Лучший способ спрятаться

— Думаешь? А я думала, ему стыдно…

— Не стыдно, в их семье совесть вообще не приживается. Скорее всего он боится, что я узнаю про его темное прошлое, и он упадет с моего пьедестала идеального жениха. Хотя, если будет падать, то там высота небольшая, не расшибется.

Наташа не скрывала правду про детский дом, и про то, что мама у нее портниха. А желающим ее задеть — могла спокойно врезать. Но зато общаться с ней было — одно удовольствие. Открытый и очень светлый человек. А уж успокоить ее — сам Бог велел.

В общем, уходила от нас Наталья в тот вечер успокоенная, уверенная в себе, а в мою копилку информации по «жениху» добавились и положительные факты. Не плохой он, в общем, парень. Колька, Николай, Никки, но только как знакомый. На друга — не тянул, как жених — вызывал неконтролируемые рвотные спазмы и желание вытереть руку после слюнявого поцелуя.

Все это время бывшая подруга Юлианна просто окружила меня вниманием и заботой. Удушающей такой. Можно было даже не касаться ее, чтобы понять, что это задание от директрисы. А Юлианна, получая свои необходимые ей «плюшки», была и рада стараться.

Неужели сумма в конверте была настолько большой? Или обещанная была намного больше? Прокручивая воспоминания, я пыталась понять, сколько там денег было в конверте, но, к сожалению, я практически никогда не видела больших бумажных денег. Только в детстве и не очень крупные. В пансионе деньги были нам не нужны, поэтому я просто не знала, как они выглядят. Да и расценки услуг директрисы тоже не знала. Сколько она запросила? Много? Мало?

Болезненное желание знать сколько же я стою по прикидкам опекуна. Я не могла понять сколько денег было в конверте, а директриса знала. И сумму, я думаю, определила до уны. Просто на глаз.

Надо в библиотеке книги по нумизматике посмотреть. Не то, чтобы я хотела точно знать за сколько меня продали… (Вру — хотела точно знать.) Просто не знать, как выглядят деньги родной страны — как минимум странно. Это могло помешать и выдать. А я собиралась прятаться до 20 лет — до полного магического совершеннолетия и вступления в наследство.

Приближалось время поездки. И судя по тому, как директриса доносила до меня важность и необходимость семейных ценностей, опекун не поскупился. За это время он заезжал всего пару раз, и с директрисой общался дольше чем со мной. А что? Я не претендую, мне и племянника вполне хватает. Иначе у меня будет просто передозировка семейством Венюковых.

В качестве сопровождения со мной должна была поехать мама Никки. Жена младшего брата, то ли погибшего, то ли умершего Бог знает сколько времени назад. Почему-то она мне представлялась чопорной дамой с пучком волос на затылке и выражением лица, от которого молоко скисает.

В принципе, именно о его матери я и собиралась расспросить Никки в его последний приезд. Причем на этот раз он был на автомобиле и, хотя покататься даже с воспитательницей нас не пустили, но посидеть в этом чуде техники мне удалось. Правда при этом пришлось прослушать лекцию, полную информации о мощности двигателя, улучшениях в движке, фарах, рессорах и других непонятных вещах. Все то, что пришлось отремонтировать, заменить и улучшить. Все то, что они внесли с механиками и т. д.

Хотя… С каждым разом непонятных терминов становилось все меньше. Я уже не спрашивала, при чем тут свечи, когда он говорил про зажигание, и понимала важность тормозов. Скоро я буду неплохо разбираться в машинах. Механиком не стану, конечно. Но блеснуть знаниями — вполне смогу.

Про свою маму Никки мне ничего четкого не рассказал, но я чувствовала, что эта женщина сыграет важную роль в моей жизни.

И вот теперь, я сижу в карцере, смотрю на капли, текущие по стене. Первая гроза весны, первая гроза в цветене, третьем месяце весны… Наблюдаю и готовлюсь. Отступать дальше некуда. После увиденного… Никки может и не послушается дяди (что маловероятно), а скорее — послушается. А замуж за него я очень не хочу. Поэтому бежать придется во время поездки. Зря что ли готовилась?

Да и отсутствие моих документов в личном деле директриса тоже может скоро обнаружить. Там сейчас лежат копии. Но так как фальшивомонетчик из меня так себе, а документы я подделывала в первый раз в жизни, то перепутать их с оригиналом можно только если не приглядываться. А уж сляпать печать ауры — мне и вовсе не удалось.

Но документы мне для побега нужны. Не думаю, что меня сразу объявят во всеимперский розыск. Значит это даст мне дополнительное время. Спрятаться.

Глава 4

Официально поездка в столицу носила гордое название — «посещение родственников». Вот почти восемь лет они не желали меня видеть, а тут прямо сподобились… Какое «сщастье»… Зубастое такое…

Забирать меня приехал Никки со своей мамой и на машине, про все болтики и винтики которой он мне рассказывал уже месяца два подряд.

Ни Никки, ни его дядя так и не решились со мной поговорить об официальном обручении. Да и предложение сделать по всем правилам — тоже. А я усиленно делала вид, что слегка туповата и намеков не понимаю. Ну общаюсь я с племянником опекуна, но так мы же родственники!

Так я всем и говорила, включая директрису. Жанна Иогановна кивала, но переубеждать меня не пробовала. За столько лет она уже привыкла к моей упертости.

К тому же, во избежание возможных проблем, директриса решила подстраховаться. Большое ей спасибо за это! Вот прям серьезно — спасибо, особенно в свете дальнейших событий. Она отправила вместе с нами еще и мадам Лесим. Учительница картографии в возрасте далеко за… (не будем уточнять сколько именно) не сильно рада была ехать. Тем более, что как выяснилось же на первых минутах пути — ее укачивает в автомобиле.

Я максимально подготовилась к поездке. Благодаря стараниями опекуна мне пошили пару новых платьев и замечательное темно-синее теплое пальто. Перчатки, как обычно, я подбирала сама.

Надеясь, что в пансион я больше не вернусь, я в последний вечер навестила всех, кто был мне дорог и помог, даже не понимая, чем и когда. Я ни с кем не прощалась. Я просто сказала спасибо и тете Клаве, и Ирине, и Наташе, и Валентине Ивановне, нашей преподавательнице по этикету. Именно она в последний раз вытащила меня из карцера, куда я загремела с желанием подумать.

Сумка была одна. Точнее был еще большой баул, но я понимала, что все унести не смогу, поэтому тщательно отобрала, что будет лежать в сумке на колёсиках (ее мне кстати Валентина Ивановна одолжила), а что пойдет в большой чемодан (подарок жениха), который скорее всего останется в гостинице. Посмотрим потом.

Раздел маячков, конечно не относился к бытовой магии, но я девушка любопытная, поэтому на всякий случай подарок жениха на маяки проверила. Ни одного не нашла. Надеюсь, что это потому что мне доверяют или считают глупенькой, а не потому, что мне не хватает знаний, чтобы их обнаружить. Хотя все же лучше не рисковать…

Мама Никки меня удивила. Она была полной противоположностью того образа, который я себе нарисовала. Эффектная брюнетка, которая выглядит скорее старшей сестрой Никки, а не его мамой. Одета так, что даже я понимаю — это не дешево, стильно и модно. Во всяком случае в модных журналах, которые наши девочки зачитывали до дыр, как раз были нарисованы шляпки с такими небольшими загнутыми полями и приталенное длинное темно бордовое пальто. А уж Юлианна, которая вышла меня проводить, вообще впала в легкий ступор.

Но ее так просто не прибьешь, поэтому уже минут через 10 она готова была обсуждать все и со всеми. Но за это время мы уже успели собраться, попрощаться и загрузится в автомобиль.

Это надо же столько счастья сразу! И на автомобиле наконец проедусь, и Юлианна молчит!

Загрузив наши вещи в багажник, Николай отправил нас с мадам Лесим на заднее сиденье, а его мама села на пассажирское. Крыша у автомобиля была из какой-то очень плотной ткани. Не металлическая. И, если я правильно помню объяснения «родственника», ее можно было убрать, когда будет жарко. Она просто складывалась. Интересно было бы посмотреть на это, но не сейчас.

В окнах были вставлены стекла, что делало поездку более комфортной, хотя внутри было не сильно тепло. Погода была достаточно прохладной для этого месяца, снег только растаял, дороги подсохли, но по ночам все еще было очень холодно. И в автомобиле желания снять пальто или даже шляпку — не возникало.

Я сидела со стороны пассажира. Мама Николая расспрашивала меня о жизни в пансионе, достаточно часто вставляя «а вот Никки в такой же ситуации… Никки очень талантливый… Идеальная пара для любой девушки». Я тут же соглашалась, что да — талантливый, да — идеальная пара для девушки.

— Надеюсь, у Никки уже есть такая девушка.

Ну не понимаю я никаких намеков, и быть той, для кого Никки — идеальная пара — тоже не хочу! Два часа — это максимум, который я выдерживаю рядом с ним! А уж скольких сил это от меня требует!

— Может она у его уже и есть…

— Очень рада за них. Я пока такую пару не нашла.

Даа, ее реакция на мои слова меня очень порадовала. Она перестала мне расхваливать своего сына и дала спокойно полюбоваться видами из окна. Мы выехали на дорогу. Ехали аккуратно, обгоняя груженные повозки, кареты, всадников. Пару раз попались на глаза автомобили. Один — с металлической крышей и темно-черного цвета, другой — зеленый, с такой же с брезентовой крышей как у нас.

Немного затормозили при въезде в город. Пришлось немного подождать. После чего мы начали пробираться по улицам Огнедара, столицы Антарийской империи.

— Николай, а в какой гостинице мы будем жить с мадам Лесим?

— Какая гостиница, дорогая! У нас дом в столице.

Так, а это мне не надо. Из дома намного сложнее сбежать. Там и слуги свои, да и просто… В гостинице — ты никому особо не нужен, куда пошел — никого не интересует… Да и дом наверняка не в центре, а мне еще с поверенным встречаться. А до него еще добраться надо.

Без его помощи я точно не справлюсь, но надеюсь, что его удастся уговорить. При нашей встрече он произвел впечатление порядочного человека, да и магическая клятва, которую произносят при заключении договора должна помочь. Договор он заключал с моими родителями. Но до совершеннолетия — я тоже сторона этого договора.

— Нет, директриса сказала — только нейтральная территория. Мадам Лесим подтвердит.

Мадам Лесим кивнула максимально сдержанно. Ее жестко укачивало, но она умудрялась следить за нашим разговором.

— У нас с мадам Лесим номер должен быть один на двоих. Иначе я настаиваю на том, чтобы вы отвезли меня обратно в пансион.

— Конечно, Ариадна. — Никки говорил, не отрывая взгляд от дороги — Гостиница тихая. Семейная. Недалеко от нашего городского особняка.

— Сейчас заселитесь, но на ужин все-таки к нам! Просто завтра вам целый день придется провести вместе, твой опекун хотел с тобой пообщаться и было бы проще, если бы вы остановились у нас дома… Он как раз собирался заехать.

— Неженатый племянник опекуна — недостаточно близкий родственник. Это может подвергнуть репутацию девушки риску, — мадам Лесим решила вмешаться. — Если бы еще в доме опекуна, под присмотром его жены, то тогда можно было бы еще рассмотреть этот вопрос.

Ага, сейчас! Мне взгляда жены опекуна и в десять лет хватило, чтобы понять, что в своем доме она меня видеть не просто не хочет, а… В общем, ненависть в ее взгляде запомнилась десятилетней девочке на всю жизнь.

Мадам Лесим, я вас просто люблю! И расцеловала бы сейчас, если бы это не привлекло внимания! Но мой благодарный взгляд заметили. В глазах мадам Венюковой сверкнуло что-то. Что-то настолько опасное, что я бессознательно начала снимать перчатки. Теперь нужны только подходящая ситуация, чтобы коснуться.

— Роза Эльбертовна, пить хотите? Есть лимонад. Наша кухарка готовит его по особому рецепту. На травах.

Не отказалась. Коснуться пальцев — дело техники.

Я давно привыкла к подлостям, мелким, и не очень пакостям, попадались ненависть и равнодушие, но то, что я увидела — надолго выбило меня из колеи.

* * *

Гостиная в каком-то доме. Со вкусом оформлена. Вечер, а свет неяркий. Так несколько бра по стенам. Люстра не горит.

Мой опекун? Вид у него странный. Он сидит в кресле с бокалом вина, смотрит на огонь. Вид такой домашний, расслабленный. Даже рубашка на груди расстёгнута. Роза Эльбертовна сидит в кресле напротив. Свой бокал поставила на столик рядом. Я как бы стою за ее спиной. Странно. Одежда тоже домашняя. Не банный халат, конечно, но все же…

— Твой сын сможет сделать то, что надо?

Опекун глотнул вина и посмотрел на маму Никки. Задумчивый такой взгляд и жесткий. Я не ожидала такого жесткого взгляда, мне всегда казалось, что он слабее… Показалось? Притворялся?

— Он не хочет. Говорит, что насилие по отношению к девушке — это чересчур. Но я смогу его убедить. Хотя, на мой взгляд, какое там насилие? Просто напою ее этим…

Роза Эльбертовна помахала рукой, в которой держала какой-то пузырек темного стекла.

— А там она сама на него набросится. Следы можно определить только в первые двое суток, а дальше — никто ничего не докажет. А девица — сама хотела, сама соблазнила бедного мальчика, который благородно теперь предлагает на ней жениться. Опозоренной, между прочим.

— Главное, чтобы остались следы, она умная девочка. Чересчур умная и очень хорошо притворяется.

— Будут и следы, и свидетелей обеспечим. Выйдет замуж — никуда не денется. И мой сын будет графом Чернышевым, если уж собственный отец его признать не хочет.

— Я признал!

— Ага, сыном погибшего младшего брата, а не своим.

— Ты же знаешь, я не мог развестись с Людмилой и жениться на тебе. Ее отец живо лишит меня должности и заберет дочь и внучку. Хочешь сидеть без денег и вспомнить свой предыдущий способ зарабатывать? Сейчас на твои прелести не будет столько желающих.

— Не надо мне про это напоминать. Я все помню.

— Ах помнишь, тогда не мотай мне нервы!

Женщина подошла, просунула руку между пуговицами его рубашки, и провела по груди, а другую руку опустила вниз к штанам.

— Обожаю, когда ты так злишься… Ну что — пошли мириться?»

И на страстном поцелуе меня выкинуло из воспоминания.

Абсолютно выбитая из той сферы спокойствия и готовности действовать, в которую я себя заключила, я смотрела на эту хорошо сохранившуюся брюнетку и пыталась понять, как мне теперь уложить всю эту информацию в имеющуюся картину мира.

Видимо взгляд у меня был какой-то бешенный, поскольку теперь она схватила меня за руку и уставилась в глаза.

— Вы в порядке, Ариадна?

— В полном, просто укачало, Роза Эльбертовна.

— Можешь звать меня тетей Розой, мы хоть и дальние, но родственники.

— Конечно, тетя Роза.

Сил на то чтобы спорить не было совсем. Тетя — так тетя. Я аккуратно отодвинула ее руку, которой она придерживала меня за плечо и уставилась на дорогу впереди. Меня потряхивало, но так как дорога была неровной, это было абсолютно незаметно.

Так, теперь надо успокоится и немного подкорректировать план.

Подумать только, у меня еще были определенная жалость к этим людям. И даже чувство вины… Теперь они мгновенно испарились и внутри родилась ледяная ярость…

Они хотели меня… Я даже воспроизвести это в голове не могу… А я еще жалела тебя, Никки. Бедный, как тебя дядюшка женится заставляет, а ты… Тоже в этой афере… Интересно, успела она его уговорить?

Тряхнула головой. Нет, не интересно!

Говорят, что в каждой семье есть ворлох под кроватью. В этой семейке их просто запредельное количество. И как только помещаются. Видимо у дяди кровать с нашу спортивную площадку, чтобы уж все толстые и жирные ворлохи поместились. Или они этажами заселяются? Тогда кровать у него должна быть под потолок.

Дурацкие мысли, но помогли сбросить ярость и настроиться.

Что ж. Побег — сегодня.

* * *

Гостиница действительно была небольшой, семейной, и практически рядом с домом Николая, но достаточно далеко от центра. Бросив взгляд на улицу перед гостиницей, я поняла, что в принципе рядом стоят три-четыре извозчика. Надеюсь, что вечером будет хоть один.

Номер с мадам Лесим нам выделили на втором этаже, в самом конце коридора. Неплохо, особенно учитывая, что рядом оказалась лестница для слуг. Не такая парадная как центральна, более узкая и темная. Но на домоводстве зажигать небольшие освещающие дорогу шарики нас учили еще в самом начале обучения. Нас — всех имеющих дар, а он у меня был.

Могли быть проблемы с выходом на улицу и входной дверью. В пансионе дверь для слуг не запирали, и я надеялась, что здесь будет тоже самое. Если это не так — придется выходить из центрального входа. Заклинания отвода глаз я в нашей библиотеке найти не смогла. Говорят, они относятся к разряду служебных для соответствующих служб и поэтому их нет в обычном доступе.

Вот маячки — другое дело — их вешают на вещи, чтобы не потерять. Одна из наших воспитательниц постоянно теряет очки. У нее их две пары, одни для чтения, другие для всего остального. И те, и другие она умудряется терять с завидной периодичностью. Она и научила меня ставить дальнобойные маячки. Ставить — могу, а снимать — не очень.

Пока мадам Лесим приводила себя в порядок в ванной — я еще раз проверила свои вещи на маячки. Мало ли что. Потом может не быть времени.

Приняв душ и переодевшись в не самое праздничное свое платье, я настроилось на бой. Маловероятно, что ту гадость, которой «тетя Роза» планирует меня напоить, мне подольют сегодня. Точнее, если бы согласились жить у них — могли бы и подлить. Скорее всего — завтра. Я весь день буду у них дома, Никки меня может проводить до гостиницы, а там… Не знаю, что они планируют делать с мадам Лесим, но, наверное, то же самое, что и я — усыпить.

Хорошим снотворным мне удалось разжиться полгода назад. До того, как я съехала от Юлианны, но после того как поняла, что абсолютно зря ей доверяла, я мучилась от бессонницы, а потом днем теряла концентрацию. Стала хуже учится, да и вообще привлекла внимание директрисы своим состоянием. Вызванный лекарь поставил диагноз «переутомление на фоне сдачи экзаменов» и прописал снотворное. Хорошее.

Юлианна спала как убитая. Очень уж она меня достала своим нытьем в тот день. Все вокруг плохие — одна она свет во мраке. Голова болела сильно, видимо поэтому идея проверить снотворное, выданное мне милейшим Андреем Бонифациевичем на «подруге» на тот момент показалась удачной. Испытание тоже прошло удачно, утром разбудить Юлианну удалось, но с трудом. А мне тогда помогли: успокаивающий чай тети Клавы и ее же пирожки. Мы тогда каждый вечер чаевничали. Но запас снотворного — остался.

Под предлогом усталости и волнения от знакомства с дальними родственниками, я почти ничего не ела и не пила в тот вечер. Точнее, брала только то, что стояло на общем столе, и что, как я видела, хозяйка дома тоже ела. С напитками было сложнее. Первый бокал пришлось уронить на стол. Пусть неуклюжая, зато так спокойнее. А чай… Я взяла дальнюю от себя чашку с подноса. Так тоже не особо правильно, рукав платья мог попасть в другие чашки, но пусть лучше меня сочтут невежливой, чем то, что они запланировали. Вдруг передумают… Хотя взгляд тети Розы доказывал, что не передумают. Видимо для них я была достаточно ценным трофеем. И мое мнение в этом случае никого не волновало.

Пришлось постоянно в течение всего вечера себе напоминать, что я — девушка божий одуванчик. Ничего не знаю, ничего не подозреваю, прямо такая наивная и нежная.

Под конец вечера Венюковых мне похоже удалось в этом убедить, а вот мадам Лесим смотрела на меня с некоторым подозрением. Видимо мой образ сегодня сильно отличался от обычного поведения, ну что ж — со стороны виднее. Главное, что она молчала и мой образ «робкой ромашки» сомнению не подвергала.

Кстати, комната с камином из видения оказалась именно в доме Никки. Увидела, когда он нам экскурсию по дому устроил. Значит, похоже опекун тут частый гость. Хотя сегодня его не было. Тетя Роза сказала, что он в отъезде.

Тем лучше, потому что я помнила его жесткий взгляд в видении, и он очень не вязался с тем образом немного рохли, в котором я видела его раньше. Это пугало меня. И хотя встреча с ним планировалась на следующий день — я готова была сделать все возможное и невозможное, чтобы ее избежать.

На этом фоне Никки, с его любовницей и желанием женится на мне по заданию дяди, выглядел милым зайчиком. Мне даже стало его чуть-чуть жалко, но ломать ради этого всю свою жизнь — не позволю! Что меня ждет в этой замечательной семейке, где дядя является любовником свекрови, у мужа — есть некая Леся, а я как ненужная вещь…