Среди Хищников

— Да брось, малышка. Не пытайся геройствовать. Отгеройствовала вчера. — фыркнул оборотень.

— Я ничего не скажу. — сказала уже более уверенно.

— Ты хотя бы представляешь, дурочка, что я с тобой сделаю? — откровенно рассмеялся оборотень, склонившись над моим ухом.

Я почувствовала исходящую от него угрозу. А еще приятный аромат геля для душа или туалетной воды. Запах морского бриза, которого я отродясь не ощущала, но откуда-то знала, что это именно он. Как ни странно, по какой-то причине это помогло мне расслабиться. Будто бы вернулась в реальность, но уже совершенно с другим восприятием. Во мне словно бы второе дыхание открылось. Появилась решимость и чуточку больше уверенности, что я смогу. Справлюсь. Что ничего им не скажу.

— Узнаю, когда начнем. — выдохнула я. Правда, не так уверенно, как хотелось бы.

— Что ж, бесстрашная Киара Штепа. Не хочешь по-хорошему, будем действовать проверенными способами. Рано или поздно ты заговоришь. Я бы сказал, запоешь. — бодро произнес он.

— А какой в этом толк? По-хорошему. Вы так и так меня убьете. Меня, мою семью и всех, кто к этому причастен. Так с чего вдруг мне с вами сотрудничать? — усмехнулась я.

— Так было бы безболезненно. — резонно возразил он.

— Не тогда, когда на кону жизни многих людей. — не согласилась я.

— Малышка, ты же понимаешь, мы всех найдем. Сейчас или чуть позже. — оборотень схватил меня за подбородок.

— Понимаю. Но хотя бы не с моей помощью. — всхлипнула я от боли.

— На тот свет. С чистой душонкой? — хохотнул тот.

Я наконец увидела его лицо. Он держал мой подбородок таким образом, что я максимально запрокинула голову назад. Оборотень нависал над мной, глядя в глаза, словно жнец смерти. Его зрачки отливали синеватым свечением, совершенно безумным, лишенным жалости и сострадания. Раньше я никогда его не видела. Черты лица — хищные, мужественно грубые, но, как и у всех двуликих представителей, манящие. Чарующая и вместе с тем отталкивающая красота.

— Мы живем в полной изоляции. И когда кто-то сбегает, но возвращается, можно закрыть на это глаза. О Майоне никто не болтает. Иначе об этих вылазках вы узнали бы давно. — со злобой произнесла я, глядя на него.

— Так значит, я был прав, и вы совершаете вылазки регулярно? А патрульные проглядели. — задумчиво протянул оборотень. Больше для себя, чем ведя диалог со мной.

— Или не хотели смотреть? — саркастически хмыкнула. А что? Вдруг получится навести хаос и в их системе взаимодействия. Не только же на людей нападки совершать.

— Если не держать вас под контролем, рано или поздно система рухнет. — проигнорировал он мое замечание.

Конечно, в этом он был прав. Я это понимала. Но по какой-то причине хотелось найти себе оправдание. Попытаться пристыдить и их тоже. Хоть такое едва ли возможно. Каждый живущий в Майоне был наслышан о верности своих идеалов и устоев среди этой расы. Наверное, я просто тянула время перед предстоящими пытками.

— Ну так что, сама говорить не станешь? — уточнил он.

— Нет. — упрямо качнула головой.

— Хм! Будет интересно. — улыбнулся он, хлопнув меня по щеке. Это было мерзко.

Мужчина отошел в угол помещения. Судя по звукам, оно было куда больше, чем мне казалось. Что-то громоздкое заскрипело. Я уже привыкла к яркому свету и могла разглядеть кое-что в этой темноте. Ко мне волокли нечто похожее на электрокардиостимулятор с кучей проводков на присосках. Мне стало плохо, голова пошла кругом. Но я не издала ни звука. Молча таращась на эту штуковину и молясь всем богам, чтобы произошло чудо. Хотя, какое уж там чудо. Свою удачу я оставила в тот момент, когда вошла в тот треклятый тоннель.

— Страшно? Твой выбор. — гаденько усмехнулся мой мучитель.

Оборотень пристегнул мои ноги к ножкам стула. Затем поплотнее привязал к спинке стула, несколько раз обмотав корпус тела. Мне было больно. Отступившая было паника нарастала. Однако я не издала ни звука. Стоило поберечь горло. Еще успею как следует прокричаться. Я лишь неотрывно следила за движениями мужчины. Пытаясь поймать его взгляд, сама не понимая для чего. Сказал же, что щадить меня не намерен.

— Не сверли меня такими перепуганными глазками, малышка. — словно бы прочитал мои мысли он, — Открой рот. Это убережет твои прекрасные зубки.

Перед моими глазами потрясли широким плотным ремнем. Звонко хлопнув им по широкой ладони. Я вздрогнула и моргнула. Зажмурив глаза, приоткрыла губы. В рот тут же затолкали кусок старой кожи, а я вгрызлась в нее, как в спасательный круг. Вот только едва ли это облегчит мою боль. Снова захотелось плакать. Нет, рыдать и выть. Биться в истерике от ужаса. Но я молчала, глубоко дыша.

Тем временем к моим вискам прикрепили проводки. Я задышала еще чаще. Мне казалось, что еще немного и я перекушу ремень надвое или сломаю зубы. Мысли, словно тараканы разбежались в разные стороны. Где-то внутри запищал трусливый голосок, чтобы я сдалась и все рассказала. Но я затолкала его куда подальше. Помирать, так с музыкой.

— Боже, да ты борец! — издеваясь, произнес мой палач, — Обычно на этом моменте соплюшки вроде тебя вываливают информацию с такой скоростью, что слушать не успеваешь.

— Пошел ты. — промычала я, с ненавистью распахнув глаза. Получилось убого. С ремнем-то в зубах.

В этот момент он что-то щелкнул на приборе, и меня пронзила острая, разрывающая все тело боль. Я зажмурилась, впиваясь ногтями в ладошки до крови. Меня трясло и колотило. Тело выгибалось от напряжения. Перестала понимать, кто я и где. Слюна побежала по подбородку. Казалось, что мое сердце сейчас остановится, а мозги расплавятся. Вот бы мне память напрочь отшибло.

Когда он отключил адскую машину. Я протяжно застонала, тело обмякло на стуле. Меня тошнило, а в глазах двоилось. Но вместо преобладающего страха внутри меня, я попыталась продемонстрировать ему свою ненависть. Закусив ремень посильнее, глядя на него из-подо лба и зарычав, как бы говоря: Катись в бездну, урод.

— Малышка, да ты чокнутая! — от души рассмеялся он. И запусти свой аппарат смерти еще раз.

Меня прошибло повторной волной боли. В этот раз было хуже. Терпеть становилось сложнее. Я завыла от усилия. Наручники резали кожу на запястьях, мышцы скрутило в тугие жгуты. Мне чудилось, будто в воздухе запахло паленым, а моя кожа вот-вот начнет отваливаться от висков или я вовсе облысею.

— Ну, еще? Или будешь говорить? — спросил оборотень, отключив свое орудие пыток.

— Врубай на всю. Мне нравится! — звонко захохотала я, выплюнув ремень, — Я ни черта тебе не скажу. Пусть мои мозги расплавятся, но ты ничего не услышишь.

По моему подбородку и шее текла слюна. Ощущала себя в этот момент безумной, как долбанная Харли Квинн. Я и внешне вполне могла сойти за нее. Натуральная блондинка с густыми волосами ниже лопаток. Стройная, миниатюрная. Глаза голубые с желтыми вкраплениями. Высокие скулы, бровки домиком, пухлые кукольные губы. А моей коронной изюминкой всегда были идеально ровные белоснежные зубы. Я обладала обезоруживающей голливудской улыбкой, которая сегодня, увы, меня не спасет.

— Вы — кучка больных на голову уродов. Животные. Садисты и моральные ничтожества. Меня все равно ждет выгребная яма с заключенными, на которых вы ставите свои опыты. Была бы моя воля, я бы всех вас в нее с удовольствием затолкала! — гневно выкрикивала я, плюясь слюной, — Держите нас здесь, как рабов, ни во что не ставя. Насилуете женщин и подростков. Избиваете. Это вас, зверей…

Договорить я так и не успела. Последнее, что запомнила, это огромный кулак перед глазами. Затем резкая боль и кромешная темнота. Похоже, я взбесила его настолько, что он не мог больше слушать. Ну, хоть какая-то польза. Проживу на пару часов дольше. Пусть и в беспамятстве.

В нос ударил металлический запах. Переносица распухла, от чего было трудно дышать. Я все также сидела прикована к стулу. Запекшаяся кровь над губой неприятно стягивала кожу. Могла ли я когда-нибудь подумать, что окажусь в такой ситуации. Что решусь спасти своего друга от наркомании. Что меня будет избивать оборотень, а моим родным будет грозить худшая участь. И все из-за того, что мне банально не повезло.

— Жэтт случайно засек девчонку во время прогулки. На ней какая-то дрянь, перебивающая природный запах. Похоже, у них отлаженная система. И очень давно. — говорил тот, что допрашивал меня, — Если бы он не набрел на нее, мелкая сучка прошла бы незамеченной. Это при том, что лес кишит нашими патрульными.

— Так выбей из нее все, что требуется, и избавься. Я не вижу в этом проблемы. Она ведь всего лишь человек. — произнес гнусоватый, чуть шипящий голос.

Это была отличительная черта оборотней — ящеров. Они все слегка шипели, только так их можно было различить между собой. От его слов меня снова бросило в дрожь, но глаз я не открывала. Хоть в этом и не было никакого смысла. Они оба уже поняли по моему дыханию и сердцебиению, что я пришла в сознание. Просто я была пока не готова к новой порции допроса. Да и вряд ли когда-нибудь буду. Хотелось просто сдохнуть, чтобы не мучиться.

— Она видела погребальную яму. Значит, шахтеры имеют к этому непосредственное отношение. А среди них нам бунт ни к чему. Сам понимаешь. Если улей внезапно выйдет из строя, хотя бы на несколько дней, это нанесет непоправимый ущерб. — возразил тот, что мучил меня, — Я считаю, об этом следует доложить главнокомандующему.

— По-моему ты сгущаешь краски за зря. Не думаю, что из-за этого начнется бунт. Ну, гуляла девка за периметром, и что с того? Первая она, что ли. — фыркнул ящер.

— Нет. Что-то здесь не так. Уверен, клубок куда больше, чем кажется. А без Макса такие дела не делаются. — стоял на своем волк, — Пусть он решает, как с ней поступить.

Значило ли это, что я проживу чуточку дольше, раз пока еще нужна им. Не могу сказать. Но одно знаю точно — теперь привлекут к ответственности всех, с кем я непосредственно контактировала. Боже! Из-за меня одной развязалась серьезная проблема. На кону столько жизней. За такое пятью плетьми не отделаться никому. Ненавидела себя за это в ту минуту. А самое поганое, что изменить что-либо было не в моих силах.

— Как знаешь, Шахет. Я всего лишь ученый. Мое дело исследовать пузырьки. — ящер потряс в воздухе теми склянками, что давал мне шахтер, — Во всех остальных моментах я не советчик. Но дурочку эту отчего-то жаль. Уж больно красивая. Я бы ее себе забрал, если бы не такая история.

Я презрительно фыркнула после его слов. Внимание обоих моментально переключилось на меня. Теперь я знала имя одного из них. Волка, пытавшего, меня звали Шахет. А вот имени ученого я так и не услышала. Да и ни к чему оно мне. Я все равно без пяти минут труп. Даже начинала свыкаться с этим фактом.

— Очнулась, малышка. — ухмыльнулся Шахет, — Продолжим нашу увлекательную игру. Или ты говорить изволишь?

— Хрен тебе. — хриплым голосом выдавила я из себя.

— А она ничего. Крепкий орешек. — приподнял брови ученый.

— Отдыхай пока. Сил набирайся. Тебе пригодится, когда сюда явится он. — сказал волк, и оба вышли из помещения, оставляя меня наедине с леденящим ужасом.

Дела мои с этой секунды стали куда печальней. Если Шахет обходился лишь током, пытая меня, то главнокомандующий и желудок через рот достанет, но информацию получит. Все местные знали о его кровожадности. Он славился своей особой жестокостью и презрением к людям. Я видела его всего пару раз в жизни, и то из далека. И встретиться с ним нос к носу не было никакого желания. Слишком яркий образ до сих пор стоял в голове.

Это было лет десять назад. Тогда случился громкий скандал. Одна из любовниц Максвелла слила какую-то очень уж секретную информацию о том, чем здесь промышляют. Ее, естественно, схватили и приволокли обратно в Майон. Но та вопила гневные угрозы с оскорблениями на всю улицу. Так что наш главнокомандующий не сдержался и оторвал паршивке голову прямо у всех на глазах. Он был чудовищем. Абсолютным монстром, садистом и жестоким тираном. Поговаривали, что лет двести назад он ел глаза своих поверженных врагов.

Глава 4. Главнокомандующий

Максвелл Иен, главнокомандующий Майона. Выше стоит только Альфа волков, но его почти никто никогда не видел. Сам Альфа не показывался в улье чаще, чем раз в несколько десятилетий. Руководя внутренними делами дистанционно. Да и к чему ему это, когда тут двадцать четыре на семь находился Макс. Злобный страж, не знающий жалости.

Иен держал в страхе весь город. Даже оборотни никогда не смели ему перечить. Поговаривали, что он являлся не совсем обычным представителем своего вида. Кто-то считал, что в его роду имелись маги, кто-то утверждал, что его предками были вампиры. А кто-то был уверен, что в нем есть и то и другое. И всем было не понятно, почему, если он являлся таким могущественным и особенным в своем роде, он не являлся Альфой, а всего лишь главнокомандующим в забытом Богом Майоне.

Да, на планете Земля жило гораздо больше высших существ, чем было известно простому народу. Человечеству вообще мало что известно. Правду о нашем мире знали лишь единицы. Посвященные, так сказать. И то далеко не все. Я лично уверенна, что мы во Вселенной далеко не одни. Если существует то, что для большинства является фантастикой, значит, есть веская причина тщательно скрывать это.

Люди и полукровки боялись Максвелла как огня. Каждый знал, на что он способен, попадись ты ему под горячую руку. Он не щадил никого. Людей ненавидел даже больше, чем полукровок. В его сторону обычный народ старался не смотреть. Этот нелюдь не любил пристального внимания. Благо, что он не слишком часто покидал шестой и седьмой этажи. Именно там располагались квартиры Двуликих. Город он практически никогда не покидал. Имел кучу любовниц, которые приезжали к нему по первому зову, но ни одна не задерживалась у него на долго.

Когда Шахет оставил меня одну, мне стало дурно. Я была уверена, что главнокомандующий придет выбивать из меня информацию максимум через несколько часов. Но меня продержали в ожидании гораздо дольше. Снимая наручники только для того, чтобы я справила нужду и выпила какую-то сладкую жижу, лишь бы Богу душу не отдать раньше времени. Ненавидела оборотней еще больше за это. Если я без пяти минут труп, то и кормить меня не надо. Да и пить я не хочу. А поспать могу на голом полу как собака. Вот такая у нас, простых людей, участь в Майоне. Наказанные за желание жить нормальной, полноценной жизнью.

Дверь отворилась с привычным скрипом. Я открыла глаза и уставилась на вошедшего мужчину. Это был тот же служащий, что и несколькими часами ранее. Не сменился еще. Слишком ранее утро, наверно. Хотя я понятия не имела, когда у них здесь смена заканчивается — вечером или утром. В камере не было окон. Непонятно, какое сейчас время суток. Я была без сознания несколько раз, поэтому для меня счет времени сбился. Посмотрела на часы. Стрелки показывали четыре часа. Если бы часы были электронными, было бы проще определить, что сейчас — утро или вечер.

В руках военного я не заметила бутылки с непонятного рода субстанцией, которой меня поили. Тогда зачем он сюда явился. Его лицо ничего не выражало, ни злобы, ни чего-то другого. Быть может, на стул меня усадит и сам допрашивать начнет. Вдруг, главнокомандующий собственной персоны не явится. Но мне совершенно без разницы. Положения вещей это никак не меняет.

— Подымайся! — рыкнул он на меня.

Я нехотя подобралась и села. Было неудобно, так как руки закованы в наручники за спиной. За все это время я начинала привыкать к затекшим конечностям и боли от ссадин на запястьях. Честно говоря, мне уже было даже нестрашно от мыслей о предстоящем допросе. Ожидание неизбежного настолько душило морально, что засунь они мне в глаз раскаленный жгут, я вряд ли испугаюсь. Орать, конечно, буду, но страха во мне больше нет. Смирение, горечь, апатия — это все было. Но ужас и страх словно бы застыли где-то глубоко внутри.

— На ноги. И к стене! — скомандовал оборотень.

Словно сомнамбула выполнила его приказ. Инстинкт самосохранения покинул меня, кажется, навечно. Я не ощутила исходящей угрозы от мужчины за спиной. Измученный стрессом, голодом и пытками организм предал меня. Я была совершенно не в состоянии думать головой. Да и какой в этом смысл, если моя незавидная участь уже давно решена. Будучи по большей части реалистом, я знала, что сбежать мне не удастся, и божественное чудо меня не спасет.

— Лицом к стене. — толкнул он меня в плечо. Как неразумное существо.

Я повернулась, и только в этот момент до меня дошло, что он собирался со мной сделать. Тело покрылось гусиной кожей, как будто на голову ледяной воды плеснули. Но я осталась стоять смирно, внутренне сжавшись в комочек. Сопротивляться не было смысла. Он так и так получит то, за чем пришел. Конечно, я ведь расходный материал, со мной можно. Нелюдям всегда все было можно. В Майоне изнасилование женщин и девушек — обычное дело. Никакого наказания, суда, следствия и справедливости. Эти выродки с уважением относились только к женщинам своего вида. Особенно ценили пару, если встречали ее в течение жизни. А люди для них — подножный мусор. Рабы без права голоса. Платили зарплату, дали крышу над головой, лечили. А в остальном следует помалкивать и не жаловаться.

До сих пор мне удавалось избегать изнасилований. Не могла представить, что сейчас со мной сделают. И лучше не сопротивляться. Лишь бы это закончилось максимально быстро. Девственницей я не была с семнадцати лет. Мне было страшно, что это со мной сделает какой-то озверевший в полнолуние оборотень или полукровка. Поэтому однажды, напившись, я попросила своего знакомого Сашку заняться со мной сексом. По мне, так лучше пусть моим первым мужчиной будет знакомый парень, к которому я не испытывала отвращения, чем обезумевший от похоти двуликий ублюдок. И все равно все нутро начинало вопить от омерзения и обиды. Хотя еще несколько минут назад мне казалось, что я больше ничего не чувствую, что страх отступил. Ошиблась.

Сейчас я покажусь вам бесхребетным существом, потому что не собираюсь отбиваться. Но это не так. Волки в полнолуние особенно нестабильны. Мне не хотелось, чтобы этот урод в довесок ко всему, что сейчас произойдет, рвал мою шею клыками и изрезал кожу когтями. Достигая пика зверства, оборотни могут обращаться в животных частично. И если выбирать в сложившейся ситуации, то пусть меня изнасилует мужчина, а не монстр. Я не могу изменить свою судьбу, но могу выбрать, как умереть. Смерть на электрическом стуле лучше, чем это…

Оборотень подошел ко мне вплотную, схватив за волосы на затылке, так, что искры из глаз вот-вот полетят. Я сцепила зубы, чтобы не вскрикнуть от боли. Не стану просить пощады. А этот козел шумно втянул мой запах, уткнувшись носом в затылок. Мерзость.

— Несмотря на то, что ты грязная, пахнешь так, что яйца сводит. — выдохнул он, — Оприходую тебя как следует, пока еще дышишь. Жаль, что такая сучка в яме гнить будет. — продолжил охранник, — Странно, что раньше тебя не встречал. Фигурка что надо.

Его руки нагло облапали мое тело, опускаясь вниз, расстегнув ремень моих брюк. А затем стягивая с меня штаны вместе с трусиками и задирая кофту до самого подбородка. Я закусила губу до крови, а по щекам полились жгучие слезы безысходности. Сопротивляться бесполезно. Он просто изобьет меня, как они всегда поступают. Не хочу сдохнуть вот так позорно под чудовищем.

Возможно, в какой-то степени это было бы лучшим вариантом, чем дожидаться, пока придет Максвелл. Хотя в сложившейся ситуации лучших вариантов нет, как не крути. Если учесть то, что я слышала о его методах развязывать язык, и подавно.

Всхлипнула, адекватно оценивая ситуацию и понимая, что на мои крики никто не прибежит. Помогать и спасать меня не станут. Напротив, присоединиться захотят. Полнолуние ведь. Так пусть этот подонок будет один, чем толпа. А избить меня оборотням будет только в радость. Судя по всему, луна уже вошла в полную силу, раз он пришел сюда. Даже конца смены не дождался. Ублюдок. Ненавижу! Слезы лились по щекам и шее. Я вздрагивала, давясь тихими всхлипами.

— Да погоди ты хныкать, шлюшка! Я еще не начал! — с издевкой хохотнули над моим ухом.

Когда мужик звякнул пряжкой своего ремня и расстегнул молнию. Раздался спасительные скрип входной двери. Надеялась, что именно спасительный. Воцарилась замогильная тишина. Оборотень за моей спиной замер. Я не видела, кто стоял там, в дверном проеме. Головы не повернула. Мне было абсолютно все равно. Лишь сгореть от стыда хотелось и рухнуть без сознания, чтобы ничего ни видеть, ни слышать, ни чувствовать.

— У тебя есть тридцать секунд, чтобы убраться. — произнес низкий озлобленный мужской голос. Он буквально вибрировал от мощи.

— Макс, ты чего? Это же просто девка. К тому же… — запнувшись на полуслове, произнес мой не состоявшийся насильник.

— Двадцать пять! — прорычали уже совсем рядом.

Оборотень, имя которого я не знала и не узнаю, исчез, громко захлопнув дверь за собой. А я так и стояла голая у стены, захлебываясь слезами, не в силах пошевелиться. Меня словно парализовало. Тело вибрировало от мелкой дрожи. Зубы щелкали. Мне было холодно. Я старалась ни о чем не думать. Сейчас начнется моя пытка. Какая разница, голая я или нет. Долго все равно не проживу. Максимум до завтра. В чем сильно сомневаюсь.

Дернулась, когда ко мне прикоснулись горячие пальцы. Головы я так и не повернула. Зачем, если и без этого знала, кто находился рядом со мной. Слезы отказывались заканчиваться. Тряслась, как позорная мышь. Ну и плевать. Я всего лишь человек. Даже не мужчина, просто девушка. Гордая, но совершенно не борец. За время ожидания допроса моя решимость куда-то улетучилась.

Вопреки своим ожиданиям, почувствовала, как крупные руки опустили мою кофту вниз. А затем Максвелл аккуратно вернул на место мои трусики и штаны. Это было очень странно и непонятно для меня. Я могла представить что угодно, кроме такого. Он одел меня, чтобы истязать? В полнолуние-то. Или у него в это время другие потребности. Задрожала еще больше.

— Тише. Успокойся. — меня развернули к себе лицом и вытерли слезы костяшками пальцев.

Если бы не знала, кто передо мной, я бы с уверенностью сказала, что это было как будто бы бережно. Уставилась на него во все глаза, кажется, забыв, что нужно моргать. Слезы прекратились. Я икнула. Передо мной стоял сущий монстр. Максвелл Иен. Так почему же он не зверствует? Сегодня же полнолуние. Почему он стоит, и просто смотрит мне в глаза.

Главнокомандующий был высок. Широкие плечи. Идеально развитая мускулатура. Он был огромным по сравнению со мной, как впрочем и все оборотни. Волосы темно русые, максимально коротко стрижены. Очень густые брови, темно-зеленые глаза, узкий нос. Ярко очерченные скулы и широкая красивая челюсть, как у моделей в журналах. Легкая щетина. Полные сухие губы с выраженным шрамом на нижней. Одет в военную форму. Все хищники невероятно красивы. Нарочито обманчивая внешность.

— Киара, значит? — спросил он.

Я промолчала. Просто не видела смысла отвечать на этот вопрос. Зачем они вообще мне его задавали, если и так все знают обо мне. Вплоть до того, во сколько лет я переболела ветрянкой. И с кем в школе за партой сидела. Уверенна в этом. Формальности соблюдают. Тоже мне, правильные какие. Выродки.

— Тебя уже насиловал кто-нибудь в полнолуние? Сколько раз? — вдруг задал он вопрос, который я никак не ожидала услышать.

— Н-нет. — проронила, запнувшись.

— А стояла так спокойно, словно не впервой. — хмыкнул он.

— Смысл сопротивляться, когда загнана в угол? — буркнула я.

— Девственница? — Максвелл сверлил меня своими зелеными глазами.

— Нет. — качнула головой, не понимая, к чему эти вопросы.

— Хорошо. Нежен я сегодня не буду. — огорошил меня оборотень.

— Сегодня? — заторможено переспросила, — Я не…

— Говорить будешь, только если я задам вопрос! — грубо схватил он меня за лицо, — Поняла меня?

— Поняла. — сквозь зубы выдавила.

Максвелл взял меня под локоть и повел на выход. Я ничего не понимала. Поведение волка сбивало с толка. И куда он меня тащит. Здесь есть какая-то особая пыточная? Неужели переведет в другую камеру. Сначала надругается, а затем допрос устроит. Урод моральный! Да чтоб он гнилью прям на месте захлебнулся.

— За мной иди и помалкивай. Ясно? — с нажимом произнес главнокомандующий.