем вчера его пустила! — она пренебрежительно кивнула в сторону обиженно зыркающего от входной двери мил дружка. — Толку никакого, всю ночь прохрапел!
— Чего ты несёшь⁈ Чего ж ты тогда стонала? — не выдержал обидного поношения нефтедобытчик, — Заткнись, кобыла! Завидуешь, что не твоему Валерке, а мне машину распределили? Всю жизнь вы нам с Танькой завидуете! Твари! Да, если бы не ты, блядина, то моя «ласточка» сейчас бы целая была!
В сей же секунд перестав улыбаться мне, морально неустойчивая гражданка Силантьева оборотилась к так несексуально храпящему во сне Шкатуле.
— Чего-о-о⁈ Это я-то блядина? Уж, если кто и блядина, так это твоя жена! — хищно сузив глаза, дикой кошкой начала подступать к чубатому бурильщику безвинно оскорблённая и оболганная женщина, — У меня-то, хотя бы дети от законного мужа рождены! А ну, пошел вон из моего дома, боров!
Жертва романтизма и закона всемирного тяготения по фамилии Шкатула, начавший было отступать от дикой фурии, вдруг схватился за левую сторону груди и принялся сползать по стене на подставку для обуви. Конструкция оной была выполнена из металлических, по своему виду, прутьев. Но на массу, превышающую центнер, рассчитана она не была. Оттого эта ажурная железяка и хрустнула под объёмным седалищем тяжеловесного героя-любовника.
Не пропорол бы он себе каким-нибудь обломанным штырём жопу, начал уже всерьёз беспокоиться я за эталон тотальной несчастливости Шкатулу. Инфаркт и проникающая рана у такого кабана, это верная смерть! Никакая скорая не поспеет. Не нужно мне этого! В моём присутствии и при моём, можно сказать, участии. Помри сейчас бедняга Шкатула и тогда объяснительные прокурорским мне придётся писать вплоть до самой моей пенсии.
Ситуацию и нас, вместе со Шкатулой, в очередной раз спас профессионализм Коли Ярыгина. А, если быть предельно точным, то отнятый им у скорой помощи пузырёк с нашатырём. Слава богу, что склянку с аммиаком я не выбросил, а сунул в карман. Приводить в чувство нефтяника по методу доктора Гусарова я не решился и сунул под нос автовладельцу не зуботычину, а пузырёк. Оказалось, что не только оплеухи приводят людей в чувство. Секунды через две-три симулянт открыл глаза и начал удивлённо озираться по сторонам.
— Надо его на диван положить! — с облегчением обернулся я к жестокосердной Ларисе, — Если он здесь у тебя дуба даст, тебе от этого только хуже будет! Соседям на год этой темы хватит, а то и на два! — припугнул я шельму, заметив её недовольство касаемо моей заботы о её хахале.
Входная дверь открылась и на пороге появился Боря Гусаров. Быстро оглядевшись, опер не стал задавать лишних вопросов. Очевидно, резкий запах нашатыря ему всё объяснил без лишних слов.
— Сытникова минут через десять к повреждённой машине доставят! — успокоил он меня еще до того, как я задал ему вопрос, — А тебе велено в райотдел возвращаться! Распоряжение Дергачева! Сюда, тебе на замену Олега Дубровина пришлют.
— Помоги потерпевшего до дивана дотащить! — перебил я опера, — ты только по морде его больше не бей, у него сейчас сердечный приступ был! Куда его? — это уже к Ларисе обратился я.
— В зал несите! — подумав, решилась она, не проявляя никакого сочувствия к своему любовнику. — Пойду к соседям, скорую ему вызову, а то, на самом деле, еще помрёт здесь!
Дождавшись, когда Силантьева прикроет за собой дверь, я, оставив потерпевшего на Гусарова, быстро прошелся по квартире. Мне нужно было осмотреть оставшиеся две комнаты и я их осмотрел. Всё, что мне нужно было, я увидел. Затем мы вместе с Борей аккуратно перетащили гражданина Шкатулу в зал, где и пристроили его вместе с ботинками на диван.
— Пошли на кухню, мне тебе пару слов сказать надо! — потянул я Бориса из комнаты от ожившего любопытного терпилы.
В пару слов я не уложился, а вот пары минут мне хватило. Оставив повеселевшего опера в квартире, я пошел выполнять распоряжение начальника РОВД.
В РОВД я рулил не слишком торопясь. Вряд ли меня там ожидало что-то хорошее.
— Тебя где черти носят, Корнеев? — выскочил из дежурки Радченко, стоило мне только зайти в райотдел. — Тебя начальник ждёт! Начальник РОВД! — счел необходимым уточнить дежурный капитан, чтобы я не подумал на Данилина. — Бегом к нему!
Посмотрев на беснующегося от переизбытка верноподданнических эмоций Радченко, я пожал плечами и направился в сторону лестницы.
Секретарша вежливо ответила на моё приветствие и не запрашивая позволения Дергачева, указала мне взглядом на руководящую дверь.
— Заходи! — скомандовал подполковник, не дожидаясь, когда я попрошусь войти. — Где тебя черти носят? — слово в слово повторил он вопрос Гены Радченко.
Пришлось объяснять, что я не бездельник и последние два часа работал на месте преступления. Говорить, что постановления о возбуждении уголовного дела я так и не вынес, я не счел нужным.
— Хрен с ним, с этим делом! — отмахнулся от моего доклада чем-то озабоченный Василий Петрович, — Подставил ты меня, Корнеев! Сильно подставил!
Я повнимательнее пригляделся к шефу. Но соответствующих его словам эмоций, на его лице не увидел. Да, он был заметно взволнован, но возмущенным, да еще по отношению к моей персоне, он не выглядел.
— Поясните, товарищ полковник, в чем дело? — не стал я затягивать угадайку со своими косяками.
— Я, Корнеев, как ты и посоветовал, генералу вчера позвонил! — подпол встал из-за своего стола и сел напротив меня, — Вечером позвонил, а потом почти всю ночь не спал. Всё думал и сомневался, что зря тебя послушал.
— И, что? Зря? — постарался я создать заинтересованный вид, хотя по большому счету, мне уже было пофиг на игры высшей лиги.
То, что Капитонову на должность замполита с исполняющей обязанности не утвердят, я был уверен. Оно, даже в МВД РФ при всей её коррупционности, было бы маловероятно. А уж в эти замшелые времена, Евдокию и вовсе, хрен пропустят. Даже за бабки. Которых у неё, я уверен, нет.
— Не знаю, лейтенант! Может, и зря. А, может, и не зря! — одетый в новую отутюженную форму Дергачев откинулся на спинку стула и посмотрел на наручные часы, — Сорок… Нет, уже сорок три минуты назад из приёмной Данкова позвонили. В четырнадцать десять нас с тобой ждут, лейтенант!
— Где ждут? Кто? — на всякий случай переспросил я потеющего Дергачева, прекрасно понимая, где и кто.
— Ты, что, дурак, что ли, Корнеев⁈ — вытаращил на меня глаза подполковник, — Или ты, сидишь тут и дуру гонишь? Ты поостерегись, пацан, со мной шутить, я ведь тебе не Капитонова! Повторяю, в четырнадцать десять мы с тобой должны быть в приёмной начальника областного УВД! У генерал-майора Данкова! Понял?
— Так точно, товарищ полковник, теперь понял! — для демонстрации кроме понятливости еще и абсолютной лояльности, я даже привстал со стула.
— Не дуркуй, Корнеев! — неодобрительно покосился на меня Дергачев, — Это ты в вашем следствии, Зуевой и Данилину очки втирай, а я тебя, наглеца хитрожопого, насквозь вижу!
Похоже, начальник райотдела и в самом деле неплохо начал распознавать мои кренделя. Надо с ним быть как-то пособранней. Всё-таки, неплохой он опер, этот подполковник.
— Что думаешь по этому поводу, лейтенант? — Василий Петрович смотрел на меня уже без желания дать мне подзатыльник, — Как полагаешь, зачем нас генерал зовёт?
Хорошо, что я когда-то был в этой системе большим начальником. Я сейчас прекрасно, до миллиметра понимал эмоциональное состояние Дергачева. А еще лучше, что теперь я простой лейтенант. Потому что я свободен от тех фобий, которые в данный момент затмевают его холодный разум опера. Как всё-таки высокие должности уродуют людей и их способность здраво мыслить!
— Он, товарищ полковник, после вчерашнего вашего звонка, тоже, как и вы, плохо ночью спал, — сказав это, я увидел, что Дергачев еще больше расстроился, — Всё отлично, Василий Петрович, если генерал вас пригласил, значит, он принял решение сносить Балмасова! В противном случае, он бы про вас не вспомнил. Про вас Балмасов бы вспомнил! Чуть позже. Так что, всё отлично, товарищ полковник! А можно чаю, Василий Петрович? — я постарался не выглядеть, а быть очень искренним. И при этом всем своим видом изобразил преданность, и уважение.
— Ты наглец, Корнеев! — подполковник поморщился так, будто у него случился приступ радикулита, — Наивысшей марки наглец! Я давно уже хочу с Макаровым встретиться и насчет тебя расспросить его. Ты скажи мне лучше сам, чего ты в Советском не прижился? Зачем к нам перевёлся?
В ответ я только пожал плечами. На всё произнесённое Дергачевым у меня не было ответа.
— Ерунда всё это! Вакансия следака у вас была, вот и перешел я в Октябрьский! Вы, товарищ подполковник, проверили бы, на месте ли ваш заместитель по политчасти! — осторожно перевёл я стрелки с себя на Капитониху, — Если она сейчас у себя в кабинете службу правит или где-то здесь, в райотделе, то хорошего в этом мало!
— Это еще почему? — насторожился подпол, — Ты же понимаешь, что недолго ей здесь осталось⁈ В любом случае, её уберут. Вопрос, только, как уберут.
Умный мужик, а всё же мыслит районными категориями. Ну да и ладно, зато на своём месте.
— Слушай, лейтенант, а чего ты сироту из себя разыгрываешь? — криво ухмыльнулся шеф, — Про соседей промолчим, но у тебя же связи в горкоме! Почему ими воспользоваться не хочешь? Говорят, что ты без пяти минут зять самого Копылова. Или врут?
— Так точно, товарищ полковник, болтают злые языки! — сделал я морду кирпичом, давая тем самым понять, что на эту тему я разговаривать не намерен.
— Ну, как знаешь, лейтенант! — не стал настаивать на скользкой теме Дергачев, — Чаю, так чаю!
Воспользовавшись селектором, подполковник исполнил моё желание, заодно и сам составил мне компанию.
— А Дуньку, Корнеев, еще утром, сразу после того, как она из этого кабинета после совещания вышла, «зелёные» из ИЛС приветили и к себе увезли!
Дергачев смотрел на меня без проявления каких-либо чувств на своём мужественном лице. Разве не сволочь этот подполковник? С другой стороны, потел-то он натурально и испуг у него по сей момент имеет место быть. Такое не сыграешь. Да и незачем ему это.
Но вот на хрена было в шпионов играть? Трудно было сразу сказать про то, что Капитонову заластали⁈ И на фига он тут передо мной испуганного простака разыгрывал? Или не разыгрывал?
— А с Воронецким, Корнеев, ты переборщил! Не надо было тебе его казнить! Ты не суд и не палач, лейтенант! — подняв глаза на Дергачева, я встретился с его жестким насмешливым взглядом. — Московский полкан тоже твоя работа?
Глава 10
К генералу Данкову мы поехали на «Волге» Дергачева. Аж за сорок минут до назначенного времени. Почти с двукратным запасом пунктуальности. Для начальника Октябрьского РОВД этот визит, наверняка, казался судьбоносным. Я же предполагал, что всё уже решено. И, что начальнику областного милицейского гарнизона наше с Дергачевым присутствие было необходимо только лишь для завершающего акта уже сыгранной партии. Мы с подполковником для него были театральным реквизитом и не более того. Подвижными и говорящими аксессуарами в его постановке против толстяка Балмасова. Вернее, против обеих его крыш. Здешней обкомовской и той, которая в Политуправлении МВД СССР.
В противном случае никуда бы мы сейчас не ехали, а занимались бы в своём райотделе служебной рутиной. Согласно своих штатных должностных обязанностям. Или, в самом пиковом случае, Евдокия Леонтьевна Капитонова сидела бы сейчас на заднем сиденье персональной «Волги» рядом со мной.
Но Дуню «зелёные» товарищи вывезли из РОВД еще утром. И грош цена моим аналитическим способностям и опыту, если все эти полдня в ИЛС они, эти товарищи, не терзали дунькину трепетную душу. До комиссарской плоти, само собой, дело не дошло. Но тиранили безжалостно и без каких-либо скидок на её высокую партийность и на её половые привелегии. Всячески расшатывая её психику и запугивая жуткими перспективами. Вплоть до помещения её в казённый дом на долгие года. На года, полные локальных тягот и казематных лишений. Пока еще не торгуясь с ней ни в чем. Но интенсивно подготавливая к нужным эволюциям её ранимую дамскую сущность. Чтобы потом она ни секунды не колебалась, когда ей вполне откровенно предложат сдать с потрохами её упитанного шефа Балмасова.
Да, времена имеют свойство меняться, но система ломки и пожирания человеков остаётся незыблемой. Недалёкая баба, считая себя самостоятельной фигурой и потакая своим шкурным интересам, влезла в клановые игрища циничных мужиков. И теперь брызжет в разные стороны слезами, и соплями, проходя через безжалостные жернова. В том, что жернова крутятся, а Дунька брызжет, я ни секунды не сомневался. Не на поедание же трюфелей и омаров её увезли гестаповцы из «зелёной» инспекции!
— Инициативы не проявляй и сам вперёд не лезь! — терпеливо вразумлял меня Дергачев, сидя на переднем командирском сиденье «Волги», — И, главное, лейтенант, ты только не умничай! Как ты это любишь делать, когда тебя о чем-то спросят! На все вопросы отвечай, как на плацу. Так точно, товарищ генерал! Никак нет, товарищ генерал! Ты понял меня, Корнеев? Отвечай, как на духу, не подведёшь ты меня?
Поделиться книгой: