Адмирал Империи 9 [СИ]

— Красовский, прошу вас, — Таисия Константиновна начинала терять терпение. — Я не в настроении выслушивать дешевые комплименты. Вы можете ответить как человек, а не как провинциальный повеса?

— Не плохо вы меня! — морщась, улыбнулся Александр Михайлович. — Я уже стал забывать, какой злюкой вы можете быть… Ну что ж, давайте вернемся к делам… Итак, ваш любимый крейсер «Одинокий»… Кстати, почему вы держите флаг именно на нем? Ах, да я краем уха слышал, что ваша любимая «Афина» потеряна и захвачена врагом… Какая досада. И еще я слышал, что виновником этого стал ваш друг Васильков… Что ж, могу лишь вам пожелать, лучше выбирать себе друзей, которые были бы вам опорой, защитой и поддержкой, а не…

— На себя намекаете?

— Почему бы и нет…

— Не отвлекайтесь…

— Прошу прощения, — Александр Михайлович слега поклонился, — если я показался навязчивым… Итак, крейсер «Одинокий» сейчас взят на буксир моим авианосцем, скоро мы прибудем к орбитальной верфи, где вы сумеете быстро его привести в порядок…

— Чем закончилось сражение⁈ — в нетерпении воскликнула Таисия Константиновна. — Враг разбит? Это же очевидно, если вам удалось деблокировать «Одинокий»!

— Враг пока еще сопротивляется, но это ненадолго, — отмахнулся контр-адмирал. — Дивизии «Звезда Смерти» фрагментирована, частью отступает от планеты, часть кораблей — зажаты моими вымпелами и в скором времени будут уничтожены, можете не сомневаться… Илайя Джонс слишком горяч, как вообще можно с такими расшатанными нервами управлять дивизией? Американец делает в секторе сражения одну ошибку за другой, я лишь вовремя реагирую…

— Это хорошая новость, — облегченно выдохнула Таисия Константиновна. — Я должна поблагодарить вас, контр-адмирал, за храбрость и мастерство флотоводца, проявленное в этом сражении… Если бы не появление вашей дивизии, то я не знаю, что бы со мной было…

— Я знаю, — уверенно кивнул Александр Михайлович. — Как я слышал, Джонсом для вас была приготовлена роль важного заложника… Отчего он и пытался взять на абордаж крейсер «Одинокий»…

— От кого вам это стало известно? — недоуменно спросила княжна, ведь это были лишь ее догадки, и с ними она ни с кем не успела поделиться.

— Андроид, которая доставила вас, находящуюся в бессознательном состоянии, и передала в руки моих медиков, рассказала мне об этом, — ответил Александр Михайлович.

— Я не говорила Алексе о том, что Джонс задумал меня взять в плен, — отрицательно покачала головой Таисия, смутно вспоминая произошедшее.

— Странно, — пожал плечами Красовский. — Робот говорила об этом уверенно… Видимо ваша, как вы ее назвали, Алекса обладает незаурядным ИИ…

— Это точно, и не только интеллектом, — согласилась капитан-командор.

В это время идентификационный браслет на руке Красовского загорелся красным цветом вызова.

— Говорите, лейтенант… Что там? — коротко спросил Александр Михайлович.

— Господин адмирал, вам необходимо срочно вернуться в рубку, у нас проблемы с…

Красовский быстро выключил переговорное устройство, не дав дежурному договорить.

— Адмирал? — Таисия вопросительно посмотрела на него.

— Ничего серьезного, мои офицеры любят преувеличивать, — отмахнулся Красовский. — Однако я все-таки должен ненадолго покинуть вас, ваше высочество…

— Вы меня обманывали, когда говорили, что американцы разгромлены⁈

— Чушь…

— Красовский я знаю вашу манеру пускать пыль в глаза…

— Таисия Константиновна восстанавливайте силы и думайте лучше, как будете оправдываться перед нашим усачем — Иваном Федоровичем Самсоновым, когда тот узнает о всех ваших фокусах с подделкой его приказов! — усмехнулся Красовский, быстрым шагом покидая медблок…

— Каких таких фокусах⁈ — Романова опешила и сделала вид, что не понимает своего собеседника. — Стойте!

— Я ненадолго… Да, кстати, вы спрашивали о счастливчиках, выживших вместе с вами на «Одиноком»?

— Да, мне нужны фамилии, Красовский! — Таисия на время забыла о Самсонове.

— Так вот все они находятся в данный момент здесь на авианосце, в соседнем боксе, — крикнул через плечо контр-адмирал, скрываясь в проеме дверей…

Глава 7

— Доложить по форме тактическую обстановку! — рявкнул Красовский, когда через минуту появился на мостике «Екатерины Великой».

Это он перед великой княжной мог делать вид, что все под контролем и его мало занимают попытки вице-адмирала Джонса исправить незавидное положение своей дивизии. На самом деле Александра Михайловича очень интересовала картина ведущегося сражения, ведь мостик своего флагмана он оставил тогда, когда еще ничего не было решено и дивизия «Звезда Смерти» еще не была окончательно разгромлена…

— Господин адмирал, серьезные проблемы в квадрате 72−12, — сообщил дежурный офицер. — Наших кораблей высланных для блокировки флагмана 6-ой американской дивизии явно недостаточно для выполнения операции… Более того…

— Недостаточно⁈ — вскинул брови Красовский, перебивая подчиненного. — Там действуют мои лучшие дредноуты! Вывести компьютерную модель записи сражения последних пятнадцати минут на мой личный монитор, быстро!

Красовский пробежал по файлам и всмотрелся в первую запись…

Время 16:52…

«Дир» совершает пируэты прямо напротив «Луизианы», приближаясь к вражескому дредноуту с каждой секундой все ближе и ближе. Видимо капитан нашего линкора решил повторить подвиг «Аскольда», который несколько минут тому назад налетел всем корпусом на левый борт «Юты» и прочертил на флагмане Илайи Джонса борозду длинной почти в километр…

«Луизиана» между тем стоял как вкопанный на прежних координатах и вся мощь его артиллерии была направлена на русский линкор.

Слепящие лучи плазменных орудий разрезали пространство космоса длинными яркими стрелами. Несмотря на страшный заградительный огонь «Дир» не отступал и не отворачивал в сторону. Его энергощиты, прежде всего — фронтальное энергополе, продолжало работать, защищая корабль от разрушительных выстрелов палубных орудий дредноута противника.

«Луизиана» была крайне сильна, главной отличительной особенностью данного линкора являлась спарка главного калибра — сдвоенная артиллерийская установка, повышающая разрушительную силу и плотность огня. Несмотря на это «Дир» не уступал ни на йоту и продолжал сближение. В него летели все новые и новые заряды, и каждый удар по русскому линкору уменьшал мощности его защитных полей.

Фронтальное, а затем, и бортовое поле справа на «Дире» были в итоге выжжены окончательно, но цели наш дредноут достиг, подойдя на максимально близкое расстояние к противнику. Однако таранить «Луизиану» как, наверное, думали американцы, он не стал. Наоборот приблизившись, «Дир» снизил скорость до минимальных оборотов, развернувшись и подойдя к вражескому дредноуту левым бортом на расстояние примерно всего в пятьдесят километров.

Американский линкор, тут же сосредоточив огонь из всех орудий, выжег и левое бортовое защитное поле нашего корабля. Батареи русского дредноута также пытались обнулить энергозащиту корабля противника, но почему-то вели огонь менее интенсивно, хотя имели возможность отвечать практически на равных. Благодаря этому все защитные поля американского линкора были хоть и сильно ослаблены, но в отличие от нашего еще действовали…

«Янки» уже праздновали победу, еще пара-тройка минут такой дуэли и у русских не останется ни одной целой орудийной платформы. С такого близкого расстояния выбить и вывести из строя пушки «Дира» было очень просто. И действительно первые две батареи среднего калибра русского вымпела с его левого борта после многочисленных точных попаданий замолчали навсегда. Казалось в этом противостоянии «черноморцам» не выстоять, но…

Но американцы почему-то не задали себе вопрос, зачем русскому линкору сначала идти на «форсаже» на сближение, подставляться под убийственный заградительный огонь, а затем, неожиданно снизив скорость и деактивировав силовые установки, просто стоять напротив и принимать на себя всю мощь артиллерии «Луизианы»? Ответ на это «янки» получили практически моментально…

Неожиданно весь левый борт «Дира» озарился вспышками заработавших ракетных двигателей. Торпедные аппараты выплюнули в открытое пространство сразу пятнадцать гипер-ракет, которые буквально за две секунды преодолели эти самые пятьдесят километров и врезались в бочину «Луизианы». Ни одна ракета так и не была сбита зенитной артиллерией противника, не ожидавшего такого поворота событий. А даже если бы и ожидали, ничего бы не смогли сделать — слишком близкое расстояние…

Пятнадцать объемных вакуумных взрывов осветили левых борт «Луизианы», выворачивая его наизнанку и сметая с его внешней обшивки все имеющиеся орудийные башни. Американский линкор в одно мгновение потерял 30 % своей совокупной огневой и защитной мощи. Несмотря на то, что находящаяся на верхней палубе спарка его главного калибра не пострадала и продолжала работать по «Диру», но одна она ничего не могла сделать. Да наш линкор тоже терял батареи и получал пробоины, но получал повреждения несравнимо меньшие, чем его соперник.

А между тем «Дир» уже начал разворот вокруг своей оси, решив задействовать в бою торпедные аппараты теперь уже с правого борта. «Луизиана» тоже начала разворот, видимо ее капитан понял, что задумали «раски». Американскому кораблю чтобы выжить, нужно было так же развернуться к противнику, либо носом, либо неповрежденным бортом, потому как второй массированный удар ракетами ее пострадавший борт мог уже и не выдержать.

Однако изначально находясь с деактивированными двигателями, дредноут «янки» просто не поспевал за «Диром», который разворачивался гораздо быстрей. Пока американцы включили силовые установки, пока те набрали достаточную мощность, русский линкор уже смотрел на них темными глазницами торпедных аппаратов правого борта.

Второй залп, и снова пятнадцать гиперзвуковых ракет рванулись к своей цели. Две из них не долетели, сбитые автоматическими скорострельными турелями зенитной артиллерии «Луизианы», но остальные добрались до своей жертвы. Удар пришелся не прям в первоначальное место попадания первой волны, а несколько в сторону ближе к носу, но все того же многострадального левого борта…

Помимо взрывов ракет в американский дредноут врезались огромные плазменные импульсы бортовых пушек «Дира», довершая разгром «Луизианы». Оба линкора сражались на таком близком расстоянии, что пространство между ними просто светилось на карте перед глазами Красовского одной яркой областью…

Александр Михайлович удовлетворенно кивнул. На этом участке все шло как нельзя лучше… Что же тогда заставило моих офицеров срочно вернуть меня на мостик? — подумал он, проматывая запись дальше…

Время 16:58…

В соседнем секторе совсем рядом три могучих вымпела затеяли другую смертельную игру. Их плазменные орудия безостановочно выбрасывали в космос десятки сгустков энергии, создавая красочные вспышки, врезающиеся в защитные поля, окутывающие корабли невидимой пленкой. Здесь вели маневренный бой русские тяжелые крейсеры: «Пантелеймон» и «Прут», а противостоял им упомянутый выше крейсер «Сан-Хуан», который был послан Илайей Джонсом для того, чтобы не дать нашим кораблям зайти в «тыл» к «Юте» и «Луизиане»…

Отдать приказ было легче, чем его выполнить. И вот спустя некоторое время, «Сан-Хуан» так яростно и дерзко набросившийся на русские вымпелы, быстро растерял весь свой первоначальных задор. Тяжелый американский крейсер был зажат с двух сторон «Пантелеймоном» и «Прутом», командиры которых, видя действия корабля противника, не стали выдумывать ничего нового, а просто разошлись широко в стороны. «Пантелеймон» связал ближним артиллерийским боем приближающийся американский вымпел, в то время как «Прут» начал быстро заходить тому со стороны кормы.

Джо Бастианич — капитан «Сан-Хуана» опять попался на удочку своей горячности и необдуманной смелости. Он что рассчитывал, что «раски», увидев его лихую кавалерийскую атаку, испугаются и побегут из сектора⁈ Тем более что их сейчас было двое против одного!

«Сан-Хуан» быстро погасил скорость и на тормозных двигателях пытался пятиться назад, не желая быть зажатым в коробочку и уничтоженным с двух сторон. «Пантелеймон» не давал ему развернуться, постоянно двигаясь навстречу и ведя прицельный огонь, а «Прут» пользуясь преимуществом в скорости, легко обогнал американский крейсер и, наконец, вышел на и линию атаки со стороны силовых установок «Сан-Хуана»…

— Все, этому выскочке Бастианичу конец, — пожал плечами и победно ухмыльнулся Александр Михайлович, пробегая глазами по ускоренной записи данного боя. — Здесь тоже все понятно и очевидно… Что там у нас дальше? Неужели Илайя Джонс вышел победителем с Баевским⁈ Я знаю Сократа со времен Академии, он не так прост и не даст себя обмануть…

Контр-адмирал легким движением пальца в воздухе открыл следующую вкладку и всмотрелся в картинку боя между «Ютой» и «Аскольдом»…

Время 17:01…

Глава 8

Как только Красовский вышел, Таисия Константиновна выскочила из капсулы и, ойкнув от боли, тут же рухнула на пол, пробитая пулей нога отказывалась слушаться и ныла. Однако это никак не остановило упрямую девушку. Завернувшись в медицинский халат, она с максимальной скоростью, которую только могла развить, поковыляла к двери. Несмотря на протесты персонала Тася вышла в коридор и огляделась по сторонам.

Так, она лежала в пятом боксе, всего их на корабле шесть, пошли по всем!

— Капитан-командор, вы не должны выходить из палаты в таком состоянии, — сзади раздался голос врача. — Вам нужно вернуться и лечь в регенерирующую капсулу…

— Я понимаю, но сейчас не до этого, док, — обернувшись, ответила Таисия, — я ищу своих друзей… Мне сказали, что все выжившие находятся сейчас в медблоке авианосца, это так?

— Да, все, кому посчастливилось выжить, были эвакуированы на «Екатерину Великую», — подтвердил медик. — Мы поможем вам отыскать ваших друзей. Вернитесь в палату, я принесу планшет с именами выживших на «Одиноком» и вы с ним сможете ознакомиться…

— Я сама, — бросила через плечо Тася и поковыляла на своей раненой ноге по коридору блока.

— Подождите, возьмите хоть это, — медик протянул Романовой костыль.

— Спасибо, так куда быстрей, — поблагодарила она…

Таисия Константиновна начала осматривать соседние палаты, в которых лежали раненые космоморяки, некоторые из них были с ее крейсера «Одинокий». В регенерирующих капсулах те лежали, в основном находясь в состоянии искусственного сна. Израненные тела их были подключены к мониторам…

Когда Таисия смотрела на раненых, то чуть не плакала, тихо повторяя при этом «Простите меня за то, что подставила вас»…

Так, утирая и пряча слезы, она перебрала почти все палаты медицинского модуля. Каждый бокс был забит капсулами с ранеными, на стенах висели бесчисленные мониторы, отображающие показатели их состояния. Аккуратно проходя мимо капсул, по-прежнему не обращая никакого внимания на персонал, Таисия всматривалась в каждое лицо…

Наконец, в последней палате капитан-командор обнаружила свою Полину, лежащую без сознания и полностью опутанную капельницами и датчиками. Рядом с капсулой Полины, и счастью Таси не было предела, стоял, как ни в чем не бывало Кузьма Кузьмич Дорохов.

Таисия подбежала, если «подбежала» можно так сказать, к полковнику и обняла его как родного. Дорохов смутился и неуклюже попытался сделать то же самое, стараясь не раздавить хрупкую девушку своей металлической клешней.

— Я уже думала, вам не выбраться! — эмоционально воскликнула княжна, осматривая Кузьмы Кузьмича с ног до головы.

На «морпехе», как оказалось, не было ни единой царапины. Он точно человек?

— Не вввыбр-раться? — повторил Кузьма Кузьмич. — Нее совв-сем пон-ним-ммаю…

— Ну как же, из-под бронещита, когда «янки» в вас палили из огнеметов!

— Ааааа, — Дорохов отмахнулся и попытался изобразить улыбку. — Этто я укк-крыл-ся так, ппппере-ссидел, а ппот-том…

— Позже расскажите, полковник, — перебила его княжна, снова крепко обнимая. — Скольким нашим удалось выжить…

— Из мммоего от-тряда ник-кому, — замотал головой великан, кивая на Полину, — ттт-толь-ко вот она…

Полина без движения лежала в капсуле, лицо казачки было бледным и безжизненным. В отличие от Кузьмы Кузьмича на ее груди и животе были видны глубокие раны и ссадины. Девушка была подключена к мигающим датчикам и капельницам, а ее дыхание казалось слабым и нерегулярным.

— Как она, доктор? — Таисия Константиновна повернулась к молодому ассистенту, тот, который сопровождал ее и постоянно находился рядом.

— Состояние пациента крайне тяжелое, — ответил медик, открыв файл истории болезни, лежащей перед ними Полины. — Множественные проникающие пулевые ранения в области груди, живота, нижних конечностей… Раздроблены кости на правой ноге… Похоже, она приняла на себя половину обоймы штурмовой винтовки, не меньше…

— Да, эта половина обоймы предназначалась мне, — кивнула Таисия Константиновна, вспоминая, как Полина прикрыла ее там, у эскалатора своим телом, когда появившийся из неоткуда американский штурмовик направил на княжну свое оружие…

— Госпожа капитан-командор, мы делаем все возможное, чтобы она выздоровела, — сказал ассистент.

— Он-нна насс-стоящ-щий б-ббоец, — выдавил Дорохов, кивая на Полину, — он-нна вык-к-каррабк-ккается…

— Неужели это конец⁈ — Таисия в отчаянии стала тяжело дышать. — Все, к чему я прикасаюсь — рушиться, кто находится рядом со мной — погибает… Да, это проклятье какое-то!

— Ну, не все погибают, вон железный дровосек, например, живой и невредимый, будто не участвовал в бою, — раздался за спиной княжны знакомый до боли голос. — Да и я живая пока…

Таисия резко обернулась и теперь уже не сдерживала слез.

— Наэма!

Девушки бросились в объятия друг друга.

— О, Господи, спасибо, что хоть ты живая! — воскликнула Таисия, целуя свою подругу в обе щеки.

— Не переживайте так сильно, мы не такие уж хрупкие и беззащитные, как вы думаете, — улыбнулась Наэма, несколько смущенная. — Нас с Дороховым не так легко отправить на тот свет, у Кузьмы Кузьмича и у меня некоторый имеется неоплаченный должок для наших друзей «янки» и османов, поэтому пока не отдадим, умирать не собираемся…

— Тогда я хочу, чтобы вы никогда его не отдавали, — сказала Таисия, улыбаясь в ответ.

— Э, нет, — отрицательно покачало головой майор Белло, — никогда никому не была должна, и не собираюсь нарушать эту традицию…

— И все-таки как тебе удалось выбраться из того боя истребителей? — спросила Таисия Константиновна у Наэмы. — Там же было настоящее месиво без вариантов выжить!

— «Месиво», в принципе, слово подходящее, — засмеялась Наэма, — однако в моей практике бывало и погорячей…

Капитан-командор Романова смотрела сейчас на Наэму восхищенно, внимательно слушая ее рассказ. А майору Белло явно нравилось такое внимание со стороны ее венценосной подруги…

— «Соколов Белло» не так легко уничтожить! — самодовольно улыбнулась Наэма. — Хотя в какой-то момент я действительно была уверена, что все мы погибнем…

— Задам тебе тот же вопрос, что и полковнику, — перебила майора, Таисия. — У тебя из подразделения кто-нибудь остался?