Генезис

Всего требовалось пять наборов на наш борт, трём членам экипажа, борт-стрелка я тоже считаю, ну и нам с майором. Команда сидоры уже получила, вот и я сходил получил, и расписался об этом. Майор как вернётся, он за час до наступления темноты должен прибыть, и вылетаем. Сидор не я нёс, бойца напряг, мне тяжело пока грузы таскать. Добравшись до палатки где стояла моя койка, там же чемодан под ней и вещмешок, опустил бойца и стал комплектовать спаснабор. Коробка с рыболовными принадлежностями, на всё, есть мотки, на конец палки привязал и удочка готова. В общем, неплохо. Кусок сала положил, пачку печенья, и решил, что хватит, а то не закрою. Завязать помог один из лётчиков. Сама эскадрилья не стояла и активно летала, но в основном по тылам. Это только мы ночью будем летать, а днём отсыпаться. Хотя нет, тот лейтенант что мне с сидором помог, он этой ночью выбрасывал разведку над территорией противника, так что тоже недавно проснулся. А вот Юрку я не видел, когда я в рейсе тот спит, а когда я сплю, уже тот в рейсе. Отнеся сидор и убрав в салон самолёта, механик помог донести, я снова к КП прошёл. Майор как раз освободился, тот принимал доклад у лётчика с только что вернувшегося транспортника, пассажиров его уже отправили в город, вот и решил вставить своё слово.

- Товарищ майор, разрешите поинтересоваться?

- Эх, никак не привыкну к уставному обращению, - вздохнул тот. - Говори уже.

- Вы сказали, что зениток не будет.

- Да, мне так сообщило вышестоящее начальство. Не то что не будет, могут и эту забрать. Большие проблемы с зенитными средствами. Не хватает.

- Я думаю эту проблему можно решить с нашей помощью.

- Говори, лейтенант, - сразу заинтересовался тот.

- Можно карту?

Подойдя к карте, расстеленной на столе, стал указывать на ней где и в каких местах я видел у брошенных колонн зенитные средства. Автоматические зенитные пушки нам не интересны, вывозить замучаешься, а вот пулемётные зенитные средства вполне.

- Вот в этих трёх местах у брошенных колонн удобные места для посадки и взлёта самолётов вроде наших транспортников. Смотрите, мы вылетаем на разведку, тут высаживаем механика и бойца поздоровее, тот и охранять будет и поможет. Пока мы разведку ведём они обе зенитки снимут с кузовов машин, разберут, отнесут к месту посадки, и на обратном пути мы их заберём. Нашей эскадрилье положен ведь зенитный взвод, две установки. Одну оставим, другую тыловикам для охраны тыловых колонн отдадим. Может что за неё выторговать можно будет.

- Мы с тобой не торгаши, но идея интересная, жаль только, что все зенитки у немцев в тылу.

- Риск есть, но и отдача не меньше.

- Нет… всё же рисковать не будем, - подумав, уверенным тоном сказал комэкс.

Стало ясно, что если когда тот работал на аэродроме «Аэрофлота» он был на своём месте, то тут с ним каши не сваришь, очень риски не любит. Не сработаемся, точно говорю. Ну а дальше затянула рутины подготовки, прибыл Турбин, вид тот имел не выспавшийся, но вполне довольный, и мы, снова поднявшись в небо, полетели к передовой. Добрались до неё, когда окончательно стемнело, тот кто выпускает нас в рейс довольно точно это делает. Дальше началась привычная работа, связь действительно изрядно облегчала работу. Пару раз нас прожекторами осветили, зенитки начали работать, но пилот со снижением уходил и на бреющем скрывался во мгле. Так и работали. А вот ближе к часу ночи, я скомандовал пилоту, тот был с нами на связи, слушал наши переговоры с Турбиным:

- Капитан, срочно на посадку иди. Сейчас вправо, снижаешься, и сядешь на поле. Оно ровное, я посмотрел.

- В чём дело, лейтенант? - чуть ли не хором спросили командир борта и майор.

- Обнаружил детей. Похоже эвакуировали пионерский лагерь, все с галстуками. Спят в овраге, больше сотни детей, с воспитателями.

- Ты и галстуки рассмотрел? - удивился Турбин.

- Двести метров до них, на светлой одежде выделяются. Не ошибёшься.

- Ты уверен, что поле нам подойдёт? - уточнил командир борта, снижаясь с левым разворотом.

- Да.

- У нас приказ найти нашу танковую дивизию, - напомнил Турбин.

- Предлагаю высадить штурмана, отдать ему наши спаснаборы, а следующей ночью прислать три борта. Дети вес небольшой имеют, за раз всех увезут. Штурман разведёт костры, это и позволит лётчикам сесть на поле.

- Хм, мне нравится, - задумался майор. - Штурмана заменишь?

- Конечно.

- Идём на посадку.

Та прошла штатно, потрясло конечно немного, но самолёт остановился и начал разворачиваться для взлёта, всего в двухстах метрах от края оврага, где виднелось множество детских голов, что за нами наблюдали. Видимо наша посадка их разбудила, и как бы не вспугнула, нужно опознаться. Так что пока мы разворачивались, штурман добежал до оврага, ну и пообщался со старшим воспитателем. Это действительно оказались пионеры, из лагеря, двигались домой, в Киев. Так и договорились что их заберём следующей ночью. Вот с припасами помогать было не нужно, те набрели на расстрелянную с воздуха автоколонну, и набрали припасов. Так что штурман остался, а мы, снова поднявшись в небо, начали искать нужную дивизию. У командира связь была со штабом корпуса, а там дальше армии и фронта, знали, что та где-то тут.

- Есть, вижу танки под деревьями. Наши! - воскликнул я.

Мы сделали большой круг у леса где я заметил технику. Также заметил немало немецких подразделений, где танки были, а где пушки в засаде, и дальше вернувшись к лесу, совершили посадку прямо на дорогу. К нам бежали бойцы и танкисты в своих ребристых шлемофонах. Судя по решимости на лицах, брать собирались немцев что к ним прилетели, поэтому вышедший наружу Турбин, я его фонариком осветил, дал понять, что мы свои. Дальше пока бойцы вручную разворачивали самолёт, моторы заглушены были, Турбин отбыл на машине к штабу дивизии. Это действительно была та часть что мы искали. Пока его не было, прибежал, причём именно прибежал, начальник штаба дивизии, и я на карте ему показал где видел немецкие засадные подразделения. Противник явно знал где дивизия встала. Много меток получилось, но на память я не жаловался.

Через полчаса подкатил пустой бензовоз, и несколько командиров пообщавшись с командиром борта, стали сливать горючее с наших баков в цистерну. Некоторые танки работали на авиационном бензине, а с топливом дело было швах. Обе канистры с бензином, что были в салоне, тоже ушли. Точнее их слили в баки двух машин, и вернули обратно. Вскоре прибежал Турбин, как раз к нам машина подъехала и начали погрузку раненых, так что вскоре поднявшись в воздух, бензину осталось едва вернутся, мы полетели обратно к Киеву. Хм, надо бы аэродром разместить ближе к передовой, но и там тоже по делу размещён. А пока летели, Турбин прямо в прямо эфире диктовал радисту на нашем аэродроме что ему нужно. Добравшись до места, мы совершили посадку, поле осветили фарами машин. Дальше раненых забрали, в баки нашей машины начали заливать топливо, а в четырех других машины, грузили канистры и бочки с топливом, они проходили через грузовой проём. Бочки только что подвезли со склада «ГСМ». Тару просили вернуть. Так что на аэродроме мы меньше часа пробыли как поднявшись первыми, остальные за нами, полетели обратно к танкистам. Добрались нормально, через полтора часа на месте были, совершили посадку, нам подсветили фарами, и дальше начали разгружать самолёты, а на очереди на погрузку раненые были. Все пять под грузовую рамку ранеными забили, и снова в воздух. Когда мы пересекали передовую, начало светать, так что дальше летели на бреющем. Пехота в окопах наверняка сообщила что мы тут летаем, хотя и в разных местах, могут истребители навести. Однако добрались до Киева мы благополучно, наши «ястребки» страховали, и совершили посадку. О пионерах уже доложено было, завтра заберём, так что отправились отдыхать, пока механики машинами занимались. Кстати, я показал танкистам где брошенные колонны находятся, в кузовах вроде ящики и бочки были. Надеюсь пригодится, если те вырвутся из мешка и рванут к передовой. Какие им приказы передали, я был не в курсе. Может к своим прорываться, а может атаковать немцев что рядом на отдыхе стояли. Наверняка Турбин сообщил кто где находится.

Этот день не сказать, что прошёл благополучно. Весь день гудели моторы немецких бомбардировщиков и доносились разрывы бомб, стрельба зениток. Киев бомбили и станцию со складами. У нас не бомбили, но всё равно подняли и приказали укрыться в противовоздушных щелях. Землянки так и не были построены, но хоть щели вырыли. Я в ней там и уснул. Ну а пока мы спали, механики работали с машинами. Ночью было очень сложно держать курс друг за дружкой, чуть не потерялись, вот и было решено закрепить на хвосте узконаправленный фонарь, чтобы его было видно только сзади летевшим пилотам. В случае нужды, например, появления ночных истребителей противника, их можно будет отключить. Тумблер установили в кабине пилота.

Под вечер, когда все встали, меня и врач успел осмотреть, морщился, дал выпить порошок, но сказал, что лечение идёт благоприятно. Добавив, что не выпустил бы меня в полёт если бы не приказ сверху, достаточно категоричный. Собравшись на КП эскадрильи, Турбин уже прибыл, всё такой же не выспавшийся, но довольный, мы выслушали приказ от командира части. Взлетаем вчетвером, летим к месту где укрылись пионеры, помогаем трём машинам совершить посадку, сами летим на разведку, у нас свои приказы, а три машины возвращаются с пассажирами обратно. Мы проводниками выступали. Так и поступили, только все четыре машины загрузили припасами и топливом. А я ещё удивлялся, чего это грузовики стоят у самолётов, а там вон оно что, загрузка шла. Так что взлетев, мы добрались до стоянки танковой дивизии, они уже в другом месте находились, на тридцать километрах восточнее, фактически в тылу у немцев на передовой. О нашем подлете там знали, огни зажгли, и мы по очереди совершили посадки. После разгрузки, взлетели, раненых брать не стали, как я понял на это будет второй рейс у трёх оставшихся машин, пятая в ремонте, днём на истребители противника напоролась, но пилот смог дотянуть до аэродрома. Не знаю почему командование вцепилась так в эту дивизию, но видимо она где-то была очень нужна, если таким затратным способом ей горючее и снаряды доставляли, с патронами и другими припасами видимо проблем не было, раз не привезли, видимо в брошенных и уничтоженных автоколоннах нашли всё что нужно. Да и снаряды были для «тридцатьчетвёрок» и «КВ». А дивизия стоять не стала, получив что нужно, пусть и в небольших количествах, двинула дальше. Позже наши их в дороге ловить будут, но уже без нас. К слову, бензин из баков только трёх самолётов сливали, чтобы им хватило на обратный путь, наш не трогали.

Мы долетели до пионеров, те чуть дальше устроились, сменили место стоянки, может немцы спугнули, но костры шустро разожгли, пилоты всех трёх машин пошли вниз и по очереди совершили посадку, мы же садится не стали, убедились, что дело идёт и полетели выполнять своё задание по разведке местонахождений частей немецкой армии. Штурмана забирать не стали, долетит до аэродрома на одной из трёх машин. У нас же началась уже привычная за три ночи работа. Я что видел сообщал Турбину. Где тыловики стоят, артиллеристы, пехота, или танкисты. В одном месте мы нашли шесть стоянок, где я насчитал почти двести танков общим числом, это не считая другие моторизованные подразделения. Там соблюдали светомаскировку, да и мы не крутились, пролетели на небольшой высоте, так что немцы не обеспокоились. А вот майор заволновался, похоже немцы готовили прорыв в этих местах, так что мы пролетев чуть дальше пересекли передовую, всё же вызвали немцы ночные истребители, едва смогли от их внимания избавится, ну и добрались до нашего аэродрома за три часа до рассвета, сведенья слишком важные с танками противника, нужно срочно сообщить штаб фронта.

Майор сразу укатил, его машина под парами ждала, а я приказал срочно заправить самолёт, и сообщил дежурному по аэродрому, командиры спали, что снова вылетаю, пусть вызывает санитарные машины, мы летим за ранеными. Это да, я не раз видел санитарные обозы, что прятались от немцев и двигались в ночи, вот один такой и хотел навестить. Глупо думать, что заберу всех, но хоть часть эвакуировать было бы неплохо, жаль на аэродроме мы одни, три борта в рейсе, а пятый повреждён, в ремонте, я о нём уже говорил ранее. А так на борту я числился заместителем Турбина и мог отдавать приказы в рейсе. Так что заправились, прихватили продовольствия два ящика, штурмана не забирали, место свободное будет, и взлетев направились обратно к передовой. Найти тот обоз что я приметил всего пару часов назад, удалось без проблем, «ночники» уже улетели, совершили посадку рядом с ним на поле у дороги, дальше борт-стрелок сбегал к обозникам, больше некому, я не бегун, а командиру борта покидать кабину нельзя, ну и пообщался со старшим колонны. Те обеспокоены были, чуть драпать не начали, однако боец их успокоил. Это был совсем молодой парень лет двадцати, но закончивший курсы и носивший треугольники сержанта. Так что к нам подкатило две телеги, хотя в обозе их было с два десятка и главный по обозу стал командовать. Моторы работали, пришлось кричать, однако погрузка с помощью возниц началась, заодно оба ящика с припасами отдали и сумку с медикаментами. Те им очень обрадовались, есть было нечего, второй день на подножном корму. Разгрузили обе телеги и обнаружили что места ещё остались, да и что там из восьми раненых пять лежачих и трое сидячих, последние места мало занимали, одного завели в кабину, где в кресло штурмана посадили, так что ещё три телеги подогнали и их разгрузили. С нами из медперсонала летели две молодые девушки, военфельдшер, лейтенант по-нашему, и медсестра. Мне кажется пожилой военврач третьего ранга просто от них таким образом избавлялся, отправлял в тыл от ужасов войны. А мы, взлетев, направились к себе. Вернуться ему не обещал, вообще случайно тут оказались, но посоветовал не спешить, встать на ночёвку где поблизости, если будет возможность, следующей ночью найдём и навестим, забрав ещё раненых.

При возвращении я отметил немецкие бомбардировщики, что стороной пролетели мимо нас, навстречу шли. А когда мы подлетали, меня позвали в кабину:

- Пожары на нашем аэродроме, - показал командир борта в сторону нашего конечного маршрута.

- Вот мудак наш комэкс. Говорил же, что сменить место стоянки нужно, немцы о нас знали, и вот результат. Хана эскадрильи.

Пролетев над нашим аэродром, мы пошли на посадку, чуть дальше, я сообщил где нет воронок. Радист не отзывался, видимо рация повреждена была, может ещё что, так что дождавшись, когда к нам подъедет машина с аэродрома, я через водителя велел вызвать санитаров, у нас девятнадцать раненых в салоне, ну и стал командовать командиром борта и борт-стрелком, больше никого не было, кроме двух медичек, и те укладывая раненых на плащ-палатки, выносили из наружу и клали их в рядки, а военфельдшер осматривала раненых, узнавая, как те перенесли перелёт. До аэродрома километра полтора было, уже светало, так что я пешком направился туда, выяснив на месте что эскадрильи фактически нет. Как ни странно, уцелел только один борт, тот что в ремонте был, он в стороне находился, а три машины, включая мою, были уничтожены прямыми накрытиями. Юрка не пострадал, в щели пережидал, но оглушён близким разрывом был. Много медиков на аэродроме оказалось, работали с пострадавшими, но связь была. Вызвали три машины из города, чтобы раненых забрать. Дальше наш самолёт отбуксировали на опушку в стороне и там замаскировали. Я написал рапорт, передав его командиру эскадрильи, тот цел был, выглядел бодрячком, и отправился спать. В лес, прямо на траву лёг, завернувшись в плащ-палатку и положив под голову сидор со спаснабором. Юрка со мной пошёл, тоже от шума и гама.

Шум меня не будил, хотя вокруг его стояло изрядно. Когда я проснулся, то даже подивился тишине что стояла вокруг. Встав, я сбегал в кустики и, вернувшись толкнул Юрку, что спал рядом. Дальше, забрав вещи, мы вышли на опушку, озадаченно осматриваясь. Пусто. Никого не было, только следы от бомбёжки, уничтоженная техника, и свежая насыпь братской могилы.

- Перебазировались что ли? - удивлённо спросил Юрка. - Зря мы так далеко в лес ушли чтобы поспать.

- Ага, - кивнул я, закончив осматриваться. - Идём к городу, там разберёмся.

Мы и пару шагов не успели пройти, как обнаружили стоявшую в кустах «полуторку». Водитель спал в кабине. Растолкали его и выяснили что тот нас ждал. Потеряли нас, решили, что мы сюда вернёмся, вот и оставили машину. А эскадрилья действительно перебазировались, повреждённую машину на буксире утащили. Юрка в кузов с нашими сидорами, а я в кабине, велев водителю ехать по тише, мне до сих пор рывки и тряски давались проблемно. А пока катили, водитель и сообщал новости:

- Командира нашего сняли, приехали бойцы НКВД и забрали его. Потом приехал военюрист второго ранга и зачитал приговор. Расстреляли нашего майора. Оказалось, ему приказ был переместить аэродром на другое место, замаскировать, а он не сделал. Виноват оказался. Сейчас нам нового командира назначили, капитана Степанова.

- Это командира борта «тридцать семь»?

- Да, товарищ лейтенант. Его машина всё равно сгорела на нашем бывшем аэродроме. Тот получил новые приказы и вот перебазировал что осталось, а меня вас ждать оставили.

- Нас искали?

- Торопились уехать. Покричали, бойцы побегали, но не нашли. Военврач сильно беспокоился, когда вы пропали.

- Я дежурному сообщил что мы стороне поспим, подальше от шума.

- Про это не знаю. Мне сказали ждать, я и ждал.

Новый аэродром разместился довольно далеко, с другой стороны Киева. Километров тридцать пришлось проехать пока не добрались. Там уже ожидал обеспокоенный Турбин, время подходило, нужно вылетать, так что меня наспех осмотрел врач, пока я быстро принимал пищу. Завтракал с Юркой, только последний делал это неспешно, ему в рейс не нужно было. А когда мы поднялись в уже темнеющее небо, я спросил у Турбина:

- Товарищ майор, как там наши вылеты, есть какие результаты? А то летаем, а что происходит не понятно.

- Ещё как есть, - порадовал тот не только меня, но и экипаж борта что нас тоже слушал. - Информация о немцах идёт в штабы армий и дивизий, так что там, где сил у немцев больше, создаём высокоэшелонированную оборону, резервы перекидываем. Та танковая дивизия генерала Семенченко, смогла нанести тылам противника большие потери и сегодня днём прорвалась через передовую к нашим. Хотя от дивизии едва ли полк наберётся, но всё равно сила немалая осталась. Кстати, за спасение пионеров вам лично от командующего фронтом вынесена большая благодарность. По остальным нашим делам пока секретность не снята. На сегодня у нас задачи, находить крупные части наших войск в тылах противника, совершать посадку рядом с ними, и передавать рации. В хвосте у нас лежат шесть радиостанций с запасными батареями. Радистов вот придётся на месте искать, подобрать не успели.

Посмотрев в хвостовую часть салона, я действительно отметил угловые коробки, что находились в вещмешках, но там же было несколько канистры с бензином, и ящики с припасами. Вылетели мы не пустыми. Новый командир эскадрильи тоже понимал, что порожняком гонять борт не стоит, хоть немного, но поможем нашим, раз посадки в тылу будут. Я был доволен, раз нашим помогаем, значит и дальше летать будем. Так добрались до немецких тылов и стали летать зигзагами, охватывая территорию от двадцати на шестьдесят километров вглубь захваченных территорий противника, вдоль передовой. Нам повезло, трижды находили крупные скопления советских войск, в первый раз это была стрелковая дивизия, мы совершили посадку и Турбин задержался на полчаса, общаясь с комдивом, одна рация уже ушла, радист для неё был найден, коды для переговоров майор сам передавал. Дальше взлетев, снова начали поиски. В этот раз нашли целый корпус что прорывался к нашим. И тут рацию оставили, радиста для неё долго искали, роту связи те потеряли, вроде нашли, а мы дальше рванули. И вот когда уже пора возвращаться было, баки не резиновые, хотя и подвешены дополнительные, обнаружили ещё одну стрелковую дивизию с которой были остатки танкового полка, рация им не нужна была, свои имелись, а вот коды для переговоров со штабом армии нужны, а мы полетели обратно, забрав раненых из этой дивизии. Брали только командиров, забив салон. А при возвращении, заглох левый мотор, дотянулись, горючее закончилось. Ладно на втором с трудом, но дотянули, сели на аэродроме. При посадке и второй заглох.

Я написал рапорт, поужинал, прошёл процедуры у врача и направился к землянке, которую как раз вырыли и оборудовали. Вещей моих не было, сгорели в палатке на прошлом аэродроме во время бомбёжки, так что завалился на нары, тут тюфяк был и вырубился вскоре.

Проснулся я в четыре часа дня по полудни. Потянувшись, принюхался к себе и понял, что пора мыться. Умывшись, сделав все свои дела, я посетил столовую, мне оставили, тут же экипаж борта обнаружился, на котором мы летали. От них и выяснил новость. Пока я спал к нам перебазировался целый транспортный авиаполк, и мы влились в его состав. Наша отдельная эскадрилья была расформирована. Оказалось, командование было так впечатлено нашими успехами, что на это дело решили пустить целый полк, тридцать самолётов. Полк недавно был сформирован, им командовал подполковник Свиридов. Прежде чем идти знакомится с ним, я посетил врача. Тот меня осмотрел, и мы прогулялись к озеру, что находилось рядом со стоянкой. Там как раз постирушки шли у женского персонала «БАО», но мы в стороне расположились. Сняли повязку, и врач меня помыл, да и сам я покупался. Дальше тот наложил новую повязку, я надел свежее нательное бельё, девчата принесли, забрав грязное, ну и одевшись, застегнув форму на все пуговицы, ремень, он под френчем носился, и вот добравшись до КП полка, представился командиру. В полуземлянке штаба кроме него ещё несколько командиров было, и я никого не знал. Однако я уже числился за этим полком в первой эскадрильи, только временно отстранён от полётов по состоянию здоровья. Удостоверение своё я передал начштабу чтобы вписали, что я в этот полк переведён.

- Слышал о вас, лейтенант, - подтвердил тот, и подойдя к карте, расстеленной на столе, сказал. - Интересную задачу нам поставил сам командующий. Теперь на территории полка будет его личный представитель. Это не майор Турбин, он летать будет, а представитель командующего, полковник Власов, будет находится на аэродроме, координировать наши действия. О вашей особенности ночного зрения я извещён, полк будет работать по нашим частям что находятся в тылу противника. Доставлять припасы, вывозить раненых, старший комсостав. Однако вы не только искать будете эти наши части, сообщая где те находятся и что им требуется, но по приказу командующего «ВВС» фронта, в качестве штурмана будете наводить бомбардировочный полк «ночников», что сейчас как раз формируется, на самый жирные цели. Думаю, вы представляете какие потери немцы будут нести по ночам.

- Да, товарищ подполковник, представляю, - подтвердил я.

- Основной целью налёта для бомбардировки, танковые и тыловые части, особенно где перевозится топливо. Как стемнеет, вы вылетаете на разведку, полк пока не готов к активной работе, но первую эскадрилью мы подготовили. С ближайших армейских складов доставляются припасы и топливо, всё это будет загружено. Сейчас составляются коды для шифрования переговоров, по ним вы сообщите где находится нужная часть и что особенно требуется. Эскадрилья вылетает, там зажигают костры для встречи. Принимают груз, а мы забираем раненых и вывозим их.

- Согласен, тактика на словах рабочая, товарищ подполковник, а вот как на деле она будет работать, увидим. Кстати, а что за машины в полку «ночников»?

- «ТБ-три», насколько я в курсе. Пока там восемнадцать машин, экипажи подготовлены к ночным полётам. Полк базируется у передовой, в сорока километрах. При возвращении вас там высадят, а Турбина доставят со свежими разведданными сюда, чтобы они как можно быстрее оказались в штабе фронта.

Тут прибыл полковник Власов, который мне описал фактически тоже-самое что я узнал от командира полка транспортной авиации. Я как раз пообедал, когда прибыл Турбин, в этот раз тот более свежий вид имел, видимо успел выспаться, так что мы погрузились, на борт поднялось четверо разведчиков в маскхалатах, лейтенант и трое красноармейцев, теперь это их задача выходить на соединение с нашими войсками, опознаваться после посадки. Языков брать, если потребуется. Кстати, следом за нами стала готовится к взлёту вторая эскадрилья из семи машин, те должны доставить грузы в те части где мы оставили рации. Ещё два борта в готовности стоят, они для вывоза раненых если я обнаружу санитарные колонны или обозы. Однако это ещё не всё. У полка с зенитной защитой дело швах, у него её не было, а единственная зенитная установка пала смертью храбрых на прошлом аэродроме. Прямое накрытие, погибла вместе с расчётом. Командование пообещало предоставить пулемётный взвод из двух установок, но чуть позже, зенитки перебрасывали из частей в глубине Союза и когда те ещё прибудут. А оголять Киев никто не хотел. Вот я и предложил добыть нужное вооружение у немцев в тылу, за что подполковник ухватился обеими руками. Поэтому на борт кроме разведчиков поднялось два механика и один боец из охраны аэродрома. Нам стрелковый взвод прислали для этого.

Дальше пошла работа, обнаружили две крупные советские части, это редкость, в большинстве я видел небольшие раздробленные подразделения, разведчики после посадки сбегали, опознались, дальше Турбин работал. Между этими делами, я обнаружил разбитую автоколонну, немцев рядом нет, наших, впрочем, тоже, кроме одиночек, и мы там высадили механиков, у них сумки с инструментами с собой были, и бойца из охраны. Я там рассмотрел в автоколонне три пулемётные зенитки, одна вроде «ДШК», и две счетверённых. Пусть всё осматривают и, если целое, снимают и подготавливают к транспортировке. Фонарики чтобы работать в темноте те имели. Забирать не мы их будем, а один из бортов что ожидал в готовности, костры на месте посадки те подготовят. Мы же, закончив, к часу ночи полетели к нашим. Там меня высадили на аэродроме где дислоцировались тяжёлые бомбардировщики, Турбин дальше полетел, самолёт едва остановившись, как я покинул борт, взревев моторами сразу на взлёт пошёл, а я побежал головному борту. Меня туда местный боец сопровождал. Кстати, все на борту нашего транспортника имели парашюты, Турбин в том числе, только у меня он у двери лежал рядом с сидором спаснабора. С ним не походишь от борта к борту, да и сбруя застёгивается жёстко, а бок болит. Поэтому парашют я оставил на месте, а вот сидор прихватил.

- Это ты будешь цель показывать? - спросил майор, командир борта и командир эскадрильи. Он и будет ведущим в этом вылете.

- Да, товарищ майор. Ещё за место штурмана, - подтвердил я.

Тот уже надел парашют, ну и мне поднесли. Я сообщил что у меня рёбра поломаны, восстанавливаюсь, так что застегнули не так туго, сидор на грудь, ну и забрался по лестнице в кабину штурмана, там уже надел шлемофон и проверил качество связи. Дальше был взлёт, и я повёл бомбардировщики, взлетели шестнадцать машин из восемнадцати, две не были готовы, точно на цель. Её выбирал из всех находок Турбин, стоянку бензовозов и тыловых частей обеспечения. На поле рядом с селом больше двух сотен грузовиков с военными грузами и бензовозов находилось. Вот наша цель. Стоят кучно, рядами, эх, поглядим как бомберы отработают. Дальше я навёл на цель головной «ТБ». Оказалось, первые две бомбы осветительные, с двух километров сбросили их над целью, остальные с такой подсветкой отработали по стоянке любо дорого поглядеть, точно и довольно уверенно. Работало по нам шесть зениток, однако две командир борта подавил. Развернувшись, высыпал остаток бомб на позиции двух установок, заставив их замолчать. После этого я повёл бомберы обратно. Цель была поражена, позади было море огня. У многих грузовиков в кузовах были бочки с топливом, всё это горело и взрывалось. Похоже какая-то часть недосчитается изрядно топлива. Это хорошо.

На обратном пути нас нагнали две пары «мессеров», я их издалека засёк, пришлось снижаться и те нас поначалу упустили, но когда мы передовую пересекали, с земли их снова навели, тут уже светало, к счастью наши «ястребки» прогнали немцев и мы благополучно добравшись до аэродрома, совершили посадку. Хм, а одна машина с дымами шла. Видимо зенитки достали, но дотянул. Дальше меня устроили на ночёвку, покормили, врач местный осмотрел, и отправили спать. Я уже был в курсе как тут работать будем. Как стемнеет я веду полк на немцев, выбирая цель пожирнее, сам выбирать буду, а возвращаемся, тут на аэродроме бомберов уже будет ждать самолёт с Турбиным, взлетаем и ведём разведку, наводя наши транспортники на наши части, ну и вернувшись, снова веду полк бомберов на выявленную самую жирную цель. Возвращаемся на рассвете. И так день за днём, то есть помимо разведки за ночь я ещё должен два вылета с бомбардировщиками совершить. Причём недалеко от передовой наши цели должны быть, чтобы времени меньше тратить на вылеты. Разведку ведь тоже никто не отменял.

День прошёл отлично, несмотря на шум, рядом была ремонтная стоянка, выспался я отлично. Потом обследование у врача, я искупался в реке рядом, и после обеда, когда темнеть начало, полк снова поднялся в воздух. Две машины что участвовали в прошлом вылете в ремонте находились, но одну удалось восстановить из другой линейки, так что в воздух поднялось пятнадцать машин. В этот раз я вывел их на стоянку крупной танковой части. Моя задача найти цель, и сообщить сколько до неё, и какой состав. Дальше осветительная бомба, и сама бомбардировка. Танкисты оказались хорошо защищены, похоже работало шесть зенитных батарей, однако бомбили мы с трёхкилометровой высоты, и довольно точно, бомбы разрывались среди стоянки боевой техники, артиллеристам тоже досталось. Оставив потрёпанную немецкую часть позади, там тоже немало пожаров было, мы вернулись. Тринадцать машин. Одна не дотянула, ладно хоть перелетела через линию фронта, вторая неподалёку от аэродрома села, а остальные дотянули. М-да, надо бы цели не такие зубастые выбирать. Однако самолёт мой уже ждал, так что после посадки, доехав до него, меня на машине подбросил, и транспортник сразу пошёл на взлёт. Тут разведка, поиск наших частей и немецких. Навели на две наши крупные части наших разведчиков, а вскоре и транспортники прилетели с необходимыми грузами. В общем, рутина. Пока мы поисками и разведкой занимались, расспросил как дела на нашем аэродроме. Оказалось, борт летал за механиками, под утро привезли две зенитки, «ДШК» и «счетверённую» установку. Вторая повреждена была, с неё только детали сняли. Так что у полка теперь есть хоть какая-то защита от налётов, но будет больше, полноценную батарею развернём.

К двум часам сам ночи мы вернулись на аэродром бомберов. Турбин полетал к Киеву, ему докладывать нужно, а я повёл полк на тыловую немецкую часть, Турбин велел её бомбить. Там тоже много бензовозов и машин с бочками в кузове было. И снова море огня. В этот раз шестнадцать машин участвовали в вылете, вернулись все. И вот так я летал одиннадцать дней. Надо сказать, ночной график был утомительный, но при этом я практически восстановился, и врач сказал, что через неделю может быть даже даст доступ к полётам, а может и через две недели. Бомберы пока не у дел были, несмотря на то что они первые на пополнение техникой, топливом и припасами, всё равно многого не хватало. Два дня уже стоят на аэродроме, бомбы ждали, когда подвезут, а я в это время ночами только и занимался разведкой, да вывозом раненых. Пару раз встречались санитарные обозы. Вызывал транспортные борта и за раз всех вывозили, включая медперсонал. А вообще бомбардировочный полк больше суток на одном месте не находился, бомбили немцы обнаруженные стоянки исступлённо, так что постоянно меняли дислокацию. По самому полку «ТБ», тот пополнился ещё двенадцатью машинами, причём за неделю было выбито четыре, из них одна безвозвратно, три других обещали восстановить. Вот полку и спустили приказ. Бомбить только тыловые части, а точнее автоколонны что доставляли припасы и топливо боевым частям. Бомбить ночью на стоянках. Мы так и делали, защищены те были слабее, потери несли серьёзные, потому и потеряли мы только одну машину безвозвратно, зато прошлись серьёзно по тылам немцам. Тем более и тактику сменили бомбёжек. Не валили всё скопом, даже когда уже и бомбить нечего было. А, например, подлетаем, я определяю ценность тыловиков, и сообщаю командиру. Тот сбрасывает осветительную бомбу, и определяет сколько машин бомбит. Например, четыре. Мы же летим дальше по трассе, основной артерии доставки грузов, пока та четвёрка работает, находим следующую цель, и тут сбрасываем осветительную бомбу, давая работать трём «ТБ». Так тройками и четвёрками работаем по этой дороге уходя вглубь тылов немцев. Во втором вылете на другой дороге, а следующей ночью снова сюда возвращаемся, серьёзно выводя из строя доставку грузов передовым частям. Судя по тому как нас активно бомбили, немцы сильно озлобились, даже перекинули сюда дополнительную эскадрилью истребителей-«ночников», с которой мы пока удачно избегали встреч, поймать нас не смогли. А вот я дважды наводил полк на армейские фронтовые аэродромы, равняя с землёй стоянки техники. Кстати, похоже дальше так и будем работать, выбивая авиацию противника. Приказ сверху сошёл.

Уже была средина июля, наши войска остановили немцев и неделю держат их на одних позициях, усиливая их и создавая глубоко эшелонированную оборону. У меня пока всё в порядке, болей почти нет, если так, резко повернусь, сидор спаснабора сам ношу. Письма от родных приходят, в общем норма. Отец пока в своём совхозе работает, у них на «МТС» организовали ремонт автотехники, тракторов, так что пока работает на месте. Юрка, штурман мой, в полку летает во второй эскадрильи. Я же жду, когда мне мой борт пригонят, с завода обещали через пять дней две новенькие машины прислать, вот туда и перейду. Договорился что Юрку ко мне направят, в экипаж. В данный момент я неторопливо в одних галифе, босой, с обнажённым торсом, повязку я уже сутки как не носил, с полотенцем на шее, возвращался от местной речки где купался, когда рядом с юзом тормозя, остановился мотоцикл с коляской, и сержант, что сидел за рулём, из нашего полка парень, крикнул:

- Товарищ лейтенант, в штаб просят. Срочно!

- Гони, - велел я, сев позади него.

Домчались мы до землянок быстро, там я мигом оделся по всей форме, прихватив сидор спаснабора, чую лететь придётся, хотя время пять вечера, и добравшись до КП полка, узнал, что меня срочно направляют к бомберам. Бомбы пришли, доставили, хватит на неделю вылетов. К тому же полку «ночников» поступил срочный приказ на вылет, как стемнеет, и подведу их я. Моя квалификация в этом уже по всем авиачастям фронта была известна. Так что меня посадили в связной самолёт, это был «У-2», и отправили на новый аэродром бомберов. Они снова место стоянки сменили. Кстати, по поводу добычи зенитных средств. Дело не прекратилось, я отмечал где стояли брошенные установки, там высаживались механики, грузились зенитки на борт двух транспортников, что работали только по этой теме, и отправляли к нам на аэродром. Даже «тридцатисемимиллиметровые» автоматические зенитные пушки разбирали и доставляли к нам в тыл. Так что у нас на аэродроме одна установка «ДШК» имелась, и четыре «тридцатисемимиллиметровых» пушки, зенитная батарея в сборе, ещё два десятка зенитных пулемётов разошлись среди частей. «Ночникам» мы тоже четыре «счетверённых» установки подкинули, есть чем защищать аэродром. Кстати, командиру бомбардировочного полка я подкинул идею создания ложного аэродрома с организацией засады. Совместной, зенитной и истребительной. Пока делают, результаты будут позже.

Когда мы добрались до стоянки аэродрома «ночников», то при посадке я отметил, что там шла активная подготовка к вылету. Похоже весь полк вылетает, двадцать семь машин. Связник высадив, полетел обратно, прихватив начальника связи полка, ему что-то нужно было у нашего полка, а сам направился к КП. Там и обнаружил почти всех лётчиков и командиров. Меня быстро ввели в курс дела.

- Я что-то не понял, - вслух задумался я. - Командующий фронта лично отдал приказ работать нашему полку только по тыловым частям обеспечения немцев. Почему нас направляют на бомбёжку железнодорожного моста? Мало того, что там зенитная оборона очень сильная, так рядом два аэродрома подскока с истребителями. Они же ещё до нашего подлёта поднимутся в небо и встретят. Мы даже долететь не успеем.

- Это приказ командующего авиацией нашего фронта, - довольно жёстким тоном сообщил комиссар полка. - Лейтенант, вы отказываетесь выполнять приказ командующего?

- Нет, товарищ батальонный комиссар. Просто представитель особого отдела нашего полка несколько раз говорил, что мы подчиняемся лично товарищу Будённому, и такой приказ через голову товарища маршала, мне кажется… подозрительным.

- Лейтенант, это не ваше дело, кто и кому отдаёт приказ. Ваше дело их выполнять. Вы меня поняли?

- Да, товарищ комиссар, - подтвердил я, и больше не высовывался. А вот чуечка верещала о неприятностях.

Парашют с громким хлопком раскрылся надо мной. От рывка я вскрикнул и застонал, сжав зубы, но всё же похоже рёбра этот рывок пережили благополучно. Сидор со спаснабором, что был на груди, чуть не соскользнул, но я успел его удержать. Поправил лямки стал смотреть как приближалась земля. Парашют раскрылся у самой земли. Так что согнув ноги в коленях, я ловко принял на подошву поверхность планеты, и погасил скорость перекатом. При этом снова застонав от боли в боку. В небе всё ещё шёл бой, было видно два пылающих «ТБ», что со снижением шли к земле, однако мне уже было не до них, отвоевался. А вообще, задание мы выполнили, пусть всего семью машинами из двадцати семи, остальных посбивали на пути, немцы вцепились в нас сразу после пресечения передовой, больше десятка истребителей-«ночников». Всё они знали, даже где маршрут проложен. Однако мы с командиром полка избегали немцев, и дошли до моста. Вон он в трёх километрах от места моей посадки полыхал настилом, разбомбили, но подоспевшие истребители-«ночники», это уже другие, не фронтовые, начали сшибать нас один за другим. Однако четыре машины, как я видел, разрозненно со снижением уходили к своим. В мост попало две «пятисотки», поэтому я считал, что задание выполнено, две фермы в реку уронили. Однако полк по сути перестал существовать. Жаль конечно, но мы выполняли приказ, и выполнили его. Теперь же, чтобы спастись, всё в наших руках. Придётся побегать, но как ни странно это звучит, особо к своим я не торопился. Раз послали в эту самоубийственную атаку, значит, пока им не нужен, можно тут побегать по тылам немцам, повоевать. Ночью. Это моё время. Как раз пару неделю и пущу на это дело, окончательно излечившись, тогда можно будет вернутся.

Осмотревшись, уже по своим коллегам летунам, отметил что четверо не так и далеко опускаются. Я-то первый выпрыгнул, когда командир борта отдал приказ, остальные чуть позже. А вообще мы уже с подсветкой к мосту подходили, у одного мотор горел и тот нас этим выдавал, дальше «ночники» навалились, «мессеры», только и кружились, я весь боеприпас расстрелял из своего пулемёта, подбив два истребителя, но к сожалению, не сбив ни одного. С дымами к себе ушли. А над мостом немцы прыснули в стороны и за нас зенитки взялись. От них мне кажется больше пострадали. Мост было хорошо видно, тёмная тень над рекой, подсветка не требовалась, так и отбомбились, ну и стали уходить дальше в тыл немцев, однако командир крикнул что мы горим, от зениток досталось, и вот выпрыгнули. На поле опустились, впереди мост видно, речка, довольно широкая, нам её ещё нужно пересечь, и потом почти две сотни километров до наших топать. Далековато мост. А то что нас слили, это ежу понятно. Для начала, летели одной плотной группой, хотя командир полка предложил разделится на две группы, и лететь обособленно, отбомбившись по мосту в разное время, однако нет, приказ был достаточно ясный, лететь и бомбить. Полковник что прибыл на аэродром, был представителем командующего ВВС фронта, он и ставил задачу. Комиссар полка вокруг него так и вился. Я видел этого полковника один раз в штабе фронта, вроде наш. Ну а на пути последовало шесть, мать его ШЕСТЬ атак истребителей-«ночников». И кто скажет мне что немцы не знали о нашем маршруте? Знали, и истребители заранее перегнали, подготовило. Ладно днём я бы ещё понял откуда такие потери, а ночью? Один немец поднимался над нашим строем, пускал обычную осветительную ракету вверх, а остальные бросались и атаковали наш строй, выныривая из тьмы. Строй только смыкался, когда из него то один то другой объятый пламенем «ТБ» вырывался, однако атаки истребителей шли постоянно. Странно, что хотя бы семь машин до моста добрались. Опытные лётчики в бомбардировочном полку были. Именно что были.

Быстро отстегнув пряжки, и сбросив ремни парашюта, я перевесил сидор на спину, и достав пистолет, мне «ТТ» выдали, привёл его к бою и побежал в сторону ближайшего из наших летунов. А мой купол позади трепало, тот зацепился за что-то. Тут метров триста, я пробежал их лёгкой трусцой. Лётчик уже скинул с себя всё, когда я его опознал. Это стрелок-радист с нашего «ТБ», мы с ним из одного экипажа, хотя я с ними и временно.

- Свои, спокойно сержант, - сказал я, подходя ближе.

- Товарищ лейтенант? - обрадовался тот моему появлению.

- Точно. Бросай парашют, он тут только мешать будет.

- Так подотчётное имущество, товарищ лейтенант.

- Ну ладно, тащи, дело твоё. А сейчас бегом за мной. Нужно остальных собрать пока они не разбрелись.

Сержант, засовывая на ходу купол парашюта в парашютную сумку, побежал следом. Мне удалось собрать шестерых летчиков, командир полка тоже был тут:

- Товарищ подполковник, вижу ещё три купола, туда немцы направляются от моста, на мотоцикле и машине. Можем успеть перехватить наших. Предлагаю я сам сбегаю к ним, так скорее всё выйдет. Вы к реке двигайтесь. Встретимся в трёх километрах от моста выше по течению.

- Давай, будем ждать.

Порадовавшись что тот не стал возражать, я рванул к нашим, до одного было полтора километра, так тот парашют бросил, и ещё на километр умотал, двигался ко второму прыгуну, видимо по светлому куполу рассмотрел. Там я до обоих и добрался. К сожалению, не особо этому порадовавшись. Один, старший лейтенант-бомбардир, нормально, а второй, капитан, командир борта, сломал ногу при посадке. Неудачно она у него прошла. Они из одного экипажа были. После опознавания, я оставил бомбардира с его командиром и побежал к следующему прыгуну, остальные слишком далеко. Успел, это был старшина, борт-стрелок. Вернувшись с ним, они с бомбардиром взяли командира на руки, и мы быстрым шагом, при возможности, направились к реке.

- Ложись! - крикнул я.

Едва мы успели упасть на рыхлую вспаханную землю поля, как это место осветили фарами грузовика. А в нашу сторону тарахтя мотором двигался мотоцикл с пулемётом на коляске.

- Сволочи, как они нас рассмотрели? - пробормотал я. - Ладно, по-пластунски двигаемся дальше. Там овраг, до склона метров сто не дошли. Укроемся в кустарнике.

Лётчики, держа командира за ворот комбинезона, рывком двигали его с места и так ползли, а я, сняв сидор, убрав в рытвину от плуга, приготовил пистолет, сам также укрывшись в рытвине. Всё равно засекли, можно и пошуметь. Как я и думал мотоциклисты больше отвлеклись на летунов, те как приманка сработали, и когда те проезжали мимо, я быстро выстрелил три раза. По пуле каждому в голову. И рывком вскочив, бросив сидор в коляску, сбросив водителя со своего места, быстро содрал с него карабин и ременную систему, после чего запрыгнув в седло, ударил по заводной ножке и догнав наших, крикнул:

- В овраг!