Среди Хищников

— Нельзя все время подавлять эмоции, Кир. Они должны находить выход. — прошептала я ему, взъерошив волосы.

— Я мужчина. Так-то. — тряхнул он головой и отстранился, вытерев щеки рукавом.

— Ты человек, Соловьев. А людям свойственны переживания. И нет ничего плохого в том, что ты показал их близкому человеку. — не согласилась я, — Мое плечо всегда рядом.

— Только ты всегда искала мне оправдания и приписывала несуществующие достоинства. С тобой я как будто сильнее. — хмыкнул он.

— Для этого и нужны друзья. Или нет? — улыбнулась ему.

— Да. Для этого. — как-то уныло согласился он.

Мы простояли так некоторое время, не произнеся ни слова. Я волновалась за друга и за предстоящее безрассудство, пусть и благое. Нельзя назвать меня трусихой, но согласилась я на это исключительно из-за Кирилла. Отдавая себе отчет в том, чем это грозит мне, моей семье, Кириллу и его родным. В случае, если меня все-таки схватят, нас всех убьют. Слишком высокая цена. Непомерно высокая. И все же поступить иначе мне совесть не позволит.

— Я провожу тебя утром. Зайду за тобой в пять. Будь готова. — первым отмер Соловьев.

— Может, не стоит. — с сомнением покосилась на него, — Дорогу я знаю.

— Не обсуждается, Ка. — не согласился он, — Идем по домам. Слишком долго тут стоим.

Мы побрели в направлении Улея, минуя патрульных. В темное время суток им на глаза лучше не попадаться. Особенно когда близится полнолуние. Которое будет уже через три дня. Эти существа становятся крайне раздражительными в этот период. Запросто выпишут штраф или наказание. Повод придраться у них всегда найдется. Казалось, им доставляло особое удовольствие издеваться над людьми и полукровками.

Кстати о полукровках. С этими бедолагами обращались еще хуже, чем с нами. Их продолжительность жизни и выносливость была значительно выше, чем человеческая. Поэтому на них буквально пахали. Никто из них не был виноват, что когда-то в полнолуние его родитель был изнасилован, а затем появился малыш. Но складывалось впечатление, что именно этих детей ненавидели за собственные грехи и те, и другие. Некоторые из людей просто отказывались от новорожденных прямо в родильном отделении. В редких случаях находились семьи, которые забирали сирот. Те, кто не мог иметь своих. Вот только от этого их жизнь не становилась лучше. Только и того, что жили они вроде бы в полноценной семье, а не в приюте.

В Майоне существовало негласное разделение. Как, впрочем, и в остальном мире. Элита, то есть оборотни — правящая сила, люди — рабочая сила и полукровки — также рабочая сила. Между людьми и полукровками всегда царили споры и разногласия. Особенно доставалось человеческим девушкам. Так как мужская часть полукровок буйствовала в полнолуние, гены давали знать о себе. И самое паршивое, что это никак не пресекалось. Всем было все равно, лишь бы каждый делал свою работу. А то, что детей рождалось много, так это к лучшему. Ьольше рабочих рук.

Придя домой, я закрылась комнате и очень долго изучала врученные мне Кириллом бумаги. Карту, чертежи и время смены постов. Заучивая наизусть, как советовал друг. Я беспокоилась о том, что от страха все смешается в неразборчивую кашу в голове, как только окажусь в лесу одна. С усилием воли подавила порыв записать кое-какую информацию на руку. Это было бы крайне глупо.

Ранним утром в мое окно постучал Соловьев. Все-таки пришел. Волновался обо мне. Я наскоро оделась и тихонечко выскользнула за дверь. Родителям соврала, что утром пойду на работу, а после останусь на несколько дней у подруги. Мать с отцом никогда мне ничего не запрещали, поэтому у них вопросов не возникло. К тому же ночевки вне дома для меня были обычным делом с раннего детства. Когда родители ссорились, я оставалась у Кирилла, а потом у одноклассниц. Все знали о склоках в моей семье. Мама с папой даже на людях цапались без стеснения.

— Не передумала? — первым делом спросил меня Кирилл.

— Нет. Идем. — нервно одернула ворот куртки.

— Ка, если ты… — начал он.

— Да заткнись ты уже, Соловушка! — перебила я его, — Шевели батонами, каждая секунда на счету. Ну же, чего встал?

— Прости. — пробормотал он. И мы направились к шахтам.

Сегодня удача была на нашей стороне, и мы ловко миновали всех патрульных. Передвигаясь по слепым зонам так, чтобы нас по минимуму засекли камеры. Должна признаться, что без Кирилла это было бы слишком сложно. В лесу, конечно, будет куда проще. Там нет видео наблюдения. Зато есть оборотни, у которых острый нюх и слух. Услужливо подкинул внутренний голосок, но я отмахнулась от него. Не стоит разводить панику.

Спустившись в шахты, Соловьев передал меня из рук в руки проводнику, обняв на прощание. Грязный мужчина с засаленными волосами должен был вывести меня через секретный тоннель к лесу. А вот дальше мне предстоит передвигаться в одиночку. Первый отрезок я преодолею своим ходом, а дальше на велосипеде. Благо ездить умела.

— Увидимся здесь в пятницу. Встречу тебя. — потрепал мою косу друг, — Будь осторожна.

— К черту! — улыбнулась ему и вытолкала вон.

В шахтах пахло просто отвратительно. Никогда ранее здесь не бывала. И очень надеялась, что больше не придется. Здесь работали в основном одни мужчины. Обеспечивая наш улей теплом, водой, электроэнергией и кислородом. Все кабеля, трубопроводы, отопительная система и вентиляция целиком и полностью лежали на них.

— На вот, надень. — шахтер протянул мне какой-то грязный комбинезон и резиновые сапоги.

— Да уж. — многозначительно протянула.

— А ты думала, мы здесь в вечерних платьях бродить будем? — белозубо усмехнулся мой сопровождающий. Имени которого я даже не спросила. Оно мне совершенно ни к чему. Чем меньше я знаю, чем лучше.

Не тратя времени, натянула предложенное обмундирование и встала перед мужчиной, вопросительно глядя. Он молчаливо повел меня через какие-то небольшие помещения. Судя по хламу вокруг, это были кладовые. Остановившись около стены, занавешенной старым ковром, вручил в руки увесистый фонарь. Затем отодвинул ковер и шагнул в темноту за ним, приглашающе поманив за собой. Я выдохнула и шагнула следом. Назад пути не было, да я и не собиралась передумать.

— Следуй за мной и не отставай. — приказал мужик, как только мы двинулись вперед, — И еще, не советую смотреть по сторонам, когда услышишь стоны.

— Это еще почему? — не поняла я.

— Просто не советую. Даже настоятельно не рекомендую. — с нажимом произнес он.

Я только пожала плечами. Ну вот что за туманные фразочки. Зачем все усложнять, вместо того, чтобы сказать прямо. Очевидно же, что теперь меня одолевало любопытство. Я то и дело вертела головой по сторонам. Хотя, может быть, именно этого он и добивался. Ну мало ли, забавляется человек таким образом. Юморист с одному ему понятными приколами.

Мы шли порядка трех часов, прежде чем я услышала странные звуки, точнее стоны. Первым порывом было замереть на месте. Но здравый ум подсказывал, что вот оно, то, о чем говорил мне в начале пути шахтер. Я испуганно поежилась, пялясь строго в спину провожатого. Что бы это ни было, мне точно не стоит на это смотреть. Ясно ведь, что шуткой тут и не пахло. Пахло чем-то другим.

— А это? — не удержалась таки я, выпалив вопрос.

— Верно. Те, на ком ставят опыты. — подтвердил мои догадки мужик.

— И они тут? — дрожащим голосом произнесла.

— Умирают. Живая могила. — будничным тоном изрек тот. Снова подтверждая мои догадки.

— Кто эти несчастные? — не знаю, для чего мне это знать, но не спросить я не могла.

— Осужденные на пожизненный срок за особо тяжкие преступления. — хмыкнул шахтер.

И тут в нос ударил острый запах разлагающейся плоти. От неожиданности сбилась с шага, а глаза заслезились. Желудок совершил кульбит в желании выплеснуть наружу содержимое. К счастью, он был совершенно пуст. Зажала рот и нос рукой, но это едва ли спасало. Странно, что я услышала запах только сейчас.

Не удержавшись, я все-таки повернула голову в сторону доносящихся звуков. Любознательность, чтоб ее. О чем тут же пожалела. Полуразложившиеся, разбухшие тела перемешались с еще живыми, стонущими, обреченными. Некоторые из них были покрыты разного рада язвами, волдырями и сыпью. Другие были разрублены на куски. Нас разделала двойная преграда из стекла и прочной сетки. С трудом сдержав желание закричать, я отвернулась. Костеря себя на чем свет стоит за то, что вообще посмотрела в ту сторону. Этот кошмар будет сниться мне долго.

— Сейчас мы пробежимся немного. — обрадовал меня проводник и пустился в неспешный бег.

— С удовольствием. — невнятно промычала.

Я не отставала от мужчины, больше не глядя на то, что находилось по правую сторону от нас. Не трудно ведь было догадаться, что где-то в черте Майона имелась погребальная яма, куда скидывали расходный материал. Не на крысах же ученые ставили свои опыты, в самом деле. Это же оборотни. Волосы стали дыбом. Но жалости во мне не было. Если это действительно заключенные, убийцы, маньяки и так далее. То что ж, судьба оказывается, справедлива. И хоть в Майоне не было преступности, я прекрасно знала о том, что во внешнем мире ее предостаточно. Мне с детства нравилось читать криминальные статьи.

Сначала мне показалось странным то, что шахтеры не предупреждали желающих погулять на воле о том, что они увидят в этом тоннеле. Но затем до меня дошло, что, возможно, узнав об этом, некоторые могли бы передумать. Зрелище-то не для слабонервных.

Бежали мы не долго, минут десять, пока зловоние смерти не осталось позади. А еще через некоторое время повернули влево и шли в этом направлении около двух часов. Я все больше удивлялась тому, какой огромный труд проделали шахтеры, чтобы иметь возможность выходить за пределы города. И как они использовали ее. Разве ради общественной пользы. Нет, они проносили в город то, что способно разрушать человеческое сознание. Суть людская неисправима. С сожалением подумала я.

Где-то в глубине души завозился червячок правосудия. Захотелось, чтобы эту лавочку прикрыли. Тогда Кирилл не оказался бы в беде, и мне сейчас не приходилось рисковать нашими семьями. Да, но что толку об этом думать, если реальность в данный момент такова.

В итоге все время до вечера у нас ушло на прогулку по подземному тоннелю. Для меня навсегда останется загадкой, как оборотни до сих пор не узнали о его существовании. Неужели такое возможно, чтобы они настолько облажались. А может, они знали, но закрывали глаза. В который раз подумалось мне. Ведь все прогульщики всегда возвращались домой. Кто их странности знает. Да и неважно это все. Главное, чтобы я совершила задуманное без происшествий.

В лицо ударил свежий воздух. Я не сразу поняла, что мы оказались на поверхности. Так увлеклась собственными мыслями, что потеряла связь с реальностью и временем. Спохватилась лишь когда мужчина отобрал мой фонарик и погасил его, недовольно при этом сопя.

— Эй, ты чего? — он щелкнул пальцами у меня перед носом.

— Простите, задумалась. — спохватилась я.

— Снимай это. — приказал он, указав на комбинезон, — Часы при тебе?

— Да, все на месте. — ответила, скинув сапоги.

— Вот, держи. — шахтер протянул четыре маленьких пузырька, — Это отобьет твой запах. Как следует обмажь одежду. Пузырьки в лесу не бросать. И вообще ничего из личных вещей не оставляй. Костер не пали. По возможности следы веткой заметай. Грязь стороной обходи, чтобы следов не осталось. Спи не дольше пары часов, если потребуется.

— Ясно. Я помню инструкцию. А что там? — поинтересовалась, указав на пузырьки.

— Тебе лучше не знать. — гаденько усмехнулся мужчина.

— Ну и ладно. — пожала плечами, — Лишь бы оборотни не учуяли.

— Не учуют. — подбодрил меня он, — Теперь бегом мимо того хребта, а затем по реке десять километров на юго-восток. Там, в нише между камней найдешь велосипед. Ну, разберешься.

— Да. Надеюсь. — несмело улыбнулась я.

— Метров через пятьсот будет первая ограда. Но ты смело полезай. К ней напряжение не подключено. — хлопнул он меня по спине.

— Ага. — выдавила и побежала вверх по склону.

Взобравшись на самый верх, я присела между деревьев и равномерно распределила жидкость из одного флакона по одежде. Трудно было описать тот запах, что исходил от меня теперь. Но продержался он не дольше нескольких минут. Затем улетучился. Или я просто привыкла.

Как сказал шахтер, через пятьсот метров была ограда, которую я без труда преодолела. Она была невысокой и скорее для видимости здесь, нежели в целях безопасности. Вот вторая уже будет под напряжением, кроме одного участка. Уж чего там и как вымудрили электрики, но эта лазейка была единственной между Майоном и внешним миром.

— Так. — я остановилась, присев за кустами и сверяя время, — Просто соберись, Киара, и не клацай зубами. Тебе не холодно.

Девять пятьдесят восемь, показывали мне тусклые циферки. Отлично, я успела как раз вовремя. Сейчас вон за теми деревьями должен проехать патруль, чтобы смениться на ночь. Мне следует затаиться здесь ровно на семь минут, а дальше бежать, кажется, вдоль тех деревьев.

Неподалеку послышался шум машины. Блеснули фары в темноте освещая стволы и листья деревьев. Я молилась, чтобы меня не заметили, не уловили мой запах. Было так страшно, что мое сердцебиение наверняка было слышно на сотню километров. Зажмурилась, закусив губу и скрещивая пальцы, будто это могло меня спасти. Но блажен, кто верит, как говорится.

Машина промчалась дальше, а я снова посмотрела на часы. Цифры показывали десять ноль одну. Продолжила сидеть на месте, боясь пошевелиться, чтобы сменить положение. Ноги уже затекли, но я терпела. Совсем скоро вновь послышался звук проезжающего автомобиля. На краткий миг блеснули фары и исчезли вдалеке. Сердце забарабанило с удвоенной скоростью. В этот раз от облегчения. Адреналин, чтоб его. Зря переживала, что спать раньше времени захочется. С такими эмоциями я все пятеро суток глаз не сомкну.

Выждав оставшиеся две минуты, встала на ноги и едва не рухнула обратно. Конечности отказывались слушаться свою хозяйку. Подергала ими в воздухе по очереди. Не помогало, но стоять на месте было опасно. Двинулась вперед, скрепя зубами и гневно сопя.

— Да уж, адреналина точно на всю оставшуюся жизнь хватит. — еле слышно прошептала себе под нос.

Дойдя до второй ограды, остановилась в нерешительности. Отыскав сухую ветку, коснулась тонкой линии металла. Так, на всякий случай. Вдруг электричество все-таки есть. Ничего не произошло, и я приободрилась. Хотя прекрасно знала, что древесина ток не проводи. Просто так мне было спокойней, что ли. Глупо, конечно, и все же.

Взявшись за проволоку, пригнулась, чтобы, наконец, перешагнуть ее. Перехватив поудобнее рюкзак и заправив волосы в капюшон. Внезапно позади меня затрещали ветки. Словно кто-то нарочно это сделал. Я дернулась и замерла. Сердце пустилось в скачь, а густой ком страха подкатил к горлу. Волоски на затылке встали дыбом, а подсознание вопило о том, что я здесь не одна. Вопрос: как давно я не одна?

— Так, так, так! — прозвучало прямо надо мной, словно в подтверждение моим самым худшим опасениям.

Ощутила болезненный удар в висок, и все вокруг потемнело. Забавно, что я все свои девятнадцать лет считала себя абсолютно удачливым человеком. Всегда чудом избегала неприятностей и изнасилования оборотнями. Неужели я что-то перепутала и пошла не в том направление. Или судьба решила посмеяться надо мной именно сегодня.

Глава 3. Допрос

Приходить в себя давалось сложно. Звуки доносились, словно через металлическую трубу, неприятно режа слух. Глазам было больно от яркой слепящей лампы перед лицом. Нестерпимо хотелось пить. Голова кружилась так сильно, что меня вот-вот вырвет прямо на себя. Тело затекло и ломило каждую косточку. Кажется, я была прикована наручниками к стулу. Волосы прилипли к щеке, а висок щипало от кровоточащей ссадины. Я ощущала эту горячую пульсацию на коже.

Осознание накрыло склизкой волной ужаса. Меня отследил патруль и скоро начнут допрашивать. Вернее пытать, потому что я ничего им не скажу. Лучше умереть, чем поставить под угрозу свою семью и семью Кирилла. Одно дело обычная попытка бегства из Майона, наказание за которую пять плетей. И совсем другое, когда это спланированная вылазка, в которой замешано большое количество людей. А может быть и нелюдей. Что мало вероятно, конечно. Не думаю, что двуликие предают своих же. У них все иначе устроено.

Черт возьми, ну почему я. Почему схватили именно меня. Неужели я сделала что-то неправильно, свернула не туда или вела себя слишком шумно. Или это стечение неизбежных обстоятельств и мои действия тут ни при чем. Проделки судьбы, так сказать. Ведь все, что происходит в нашей жизни, совсем не случайно.

Где-то на стене, как мне казалось, слишком громко тикали часы. Просто оглушающе, в звенящей тишине. Я завертелась по сторонам, как только смогла нормально открыть глаза. Но рассмотреть хоть что-то толком не удавалась. Лампа была расположена таким образом, чтобы я не могла видеть собеседника. Полагаю, это было сделано для устрашения или, чтобы сбить с толку допрашиваемого. Надо ли говорить, что мне и без проклятой лампы было страшно.

Паника нахлынула с новой силой. Я тяжело дышала, пульс зашкаливал, грохоча в горле и голове. Мне казалось, что еще секунда, и я потеряю сознание. Руки со ступнями заледенели, словно их в лед окунули. Несмотря на то, что в помещении было тепло. Хотелось плакать. Нет, даже рыдать. Но я держалась, как могла. Слезами тут не поможешь. Оборотни и без этого запах страха учуют. Незачем позориться еще больше. Я и так в полном дерьме.

Через какое-то время услышала тихие шаги за дверью. Зазвенели ключи, щелкнул замок, и дверь отворилась с противным скрипом. Словно бы издеваясь, желая испугать меня еще сильнее. Хотя больше было просто невозможно. Я замерла, вглядываясь в пространство передо мной, но лица вошедшего так и не рассмотрела. Судя по шагам, он был один. Это не было ни плохо, ни хорошо. Это было одинаково паршиво. Разницы не было один он или десять их. Я так и так по самые уши в скверном положении.

— Имя, фамилия, отчество? — задали вопрос рычащим, требовательным голосом.

— Вы и так уже знаете. К чему эти вопросы? — вопреки собственным ожиданиям, огрызнулась я.

— Когда я задаю вопрос, девочка, ты отвечаешь! — прикрикнули из темноты, опрокинув меня вместе со стулом на спину.

Я больно ударилась головой о бетонную поверхность. Заработав еще одну ссадину на голове и, кажется, сотрясение мозга. Вскрикнула от боли, зажмурившись. И тут же закашлялась. Удар был довольно сильным, весь воздух из легких вышибло. На глаза навернулись слезы. Но я подавила позорные всхлипы, глубоко задышав. Мужик поднял меня, поставив в исходное положение. Ему было плевать, что я девушка.

— Надеюсь, ты понимаешь, что я не намерен шутить? И жалеть тебя только потому, что ты сопливая девчонка. Ты совершила серьезное преступление. Не жди поблажек. — жестко произнес мужчина.

— Да. — сбивчиво выдавила я, — В полной мере осознаю, в какой жопе оказалась.

— Тогда начнем сначала. И чем быстрее ты станешь сотрудничать, тем быстрее все закончится. — встал он за моей спиной, — Имя, фамилия, отчество?

— Штепа Киара Викторовна. — обреченно произнесла.

— Хм! Звучит несуразно. — с издевкой проронил допрашивающий, — Сколько лет?

— Девятнадцать. — опустила голову я.

— Такая юная и такая безрассудная! — осуждающе цыкнул он языком, — Знаешь, чем твоя беспечность грозит тебе и твоим родным?

— Да. — всхлипнула и, не сдержавшись, разрыдалась.

Мне было стыдно и страшно за свою семью. Я обрекла их на самые ужасные последствия. Родителей лишат работы, они опустятся до простых уборщиков. Никаких льгот и оказания медецинской помощи. Им придется выплачивать непомерные штрафы и пережить мою смерть. Благими намерениями вымощена дорога в ад, как говорится.

— Успокоилась. — оборотень гаркнул он на меня так, что я дернулась.

Застыв, словно статуя, я уставилась немигающим взглядом перед собой. Ощущая жгучие слезы на щеках и периодически всхлипывая. Винить, кроме себя некого. Перекидывать вину на Кирилла и не подумаю. Он меня ни к чему не принуждал. Мое решение. И расплачиваться тоже мне. Но его я не предам. Просто не могу так поступить. Это было бы крайней подлостью — утащить его семью вслед за своей. Инициатива наказуема. Нужно было думать головой и не лезть в пекло со своим героизмом. Я бы ни о чем не жалела, если бы не родители.

Боже! Не представляю, что мне теперь врать. Но на самом деле в этом не было никакого смысла, потому что оборотни чуют ложь по запаху. Я даже предположить не могла, что со мной будет и через что придется пройти, прежде чем голова слетит с плеч. Она слетит однозначно. В живых меня за такое не оставят. А если учесть, что я собираюсь молчать, меня будут пытать самыми изощренными способами. И тут возникает вопрос: не слишком ли я переоцениваю свои возможности? Смогу ли я молчать до последнего. Хотела бы я оказаться стойким оловянным солдатиком, чтобы вынести предстоящее.

— Умница. Теперь ты расскажешь мне все, вплоть до самых мельчайших подробностей. — пророкотал надо мной оборотень.

Руки мужчины легли мне на плечи, до боли сжимая. По спине прошла нервная дрожь. Внутри все сжалось в маленький комочек. Хотелось выть от несправедливости судьбы. Но во всем была виновата я одна. Только бы хватило силы духа, чтобы не выдать дорогих мне людей. Пожалуй, этого я боялась даже больше, чем предстоящей боли. Но самое поганое было в том, что я прекрасно осознавала — они все равно найдут всех виновных, с моей помощью или без.

— Я ничего не скажу. — глубоко вдохнув, тихо произнесла я.