Помоги проекту - поделись книгой:
Идите теперь вперед, пока не дойдете до понте деи Баретери (
Веселые карнавалы Элены Приули
Игорные дома (
Народная молва уверяет, что Элена Приули (
Разумеется, Приули позаботилась о том, чтобы обезопасить себя от несвоевременных гостей. Стоя перед входной дверью, поднимите глаза и обратите внимание, что через дыру в полу салона, по сей день существующую, просто приподняв плитку, можно было легко увидеть докучливого визитера. По легенде, из Казино Веньер был тайный выход прямо на мост. Сейчас этих секретных «водяных дверей» (считается, что в городе их было всего семь) больше не существует. Но зато хорошо видны другие, прямо перед вами, тоже под понте деи-Баретери.
В последние годы Республики в Венеции насчитывалось по меньшей мере сто тридцать шесть казино: общедоступных и частных, для знати и для рядовых граждан. Существовали даже специализированные казино для секретарей и поваров. Но хотя некоторые из них действительно были настоящими вертепами, неправильно считать казино только «гнездом порока» и ничем больше: многие из них выступали в роли музыкальных, литературных и поэтических академий, проводили совершенно невинные танцевальные вечера. Среди дошедших до нас названий таких казино «в хорошем смысле слова» – Казино Филармоников, Казино Дам, Казино Согласных, Казино Ослов, Казино Медведей и многие другие. Одно из таких казино даже дало название месту, где оно размещалось, – сотопортего Казин деи Нобили (sotoportego Casin dei Nobili) в Дорсодуро. Дом № 2767 оборудован такими же «противоподсматривающими приспособлениями», как и казино Веньер. Главными вдохновителями древних венецианских карнавалов были молодые нобили, образовавшие несколько «Товариществ Чулка» (
“Товарищества Чулка” и банкеты по-венециански
Среди прочих нововведений, предложенных «Товариществами Чулка» при проведении банкетов, в основном в период Возрождения, – особые пироги или паштеты, известные как
В 1542 году на банкете, устроенном на Джудекке Марко Гримани в честь патриарха, одна из девяноста (!) перемен была весьма зрелищной: когда запеканку взрезали, из нее выпорхнули птички. Традиция эта очень древняя. В «Сатириконе» Петрония описывается, как на пиру у Тримальхиона на стол подали кабана (очевидно, запеченного), из которого вылетела целая стая дроздов. Их тут же поймали и раздарили гостям.
Не все банкеты, однако, оканчивались удачно. Молодые люди из «Товарищества Вечных», разочарованные скудным обедом по случаю бракосочетания Альвизе Морозини, своего сотоварища, не придумали ничего лучше, как затеять потасовку в доме невесты (из семьи Гримани) и в этой суете утянуть два серебряных умывальных таза. «Добычу» продали на Риальто и вырученные деньги спустили на роскошный ужин в остерии делла Кампана. По уверениям молодых людей – за здоровье новобрачных.
«Товарищества Чулка» придумывали себе имена, подчеркивающие различные добродетели, например «Процветающие», «Единые» или «Согласные». Или же как бы производимые от рода деятельности: «Огородники», «Садовники». Друг от друга товарищества отличались цветами тех самых длинных чулок, что дали им общее название.
Если, стоя на мосту, повернуться теперь спиной к Казино Веньер, справа окажется маленький портик, который может привести вас в корте Лукателло (
Женщина в белом
Однажды, повествуют хроники, когда стояла сильная засуха, колодец в корте Лукателло начал истощаться, что породило сильнейшее беспокойство у местных жителей. Они стали вычерпывать воду тайком друг от друга, и обстановка быстро накалилась.
Однажды поздно вечером местный лодочник отправился с ведром за водой и обнаружил у колодца женщину в белом. Бедняга похолодел: в те времена ходили рассказы о том, что в определенный ночной час, в самую темень, на улицы выходят злые ведьмы. Женщина, заметив испуг, произнесла: «Не меня ты должен бояться, а того, что может произойти этой ночью. Ибо если ты не вернешься домой до зари, то земля окропится твоей кровью». Смущенный еще больше, лодочник попросил женщину уйти, но она вместо этого стала молиться. Когда же он наклонился над колодцем, откуда-то из темноты выскочил мужчина, вооруженный ножом, и мгновенно поразил его в руку. Лодочник упал на землю с глубокой раной, а нападавший, словно осознав, чтó он натворил, вдруг начал горько жаловаться и взывать ко всем святым на небе. Женщина в белом взяла нож, и с его перепачканного лезвия в колодец упали три капельки крови. И в тот же миг колодец наполнился до краев, начав даже переливаться. Потом она намочила в этой воде свой платок и протерла рану, которая тут же чудесным образом затянулась. И наконец сказала обоим мужчинам разойтись по домам, заверив, что отныне воды в колодце хватит на всех. Удаляясь, они обернулись, чтоб поблагодарить загадочную даму, – но она уже исчезла. И по нашу пору, в темные ночи новолуния, женщина в белом порой появляется у коло дца. Говорят, что ее тело покоится здесь – при возведении колодца его замуровали между стен, чтобы утаить таким образом убийство, совершенное ее знатным любовником.
Колодцы в городе рыли особые мастера –
Бóльшая часть венецианских колодцев сейчас засыпана, но некогда они представляли собой довольно сложные конструкции двойного назначения – накопительных цистерн и очистных сооружений для дождевой воды. Вокруг наружной «горловины», единственной выступающей части, выкапывался котлован глубиной не более пяти метров, стены которого обмазывались глиной. Этот котлован заполнялся промытым песком, всегда остающимся мокрым. Большая каменная плита образовывала основание шахты-цистерны – той самой, чья горловина и выступала над землей. Обычно ее делали из мрамора или из известняка, добываемого на Искье. Несколько люков, размещенных по окружности вокруг горловины, служили для сбора дождевой воды (чему способствовал наклон брусчатки в сторону этих люков). Под ними стояли баки-отстойники – из них вода проходила через песок и поступала в цистерну уже очищенной. Хотя почти все колодцы находились в частном владении, их постройка и эксплуатация оставались под неусыпным контролем городских властей, а именно – проведиторов (главных инспекторов) соли и коммунальных служб, а также магистратур санитарии и воды. Общественные колодцы открывались дважды в день, по сигналу колокола приходской церкви. Их отпирал лично приходской староста (глава контрады). На него же была возложена обязанность следить за количеством и качеством воды.
Теперь пройдите сотопортего Примо Лукатело (
Работы над фасадом церкви Сан-Зулиан были полностью оплачены в 1553 году медиком и философом из Равенны Томмазо Рангоне. Он запечатлен над входом сидящим на каменном гробе. В одной руке у него раскрытая книга, в другой – ветка открытого им южноамериканского растения, позволяющего лечить сифилис. Его фигуру окружают многочисленные символы – открытые и закрытые книги, геометрические фигуры, небесные и земные сферы, а также надписи по-латыни, по-гречески и по-еврейски. Эта последняя возвещает возможность продлить человеческую жизнь до ста двадцати лет. Сам ученый муж, очевидно, так и не сумел ею воспользоваться, скончавшись в 1577 году в возрасте 84 лет.
Обойдите теперь церковь справа, по часовой стрелке, по калле деи Сегретари (
Святые ангелы и падшие ангелы
Жил в 1552 году в Ка Соранцо некий адвокат, сколотивший большое состояние на нечестных делах, разоряющих простых людей. И пригласил он однажды на обед отца Маттео да Башо, генерального магистра ордена капуцинов. Перед которым хотел, прежде чем сесть за стол, похвастаться диковинкой: ручной обезьянкой, да такой умной, что ей можно было поручать домашние дела. Но, увидев монаха, обезьянка забилась под стол. Бог вразумил падре Маттео увидеть, что под обезьяньей шкурой скрывается не кто иной, как сам дьявол, и тогда святой отец решительно сказал: «Именем Господа всемогущего приказываю тебе объяснить, кто ты есть и что ты делаешь в этом доме».
«Я дьявол, – ответила обезьяна человеческим голосом. – Я явился, чтобы забрать душу этого адвоката, которая по делам его мне давно принадлежит». «Но почему же, – продолжал магистр, – столь страстно желая заполучить душу этого человека, ты до сих пор не убил его и не утащил его душу в ад?» «А потому, – отвечал дьявол, – что всякий раз, ложась в кровать, он вверяет свою душу Господу и Мадонне; а если он хоть раз забудет помолиться – тут-то у меня и достанет времени утащить его на вечные муки». Заслышав это, капуцин повелел врагу рода человеческого незамедлительно покинуть этот дом. Но тот воспротивился, ссылаясь на полученное свыше дозволение не уходить отсюда, не причинив сначала какого-либо ущерба.
«Так, значит, ты должен причинить дому какой-то ущерб? Ну что ж, причиняй – но только тот, который я тебе скажу. Проделай отверстие в этой стене и вылети через него. А дырка останется здесь навсегда, как напоминание о том, что случилось». Дьяволу ничего не оставалось, кроме как повиноваться. Адвокат обливался горючими слезами, клялся возместить все зло, что он причинил беднякам, чтобы разбогатеть, и благодарил священнослужителя за оказанную милость. Одно только его смущало: дыра в стене, через которую Вельзевул мог войти с такой же легкостью, с которой он вышел. Но падре Маттео и здесь подсказал решение: дырку следует защитить изображением ангела, потому что один вид святых ангелов обращает в бегство ангелов падших. С тех самых пор ангел Ка Соранцо и охраняет дыру в стене.
Зайдите на калле ва аль понте дель Анцоло (
В древности пьяцца Сан-Марко была разделена каналом, рио Батарио (rio Batario), и на ней стояли, одна напротив другой, две небольшие церкви, Сан-Джеминьяно – на ее месте сейчас расположилось Наполеоновское крыло Прокураций – и Сан-Теодоро, освященная в честь первого святого покровителя венецианцев. Эти церкви возвел Нарсес, победивший с помощью жителей лагуны вождя готов Тотилу. Там, где стояла церковь Сан-Теодоро, на брусчатке имеются отметки, указывающие место нахождения древних фундаментов. Поищите их рядом с могилой Манина, перед дворцом патриарха.
Если же встать спиной ко дворцу патриарха, то справа от вас окажется древняя церковь Сан-Бассо. Впрочем, она почти неразличима, будучи поглощенной окружившими ее внушительными постройками. В ней похоронен знаменитый архитектор Якопо Сансовино, скончавшийся в 1570 году в почтенном возрасте 91 года. О священниках, служивших в этой церкви начиная с 1076 года, известна по меньшей мере одна забавная история.
Колокольчик догарессы
В 1780 году священник Сан-Бассо, дон Бенедетто Скьявини, стал упрашивать Маргариту Дальмац, вторую жену предпоследнего дожа Паола Реньера, рекомендовать его на пост каноника Сан-Марко[98]. «Нет проблем», – ответила Маргарита, константинопольская гречанка, бывшая в молодости танцовщицей и познакомившаяся со своим мужем в бытность его послом в Оттоманской Порте. И в качестве ответной любезности попросила священника срезать с фасада его церкви колокольчик, которым он созывал прихожан к мессе и который догарессе очень докучал.
Сказано – сделано. Священник «укоротил язык» своему колокольчику, но не получил назначения: желанный пост отошел другому. Дон Бенедетто немедленно вернул колокольчик на место и принялся звонить с еще большим усердием, а на жалобы догарессы и ее упреки в том, что он не сдержал слова, давал понять, что и она не очень-то держит свое. Новое обещание – новое молчание колокола. Но на сей раз догаресса серьезнее отнеслась к своему слову, и священник получил желанное назначение.
Сверните с пьяцетты направо, на маленькую калле де ла Рисса (
Во времена оные на одном из булыжников, которыми замощена Спадария, были вырезаны четыре шарика, наподобие тех, которыми играли дети. Это породило розыгрыш, ставшый обычаем: того, кого хотели разыграть, посылали забрать эти шарики, объяснив, перед какой лавкой они лежат. Если же тот останавливался в недоумении, из соседних лавок высыпали приказчики и наглядно ему объясняли, о каких шариках идет речь, – если сможет, пусть унесет их с собой! Веселье кончилось в 1815 году, когда булыжник-обманку убрали по распоряжению австрийской полиции.
Проследуйте по калле Ларга Сан-Марко, пока она не выведет вас на марцарию дель Оролоджо (
Пройдя под этой башней, обернитесь на минутку, чтобы полюбоваться всей композицией. К самой башне, сооруженной в 1496–1499 годах Мауро Кодусси, в 1500–1506 годах пристроили два боковых крыла, надстроенных во второй половине XVIII века. За прекрасным циферблатом из голубой смальты с позолоченными фигурами скрывается хитроумный механизм работы Джан Паоло и Джан Карло Раньери да Реджо, который показывает фазы луны и движение солнца по зодиакальным созвездиям. Этажом выше – великолепный лев св. Марка, тоже на голубом фоне с золотыми звездами. По первоначальному плану перед ним стояла коленопреклоненная фигура дожа Агостино Барбариго (правил в 1468–1501), но она исчезла в 1797 году, вместе с падением Республики. В течение недели, предшествующей Вознесению – венецианцы называют ее «Сенса», очередное сокращение от итальянского
Но прежде чем проходить под часовой башней, задержитесь со стороны марцарии, чтобы поднять глаза вверх, на балкончик, возвышающийся над отходящим вправо сотопортего дель Каппелло (
Заговор расплющило ступкой
15 июня 1310 года Байамонте Тьеполо, стакнувшись с еще двумя нобилями, Марко Кверини и Бадоэро Бадоэром, затеял заговор против дожа Пьетро Градениго. План состоял в следующем: всем собраться ночью на Риальто и на заре двинуться в сторону Сан-Марко, причем на подходе к площади разделиться на две колонны. Одна, возглавляемая Кверини, должна была выйти на пьяццу через калле деи Фаббри (
Заговорщикам не удалось согласовать свои действия и выступить одновременно. Отряд Тьеполо задержался, опустошая государственную казну на Риальто и разрушая за собой мост, а Бадоэр не смог вовремя отчалить из-за разыгравшейся бури. Отряд Кверини прибыл на пьяццу в одиночестве и тут же был вынужден вступить в схватку с правительственными войсками, в которой погиб сам предводитель отряда. Отряд же Тьеполо, когда он наконец добрался до места, был атакован прежде, чем успел выбраться на площадь, – в тесноте Мерчерии.
В самый яростный момент схватки некая женщина, Джустина Росси, подошла к окну взглянуть, что там за шум и лязг. И случайно уронила стоящую на балконе ступку прямо на голову знаменосца Тьеполо, скакавшего рядом с командиром. Знамя упало, и заговорщики, лишившись ориентира, пустились наутек. Победа дожа оказалась полной. Кверини был убит; Бадоэр схвачен и немедленно казнен. Байамонте Тьеполо и другие нобили, замешанные в заговоре, укрылись в своих палаццо, но приняли предложенное им условие – отправиться в изгнание.
Чтобы увековечить это достопамятное событие, над аркой сотопортего вмонтировали барельеф, который так и называется «Старушка со ступкой», а в мостовую – поместили камень с датой, хорошо различимый и по сей день. Женщина, чьей ступки хватило, чтобы пресечь заговор, получила то вознаграждение, о котором она сама попросила: право вывешивать из своего окна в праздничные дни флаг Святого Марка и гарантию, что аренда ее жилища, владельцами которого являлись прокураторы Святого Марка, никогда не будет прекращена. Прокураторы нарушили это обещание только в 1436 году, когда правнук «старушки со ступкой» ушел служить во флот. Но, вернувшись в 1468 году, он потребовал возобновления старого договора, что и было выполнено.
А теперь пройдите наконец под башней с часами. Итак, вы вошли на пьяццу Сан-Марко, площадь Святого Марка, одну из известнейших туристических достопримечательностей мира и, конечно, самую дорогую для венецианцев. Это единственная пьяцца, «площадь», а не кампо, «поле», что уже самим названием выделяет ее из прочих площадей города[99]. И, конечно, в течение столетий она оказывалась подмостками для торжественных церемоний, празднеств, ярмарок, турниров, скачек и, в редчайших случаях, древнейшего обычая Охоты на быка (
Уже в начале IX века первые жители выстроили на площади замок для вождя (дука) и базилику Святого Марка – конечно, очень отличные от тех, что известны нам сейчас. Да и сама площадь была куда меньше: ее, как уже было сказано, пересекал канал. Веками на ней находились Старые и Новые Прокурации (справа и слева, если стоять спиной к базилике). Выстроенные в разные эпохи, они носят эти названия потому, что в них действительно располагались прокураторы Святого Марка – высшие, после дожа, должностные лица Республики.
Между прокурациями, в глубине – так называемое Новое крыло, или Наполеоновское крыло (
А теперь повернитесь. Перед вами главная венецианская достопримечательность, ни в каких представлениях и объяснениях не нуждающаяся: базилика Святого Евангелиста Марка. Прежде чем стать в 1807 году кафедрой патриарха Венеции (до того роль кафедрального собора выполнял Сан-Пьетро на Кастелло), он всегда был домовой церковью дожа и в этом качестве – храмом, в котором вершились наиболее торжественные церемонии венецианского правительства и народа. Здесь дож провозглашался и принимал присягу; здесь морские капитаны и кондотьеры – командующие венецианскими войсками, прежде чем отравиться в далекие походы, получали свои полномочия; здесь папы, императоры и князья в течение многих веков присутствовали при тех решительных и переломных моментах, что определяли судьбы всего тогдашнего мира. В этих самых позолоченных стенах в 1177 году, благодаря дипломатическим усилиям дожа Себастьяно Дзиани, произошло примирение папы Александра III и императора Фридриха Барбароссы; а в 1201 году, прежде чем отправиться в IV крестовый поход, приведший к взятию Константинополя и широкой экспансии Венеции на Восток, рыцарство всей Европы собралось вокруг старого дожа Энрико Дандоло. И к Святому Марку собрался венецианский народ 12 мая 1797 года, когда правительство, передав всю полноту власти в руки Наполеона, объявило о падении Республики.
Посмотрите поверх огромной арки центрального портала. Четверка коней позолоченной меди – это единственная дошедшая до наших дней квадрига античной эпохи. В Венецию они попали прямиком с высоких башен ипподрома Константинополя после все того же IV крестового похода в 1204 году. Наполеон был ими очарован и увез с собой в 1807 году в Париж. Но, по счастью, в 1815 году кони вернулись обратно и с того времени остаются на своем месте (за исключением кратких периодов двух мировых войн, когда их прятали из соображений безопасности).
Народная легенда гласит, что в глазницы коней испокон веков были вставлены крупные рубины – бесследно пропавшие при путешествии через Альпы. И с того времени, в период самых темных ночей, можно было услышать, как древние кони ржут и скачут по площади вдоль и поперек, ища свои прекрасные глаза. Но с тех пор, как электрические фонари заменили плошки и факелы, кони замерли в тех величественных позах, что неизвестный скульптор придал им более двух тысяч лет назад. Что же касается самой базилики – говорят, что венецианцы поручили ее возведение зодчему, который обещал здание, остающееся «совершенным», откуда на него ни взгляни. Но вскоре после начала работ Сенат обратил внимание на неустранимые недостатки, и бедняга-архитектор оказался в трудном положении. Легенда не сообщает, какая кара его постигла, – но обратите внимание на фигуру, высеченную слева в «арке ремесел» центрального входа: она изображает самонадеянного архитектора, опирающегося на костыли и кусающего пальцы…
Теперь ступайте в сторону пьяцетты, но не доходите до нее, а заверните за угол базилики и посмотрите вверх. Два фонаря со стороны храма обращены туда, где в древности находилась пристань, от которой веками суда Республики отправлялись в дальние моря. Фонари много лет зажигались каждый вечер по обе стороны от Мадонны Морей, мозаики XIII века в византийском стиле. Таким образом соблюдался обет одного мореплавателя, чудом спасшегося в ужасной буре. Еще легенда гласит, что рядом с византийской Мадонной во время казней на пьяцетте зажигали черные свечи.
Но народное поверье уверяет нас, что эти светильники на самом деле символизируют раскаяние трибунала Яснейшей за несправедливость, допущенную по отношению к Пьетро Фаччоли – бедняге Форнаретто, приговоренному к смертной казни по ошибке, о чем еще будет рассказано. В этой же связи – здесь же, на углу базилики, обратите внимание на короткий столб, до сих пор видимый, на котором и потерял голову несчастный юноша, облыжно обвиненный в убийстве венецианского нобиля. Этот невысокий подиум, обломок порфировой колонны, привезенный из Акры, часто служил для оглашения с него указов Яснейшей. Но с момента смерти Форнаретто, в туманные ночи, когда влажные клубы окутывают столб, в них нетрудно разглядеть капельки ярчайшей крови: это знак вечного негодования юноши, обращенного к Республике, пресекшей его жизнь во цвете лет.
А теперь обратите внимание на две четырехугольные колонны, возвышающиеся сбоку от базилики. Они тоже доставлены из Акры и установлены здесь в 1256 году – как постоянное напоминание тем, кто дерзнет перейти дорогу венецианцам и посягнет на их неоспоримое преимущество в торговле с Востоком. В первую очередь – генуэзцам. В ту эпоху множество стран и народов торговали с древней Киренаикой (Северной Африкой). В том числе и Венеция с Генуей, вечные соперники.
Призрачный флот, побеждающий настоящий
Из истории известно, что генуэзский консул Лука Гримальди постановил, что в порту Акры венецианцы не имеют права входить в церковь Сан-Саба (Св. Саввы), поскольку она предназначена исключительно для генуэзцев. Разумеется, для венецианцев это было неприемлемо, но, несмотря на апелляции венецианского консула Марко Джустиниани к самому папе, это решение осталось неизменным.
Запрет породил напряженность в отношениях между моряками двух республик, а там дело дошло и до оружия. Филипп де Монфор, губернатор Тира и Акры, публично изгнал венецианцев, которые, однако, быстро вернулись на четырнадцати галерах под началом Лоренцо Тьеполо. Генуэзцы, запершись в монастыре Св. Саввы, превращенном в крепость, мало что смогли противопоставить такой силе. Они были разбиты, а монастырь превращен в руины.
Генуэзцы предложили двухмесячное перемирие, изъявив готовность заплатить за него звонкой монетой. Тем временем из Генуи в Сирию, чтобы сделать венецианцев сговорчивее, были отправлены сорок четыре галеры под командованием Гульельмо Бокканегро. Тогда и дож Реньер Зен быстро направил Тьеполо подмогу: пятнадцать галер и еще шестнадцать маленьких суденышек, известных как «тареды» (
И вот настал вечер, когда венецианский командир понял, что генуэзский флот весь в сборе и ждет только сумерек, чтобы внезапно напасть и завязать сражение. И венецианцам придется встретиться лицом к лицу с намного превосходящими их силами противника. Но Тьеполо не потерял присутствия духа. Он распустил слухи, что вот-вот должен прибыть большой флот из Кандии (с Кипра), и велел изготовить множество «пустышек» – простых плавучих буев с фонариками.
Спустилась ночь, мнимый флот «вышел на боевой рубеж», и при взгляде на него воинственный пыл, с которым генуэзский командир двинулся на венецианцев, поутих, уступая место испугу, что «новоприбывшая» армада атакует его с тыла. В одно мгновение он решил разделить свою флотилию на две части, чтобы атаковать сразу на два фронта. Но корабли, посланные вдаль, обнаружили только буи – а за это время венецианцы разгромили половину генуэзского флота. А потом проделали это со второй половиной.
С того момента лигурийские суда, желающие войти в порт Акры, обязаны были спускать генуэзский флаг. А Лоренцо Тьеполо, чтобы об этой победе не забывали, в числе многих военных трофеев привез также две квадратные мраморные колонны, украшавшие вход акрской церкви Сан-Сабо, захваченной венецианцами. И по сей день ими можно любоваться с той стороны базилики, что смотрит на лагуну.
Колонны украшены прихотливыми египетско-сирийскими монограммами V века. Одна из них безнадежно испорчена, но три вполне различимы. Загадочные значки, из которых они сложены, лингвистам удалось составить в следующие фразы: «Богу всемогущему, высочайшему, величайшему, всемилостивому» – на колонне, стоящей ближе к колокольне; и «Богу, защитнику и заступнику» (или, возможно – «Приснодеве, Божией Матери и Богородице») – на той, что ближе ко дворцу дожа. Как бы там ни было, кружочек внутри изображения представляет Бога как яркое солнце и является отправной точкой композиции.
А теперь, если вы проследите взглядом по боковому фасаду базилики до угла с Палаццо Дукале, то увидите загадочных тетрархов – фигуры четырех обнявшихся воинов, высеченных в Египте из двух кусков порфира, камня, предназначавшегося в то время исключительно для богов и царей. Они изображают императора Диоклетиана и его соправителей-тетрархов: хорошо заметные отверстия спереди их головных уборов показывают, где крепили знаки их царского достоинства.
Но венецианцам хочется думать, что это никто иные как четверо сарацинов – или мавров, – превращенных в камень при попытке ограбить сокровищницу Сан-Марко. Подтверждение этой захватывающей гипотезы – архитектурный фриз из грубого камня конца XIII века, изображающий двух ангелочков, вылетающих из разверстых пастей двух драконов и держащих картуш с надписью, одним из древнейших образчиков народного венецианского языка:
Что означает: «Человеку вольно делать и говорить что вздумается – и смотреть, что из этого может выйти».
На самом же деле запустить руку в бесценную сокровищницу в 1449 году попытался другой человек – грек по имени Стамати Крассиотти, пойманный в море со своей добычей. Приговоренный к смерти, ловкий вор попросил, чтобы его повесили на золотом шнуре… и эта просьба была удовлетворена! Его повесили 21 марта того же года на золотом тросике, тщательно выкованном специально по такому случаю.
Коснувшись темы необычных казней, нельзя не упомянуть той, что была применена несколько раньше, в 1405 году, по отношению к четырем венецианцам, запятнавшим себя предательством. Вступив в сговор с владетельным синьором Падуи, Франческо да Каррара, они попытались поджечь город с четырех сторон. Один из них был убит на месте, а троих остальных закопали живьем в землю, головою вниз, ногами наружу, в двух ямах, специально вырытых на пьяцетте между колоннами Св. Марка и Св. Феодора – обычном месте казни (мы скоро к нему подойдем).
Первый Палаццо Дукале, замок в византийском стиле, возвела на этом месте семья Партечипацио в начале IX века, возможно – на месте ранее существовавшей римской крепости. Современный облик здание приобрело в 1577 году, отстроенное после разрушительного пожара. Сам Палладио предлагал в то время проект в классическом «палладианском» стиле, но Совет решил сохранить верность уже привычному готическому облику.
Стоя перед группой тетрархов, вы в то же время находитесь рядом с «воротами Бумаг» (
Поделиться книгой: