Лучший способ спрятаться

В гостиницу нас отвозил Николай. Мне казалось, что он вообще радуется любому поводу посидеть за рулем. Мадам Лесим ожидаемо укачало, поэтому снотворное в стакане воды, который я ей дала, чтобы она пришла в себя, она почти не заметила.

— Кисловатый вкус…

— Я лимонного сока добавила, говорят от тошноты помогает. Идите первой в ванную, мадам Лесим. Вам нужнее.

— Спасибо, деточка.

А деточка в этот момент складывала вещи. Бежать куда-то на ночь глядя, я не собиралась. Во-первых, в пять утра и сон крепче, и вопросов меньше по сравнению с 12 часами ночи. Во-вторых, где мне тогда всю ночь проводить? На вокзале? На улице? Зачем лишний раз искать приключений на свою… Ну в общем, на самую любящую приключения точку. Итак, у меня там, наверное, магнит их притягивающий. А после появления родового артефакта не просто магнит, а магнитище…

Единственный человек, которой мне может помочь на первых порах — это поверенный. Адрес мистера Штольца я помнила наизусть и поэтому планировала добраться до конторы и подождать до ее открытия.

Мадам заснула быстро. В полной темноте я дособирала вещи, включая зубную пасту, и спрятав поближе в сумочку имеющуюся наличность. Ее было немного, но по аккуратным расспросам нашей поварихи, чей сын с семьей жил и работал в столице, снимая небольшую квартирку, этого должно было хватить на какое-то время. Хотя на помощь мистера Штольца я все же очень рассчитывала. Договор с моей семьей действовал до моего восемнадцатилетия. Отчисления за услуги шли автоматически с банковского счета, и я надеялась, что он подскажет мне, можно ли снять хоть часть наличности со счета без ведома опекуна?

Та сумма, что у меня была — вообще была не совсем моя. Я ее не украла, нет. Только позаимствовала. Правда не знаю у кого. Там вообще история странная получилась.

Я, когда увидела, что Юлианна с девчонками планируют Ирину закрыть в старом сарае на окраине пансиона, решила этот сарай осмотреть. Ну и припрятать там кое-что на случай, если в мое отсутствие этот план будет приведен в исполнение.

Мы с Ириной пришли туда днем, чтобы осмотреть все, проверить замки, посмотреть нельзя ли их открыть изнутри и, если можно, понять что для этого надо. Потом мы планировали спрятать внутри веревку, металлическую вилку и нож (просто как оружие) и магнит. Как оказалось, магнитом можно хорошо отодвинуть засов, а замок настолько проржавел, что закрыть его можно только с применением хороших знаний магии (которыми ни Юлианна, ни ее прихвостни не владели, да и мы, если честно — тоже), либо перед этим хорошенько его прочистив и смазав. А на такие подвиги, как зачистка наждачной бумагой и смазывание маслом, не была способна ни одна из моих так называемых «подруг».

«Аааа, ногти! Аааа, нежная кожа рук!»

Мы понадеялись на их лень.

При осмотре сарая меня почему-то тянуло в один угол. Именно там мне пришла «гениальная» мысль закопать столовые приборы и магнит. Хотя Ирина предлагала засунуть их куда-нибудь под потолок, чтобы в грязи или снеге не копаться. Честно сказать, мы потом так и сделали. Но в тот момент я уперлась, и со средоточеным видом стала ножом, предназначенным для сокрытия на будущее, ковырять землю пополам с песком. И доковыряла. До мешочка с монетами.

Кладу было не более 10 лет, потому что наряду с монетами с профилем Павла IV, были еще монеты с профилем его отца, Александра V. Сейчас такие не в ходу. Что не помешало нам с Ириной принести мешочек к нам в комнату и спрятать. На этот раз ничего не закапывая. Просто отодвинув доску.

Перед отъездом, кстати, я ни с кем не прощалась, но, по-моему, Ирина поняла, что я не собираюсь возвращаться, потому что вспомнив о нашем кладе, она сказала:

— Тебе он нужнее. И на всякий случай запомни пожалуйста адрес дома моего отца. Через год, когда мне исполнится восемнадцать, он сказал, что заберет меня из пансиона и выведет в свет. Может встретимся.

Я тогда просто молча обняла ее. Я к ней очень привязалась и ей доверяла. Но также понимала, что в случае моих активных поисков, даже под действием артефакта правды она не сможет рассказать обо мне то, чего не знает. Меньше знаешь — зеленее артефакт.

* * *

Я боялась проспать подходящее время. Поэтому дремала в кресле, периодически просыпаясь и глядя на часы. С одной стороны — меня выключало от усталости, с другой будило от страха не успеть, упустить время и возможность. Так себе качельки.

Ничего, потом высплюсь.

Рассвет был в районе четырех утра. И тут я поняла, что дольше ждать не могу. Просто боялась проспать и потерять возможность начать самой выстраивать свою жизнь. Хорошо, когда есть тот, кому доверяешь и на кого можно положиться. А если нет? Вот и приходится нам, хрупким девушкам, брать в свои руки что-то потяжелее карандашей и ручек. Например — сумку.

Оглядев комнату в последний раз, чтобы убедится, что ничего не забыла, я подхватила сумку на колесиках и аккуратно выскочила за дверь. Сумку несла пока в руках, потому что уже поняла из опыта, что если ее катить — грохоту будет… Пока мне везло: служебная лестница была абсолютно пустой, а дверь внизу — открытой.

Карты столицы у меня не было, поэтому как далеко находится контора мистера Штольца я не знала. Помнила только адрес с визитки. Обойдя здание по кругу, выглянула на улицу. Влажноватый туман норовил пробраться под темно-синее пальто, в котором с утра было все же холодновато. Хорошо, что не собралась бежать зимой, там бы пришлось перекатываться утепленным колобком… Да и до столицы бы дольше добирались…

Но зато мне опять повезло! И на этот раз с извозчиками. Точнее с одним. Экипаж стоял там, где вчера их было намного больше. На козлах дремал достаточно пожилой мужчина, а у лошади на морде была торба с овсом. Ранний завтрак.

А вот про еду-то я и не подумала. Есть пока правда не хотелось. На нервах видимо.

— Любезный, любезный!

Мужчина посмотрел на меня немного мутным взглядом, но потом быстро проснулся.

— Да?

— Мне нужно на железнодорожный вокзал. Сколько?

Цена может и была высокой — не знаю, но главное, что денег хватало. Погрузившись в закрытую карету вместе с сумкой, я жадно смотрела в окно осматривая город. Ну не настолько у меня большая сумка, чтобы класть ее в багажное отделение! Да и выпускать ручку из рук — не хотелось. Все же я очень волновалась, поэтому вцепившись в ручку уговаривала себя, что все хорошо и все идет по плану. При этом я старалась думать, о чем угодно, кроме того, что могло мне угрожать.

Долгими вечерами, обдумывая свои действия, я решила не сразу ехать к поверенному. Пусть опекун и не узнал у меня имя поверенного, но думаю, при желании, это было бы не сложно разузнать. Особенно если он подаст заявление в жандармерию, и они начнут мои официальные поиски. Поэтому, пусть пока все думают, что я уехала из города на паровозе. Была даже идея купить билет куда-нибудь, но потом я от неё отказалась. Билеты очень дорогие, а денег у меня не так уж и много.

Потом я планировала подождать какое-то время на вокзале и нанять другого извозчика, который и отвезет меня по адресу нотариальной конторы.

Двухэтажные дома с небольшими парками или без них, но с высокими кованными заборами сменились на высокие в 4–5 этажей дома, без заборов, без огороженной территории. Прямо под окнами домов шли дорожки для пешеходов, слегка поднятые над дорогой. Дома, стоящие так плотно друг к другу, что казалось поддерживали друг друга стенами. Цвета были неяркими, но достаточно насыщенными. Преобладали различные оттенки коричнево-красного, цвета охры.

Улицы, уходящие вбок, позволяли увидеть либо такие же высокие дома, либо двух-трех этажные дома, огороженные забором. Но там было ясно, что они отличаются от домика Венюковых так же, как дом Венюковых от собачьей будки. Другой стиль, другой уровень, другая весомость. Они говорили о том, что те, кто в них живут здесь надолго, что они обладают властью и силой. Серьезные такие дома…

Опустив голову вниз, я поняла, что уже какое-то время мы едем вдоль рельсов, утопленных в брусчатке дороги. Рельсы? В городе? Замотав головой, я захотела увидеть поезд, который должен был проезжать здесь, но увидела лишь провода, натянутые над дорогой, и странную повозку без лошадей и локомотива. Вагон ехал сам по себе! Даже два, сцепленных друг с другом вагона!

То ли в воспоминаниях детства железнодорожные вагоны были больше, то ли с тех пор много что поменялось, но это вагон казался легче, как-то тоньше и невесомее. Хотя по бокам от него, уцепившись за поручни, как гирлянды на елке, висели люди. Не только мальчишки, но и солидные дядечки в рабочей одежде.

Я думала, что таким ранним утром улицы будут абсолютно пустыми! Однако я ошиблась. Скромно одетые мужчины и женщины куда-то спешили, а некоторое и ехали на этом странном виде транспорта. Я даже высунулась в окно, услышав негромкие ругательства извозчика.

— Понастроили тут всяко. Транамваи всякие, нормальному извозчику работы совсем не осталось…

— Любезный, а что это за транспорт?

Мужчина вздрогнул, он похоже и не понял, что разговаривал сам с собой вслух. А тут я, такая вся любопытная.

— Так ведь построили ветку из одного конца города в другой. Трана… трамо…, в общем, транамваи. Билеты дорогущие, а все остальные цепляются за дверцы и катаются, вместо того, чтобы нормально извозчика нанять! Ну кто так делает!

И действительно, громыхающий вагон, на котором с внешней стороны, зацепившись за металлические боковые приваренные ручки, стоя на приступке ехали несколько мужчин одетых в рабочие робы некоторое время ехал параллельно нам. Или мы параллельно ему. Вагон-то точно никуда свернуть не мог. Я видела кондуктора внутри этого транспортного средства и только одного пассажира. Хмурого мужчину в мундире. То ли на работу, то ли с работы… в пять утра.

На вокзале я расплатилась с немного оттаявшим извозчиком, который продолжал ругать нерадивых пассажиров, которые предпочитают проехаться бесплатно, лишая его работы. Он наверняка теперь точно запомнил и меня, и куда меня привез.

Взяв свою сумку, я медленно двинулась внутрь огромного светлого здания, состоящего из светлого кирпича, больших окон и металлических перекрытий. Вот странно: дома по большей части темные, а вокзал светлый, почти белый. Во всяком случае с фасада.

Около вокзала и внутри дежурили жандармы. Я боялась, что народу будет мало, и я буду выделятся посреди зала, как дерево посередине пруда. Но переживала я зря. Вокруг сновали люди с чемоданами, носильщики с тележками, работники вокзала, судя по одинаковой черной униформе с серебристыми нашивками. Все куда-то спешили.

Оглядываюсь на огромное табло в центре зала. На нем показывали номер пути, время отправления и конечную станцию. Я встала напротив этого табло и совершенно забыла, что вообще-то я хотела только скрыться с глаз извозчика, а потом выйти и найти другого. Как завороженная я смотрела на меняющиеся строчки. На самом верху те, что уходят в ближайшие 10 минут, ниже, те что позже. Время на самых нижних строчках — 10 часов дня. Ого, это же еще через 5–6 часов.

Я скользила взглядом по строчкам пытаясь найти… Действительно, а что я пыталась найти? Новоселы! Соседняя станция! Туда, куда мы с отцом ездили в город!

Появилась мысль купить билет и поехать в поместье, «родное гнездо», в котором я была счастлива с родителями, и откуда меня забрали после их гибели. Поместье, которое нельзя продать, пока я не подпишу бумаги, но которое можно превратить в пустыню, продав оттуда все, что там есть. Надеюсь до такого мой опекун не опустился, он же еще надеялся продать поместье? Лучше состояние — больше денег. Ну или меня туда потом сплавить, с мужем. Или без него, но подальше от столицы.

Взглядом я даже уже нашла кассы: несколько комнаток, одна из стен которых представляла собой огромное окно, возле которого сидели девушки-кассирши. Через окошечки они разговаривали с пассажирами и передавали им разноцветные билеты. Свой класс обслуживания — свой цвет билета. Розовая с золотистым тиснением бумага — первый класс, голубая — второй, серая — третий.

А потом дала себе шикарный подзатыльник. Мысленно правда. Ариадна! Тебя там искать будут в первую очередь — это раз! Что и кто тебя там ждет — неизвестно! Это — два! Может ты и в дом-то войти не сможешь и что? Стоять под дверью, пока жандармы с опекуном не появятся? Второй раз я так просто не сбегу. Это — три!

Я обязательно, обязательно, обязательно туда съезжу, но позже.

А сейчас окинула взглядом вокзал, лавки — здесь, и, выглядевшие удобными кресла — там, в зале ожидания чуть дальше. Постепенно возбуждение от побега уходило, и на смену ему приходила усталость. Хотелось спокойно посидеть здесь на лавочках или там на креслах. В тепле. Но надо добраться до мистера Штольца. Здесь меня легко найти, если останусь. Значит — искать извозчика!

Во второй раз нанять извозчика было даже легче, чем в первый. Правда перед этим я зашла в дамскую комнату, убрала волосы под шляпку, а сверху накинула связанную когда-то бежевую шаль. Длинную такую. Теперь основной цвет моей одежды был не синий (пальто), а бежевый. Наверняка одной из примет, по которой меня будут искать — синее пальто. Других теплых вещей у меня все равно нет. Шаль закрывала пальто ниже пояса и прикрывала вязанный теплый берет. Была идея одеть красную шаль, она бы точно синий цвет перекрыла, но я хотела стать незаметной, а контраст синего с красным — сочетание привлекающее внимание. Это я вам как художник говорю!

Здание, к которому меня привезли, было далеко от императорского дворца, но близко к деловому центру города. Судя по домам данный район Огнедара — спокойный, зажиточный и достаточно оживленный. Людей в рабочей одежде почти не попадалось, а вот горничные в униформе, молодые люди в костюмах и пиджаках, или кожаных куртках — спешили по улицам даже в этот ранний час. И автомобилей здесь было намного больше.

По дороге мое внимание привлекло здание темного, почти черного цвета. Пять этажей, украшения на фронтоне в классическом стиле. Высокий первый этаж с арками, в которых расположены окна. Правда заглянуть в них нельзя. Точнее можно, но они зеркальные, поэтому в них прекрасно видно, как мы проезжаем мимо. На втором этаже — декоративные балкончики. Максимум, что на них поместиться — это горшок с цветком. С третьего — по пятый этаж ничего особенного, кроме того, что углы здания закруглены. Красивое здание, только слегка мрачноватое. И два дежурных жандарма на входе. Тяжело, наверное, весь день так стоять. Или они меняются?

Пока я обдумывала эту мысль, мы подъехали по нужному мне адресу. Даа, утро. Шестой час. Около двери висит табличка «А.В. Штольц». И все.

Врач? Поверенный? Ювелир? Видимо предполагалось, что те, кто сюда пришел и так знают зачем и к кому.

Постучала. Увидела сбоку звонок. Позвонила. Тот же результат. Конечно, я не надеялась, что в такую рань он работает. Просто думала, что возможно он живет где-то рядом. А что? У нас так часто: на первом этаже — магазин, на втором живет владелец магазина, в подвале — склад. Все рядом, все удобно.

Ну что ж, буду ждать. Поставив свою сумку на колесиках, села рядом на ступеньки. Теперь мимо меня господин Штольц точно не пройдет. Если конечно у него нет черного хода. Села на ступеньках и ждала, наблюдая за людьми, спешащими вдоль по улице. Интересно, куда все спешат? Эта мысль только слегка сбила мой устало-невыспавшийся настрой.

Похоже я заснула, облокотившись на свою сумку, прямо на ступеньках. Поняла я это только тогда, когда вдруг услышала мужской голос:

— Доброе утро. Госпожа Чернышева?

Глава 5

— Доброе утро, господин Штольц. Вы абсолютно правы, это я.

Смотрю на него и понимаю, что что-то не так. Понять бы еще что.

Встала. Потянулась немного. Мамочки, да я ж, наверное, все себе отсидела на этих ступеньках! Как я только заснула? Почти посреди улицы? Поверенный подхватывает мою сумку.

— Проходите, секретарша подойдет попозже, но чаем я вас сейчас напою. Вы завтракали?

— Нет.

Дверь открыта. Господин Штольц занес мою сумку. Так, теперь надо его коснуться, чтобы понять насколько откровенной с ним я могу быть. Это уже как знакомство. Представиться и коснуться.

Так все-таки, что же с ним не так?

Раздевшись и помыв руки, решаю перехватить у него поднос с сахарницей и вазочкой с печеньем. Уже привычно пробивает электрическим зарядом, небольшой молнией. Я даже уже приучила себя не вздрагивать. Да, больно, но пользы от этих видений все же пока больше чем боли, поэтому можно и потерпеть. Главное, чтобы окружающие не заметили.

Сначала затопило чувство, что доверять смогу. Ура, ура! Можно немного выдохнуть. Теперь мне нужна пауза, чтобы посмотреть тот фрагмент из прошлого или скорого будущего, который мне показал семейный артефакт.

— Секретарь придет через сорок минут. Пейте чай.

Я и не знала, что так замерзла, оказывается. Кружка кажется огняной в руках. Обнимаю ее руками, и подношу к лицу. Ммм, с малиной…

«Какое-то помещение. Похоже на кабинет. Парень лет двадцати и мой отец. Отец?!

— Что-то странное происходит вокруг нас. Алексей, я прошу тебя позаботится о ней.

— Я давал клятву на крови и не планирую ее нарушать.

— Клятву ты давал мне, а не дочери. К тому же, я все равно тогда не смог бы пройти мимо, так что ты мне ничего не должен.

— Ну, если бы не ваша помощь тогда, Александр Алексеевич, сейчас бы скорее всего ни меня, ни моей семьи не было в живых. А клятва… Хотите произнесу заново?

— Просто помоги ей. Если с нами что-то случится, стервятников налетит… Ей нужен надежный человек.

— Для вашей дочери я сделаю все возможное и невозможное. В любом случае.»

Я подняла взгляд на Штольца. Это же он тот двадцатилетний парень! Там он мой ровесник! Только…

Видение и горячий чай немного прочистили мне мозги. Теперь понятно, что меня так задело, а я — до конца не проснувшись сразу не поняла!

Когда мне было шестнадцать, и он приезжал в пансион, он выглядел как мужчина в возрасте под пятьдесят. Мне он тогда показался старым. С брюшком, лысоватый. А сейчас передо мной стоял достаточно молодой мужчина: невысокий, крепкий, с короткими, чуть вьющимися, почти черными волосами лет 30–35. Возраст! Это он?

— Вы знали моего отца?

— Знал, Ариадна Александровна.

Как бы теперь поаккуратнее спросить…

— Когда вы почти два года назад приезжали в пансион, вы выглядели иначе…

Никогда не слышала, чтобы так смеялись: свободно, негромко и очень заразительно. Улыбка просто сама выползла на мои отогретые чаем губы.

— Сейчас начнется рабочий день, и я буду выглядеть именно таким, каким вы меня запомнили, Ариадна Александровна. У нас не любят доверять очень молодым поверенным, поэтому на работе мне приходится носить артефакт корректирующий внешность. Все абсолютно законно. Это моя собственная внешность. Просто обычно любят носить с омолаживающим эффектом, а у меня вот так…

Штольц развел руками.

— Заряжается. — И он махнул рукой в сторону окна, на котором на специальной платформе лежал строгий темный мужской браслет.

— А как вас зовут, господин Штольц?

— Алексей Владимирович, Ариадна Александровна. Что привело Вас ко мне?

И я рассказала. Рассказала все. Почти все. Про то, что могу видеть события, касающиеся меня — умолчала. Просто: «слышала разговор, мне сказали, видела, запомнила». Печенье из вазочки закончилось очень быстро. Штольц меня почти не перебивал. Вопросы успевал задавать в паузах, когда я собиралась с мыслями.

— Алексей Владимирович, я пришла!

Женский голос заставил вздрогнуть. Я до сих пор держала в руках чашку, перекатывая ее в ладонях, хотя и чашка давно остыла, и чай кончился.

— Доброе утро, Леночка! У меня клиент.

Мужчина встал, подошел к окну и надел браслет. На меня опять смотрел пожилой дядюшка с небольшим животиком и лысоватый. Правда теперь развидеть того, кто выслушивал мою исповедь только что, было сложно. Сквозь образ дядюшки нагло пролезал образ молодого мужчины.

Штольц выглянул за дверь.

— Леночка, принесите из соседней пекарни булочек. И пирожные уже закончились. Возьмите деньги.