Адмирал Империи 9 [СИ]

— Много чести, — отмахнулся Моунтейн. — Ты что сама не видишь, что это наши идут? Да, согласен, они из флота Парсона, поэтому радоваться удачи контр-адмирала Кенни мы не будем, но и относиться к приближающимся кораблям, будто это враг я тоже не намерен. Что касаемо твоего вопроса, так это легко объяснить. Во-первых, топливозаправщики продолжили движение под прикрытием второго эсминца из дивизии Кенни, «Аббат» кажется его название…

— Да, «Аббат», сэр, — подтвердила девушка.

— А «Афину», которая видимо при захвате получила повреждения двигателей, Кенни пришлось тащить на себе обратно к нам на орбиту, — продолжал домысливать Бартоломью с умным видом. — Не оставлять же такой ценный трофей болтаться в космосе, чтобы его подобрали другие, например мы или те же османы. Поэтому-то «Омаха» сейчас и тащит на себе громадный русский линкор, а Джейк Кенни, голову даю на отсечение, уже витает в облаках, какую награду он получит за то, что захватил, а точнее вернул назад один из лучших линкоров Российской Империи…

— Но проверить все же надо, — не успокаивалась девушка-энсин. — Такие правила, сэр…

— Ты знаешь правило, где современный крейсер первого ранга держат в бесконечной очереди на ремонт в окружении жалких эсминцев и фрегатов⁈ — парировал Барри Моунтейн почему-то решив выместить все неудовольствие происходящим вокруг, на своем операторе.

— На нас намекаете, сэр?

— А на кого же еще⁈ — взмахнул руками коммандер, отходя от карты и направляясь к дверям мостика. — Я не желаю смотреть на довольную лощеную физиономию этого «республиканца» Джейкоба Кенни. Сам Бартоломью во время Гражданской Войны Дистриктов сражался на стороне «федератов», соответственно «синие» мундиры мягко сказать недолюбливал, хотя по итогу коммандеру все же пришлось сменить свой серый китель на республиканский, который сейчас был на нем надет.

— Свяжись с «Омахой» сама, — коммандер кинул через плечо своему оператору. — Кенни не дождется от меня поздравлений с поимкой «Афины». И не давай разрешение этому выскочке завести трофейный русский линкор в эллинг. Пусть становится в очередь как все…

— Поняла, сэр, выполняю, — кивнула девушка и набрала код вызова мостика тяжелого американского крейсера 30-ой «линейной» дивизии флота Грегори Парсона. — «Омаха» вас вызывает «Юмури», ответьте…

Спустя минуту черный экран перед ней зажегся, и девушка увидела смотрящее на нее незнакомое лицо капитана-лейтенанта космических сил АСР.

— «Юмури», идем обратно к вам, ведем на привязи неудавшегося беглеца, — беззаботно улыбнулся офицер.

Тут же рядом с капитаном на экране высветилось его имя и звание: Пол Эрнандес — старший помощник командира тяжелого крейсера «Омаха». Ни контр-адмирала Кенни, ни командира корабля рядом на мостике не наблюдалось.

— Сэр, почему именно вы мне отвечаете? Где старшие офицеры? — неуверенно спросила девушка-энсин.

— Когда это старпом перестал числиться страшим офицером корабля? — нахмурившись, вскинул брови Пол Эрнандес.

— Просто я подумала…

— Вам нет необходимости думать, энсин, это сделают за вас, не беспокойтесь, — тут же перебил ее капитан. — Вам лишь следует выполнять свои прямые обязанности…

— Да, сэр…

— Командир корабля ранен в абордажной атаке, когда мы захватывали «Афину», — несколько смягчившись, ответил капитан-лейтенант Эрнандес. — Русские на борту линкора ни в какую не желали сдаваться и нам пришлось усмирять их силой… Коммандер Лонг получил серьезное ранение в рукопашной схватке. Что касаемо контр-адмирала Кенни, то он перешел на эсминец «Аббат» и в данный момент лично сопровождает четыре топливозаправщика флота к переходу «Бессарабия-Таврида»…

— Понятно, сэр, — кивнула девушка. — Рада, что вам удалось вернуть «Афину»… Вы не представляете, какой хаос устроили здесь русские, когда ее захватили!

— Я тоже рад, что мы сумели перехватить беглецов, — кивнул капитан Эрнандес. — Только вот заплатили за это серьезную цену. Эти безумные «раски» вырезали больше половины команды «Омахи»…

— Я сожалею, сэр…

— Ладно, — отмахнулся капитан-лейтенант, — не будем об этом… Укажите лучше, куда мне можно встать, а то у вас здесь на орбите не протолкнешься от желающих встать на ремонт…

— Передаю координаты, — ответила девушка-оператор…

Спустя четыре стандартных часа крейсер «Омаха» беспрепятственно приблизился к Тире-7, подошел к космоверфи и начал сближение с одним из ее эллингов…

Глава 18

— Энсин Точике, что, черт подери, здесь происходит⁈ — коммандер Моунтейн ворвался на капитанский мостик «Юмури», когда получил срочный код-сигнал вызова. — Ни на минуту нельзя вас оставить одну за старшего! Что уставились, докладывайте…

— Сэр, корабли, которые к нам приближались, — затараторила девушка-оператор вскочила с места и подбежала к коммандеру. — Ну помните, о которых я вам докладывала четыре часа тому назад?

— «Омаха» и остальные вымпелы контр-адмирала Кенни? — уточнил Бартоломью, плюхаясь в свое любимое командирское кресло. — Конечно, помню, деменции у меня еще пока не наблюдается. Мне всего сорок два… Ну, и что с ними не так?

— Странное поведение при сближении с остальными кораблями, — снова непонятно заговорила энсин Точике, растерянно глядя на физиономию своего недовольно шефа.

— Еще точнее, и если можно членораздельней, — строго посмотрел на нее, Бартоломью, открывая перед собой монитор. — В чем заключается странность поведения данных кораблей?

— Дело в том, что ни «Омаха», ни «Мэхэн», ни тем более трофейный линкор «Афина» никоим образом не реагируют на мои обращения и сообщения дежурных с других соседних кораблей, — глубоко вздохнула и продолжила уже более спокойным тоном энсин Точике. — Я изначально передала на мостик «Омахи» точные координаты точки пространства, в которой корабли дивизии адмирала Кенни должны находиться до дальнейших ваших распоряжений…

— Все верно, потому что я сейчас здесь главный, — кивнул, соглашаясь Моунтейн. — Дальше…

— А дальше — ничего, — пожала плечами девушка. — Как только я переговорила с командиром «Омахи» — капитаном-лейтенантом Эрнандесом, после этого мостик данного крейсера на связь больше не выходит. Я проверяла эфирные каналы — все работают без помех, просто с «Омахи» не отвечают и игнорируют нас… Между тем, данный крейсер даже не собирается вставать на то место, куда я его определила! «Омаха» как зомбированный упрямо прет в центр нашего построения, тянет за собой эту огромную «Афину», при этом чуть ли не сталкивается с рядом стоящими кораблями… Сэр, я не знаю, что предпринять в такой нештатной ситуации!

— Спокойно, работаю профессионалы! Сейчас разберемся, — важно ответил Бартоломью, нажимая в воздухе кнопку вызова мостика крейсера-хулигана. — «Омаха» говорит коммандер Моунтейн — крейсер «Юмури»… Вы какого дьявола лезете вперед очереди⁈ А ну-ка назад!

Бартоломью четко видел на мониторе, как «Омаха» тянет трофейный русский линкор прямиком к тому самому ремонтному ангару, в котором «Афина» стояла до момента ее захвата русскими. Видимо умники из дивизии Джейкоба Кенни решили, что они здесь главные и, наплевав на очередность, захотели отремонтироваться первыми.

— Если этот умник адмирал Кенни решил что две звезды на его погонах что-то для меня значат и я прогнусь под его авторитетом, то он глубоко заблуждается! — воскликнул коммандер Моунтейн, еще больше распаляясь, так и не услышав ответа с мостика «Омахи». — Что возомнил о себе этот слащавый ублюдок из 4-го флота⁈

— Сэр, контр-адмирала Кенни в данный момент нет на борту «Омахи», — тут же уточнила энсин Точике, услышав бурчание своего начальника. — Впрочем, на крейсере нет и командира «Омахи» капитана Лонга — он тяжело ранен… На мостике присутствовал только его заместитель — капитан-лейтенант Эрнандес — старший помощник на корабле…

— Черт знает, что твориться в космофлоте «Шваброидного Грега»! — выругался Барри, услышав слова девушки. — А мы еще между собой гадали, почему его дивизионные адмиралы открыли по «Тандерберд» огонь на поражение, в результате чего чуть не угробили нашу «Юмури»!!! Посмотрите на это бардак и вы все поймете!

Между тем, и на мониторе коммандера, и на общей тактической карте, горящей в командном отсеке «Юмури» было четко видно, как троица кораблей: «Омаха», все еще тянущая на магнитных тросах за собой громадину русского линкора, и мешающийся рядом эсминец «Мэхэн» ведут себя как три слона в посудной лавке. Они двигались даже не стараясь маневрировать между скопившимися у орбитальной верфи кораблями, а шли просто напролом к упомянутому выше 3-му эллингу.

Данный ангар, кстати сказать, только что починили, залатав крышу и восстановив стапели внутри модуля. Это было сделано после того, как большой десантных корабль, захваченный русскими, со всего размаха влетел в строение эллинга и, пробив крышу, пристыковался к стоящей там «Афине». И вот опять «Афину» ведут туда же эти наглецы из 30-ой «линейной» дивизии Кенни.

— Кстати, почему контр-адмирала нет на корабле?

— Мне было сказано капитаном Эрнандесом, что контр-адмирал Кенни перешел со своим штабом на эсминец «Аббат» и продолжил движение к переходу «Бессарабия-Таврида», сопровождая четыре топливозаправщика своего флота, — пояснила энсин Точике. — Мне тоже показалось это очень необычным, сэр…

— Что бы Джейкоб Кенни — это недоделанный аристократ пересел на какой-то там жалкий эсминец⁈ — не поверил Бартоломью словам своего оператора. — Да в жизни такого не может быть. Тут что-то нечисто. Кенни, захватив «Афину» — один из лучших дредноутов современности, непременно самолично бы прибыл к Тире, что всем нам утереть носы, а также принять поздравления от своих поклонников — капитанов 4-го «вспомогательного», корабли которых находятся здесь на орбите. После страшного и позорного поражения от русского адмирала Дамира Хиляева наш счастливчик Джейкоб срочно нуждается в реабилитации как флотоводец, а случай с захватом «Афины» как раз может помочь ему в этом… И тут он просто так скромно пересаживается на «Аббат» и решает идти в охранении топливозаправщиков⁈ Нет, меня так дёшево провести не получится…

Бартоломью Моунтейн стал быстро набирать что-то на своем компьютере. Спустя несколько секунд он уже просматривал списки членов команды «Омахи», ища в нем имя старшего помощника. Странно, никакого капитана-лейтенанта Эрнандеса в должности старпома на «Омахе» не было. Нет, Пол Эрнандес — такое имя в списке экипажа имелось, только находился он не в этой должности. Пол Гарсия Эрнандес числился командиром одного из артиллерийских расчетов на «Омахе»…

— И с каких это пор канониры сидят в капитанском кресле и ведут переговоры от имени командира⁈ — пронеслось в голове Бартоломью, которого внезапно обуял ужас от понимания происходящего. Нет, Моунтейн все еще не хотел верить в свои догадки, но через секунду обреченно замер, взглянув на экран…

— Клянусь, это совсем не Кенни!

В это время «Омаха» подведя «Афину» к 3-му эллингу, отцепила магнитные тросы, на которых все это время тянула трофейный линкор, и на тормозных двигателях отошла вместе с «Мэхэном» на несколько километров в сторону. Эфир продолжал заполнять мат и ругательства вахтенных офицеров с кораблей, которых так бесцеремонно растолкали эти незваные гости…

Еще минута и неожиданно силовые установки русского линкора все до единой загорелись ярким ультрамариновым пламенем. «Афина» ожила и самостоятельно подойдя к закрытому ремонтному ангару, резко включила скорость и за мгновение срезала будто ножом только что восстановленную крышу эллинга, обнажая все его внутренности…

В это время в 3-ем эллинге находился на ремонте тяжелый крейсер «Луисвилл» из дивизии «Таро». Команды на нем не было, кроме вахтенной смены, а вокруг на модулях и по отдельности в скафандрах суетились техники, пытающиеся привести данный корабль в порядок. Однако сделать этого они не успели, так как «Афина» выпустив сразу четыре магнитных троса, прицепила их к корпусу «Луисвилла», после чего, прибавив оборотов с силой буквально выдернула американский крейсер из ангара.

Только что восстановленные стапели и фиксаторы, на которых покоился американский крейсер, снова были вырваны с корнем и осколками разлетелись по ближайшему космическому пространству. Нахальнейшим образом вынутый из эллинга «Луисвилл» был моментально оставлен в покое. Какой-либо опасности, без силовых установок и с деактивированными орудиями и полями, он представлять не мог, поэтому «Афина» убрала магнитные тросы, и крейсер безвольно поплыл по инерции в сторону от ангара…

Русский линкор спустя совсем немного времени, наблюдавшие эту сцену «янки» даже не успели разобраться, что к чему, уже занял освободившееся место внутри эллинга.

С дикими от ужаса и непонимания глазами смотрел Барри Моунтейн на всю эту картину. Что мать вашу происходит⁈ Почему это происходит⁈ И как на все случившееся реагировать⁈ Такие невеселые вопросы вертелись сейчас в голове коммандера.

«Омаха» и «Мэхэн» в этот момент преспокойно подошли ближе и встали прямо перед полуразрушенным эллингом, развернувшись носами в сторону стоящих рядом остальных американских кораблей, командиры и экипажи которых с не меньшим чем на лице Моунтейна удивлением наблюдали у экранов своих мониторов за развитием событий…

— Это не люди Кенни, это чертовы «раски» вернулись! — сумел выдавить, наконец, из себя Барри Моунтейн, ошалелыми глазами глядящий на своих офицеров на мостике. — И вернулись они за стержнями!!!

Глава 19

В то время когда технические команды «Афины» начинали погрузку на корабль аккумуляторных стрежней для орудийных платформ, а «Омаха» и «Мэхэн», подойдя вплотную к 3-му ангару, выставили собой некое подобие охранения нашего, пока еще беззащитного линкора, американцы несколько оправились от первоначального шока и начали постепенно окружать эллинг. Сразу около десятка кораблей противника, самые боеспособные из всей этой большой инвалидной команды, стали приближаться к трем нарушителям спокойствия, зажимая нас в плотное полукольцо.

Пока огонь «янки» по нам не открывали, видимо, еще не разобрались, что все-таки случилось. Растерянность американцев была видна невооруженным глазом, некоторые из кораблей, стоящих на орбите, самовольно уходили во вторую «линию», другие рвались на передовую, готовясь наказать незваных пришельцев. Слишком часто что-то русские стали вести у Тиры-7 как у себя дома, пора было их за подобное неуважение наказать…

— Это чертовы «раски», я вам говорю, и они не выходят на связь специально! — доказывал остальным коммандерам, Бартоломью Моунтейн, который первым догадался, что здесь происходит. — «Омаха» и «Мэхэн» захвачены противником и находятся под полным его контролем! Активируйте немедленно защитные экраны и палубные орудия! Неважно, что они пока не стреляют по вам, это лишь уловка, чтобы ввести нас в заблуждение и потянуть время…

— Какого черта они вернулись, если все что ты говоришь — правда? — все еще сомневались остальные капитаны.

— Стержни, мать вашу! «Раски» загружают на «Афину» аккумуляторные стрежни для палубных орудий линкора! — пояснил Моунтейн, срываясь на крик. — Выстраивайтесь и выходите на линию атаки… Сейчас мы разделаемся с этими проходимцами!

Самые отчаянные коммандеры последовали совету Бартоломью и примеру его «Юмури», который первым пошел на сближение с «Омахой», и в свою очередь начали наводить орудия на два корабля 30-ой дивизии. Ситуация быстро накалялась…

…— Адмирал, думаю вам пора показаться народу, так сказать, чтобы еще немного дать нам времени, — я, сидя в рубке «Афины», связался с мостиком «Омахи», на котором в этот момент находился мой ситуативный союзник — Итан Дрейк. — Погрузка стрежней идет полным ходом, но автокраны разбиты и не работают, поэтому моим ребятами приходится вручную на себе таскать эти проклятые громоздкие аккумуляторы…

— Сколько вам потребуется времени для завершения работ, Александр Иванович? — спросил американский адмирал, появляясь передо мной на экране.

Старик, провалявшись около восьми часов в регенерирующей капсуле, выглядел сейчас довольно-таки бодрячком. К тому же адреналин предстоящей битвы добавлял всем нам дополнительных сил. Три корабля против примерно тридцати — это вам не шутки. Пусть не все американские вымпелы готовы были сейчас вступать в бой, многие из стоящих на орбите перед нами, не могли даже самостоятельно передвигаться в пространстве, а не то чтобы вести активные боевые действия. Но все-таки около половины от имеющейся численности уж точно присоединяться к нашему уничтожению, и в этом было огромное превосходство врага.

«Омаха», я уже не говорю о малыше «Мэхэне», не смогут долго сопротивляться, зажатые со всех сторон. У моей «Афины» больше шансов выжить благодаря ее сильнейшим силовым полям и трехслойной нимидийской броне, но тоже особо не разгуляешься, просто дольше протянешь и погибнешь под огнем американских орудий на пару часов позже. Однако делать нечего, я и Дрейк все поставили на кон. Хотя нужно сказать, что у меня в рукаве все-таки имелась пара козырей, время покажет, сработают они или нет. Вот только хватило бы этого самого времени!

— Думаю минут пятнадцать еще не более, — ответил я адмиралу Дрейку, уточняя по таймеру, с какой скоростью идут работы. — Если повезет и не будет лишних помех, возможно, уложимся в тринадцать…

— Ничего себе! — присвистнул старик, нахмурившись. — Алекс, вы что там полностью корабль восстанавливаете⁈ За пятнадцать стандартных минут на хорошем принтере можно половину эсминца построить!

— Не знаю, какие там у вас в АСР принтеры на верфях стоят, — покачал я головой, улыбаясь шутке Дрейка. Мне нравилось наблюдать, как старик, нервничая, начинает раскрываться и больше становится похожим на человека, а не на циничную машину для убийства. — Делаю все, что могу… Поэтому с вами и связался…

— Не торопитесь молодой человек, «Омахе» для того, чтобы сгореть в плазме кораблей, окруживших нас, там много времени не потребуется, — продолжал бурчать Дрейк, поправляя свою знаменитую широкополую шляпу, которую адмирал старался никогда не снимать и с помощью которой прятал от глаз свою лысеющую голову.

— Удачи, сэр, она вам понадобится, я на вас рассчитываю, — напоследок подбодрил я старика.

— Спасибо, лучше побыстрей присоединяйтесь к битве, — ответил тот, отключая локальный зашифрованный канал связи с «Афиной» и одновременно переключаясь на общий.

Перед глазами удивленных американских коммандеров и простых космоморяков на экранах предстал их командующий, пусть в данный момент и бывший, но все-таки обладавший кое-каким авторитетом. Прежде всего именно на это был мой расчет. На орбите Тиры-7 добрая половина ремонтирующихся вымпелов была как раз из 6-го «ударного» флота, а значит, существовал небольшой шанс на то, что по бывшие подчиненные Дрейка не станут убивать своего адмирала, которого многие из них, как я слышал, уважали и даже любили…

— Говорит Итан Дрейк — командующий 6-ым ударным флотом Республики, — старик на экране выглядел максимально эффектно и авторитетно. Ни один мускул не дрогнул на лице адмирала, будто он по-прежнему разговаривал со своими «моряками» перед очередной битвой с врагом. — Вы знаете меня и помните… Помните, как со многими из вас нам пришлось пройти сотни битв и стычек в космосе, десятки военных кампаний и экспедиций, как мы выручали друг друга и стояли борт к борту…

— Сэр, пришел приказ о том, что вы дезертировали, — нерешительно произнес Бартоломью Моунтейн, окончательно принявший на себя руководство находящимися на орбите Тиры-7 американскими кораблями. — Ваше нахождение рядом с захваченным русскими линкором подтверждает этот факт. К сожалению, вы больше не являетесь нашим командующим и не можете давать нам распоряжения… Тем более не имеете морального права говорить о каком-то там флотском братстве и поддержке в прошлом. Как мне не прискорбно произносить это слово, но вы предатель, сэр… Я не знаю, почему подобное произошло, это просто не укладывается в голове… Но в любом случае мы намерены выполнить распоряжение командования и арестовать, а если придется и уничтожить вас и захваченные вами корабли, сэр…

— Барт, сынок, — голос Дрейка задрожал от эмоционального напряжения, — ты помнишь, как желторотым цыпленком в звании энсина попал служить ко мне на флот, еще тот флот — «федеральный»? А после, когда тебя и остальных «серых» мундиров тупо не брали на службу, потому что все вы сражались в Гражданской Войне Дистриктов на неправильной стороне. Хорошо ли ты это помнишь? Не забыл⁈ Я тогда на свой страх и риск взял всех бывших «федератов» под крыло и за всех вас поручился… И не прогадал, и ничуть не жалею, потому, как нет никого в космических битвах круче, чем вы… «Серые» мундиры лучшие из космоморяков, какие только существовали за все время битв за Галактику, потому что кроме выучки у нас еще есть мужество и честь!

Этого не видели, ни я, ни Дрейк, ни разговаривающий с адмиралом коммандер Моунтейн, но на лицах многих слушающих в данный момент слова старика, появились слезы. По крайней мере, у четверти из этих космоморяков: офицеров, простых канониров, операторов и техников чаще забились сердца, готовые выпрыгнуть сейчас наружу от переполнявшей их горячей ветеранской крови.

Вроде бы простые слова американского адмирала, а какой эффект они возымели. Действительно ведь многие из экипажей знали Дрейка как своего командира не первый десяток лет, начинали свой боевой путь в сводных эскадрах «федератов», умирали и сражались вместе бок обок в многочисленных сражениях. И теперь их бывший командующий смотрит на них с экрана и говорить такие фразы, что лучше умереть, чем услышать их еще раз. Слишком много связывало всех этих людей между собой…

Я был не менее удивлен подобной реакции и впервые прочувствовал это, когда к своему удивлению узнал, что часть команды крейсера «Омаха», эсминцев «Мэхэн» и «Аббат» после визита на них Итана Дрейка вот так просто перешла на нашу сторону. Ну, как на «нашу», скорее на сторону адмирала Дрейка, но это не меняет сути! Я, например, не могу себе представить подобную картину между русскими. Конечно, есть разногласия и в наших флотах, кто-то монархист до мозга костей, другие разделяют республиканские или иные взгляды, но все-таки мы выглядим несравнимо монолитней, чем «янки».

Здесь же совершенно другая история. Раньше я этому не уделял внимания, но разделение между колонистами Дистриктов действительно существует и является очень даже заметным. Во флотской среде американцев это видно сразу. Нужно признать, я только сейчас после перехода на «нашу» сторону части экипажей, стал замечать различия в военной форме АСРовцев. Оказывается на темно-синих мундирах американских космоморяков у «федератов» имелось существенное отличие от «республиканцев». Это так называемые «венгерские узлы» — узоры из золотых шнурков на рукавах кителя, которые они почему-то называли по-простому «куриные кишки». Название не очень, но что с простых «янки» взять, все опошлят и упростят…

Кстати еще один важный момент, на который заставил меня обратить внимание сам Итан Дрейк. Старик в очередном разговоре жестко поправил меня, оскорбившись прозвищем «янки» в свою сторону. Но обиделся адмирал не этому не совсем вежливому выражению, которым мы окрестили наших противников, а тому, что прозвище «янки» я применял ко всем американцам.

— Молодой человек, — сказал мне тогда Дрейк, — не путайте грязных «янки», сражавшихся, и как они думают победивших в Гражданской Войне, с «дикси» к которым принадлежит ваш покорный слуга и все остальные «федераты» Дистриктов…

Оказывается, для двух этих до сих пор противоборствующих лагерей является страшным оскорблением, когда одного из их представителей назовут неправильно. «Янки» и «дикси» терпели друг друга, им приходилось сражаться бок обок, но каждый «моряк» точно знал, кто он и принципиально не хотел, чтобы его ассоциировали с теми, кого он не любил, а иногда и ненавидел. Я старался с этого момента не называть всех американцев как прежде «янки», видя, что Дрейку подобное слышать неприятно. Что ж, если у нас получится снова разделить эти два враждующих лагеря, то можно привыкнуть и к двум прозвищам, это не самое сложное…

— Или ты забыл, Бартоломью, все то, что нам пришлось пережить? — Дрейк продолжал беспощадно давить на своего бывшего подопечного, видя, что тот еле держится.

— Я очень хорошо помню, сэр… — коммандер Моунтейн нервно сглотнул. — Помню, но…

— Сейчас нет никаких «но», сынок, — беспощадно добивал Бартоломью, старый адмирал, пристально смотря на него с экрана. — Есть только боевое братство и память о наших павших товарищах…

Глава 20

— Тяните время, адмирал, осталось совсем немного! — я, скрестив пальцы, сидел за монитором и напряженно, впрочем, как и все остальные, наблюдал за крайне эмоциональным диалогом между Итаном Дрейком и его бывшим подчиненным — коммандером Моунтейном — командиром тяжелого крейсера «Юмури». Неужели старик все-таки продавит своего оппонента⁈ Очень бы хотелось. Я даже на какое-то время размечтался, что другие капитаны и офицеры с окруживших нас американских кораблей откликнутся на призыв своего бывшего командующего. Соглашусь это было слишком утопично, но чем черт не шутит!

— Сэр, простите, но это слишком сложный выбор, — Бартоломью Моунтейн между тем, то бледный, то красный от напряжения чувств, как болванчик мотал головой из стороны в сторону. Было видно, как в коммандере сейчас борются два человека — циничный и хладнокровный офицер космофлота АСР и ветеран Войны Дистриктов со стороны «федератов», смотрящий с тоской в глазах на своего легендарного флотоводца.

— Давай, сынок, от тебя сейчас очень многое зависит! — Дрейк, почуяв кровь, как акула вцепился в свою жертву, стараясь ее не отпустить. — Одним словом ты можешь, либо спасти тысячу «моряков», смотрящих сейчас друг на друга в прицелы палубных пушек, либо погубить их.

— Сэр, вы не понимаете…

— Что ты перед собой видишь, Бартоломью? — Дрейк перебил своего собеседника, ткнув пальцем в тактическую карту, горящую в командном отсеке «Омахи» за своей спиной.

— В каком смысле, сэр? — Моунтейн не мог сосредоточиться.

— Что за корабли стоят напротив твоих? — задал уточняющий вопрос адмирал.

— Крейсер, на котором вы находитесь, потом — эсминец «Мэхэн» и русский линкор, вошедший в эллинг, — стал перечислять коммандер.

— Отлично, «Афину» пока оставим в покое, — отмахнулся старик. — Все мы знаем, как данный дредноут достался русским… Я сейчас имею в виду два наших корабля из 30-ой дивизии контр-адмирала Кенни. Как ты думаешь, Барт каким образом я так легко забрал их себе?

— Не могу знать, сэр, — неуверенно замотал головой Моунтейн. — Впрочем, не сильно удивлен этому факту, зная вас как одного из лучших адмиралов Ойкумены…

— К черту твои подлизывания! — нахмурился старик. — Никакие флотоводческие таланты не способны помочь захватить тяжелый крейсер противника, да еще и эсминец в придачу, тем более, когда у тебя на корабле нет ни одного действующего орудия! Нет, сынок, я заполучил «Омаху» и «Мэхэн» лишь потому, что добрая часть экипажей данных кораблей перешла на мою сторону…

— На «вашу» сторону, адмирал? — эхом повторил Моунтейн. — Я не совсем понимаю, что это означает…

— Все ты прекрасно понимаешь, Бартоломью Моунтейн! Ты не такой дебил, каким стараешься казаться! — взревел командующий, вскакивая с кресла и вперив взгляд в коммандера. Хотя не столько в него, ведь Дрейк знал, что его речь слышат на всех кораблях, окруживших сейчас 3-ий эллинг. — Понимаешь, но боишься произнести вслух! Давай, Барт, ответь за меня!

— Я не…