Помоги проекту - поделись книгой:
— Это Дорохов не жалеет, ни людей, ни себя, — хмыкнула Наэма. — У меня же совершенно иной подход. «Морских» пехотинцев можно легко набрать еще, а вот «соколов» не так просто заменить… У меня итак их немного было, а тут еще и терять! Костяк эскадрильи сохранен — на данный момент времени у меня живыми и почти невредимыми шесть пилотов… Двое оставались на борту «Одинокого», потому что были без машин — они выжили при абордаже, хотя один и ранен… Еще четверо выбрались вместе со мной из того боя, в котором ты меня похоронила…
— Ну, извини, я не могла с тобой связаться, ты не отвечала, — оправдалась Таисия Константиновна. — А потом идентификационный номер твоего МиГа и вовсе исчез с экрана. Что я могла подумать?
— Понятно, почему исчез, — кивнула майор, — ведь меня эти суки сбили, искромсав и разорвав на клочки любимый истребитель, на котором я летала еще со времен Русско-османской кампании! И всегда он меня выручал, что только я на нем не вытворяла и в какие переделки не попадала! А тут!
— Так тебя сбили⁈
— Конечно, а как бы я еще выжила? — недоуменно пожала плечами Наэма.
— Не поняла! — вскинула брови капитан-командор Романова. — Это как так?
— Ну, подруга, ты я вижу, совсем далека от понимания тонкостей истребительного боя! — рассмеялась майор Белло. — Когда вас полдюжины в окружении почти сотни F-4, единственным вариантом уцелеть является исправно-работающая система катапультирования твоего истребителя. Причем регулировать ее на наших моделях МиГов к счастью пилот может самостоятельно…
— Дай-ка догадаюсь, — прищурилась княжна, — ты подкрутила там что-то?
— Ничего я не подкручивала! — замотала головой Белло. — Говорю же, в катапульте есть три режима ее активации. По умолчанию после заводской сборки установлен «желтый» режим. Это когда фонарь истребителя вместе с тобой отстреливается в случае серьезных повреждений двигателя и фюзеляжа, либо если пилот ранен и потерял управление… «Красный» режим — это самый жесткий, спасательная капсула отстреливается лишь после того, как истребитель полностью развалился на части, а может и совсем не отстрелиться, я не знаю, не проверяла… А есть еще «зеленый» режим — так называемый «учебный». Это когда тебя выносит в капсуле из МиГа при любом незначительном повреждении машины или легком столкновении… Знающие пилоты-испытатели говорят, что на «зеленом» уровне капсула может сработать даже при перегрузках при маневрировании или на «форсаже»…
— И ты, оказавшись в окружении, переставила режимы! — улыбнулась княжна.
— Сама переставила и приказала то же самое сделать своим ребятам, — кивнула майор Белло. — И в этом нет ничего зазорного. У меня цель не погибнуть, а выжить… Кстати, выполнили мой приказ не все пилоты. Двое отказались, и вот результат, те, кто перевел катапульты в «зеленый» режим — все до единого уцелели… Как раньше говорила это четыре пилота и я. Остальные упрямцы, к сожалению, погибли, хотя надо честно сказать — погибли как герои…
— «Зеленый» режим сработал?
— Абсолютно, — кивнула Наэма. — Как только плазма из какой-нибудь пушки F-4 задевала хоть краешек фюзеляжа или оперения, тут же срабатывала система катапультирования… «Янки» хоть и те еще ублюдки и кровные враги нам, но не нелюди, спасательные капсулы они не добивали… Я думала меня и остальных моих «соколов» возьмут в плен, потому как слишком много мы перебили их «фантомов», в основном палубников с «Юты»… Поэтому я уже держала на изготовке свое табельное оружие, решив, что размозжу перед смертью пару-тройку черепов, когда меня будут доставать из капсулы.
Но нет, не случилось, видимо, внезапное появления нашей 10-ой «линейной» дивизии на орбите Херсонеса-9 смешало все карты американцам. Нас, летающих как безвольные болванчики в космосе в своих спасательных капсулах, пилоты противника оставили в покое… А после подобрали технические модули с авианосца «Екатерина Великая»… Вот как-то так… Не очень героическая история, конечно, но главное жива я и мои люди, и к тому же мы успели вытащить из окружения несколько звеньев курсантов-нахимовцев, что тоже не может не радовать…
— Да я видела, как с десяток учебных МиГов уходили за орбитальные промышленные модули, когда ты с «соколами» набросилась на эскадрилью «Юты», — кивнула Таисия Константиновна. — Что ж, как не прискорбно, стоит признать, что нашим общим спасителем является Александр Михайлович Красовский, к глубокому сожалению…
— Ого, а я не знала, что этот красавчик у тебя на плохом счету! — удивленно воскликнула Наэма. — Вроде отличный адмирал, вон как раскидал корабли Илайи Джонса по космосу!
— Как адмирал может быть и ничего, — согласилась княжна, многозначительно посмотрев на подругу, — а вот что касается всего остального, то…
Глава 9
Контр-адмирал Красовский сидел в капитанском кресле перед монитором, продолжая молча и сосредоточено просматривать записи боя…
…Космические линкоры «Юта» и «Аскольд» только что столкнулись по касательной между собой левыми бортами и разошлись в стороны, сразу же открыв друг по другу огонь из плазменных палубных батарей. Оба дредноута были серьезно повреждены, левые борта были разворочены в нескольких местах.
В результате столкновения на кораблях возникли сильные проблемы. Внешний слой обшивки был смят и разорван на обоих линкорах. Куски брони и металлические обломки летели во все стороны. Отсеки грузовых отделений и жилых помещений оказались разрушены, а их содержимое сейчас разлеталось по всему космосу. Палубные орудийные башни по левому борту и одного и второго представляли собой груду месива, а некоторые и вовсе вырвало с корнем…
Красовский открыл файл записи с палуб «Аскольда»…
Команда нашего линкора работала в слаженном ритме, без суеты и какой-либо паники. Космоморяки и бригады техников быстро локализовывали повреждения и устраняли их. Ребята действовали как на автомате, зная все процедуры и инструкции наизусть. Однако, несмотря на все усилия экипажа, с десяток отсеков внешнего контура «Аскольда» оказались полностью разрушены и непригодны для дальнейшей эксплуатации…
Перед Красовским сейчас были записи и с «Юты». Один из незашифрованных файлов с корабля «янки» нашим специалистам удалось перехватить. Александр Михайлович включил обе записи параллельно на одном экране, чтобы не терять времени на просмотр каждой…
…На капитанском мостике флагмана 6-ой американской дивизии вице-адмирал Илайя Джонс-младший наблюдал за происходящим на экране, рядом находится его помощник Бентон. Красовский знал обоих в лицо, до этого внимательнейшим образом изучая всех своих возможных врагов в этой военной кампании… На «Аскольде» каперанг Сократ Баевский также следил за происходящими событиями…
Корабли быстро сходились. Экраны на обоих мостиках замигали ярко-красным цветом, появилась тревожная надпись «Критическое сближение!». После этого «Юта» и «Аскольд» столкнулись друг с другом. По отсекам и палубам кораблей прошел оглушительный грохот, видеокамеры затрясло. На мостиках кораблей началась суматоха, команды линкоров стали молниеносно выполнять инструкции по спасению…
— Черт раздери эту сирену, что происходит! — выругался Илайя Джонс, отстегивая ремни безопасности кресла после столкновения и оборачиваясь к своим дежурным операторам. — Вырубите немедленно эту пищалку, только уши закладывает и раздражает…
— Экипаж, держитесь за все, что только можете! — на другом изображении показалась раскрасневшаяся физиономия каперанга Баевского, обращавшегося к экипажу «Аскольда». — Сейчас будет потряхивать…
На мостиках и палубах обоих дредноутов было очень шумно и суетливо. Между тем артиллерийский бой линкоров не прекращался ни на секунду…
— Доложить, какие разрушения получил наш корабль и корабль противника? — Илайя Джонс снова повернулся к дежурным офицерам.
— Серьезные повреждения на внешнем контуре средней палубы, четыре батареи левого борта снесены напрочь, еще по двум пока информация уточняется… — громко ответил оператор. — В целом ситуация контролируемая, критических повреждений у «Юты» не наблюдается…
— А что у «раски»⁈
— Идентичные повреждения, только уцелело больше артиллерии на левой стороне, сэр, — ответил дежурный оператор. — Зато у русских полетели все трансляторы борового поля и это очень хорошо!
— Чему радоваться⁈ — хмыкнул Илайя. — Из чего мне бить по ним, если почти все орудия уничтожены… Разворачиваемся правым бортом… Хоть там орудия целы…
«Юта» и «Аскольд» продолжали выяснять между собой отношения. Каперанг Баевский увидел, что флагман Джонса включил тормозные двигатели и с их помощью начинает разворот. Недолго думая, наш командир отдал такое же распоряжение. Так два огромных исполинских дредноута завертелись вокруг своей оси, пытаясь улучшить позиции для ведения огня. Перестрелка из всех возможных видов вооружения продолжалась…
Красовский перемотал запись вперед…
…Через минуту Илайя Джонс и Сократ Баевский связываются между собой по видео. На экране появляются их лица, на которых отражается усталость и напряжение. Они молчат несколько секунд, оценивая ситуацию…
— У нас с вами есть два варианта, вице-адмирал, — говорит Баевский, пристально смотря на экран.
— Ага, и какие же, просветите меня? — отвечает саркастически Илайя Джонс, прожигая взглядом своего собеседника.
— Вариант номер один: мы продолжаем сражаться до последнего… до последнего орудия. Вариант номер два: договариваемся о временном прекращении огня и расходимся на безопасное расстояние, — предлагает Сократ Баевский.
— Зачем же ты тогда так стремился сблизиться⁈ — недоуменно качает головой Джонс. — Хочешь помочь своему кораблю-близнецу «Диру» в это время⁈ Не получится, потому что я выбираю вариант номер один…
— Внимательней посмотрите на экран, адмирал, — улыбнулся Баевский. — Это не «Диру» требуется помощь, а вашей «Луизиане», которая вот-вот выкинет «белый» код-сигнал…
— Подумай о том же, капитан, сохранишь жизнь себе и своим людям, — пригрозил Илайя.
— Нет, для сдачи моего корабля нет никаких предпосылок…
— Ну, что ж, тогда добро пожаловать в адмирал! — пафосно говорит Джонс, со злобной усмешкой на лице…
…После нескольких минут маневрирования и бешеной артдуэли из палубных плазменных орудий, оба корабля практически разрушены. Несмотря на это линейные корабли продолжают вести жестокий принципиальный поединок, с намерением во что бы то ни было ни стало уничтожить противника…
Куски обшивки и обломки артиллерийских башен летали по ближнему космосу. Плазменные заряды проникали сквозь нимидийскую броню и разрушали все на своем пути. На кораблях начались множественные возгорания, которые не удавалось потушить. Некоторые отсеки грузовых отделений и жилых модулей были до основания разрушены, а содержимое разбросано по всему кораблю. Воздушные шлюзы и системы жизнеобеспечения также оказались повреждены.
Дальше продолжать артиллерийскую дуэль было бесполезно, все, что могли выжечь орудия линкоров — было уже уничтожено, мощности на то, чтобы расколоть корпусы дредноутов у пушек не хватало. И вот снова «Юта» и «Аскольд» приближаются друг к другу, сцепляются магнитными тросами, а после и вовсе мощно пристыковываются борт к борту.
Команды обеих сторон заранее были готовы к такому развитию событий. И Баевский и Джонс одновременно отдали приказ своим экипажам вооружиться и собраться в штурмовые группы для абордажа. Сражение двух линкоров завершалось дикой масштабной рукопашной схваткой. Все до единого матроса и техника, кто находился сейчас на борту «Аскольда» и «Юты», облачившись в боевые скафандры и взяв в руки оружие, с остервенением бросились навстречу друг другу.
Ближний бой, превратившийся в мясорубку, закипел на подуровнях средних палуб одного и второго корабля. Переходные шлюзы «Аскольда» и «Юты» были открыты нараспашку, заходи не хочу… Штурмовые команды, каждая состоявшая почти из трех сотен человек окунулись в водоворот смерти и взаимной ненависти. Русские и американцы выясняли сейчас, кто является первыми воинами в космосе!
Трескотня штурмовых винтовок перемежалась с разрывами ручных гранат и выстрелами огнеметов, обдающих сражающихся градом осколков и жаром огня. Толпы космопехотинцев, то сходились в жестокой рукопашной схватке, то вновь рассыпались по укрытиям, тактическими приемами и своей выучкой, стараясь перевесить чашу весов на свою сторону в этом противостоянии…
— Так, здесь тоже вроде все в порядке, то есть все, как и должно быть, — нахмурился Красовский, выключая запись. — Перед нами, конечно, занимательный эпизод, и я обязательно вернусь к его просмотру, но немного позже, в свободное время. А пока, меня интересует вопрос, почему мои корабли проиграли в данном локальном сражении?
Контр-адмирал нажал на последнюю запись.
Время 17:09…
— Аааа, теперь все понятно… — нахмурился Александр Михайлович, просматривая кадры видео и в ярости сжимая кулаки…
Глава 10
Время 17:03…
— Господин капитан, враг в двух миллионах километров от нас! — неожиданно сообщил оператор капитану тяжелого крейсера «Прут» — Якову Милютину, который уже было хотел отдать приказ на открытие огня по «Сан-Хуану», к которому «Прут» так удачно заходил со стороны силовых установок…
Еще минута и главный калибр нашего крейсера готов был уничтожить двигатели корабля противника, как внезапно сообщение дежурного спутало все карты Милютину.
— Что за корабли⁈ — Яков Иванович подскочил к карте.
— Фрегаты 6-ой «линейной»: «Гловер» и «Шофилд», замыкающим эскадренный миноносец «Стоктон», — доложил оператор, проверив информацию со сканеров дальнего обнаружения. — Это так группа со второй «линии» обороны адмирала Джонса, которая оторвалась от преследования и покинула сектор сражения… Видимо, вернулись, черти!
— Скорость⁈ — засыпал вопросами подчиненного Милютин, — Направление движения⁈ Наличие истребителей⁈
— Направление — прямо на нас, здесь сомнений никаких, идут лоб в лоб, абсолютно не боясь наших орудий, — удивленно ответил дежурный. — Скорость максимальная 22 единицы — применяют «форсаж»… Истребителей поблизости нет… Изначально штатных на борту фрегатов — 2 F-4, но их так и не выпустили в космос…
— Отлично, без «фантомов» я разберусь с этими отважными, но глупыми ребятами минут за сорок, — удовлетворенно кивнул Яков Иванович. — Свяжите меня с мостиком «Пантелеймона»…
— Командный отсек тяжелого крейсера «Пантелеймон» на связи…
— Игорь, у нас неожиданные гости в 13-ом квадрате, — Милютин посмотрел через экран на своего товарища — капитана второго ранга Игоря Паршинина — командира «Пантелеймона». — Извини, что не смогу помочь тебе разделаться с «Сан-Хуаном». Прямо сейчас на меня идут три легких вымпела — остатки дивизии Джонса, ты уже должен видеть их на тактической карте…
— Вижу, — через пару секунд ответил тот, — действительно вернулись… Помощь нужна, Яков Иванович?
— Да какая тут помощь! — отмахнулся Милютин. — У тебя артдуэль с «Сан-Хуаном»… Да я здесь и сам справлюсь, просто наша совместная атака на Бастианича несколько откладывается. Продержишься, пока я разберусь с этими малышами?
— Хочешь обидеть? — усмехнулся Паршинин. — Смотри, сам не опоздай к разделке основного блюда в виде «Сан-Хуана»…
— Постараюсь успеть, — кивнул командир «Прута». — У меня на борту свежая эскадрилья в двенадцать МиГов. Они быстро обнулят защитные поля американских фрегатов… Я думаю, что эта неприкаянная троица даже на огневой контакт не пойдет с обнуленными-то щитами, так что фрегаты «янки», скорее всего, развернутся и дадут деру. А гоняться за скоростными вымпелами мне не с руки. Поэтому просто припугну и опять к тебе на разборку с нашим приятелем Джо Бастианичем…
— Понял тебя, Яков Иванович, удачи, — ответил кавторанг Паршинин.
— С Богом!
«Пантелеймон» продолжил сближение с «Сан-Хуаном», ведя по тому огонь прямой наводкой, а «Прут» резко сменив курс, быстро пошел навстречу приближающимся фрегатам противника.
— Палубную эскадрилью — на выход! — приказал Милютин.
Дюжина маневренных МиГ-2 уже была готова покинуть ангары, и через минуту она выстроилась небольшим «клином» у носа нашего крейсера.
— Ребята, видите два фрегата и эсминец? — Яков Иванович связался с пилотами. — Вопрос риторический, конечно, видите… Так вот эти герои решили потягаться с нашим «Прутом», кто кого… Через двадцать стандартных минут мне нужен от вас доклад, что все трансляторы энергополей данных кораблей уничтожены… Приказ понятен?
— Абсолютно, господин капитан второго ранга, — раздался усмешливый голос старшего группы. — Сделаем за пятнадцать…
— Ловлю на слове, майор, — улыбнулся Милютин. — Удачи!
Эскадрилья МиГов сорвалась с места и на «форсаже» устремилась навстречу приближающимся кораблям 6-ой дивизии. На «Гловере» и «Шофилде» заметили приближение русских истребителей, фрегаты и шедший за ними в хвосте эсминец Стоктон' отключили ускорение и замедлили ход. Милютин расценил подобные действия как нерешительность, американцы явно не рассчитывали на встречу с двенадцатью МиГами, видимо думали, что все палубные эскадрильи 10-ой «линейной» контр-адмирал Красовский уже использовал. Но нет Красовскому для того, чтобы разогнать американские F-4 хватило собственных истребителей с «Екатерины Великой», и на остальных дредноутах нашей дивизии, эскадрильи находились в ангарах и в полном составе.
МиГи резко сократив расстояние до фрегатов, не дали шанса тем уйти от возмездия. Пара жалких «фантомов» с «Шофилда» и «Гловера» попыталась хоть как-то задержать навал русских асов, но безрезультатно и с плачевными для себя последствиями. Обе вражеские машины после непродолжительного боя были уничтожены с нулевыми для нас потерями, слишком неравными были силы.
Эскадрилья «Прута», наконец, сблизилась со своей первой жертвой — фрегатом 6-ой дивизии «Гловер» и набросилась на тот со всех возможных углов. Зенитные системы фрегата оказались неспособными противостоять такой массированной атаке. Для примера: двенадцать — шестнадцать истребителей могли полностью обнулить защитные поля даже тяжелого крейсера, а если повезет, то и линкора. Что уж говорить о маленьком фрегате, который хоть и классифицировался как легкий крейсер, но на самом деле значительно ему уступал в тоннаже и мощности артиллерии, в том числе и количестве зенитных батарей.
На «Гловере» зенитных орудий было всего шесть — по три с каждого борта, поэтому ничего они сделать нашим МиГам так и не смогли. Для успешного отражения налета истребителей на свой корабль зенитчикам необходимо было работать в парах и тройках, чтобы совместными усилиями перекрестным огнем, зажав истребитель, уничтожить его. Здесь же у американцев просто не хватало «рук» для этого, слишком много МиГов одновременно пошло на сближение с фрегатом.
Более того, задача истребителей состояла не только в уклонении от трасс снарядов автоматических зенитных орудий врага и выводе из стоя трансляторов полей. Наши пилоты и сами могли атаковать зенитных гнезда, благо бронированная обшивка этих башен была не такая толстая, и пушки МиГов с нескольких попыток пробивали ее. Так произошло и сейчас, наша эскадрилья, поделилась пополам. Одна часть занималась непосредственно выведением из строя трансляторов полей, другая — планомерно уничтожала одну зенитную батарею за другой.
Через четыре минуты бешеной москитной атаки от «Гловера» остались только рожки да ножки. Все энергощиты американского фрегата были благополучно погашены без возможности быстро восстановления, и плюс пять из шести зениток так же были уничтожены. Наши пилоты потеряли в этом противостоянии всего одну машину, пилот которой благополучно катапультировался и был подобран своими товарищами…
Далее настал черед «Шофилда». Русская эскадрилья, оставив в покое «Гловер», развернулась в сторону своей второй цели. Здесь задача оказалась посложней. Дело в том, что к «Шофилду» вплотную подошел эсминец «Стоктон», а это автоматически означало, что возможности зенитной артиллерии врага удвоились. Теперь нашим пилотами противостояло сразу двенадцать зенитных орудий, и стрелять по русской эскадрильи они начали раньше, чем это сделали их коллеги с «Гловера».
В результате у палубников с «Прута» появились новые потери — две машины были сбиты на подходе. Однако это не повлияло на общий характер боя, русские асы бесстрашно окунулись в перекрестия ярких плазменных трасс, умело маневрируя между ними и продолжая делать свою работу. То тут, то там очередной МиГ, разрушенный и пробитый десятками плазменных лучей, озарял космос ярким взрывом, но за это враг платил куда большую цену. Энергополя «Шофилда» и «Стоктона» были обнулены, большая часть зениток кораблей так же замолчали навсегда. Русская эскадрилья, израненная и потрепанная, все-таки выполнила задание, уходя назад к своему кораблю. Шесть машин наши оставили в секторе боя, но все что от них требовал командир — сделали…
И тут же «Прут» вступил в сражение. Сначала главное орудие нашего тяжелого крейсера, а затем, как только позволило расстояние, и остальные его батареи открыли ураганный не стихающий ни на секунду огонь, сначала по «Гловеру», а после и по остальным американским вымпелам. При этом «Прут» быстро приближался, мощность его огня и точность попаданий все время росла.
Фрегаты противника попытались было сопротивляться, но как это сделать когда у «раски» тотальное превосходство в артиллерии, а главное напрочь отсутствует собственная энергозащита. Фронтальное поле «Прута» не уменьшилось даже наполовину, а американские фрегаты уже были похожи на швейцарский сыр — такие же аппетитные и с дырочками. В таком противостоянии ты, либо остаешься на прежних координатах, продолжаешь бой с этим грозным русским крейсером и в итоге героически или не очень героически погибаешь, либо — разворачиваешься и как можно быстрей пытаешься покинуть простреливаемый сектор.
Что и сделали капитаны американских фрегатов, крутанувшись вокруг своей оси на сто восемьдесят градусов и на «форсаже» побежавшие куда подальше. То же самое попытался сделать и миноносец «Стоктон», но ему повезло меньше. Несколько орудийных зарядов «Прута» угодили прямиком в район его силовых установок, погасив обе. Эсминец безвольно поплыл по инерции в пространстве, пытаясь хоть как-то выправить свое положение с помощью тормозных двигателей.
«Шофилду» пришлось вернуться обратно и взять подбитый эсминец на буксир магнитными тросами. Все это американский фрегат совершал под непрекращающимся огнем «Прута», что, кстати, делает честь нашим врагам, не бросившим товарищей в беде, а презрев страх, бросившимся им помогать. Впрочем, для русских космоморяков помощь своим было делом обычным, так что этот жест командира «Шофилда» никто из наших особо не оценил…
«Прут» продолжал преследование американских кораблей, так как скорость их заметно снизилась. В частности «Шофилд», тащивший на себе «Стоктон», не мог выдавать больше девяти единиц. Видя это, кавторанг Милютин решил изменить собственный первоначальный план, о котором сообщал командиру «Пантелеймона» — о том, что лишь «припугнет» американцев и разгонит их, а затем, как можно скорей вернется на прежние координаты и поможет Паршинину разобраться с «Сан-Хуаном».
Сейчас же цель в виде еле отползающих как черепахи двух американских вымпелов была так близка и так заманчива, что Яков Иванович решил потратить еще часок, но разделаться с «Шофилдом» и «Стоктоном» до конца, занеся эти названия в послужной список уничтоженных «Прутом». Кстати на счету нашего крейсера, если посмотреть на списки, за его долгий и славный военный путь числилось целых одиннадцать уничтоженных вражеских вымпелов, и еще пятнадцать, в уничтожении и захвате которых «Прут» принимал непосредственное участие.
— Так что еще парочка не помешает… Тем более что мне как раз не хватает чуть более тысячи баллов опыта на нагрудном жетоне, чтобы получить заветные три звездочки капитана первого ранга на погоны, — подумал Яков Милютин, хитро прищурившись и отдавая приказ своим штурманам проложить оптимальный маршрут движения по направлению за отступающим американским фрегатом. — Уничтожение вражеского эсминца — это триста шестьдесят очков, уничтожение корабля класса фрегат — это уже целых восемьсот… Конечно, если собственный корабль при этом не получил серьезных повреждений… А мой «Прут» как раз таковых и не получил. Противнику так и не удалось пробить фронтальное энергополе крейсера…
«Прут» рванул за отступающими вражескими кораблями, все дальше удаляясь от своих первоначальных координат из сектора, где его напарник Паршинин вел бой с «Сан-Хуаном». Кавторангу Паршинину не особо и нужна была помощь «Прута» чтобы разделаться с Бастианичем. Американский крейсер, до этого сильно пострадавший в первой фазе боя, когда он, не рассчитав сил, схлестнулся с «Аскольдом», не мог на равных противостоять «Пантелеймону». Наши канониры имели полное превосходство в артдуэли с «Сан-Хуаном», заставляя того пятиться все дальше назад, под прикрытие «Юты» и «Луизианы»…
— Только чем они тебе, Джо, могут помочь, если сами еле держаться в противостоянии с «Диром» и «Аскольдом»? — улыбнулся Игорь Пашинин, просматривая сводку и мысленно обращаясь к командиру «Сан-Хуана» — Джо Бастианичу. — Так что даже хорошо что «Прут» погнался за легкой добычей в виде эсминца и фрегата. Не нужно будет делить победу с Яковом над «Сан-Хуаном».
Кавторанг Паршинин не менее Милютина мечтал о погонах с тремя звездами, и не хватало ему для этого тоже примерно с тысячу баллов. К тому же за уничтоженный или захваченный тяжелый крейсер врага бонус в виде очков опыта начислялся несравнимо больший, чем за малые корабли поддержки — а именно от двух до трех с половиной тысяч баллов, в зависимости от класса, поколения и остальных характеристик корабля противника…
— С такими-то показателями на жетоне можно в скором времени и капитаном-командором стать, — Паршинин мечтательно скосил глаза себе на нагрудную информационную планку, где высвечивались его: имя, звание, должность, цифры опыта и боевые награды…
Так два наших крейсера расходились все дальше друг от друга, каждый сосредоточившись на собственном задании. И все вроде шло хорошо, но до того момента, как…
Глава 11
До того момента, пока в поле зрения наших кавторангов не появился будто бы из ниоткуда еще один игрок на смертельной сцене. Этим игроком явился американский линейный корабль «Калифорния», что стало неожиданностью для всех.
Поделиться книгой: