Адмирал Империи 9 [СИ]

— Говори, мать твою! — эмоции захлестывали седовласого адмирала, который после этих слов тыкал себя пальцем в старый поношенный китель. — Ну же! Это и твоя сторона! Кого ты сейчас видишь перед собой⁈

— Вы снова «федерат», сэр, — наконец, выдавил из себя Бартоломью, устало откинувшись на спинку кресла. — Вы снова «серый» мундир…

— Все правильно, сынок, — несколько успокоившись, ответил Дрейк. — Я Итан Демиан Дрейк снова надеваю «серый» мундир космофлота Федерации, потому что в душе я таким оставался всегда. И скажу тебе больше, не только я… И ты, и половина твоих офицеров на «Юмури», а также на остальных вымпелах 6-го флота — все они «серые» мундиры! Это как генетический код, парень, его не выжечь железом и плазмой, он всегда будет внутри тебя, какого бы цвета китель ты не носил…

Сейчас был тот самый момент, который решает многое. Итан Дрейк своей эмоциональной речью сумел-таки посеять зерна сомнений в головах и сердцах слушающих и смотрящих на него с экрана американцев. Не то чтобы старик обладал какими-то невероятными талантами ритора и мастера слова. Нет, просто ему было легко найти отклик в сердцах все этих «моряков» проигравшей когда-то в страшной и беспощадной Гражданской войне стороны. Дрейк лишь напомнил, кто они и этого оказалось достаточно…

Неожиданно в наступившей тишине эфира, когда Барри Моунтейн по-прежнему как завороженный смотрел на своего командующего, а Итан Дрейк победно взирал на него с экрана, на том же самом мониторе перед адмиралом вставками начали появляться капитаны других кораблей.

— Коммандер Голанд, — линейный корабль «Саут Дакота», сэр, — представился широколицый с одутловатым мрачным лицом здоровяк. — 10-я «линейная»…

— Я знаю, кто ты Винсент, не обязательно представляться… Я еще не совсем старый, чтобы забывать своих лучших офицеров, — улыбнулся Дрейк словам коммандера.

— Сэр, то, что вы сейчас сказали…

— Давай без прелюдий, дружище, — Дрейк был на коне, вспомнив свою прежнюю экстравагантную манеру общения со своими подчиненными. — Я уже весь горю…

— Тогда вы знаете мой ответ, — ухмыльнулся Голанд. — Не только Моунтейн пришел к вам молодым лейтенантом, когда начиналась эта заварушка в Дистриктах между нами и «сенатскими». Я тоже был среди первых добровольцев, если не забыли…

— Я прекрасно помню это, Винс, — кивнул Итан Дрейк. — И помню, как ты храбро сражался в авангарде моего флота…

— Так вот, сэр, что бы ни было в дальнейшем, и как бы ни закончилась наша история, знайте, я с вами до конца! — Голанд с силой ударил себя в грудь пудовым кулаком. — И пусть мой линкор наполовину разрушен «раски», все, что в моих силах я сделаю… Сражайся или умри!

— Сражайся или умри! — повторил за своим офицером клич времен Войны Дистриктов адмирал Дрейк.

— Сэр, коммандер Андерсон, — тяжелый крейсер «Лима» — 13-ая «легкая», — вслед за Винсентом Голандом представился следующий офицер.

— Приветствую тебя, Джеймс, — Итану Дрейку, обладавшему фотографической памятью на лица, звания и фамилии, тем более своих в недавнем прошлом непосредственных подчиненных, не составляло большого труда помнить их по именам. — Как дела у Луизы, уже родила тебе четвертого?

— Да, сэр, две недели тому назад, пришло сообщение, — коммандер Андерсон немного покраснел и смутился. — Спасибо, адмирал, с моей супругой и малышом все в порядке… Но я хотел сказать, что полностью поддерживаю слова моего товарища коммандера Голанда и готов пойти за вами, куда скажите, даже в ад!

— Я всегда знал это, Джеймс, — кивнул командующий Дрейк и улыбнулся. — Все там будем! Сражайся или умри!

— Сражайся или умри, сэр! — отозвался капитан «Лимы».

— Лейтенант-коммандер Макграт, фрегат «Капподано» — 39-ая «легкая», сэр, — в эфире послышался звонкий девичий голосок.

— Холли, рад тебя видеть, — кивнул Итан Дрейк, тепло улыбнувшись молоденькой рыжеволосой девушке, смотрящей на него с экрана обожающим взглядом и задыхающейся от переполняющих ее чувств. — Сэр, я, к сожалению, в силу возраста не имела чести сопровождать вас в «Пустынном походе» («Пустынным походом» назывался рейд флота Федерации под руководством адмирала Дрейка по тыловым звездным системам «республиканцев» во время Войны Дистриктов, в результате которого «федератам» удалось нанести ряд серьезных поражении своему противнику). Но мой отец много рассказывал об этом и всегда упоминал вас исключительно с положительной стороны…

— Я помню Эрика Макрата как одного из лучших бригадных адмиралов Федерации, — ответил на это Итан Дрейк. — Он не раз доказывал верность нашему делу в секторе сражения и никогда не подводил меня… Хороший был «моряк»… Мне, очень жаль моя девочка, что его нет сейчас рядом. Вечная ему память…

— Зато есть я, сэр, готовая продолжить то дело, за которое сражался и погиб мой отец! — вдохновлено воскликнула лейтенант, прижавши руку к сердцу. — Я клянусь, что ни ему, ни вам не будет стыдно за меня! Сражайся или умри!

— Спасибо, девочка, спасибо, — на глазах старика показались слезы. — Сражайся или умри! Все верно…

Творилось что-то невообразимое, эфир заполнили возгласы, слова и выкрики, доносящиеся со всех американских кораблей, нас окруживших. Голоса первых кто высказался, утонули в море желающих присоединиться к диалогу. Одновременно говорили человек двадцать, особо никто никого не слушал, лишь выражал накопившиеся эмоции. Однако далеко не все поддержали порыв Голанда, Андерсона и лейтенанта Макграт. Возмущенные голоса «против», первыми прозвучали из уст старших офицеров 4-го «вспомогательного» космофлота. И в этом не было неожиданности.

— Ричардсон, сэр, — перед Итаном Дрейком возникло лицо чернокожего коммандера. — Тяжелый крейсер «Бруклин» — 7-ая «линейная» «Ирокезы»…

— Коммандер, — слегка кивнул ему Дрейк, понимая по недовольному выражению лица обратившегося к нему, что сейчас грянет буря.

— При всем уважении, — Ричардсон еле сдерживался, чтобы не наговорить лишнего в лицо старшему по званию. — Это что такое⁈ Это же мать вашу мятеж чистой воды! Я как офицер космофлота не могу допустить подобное! Вы — преступник и дезертир, сэр, и по закону должны быть расстреляны!

— По закону, коммандер⁈ — уточнил, нахмурив брови командующий Дрейк. — По чьему закону⁈

— По закону Американской Сенатской Республики, — ответил тот. — Нашему с вами закону…

— Все дело в том, парень, что с этого самого момента для меня не существует государственного образования под аббревиатурой АСР! — грозно произнес старик, выпрямив плечи. — Я служу Федерации Американских Дистриктов, которой давал присягу верности. И с этой самой секунды, как действующий адмирал космофлота Федерации я объявляю Сенату Республики войну! Разговоры закончились… Вымпелы тех, кто поддерживает меня — пусть займут боевые позиции рядом с «Омахой» и «Мэхэном»…

Глава 21

Напряжение с каждой минутой нарастало все больше и больше…

— Мистер Ричардсон, — резко произнес адмирал Дрейк, медленно вставая с капитанского кресла и глядя на коммандера Ричардсона, словно на провинившегося слугу, — вы слишком наивны, если думаете, что сможете остановить меня…

Итан Дрейк, на время оставив диалог с Бартоломью Моунтейном, несмотря на то, что именно Моунтейн являлся старшим эскадры на орбите Тиры, полностью переключил свое внимание на капитана крейсера «Бруклин», который действительно стал сейчас для командующего главным оппонентом и словам которого внимали остальные коммандеры кораблей, окружающих сейчас так называемых мятежников.

К радости Дрейка три упомянутых ранее вымпела его 6-го флота, а именно: линкор «Саут Дакота», тяжелый крейсер «Лима» и фрегат «Капподано» вышли из общего построения и присоединились к «Омахе» и «Мэхэну» у 3-го эллинга. В ответ на это оставшиеся корабли американской эскадры еще теснее сомкнули ряды и теперь окружали группу Дрейка и его последователей плотным «кольцом», не давая его вымпелам ни единой возможности для отступления даже в сторону планеты…

— Командующий, сэр, я не думаю, я в этом уверен, — отреагировал Кайоде Ричардсон на слова Дрейка с высокомерием, смотря прямо в глаза адмиралу. — Вы мятежник, как и те, кто поддержал вас, а у мятежников в противостоянии с флотами Республики нет шансов на победу…

— Мятеж⁈ — вскричал Дрейк, покраснев от гнева и сжимая кулаки. — То, что окрестили мятежом, не более чем право на выбор и свободу действий! Республика лишила этого права половину колонистов американских звездных Дистриктов, когда якобы одержала верх в Гражданской Войне. В итоге мы сложили оружие, и были обмануты Сенатом. Сейчас я лишь восстанавливаю справедливость. Повторяю вам и все остальным еще раз, кто не понял — это не мятеж, а полноценная война…

— Что-то мне подсказывает, что война лишь предлог, — ответил коммандер Ричардсон, ехидно, ухмыльнувшись. — За свои недавние действия вы были названы дезертиром и объявлены в розыск. И для того чтобы сохранить жизнь и свободу сейчас разжигаете пламя восстания… В угоду своим интересам вы готовы разрушить государство, которому служили. Но не думайте, что мы собираемся следовать за вами в эту безумную авантюру. Вы обычный предатель и ренегат, адмирал…

— Наверное, вы плохо меня знаете, коммандер, чтобы вот так открыто называть меня предателем! — прошипел Дрейк зловещим голосом. — Подобное оскорбление с рук вам не сойдет…

— Оставьте эти игры в обиженного мальчика, сэр, — отмахнулся Ричардсон, не обращая внимания на угрозы адмирала. — Это просто смешно…

— Совсем скоро вы узнаете, с кем имеете дело, Ричардсон, — хмуро кивнул на это Дрейк, пристально глядя на своего оппонента. — Могу обещать вам, что смеетесь вы в последний раз в своей жизни…

— Неужели⁈

Итан Дрейк еще раз посмотрел на карте на распоряжение верных ему кораблей, молча кивнул сам себе, а после повернулся к своим офицерам на мостике и воскликнул:

— Кораблям группы, — перенацелить все палубные орудия на тяжелый крейсер «Бруклин»…

Эпичная по размаху и напряжению эмоций картина разворачивалась в ближнем космосе. В ярком свете планеты Тира-7, у 3-го эллинга ее орбитальной верфи выстроились грозные космические корабли. Одни сгруппировались вокруг «Омахи», готовые сражаться за адмирала Дрейка. Другие, которых было большинство, подходили все ближе и ближе, пока еще не открывая огня, но всеми своим действиями демонстрирую готовность разобраться с мятежниками. Тяжелый крейсер «Бруклин» наряду с «Юмури» находился сейчас в авангарде построения.

— Коммандер, сэр, — дежурный оператор обернулся к Кайоде Ричардсону, — «Юмури» остановился, активировав тормозные двигатели… Отходит в сторону… Несколько кораблей нашего 6-го флота так же уходят с передовых позиций в «тыл»… Что происходит, сэр⁈

— Выкормышы Дрейка не хотят мараться в расправе над своим бывшим начальником, — догадался Ричардсон, ударив кулаком по подлокотнику кресла. — С одной стороны не стали открыто поддерживать мятеж Коротконогого, а с другой умывают руки и хотят, чтобы мы сами разобрались со стариком… Очень удобно, но у них это не сделать не получится… Если и придется стрелять в своих же, пусть и бывших сослуживцев, то делать это будут все без исключения, а не только корабли 4-го «вспомогательного» флота… Немедленно соедините меня с капитанским мостиком «Юмури», я хочу посмотреть в глаза этому хитрецу Барри Моунтейну!

— Сэр, рубка «Юмури» не отвечает на запросы, — через некоторое время сообщил Ричардсону оператор связи. — На крейсере происходит какая-то заварушка! Слышна стрельба и крики!

…В командном отсеке «Юмури» действительно сейчас было шумно. Дело в том, что коммандер Бартоломью Моунтейн после некоторых раздумий решил, как и его товарищи по 6-ому космофлоту, присоединиться к адмиралу Итану Дрейку в его крестовом походе против ненавистного Сената. Подобный жест отчаяния вызвал недовольство офицеров на мостике крейсера «Юмури», большинство из которых никакого отношения к давно окончившейся Войне Дистриктов не имело и соответственно не желало нарушать воинскую присягу, данную Республике.

Что касается остального экипажа «Юмури», то среди его рядового состава были люди, готовые поддержать своего командира, но их опять же оказалось меньшинство и привыкшие подчиняться, они не проявили должной инициативы. По итогу неудавшегося мятежа рядом с Бартоломью Моунтейном осталась лишь энсин Точике — молодая девушка, почему-то решившая принять сторону Федерации.

— Никаких шансов, сэр! — отрицательно покачал головой Гийом Савант — старший помощник Моунтейна на «Юмури», в силу должности вынужденный принять командование кораблем на себя. — Не делайте глупостей, коммандер… Абсолютное большинство членов экипажа останутся верны Сенату и не пойдут за вами, несмотря на все эти пафосные призывы адмирала Дрейка…

— Ты же бывший «федерат» Савант! — недоуменно воскликнул Моунтейн, прекрасно зная, что его старпом был одним из тех, кто сражался против Республики в той далекой войне. — Как ты можешь такое говорить⁈

— Слишком рискованно, Барри! Мы должны оставаться нейтральными! — пожал плечами тот. — И слишком много воды утекло с тех времен. Все снова разрушать, чтобы что⁈

— У нас появился реальный шанс вернуть былую независимость Дистриктов! — ответил Бартоломью. — Сенат своими декретами отнял последние свободы наших с тобой миров. Сейчас звездные системы АСР похожи друг на друга как клоны, автономии упразднены, а любое неповиновение и попытка защитить самобытность колонистами той или иной планеты жестко карается правительством. Когда-то мы против этого воевали, Ги⁈

— Мы воевали, потому что были молоды, и кровь играла в наших жилах, — замотал головой Савант. — В то время подай только клич, и сотни юнцов, только что окончивших Академию в Аннаполисе готовы были отдать своих жизни… Сейчас у тебя и у меня уже пробивается седина и так безумно бросаться в горнило новой безумной войны нам уже не с руки…

— Но мы не можем стоять в стороне, пока наши братья погибают! — Моунтейн указал рукой на тактическую карту, где в приближении светилась группа кораблей, плотно прижавшихся друг к другу. — Посмотри, вон «Саут Дакота», «Омаха» и «Лима», на них наши боевые товарищи и через час, если мы им не поможем, все они будут мертвы!

— Посмотри, кто стоит напротив упомянутых тобой вымпелов, — тут же парировал Гийом Савант. — Двадцать пять кораблей двух американских космофлотов, на борту которых находятся те же самые наши с тобой боевые товарищи по прошлым кампаниям. Да, не все они бывшие «федераты», но сколько нам пришлось пережить за это время⁈ Мы все вместе были участниками звездной экспансии на Халифат и миры Лиги, бок обок сражались в бесконечных пограничных войнах, проливали кровь и хоронили наших павших! Как можно разделить их сейчас на своих и чужих…

— Мы всегда были разделены, Ги, — мрачно ответил ему, Барри Моунтейн, выхватывая табельный пистолет из кобуры.

Космическое пространство было похоже на огромную мозаику, растрескавшуюся на множество ярких фрагментов, отражающих внутреннюю борьбу экипажей космических кораблей. Практически на каждом борту, в большей степени конечно, на кораблях 6-го «ударного» космофлота, происходили жаркие споры, дискуссии, драки и даже перестрелки. Бывшие американцы, как по мановению волшебной палочки снова превратились в «янки» и «дикси», готовые растерзать друг друга…

В отличие от палуб кораблей и эфира, где было шумно и жарко, в бескрайнем космосе царила тишина, зловещая, не предвещающая для двух противоборствующих сторон ничего хорошего…

Глава 22

Итан Дрейк решил нанести удар первым. Американский адмирал оценил соотношение сил и понял, что не стоит дожидаться, пока твой противник подготовится, задушит всякое сопротивление на собственных кораблях, обезвредив тех, кто пожелал поддержать Дрейка. А затем, одновременным залпом раскидает по космосу маленькую эскадру мятежников. Понимая это, старик не атаковал лишь потому, что ждал, чем закончатся разборки на борту остальных кораблей, прежде всего его собственного 6-го «ударного» флота.

К сожалению, кроме трех вымпелов, никто больше не поддержал пламенный призыв адмирала снова надеть «серые» мундиры и выступить в поход против АСР. Чистка кадров и время, которое прошло после Гражданской Войны Дистриктов дали о себе знать. В экипажах кораблей обоих американских космофлотов большинство все же составляли «моряки» поддерживающие Сенат, а не давно канувшую в лету Федерацию.

Последней каплей для командующего стало сообщение с «Юмури», где как понял Дрейк, был разоружен и взят под стражу один из его коммандеров — Бартоломью Моунтейн. Что ж, теперь тянуть время и уговаривать оставшихся было делом гибельным.

— Орудия нацелены? — уточнил совершенно ненужную информацию адмирал у своих операторов, будто не хотел отдавать приказа на атаку.

Ведь как только первые плазменные заряды осветят пространство — обратить вспять время уже не получится. Дрейк зашел слишком далеко. Если еще сутки назад можно было думать, что всё неким образом вернется на круги своя, адмирала оправдают, специальная комиссия разберется и накажет виновных, а именно — Нейтена Джонса и его помощников и все такое… То сейчас после того, как Дрейк отдаст приказ на открытие огня — назад дороги не будет ни при каких условия. Теперь старинный клич «федератов» приобретал свое истинное значение: «Сражайся или умри», и по-другому не получится…

Итан Дрейк все это понимал и уверенно сделал последний шаг. В пропасть или на вершину славы он еще не знал, но был готов и к первому и ко второму исходу…

— Всем кораблях эскадры — огонь по тяжелому крейсеру «Бруклин»! — четко, резкими обрывистыми фразами, пряча за них волнение, чуть ли не выкрикнул старый адмирал, вставая с командирского кресла.

— Есть, сэр! Огонь из всех орудий по первоначальным координатам, — эхом отозвался дежурный оператор, параллельно посылая код-сигнал на открытие огня всем кораблям, стоящим сейчас рядом с флагманским «Омахой».

Одновременно тридцать палубных орудий выплюнули из своих жерл сгустки яркой светящейся плазмы. Тридцать смертоносных лучей устремилось в одну точку пространства, где в авангарде сил противника стоял крейсер из дивизии «Ирокезы». «Ирокезы» — соединение все того же 6-го «ударного» космофлота, которым в недавнем прошлом командовал Итан Дрейк. Тем тяжелее сейчас было на душе старого адмирала. Стрелять по своим же оказалось куда сложней, чем он предполагал, но видимо такова судьба…

Вымпел коммандера Ричардсона стоял уже с активированными защитными полями. Его командир понимал, к чему все движется и заранее приготовился к удару, что, кстати, до сих пор не сделали многие из капитанов американских кораблей, защита которых все еще не была включена. «Бруклин» в отличие от остальных вошел в сражение в полной боевой готовности, немедленно открыв по «Омахе» ответный огонь.

Однако одномоментный залп орудий эскадры Дрейка оказался настолько разрушительным, что крейсер Ричардсона не смог и двух минут продержаться в этом противостоянии. За первый залп на две трети выгорело его фронтальное поле — близкое расстояние и совокупная мощь тридцати орудий не оставили ему шансов на восстановление. Вторым залпом, прозвучавшим буквально через полминуты, защитное поле перестало существовать и первые заряды плазмы уже начинали вгрызаться в лобовую броню американского крейсера…

Третий и четвертый одновременные залпы: «Омахи», «Саут Дакоты» и «Лимы» привели к частичному разрушению большинства носовых отсеков «Бруклина», а также уничтожению сразу пяти его палубных артбатарей. Противостоять такой мощи кораблей Дрейка коммандер Ричардсон не мог, даже если сильно этого хотел.

Кайоде Ричардсон в отличие от Моунтейна, Голанда, Андерсона и остальных своих товарищей с самого начала Гражданской Войны Дистриктов всей душой поддержал Сенатскую Республику и прошел ту войну от первого до последнего ее дня в составе космофлота Коннора Дэвиса. Поэтому сейчас для коммандера вся эта ситуация с Дрейком была делом принципа. Кайоде готов был отдать свою жизнь и заплатить жизнями членов своего экипажа, только бы не допустить распространения мятежа…

Видимо поэтому «Бруклин» вместо того, чтобы быстро отойти во вторую «линию» построения и укрыться за полями и корпусами других кораблей, упрямо стоял на прежних координатах и продолжал огрызаться оставшимися орудиями. Если бы не его товарищи из 7-ой дивизии, корабли которых самостоятельно вышли из строя и загородили собой изрешеченный и уже начавший разваливаться на части «Бруклин», то по Ричардсону и остальные его людям пришлось бы заказывать панихиду.

Линкор «Кентукки» и тяжелый крейсер «Колорадо» всё из той же дивизии «Ирокезы» с двух сторон подошли к «Бруклину» и максимально плотно прижались к тому, закрывая полуразрушенный корабль от огня эскадры Дрейка. Сами эти корабли мятежникам пока не отвечали, все-таки по ту сторону находились их боевые товарищи. Но такое благородство продолжалось недолго, до того момента пока первые сгустки плазмы не стали выжигать их защитные поля.

Канониры Итана Дрейка по-прежнему вели прицельную стрельбу по «Бруклину», то есть в одну точку пространства, соответственно большая часть плазмы их орудий прилетала теперь по «Колорадо» и «Кентукки». Долго на это смотреть командиры данных дредноутов не могли. Тут, либо отходи в сторону и не мешай, либо оставайся на месте и открывай ответную пальбу. Что артиллеристы вымпелов 7-ой дивизии и сделали. «Колорадо» и «Кентукки» незаметно для себя окунулись в перестрелку, и уже ничто не могло их остановить.

«Бруклин» был тем самым спасен и получил время для восстановления своих мощностей. Между тем, большинство командиров кораблей, окруживших эскадру Дрейка, которые изначально не готовы были стрелять по «своим», сейчас после того, как увидели что «Омаха», «Саут Дакота» и «Лима» беззастенчиво атакуют всех подряд, тоже стали присоединяться к артиллерийской дуэли и втягиваться в сражение.

Ситуация для Итана Дрейка и его коммандеров сильно изменилась. Минуту назад они одним махом выключили из игры тяжелый крейсер «Бруклин», а теперь в одночасье стали легкими мишенями, получая в свою сторону полторы сотни выстрелов за один раз. Все больше и больше кораблей на орбите Тиры присоединялись к битве и открывали огонь по «мятежникам».

Пять одиноких кораблей, с одной стороны максимально плотно прижавшихся друг к другу, а с другой — к эллингу верфи, изнывали под непрекращающимся шквалом огня. Первыми начали терять мощности легкие корабли поддержки эскадры Дрейка: фрегат «Капподано» и эсминец «Мэхэн», защитные поля которых были выжжены практически моментально. Чтобы не быть уничтоженными они попытались укрыться от батарей противника за корпусами своих дредноутов первого класса.

«Капподано» прижался к корме «Саут Дакоты», а «Мэхэн» магнитными тросами прицепился к «Омахе», стараясь прикрыться ее защитными полями. Полями, которых уже по сути не существовало, ибо в при такой интенсивности огня с близкого расстояния ни одно поле самого сверхзащищенного вымпела не могло долго держать потока плазмы. Слишком много врагов было вокруг.

Защитные энергополя флагмана Дрейка, а также «Лимы» стоявшего по его левый борт, практически были обнулены. «Саут Дакота» каким-то чудом еще держался, но и его экраны доживали последние минуты.

Итан Дрейк по-прежнему стоял на ногах, несмотря на ранение и слабость, сейчас адмирал не чувствовал ничего кроме азарта боя и ярости, разгоравшейся в его сердце. Для командующего стоящие напротив корабли, стреляющие в него, были сейчас настоящими врагами. В данную минуту Дрейк решал, какой последний приказ ему отдать: До конца оставаться на месте и сосредоточить огонь по очередной цели, чтобы успеть до своей гибели вывести хотя бы еще одни вымпел противника из строя. Или отдать приказ на общую таранную атаку эскадры Ричардсона, где быстрым внезапным рывком можно было постараться вывести из строя сразу как минимум три вражеских дредноута…

Времени для раздумий практически не оставалось. Вот уже последние проценты энергополей «Омахи» и «Саут Дакоты» исчезли с экранов, теперь вся плазма палубных батарей «республиканцев» (Дрейк принял решение называть своего противника старой классификацией) начнет плавить и разрушать корпуса его кораблей.

— Лихая таранная атака, пожалуй, будет эффективней, — кивнул сам себе командующий, приняв окончательное решение. — Да и умирать, так гораздо красивее…

Первые удары плазмы о борт «Омахи» сильно тряханули корабль, заставив Дрейка зашататься на ногах.

— Сэр, что будем делать? — воскликнул оператор, поворачиваясь и с надеждой смотря на своего адмирала.

— Приказ по эскадре, — начал было Итан Дрейк, ухватившись за поручень, чтобы не упасть от продолжающихся толчков после прямых попаданий. — Всем кораблям…

Командующий на мгновение замер и прекратил говорить, не понимая, что произошло. Внезапно ужасная тряска почему-то прекратилась, в командном отсеке снова стало спокойно, будто ничего до этого не происходило, и крейсер не разрывали на части десятки плазменных зарядов.

— Что происходит? — не понял адмирал.

— Плазма до нас не доходит, сэр, — дежурный перепроверил данные. — Как впрочем, не доходит и до остальных кораблей нашей дивизии…

— Вследствие чего⁈ — нахмурился Дрейк. — У меня что провал в памяти, и мы в итоге победили⁈

— Пока нет, сэр, интенсивность огня кораблей противника по-прежнему не снижается, — был ответ оператора.

— Тогда в чем причина передышки?

— Защитное поле русского линкора активировано…

— «Афина»?

— Да, сэр, линейный корабль «Афина» прямо из ремонтного ангара защищает всех нас своими энергополями! — обрадованно воскликнул офицер. — Мы так плотно прижались к эллингу, что все пять кораблей оказались под защитной «сферой» русского дредноута!

— И что, защита линкора держит все заряды кораблей противника⁈ — недоуменно переспросил Итан Дрейк.

— Я не меньше вашего удивлен, адмирал, — пожал плечами дежурный оператор. — Держит, причем достаточно эффективно…

— «Раски» как всегда умеют удивить, — устало усмехнулся Дрейк, снова садясь в кресло. — Свяжите меня с Васильковым…