Хорошие родители дают детям корни и крылья. 4 условия воспитания самостоятельного и счастливого ребенка

5. Какие шаги вы готовы предпринять прямо сейчас, чтобы по-настоящему видеть своих детей и реагировать на их потребности? Это может иметь отношение к причинам их поведения или к вашему желанию глубже заглянуть в их внутренний мир. Или, возможно, вам пора проявить больший интерес к важным для них вещам.

Помните: идеальных родителей не существует, и все мы упускаем возможности по-настоящему увидеть наших детей. Кроме того, нельзя полностью понять любого человека, включая и ребенка. Поэтому вы не должны испытывать потребность достигнуть определенного уровня «родительской безгрешности». Просто сделайте один маленький шаг к тому, чтобы ваши дети чувствовали себя более заметными и понятыми, чем сейчас. Посмотрите, насколько улучшатся ваши отношения, и сделайте следующий шаг. Каждый новый шаг углубляет и укрепляет вашу близость и готовит детей делать то же самое в их будущих отношениях – в подростковом возрасте, в юности и в зрелости.

Глава 5

Присутствие объединяет и успокаивает

Ребенок должен чувствовать себя успокоенным

Макс был ребенком, в которого можно влюбиться с первого взгляда. Четырехлетний мальчик с черными вьющимися волосами и огромными карими глазами за стеклами очков. Единственным человеком, который не был так уж очарован Максом, оказалась его воспитательница в дошкольном учреждении, миссис Бридлоу. Макс был очень беспокойным мальчиком, но он боролся со своей импульсивностью и старался укрепить свои «эмоциональные тормоза». Многим педагогам очень нравятся эмоциональные, оживленные дети, и они превращают проблемы таких детей в преимущества, восхищаясь их неугомонностью, пусть даже и неуместной. Миссис Бридлоу не принадлежала к числу таких педагогов. Она была приверженцем старорежимной дисциплинарной школы и отличалась нетерпимостью к всевозможным «проступкам». Она не могла проникнуться чувством близости к Максу и к его энергии. Между ними не было ничего общего.

Однажды Макс напряженно сосредоточился на раскрашивании картинки для мамы, и в этот момент миссис Бридлоу объявила воспитанникам, что пора выходить на прогулку. Пока они строились, Макс продолжал раскрашивать. Воспитательница позвала его по имени, но он ответил не самым вежливым тоном: «Подождите минутку!»

Миссис Бридлоу ответила так, как можно и было ожидать: «Макс, так не разговаривают в классе. Пора строиться и выходить на улицу».

Макс покачал головой и продолжил заниматься своим рисунком. Тогда воспитательница подошла к нему и выхватила фломастер из руки. Макс повернулся к ней и сердито воззвал сквозь слезы: «Пожалуйста, миссис Бридлоу! Мне нужна одна минута!»

Ситуация продолжала накаляться. Миссис Бридлоу потянулась за рисунком Макса, и тот оттолкнул ее руку. Она потянулась снова, и, когда он попытался защитить рисунок, бумага порвалась. В этот момент он взорвался и пнул воспитательницу в ногу. «Это за мою маму!» – крикнул он.

Пять минут спустя Макс сидел в кабинете психолога, все еще пылая гневом и заливаясь слезами. Психолог вошла в кабинет и мгновенно распознала ярость в его осанке и выражении лица. Раньше ей уже приходилось работать с Максом, и она была хорошо знакома с ним. Она села радом, положила руку ему на плечо и сказала: «Эх, дружок, ты опять рассердился. Что случилось?»

Хотя ответ Макса был довольно агрессивным, но мальчик продемонстрировал изрядное воображение и предусмотрительность для своего возраста. «Я наложу на нее заклятие и превращу ее в семечко. Потом подожду, когда она вырастет и станет деревом. Когда она станет такого же роста, как я, возьму топор и срублю ее, а потом смешаю щепки с гудроном, вылью на дорогу и закатаю в асфальт!»

Женщина-психолог постаралась не показывать, насколько забавным и увлекательным ей показался этот расчетливый и долгосрочный план возмездия. Она не хотела заострять внимание на насилии, но была впечатлена его творческими способностями, которые стоило лучше обратить на добро, а не на зло. Поэтому она некоторое время успокаивала Макса, пока он не восстановил самообладание и не сообразил, что мог бы по-другому разобраться с ситуацией. Через несколько минут между ними завязалась мирная и продуктивная беседа, в ходе которой он продемонстрировал удивительную проницательность относительно инцидента. Мальчик просто не мог достучаться до этой сообразительной части своего мозга, когда был сильно рассержен.

Что, если бы миссис Бридлоу с самого начала попыталась успокоить Макса и воспользовалась увещеванием как инструментом для сотрудничества и совместного решения проблем вместо того, чтобы командовать и отдавать распоряжения? Что, если бы она постаралась увидеть и понять душевное состояние мальчика до обострения ситуации, а потом осознала бы, что Макс нуждается в помощи для регулировки своих эмоций? В конце концов, ему всего лишь четыре года. Что, если бы после того, как он попросил ее подождать, она бы подошла к его столу и попыталась бы построить связь с его чувствами, то есть сделать то, что мы называем «заблаговременным успокоением»? Она могла бы сказать: «Я понимаю, что этот рисунок важен для тебя. Кому ты рисуешь?» Потом она могла бы поддержать ответ Макса: «Понимаю, тебе нравится делать подарки для мамы. Но сейчас пора идти поиграть на улице. Как ты думаешь, где можно будет оставить рисунок, чтобы с ним ничего не случилось, пока ты гуляешь? Ты вернешься и закончишь его. Да, на моем столе, вместе с другими важными бумагами. Там он останется цел, пока ты будешь играть на улице. Я уверена, что у тебя останется время закончить рисунок и сделать маме сюрприз, когда она придет за тобой». Если бы миссис Бридлоу понимала силу присутствия – непредвзятого осознания и восприимчивости к происходящему не только в поведении Макса, но и в его внутренней жизни, – тогда между ними могла бы образоваться утешительная связь. Вместо одиночества Макс ощутил бы единение. Они с воспитательницей могли бы стать «мы», и это позволило бы успокоить его эмоции при переходе от одного занятия к другому. Представьте себе, какую пользу может принести такой подход: сколько времени он мог сэкономить и как повлиять на мозг и нервную систему Макса, а значит, на его эмоции и поведение. Мальчик научился бы контролировать свои чувства, чтобы рассеивать любую напряженность в общении со старшими.

Но, поскольку ситуация разрешилась конфликтным путем, реакция Макса оказалась типичной и даже предсказуемой для его темперамента. Он был охвачен бурей эмоций, которая усиливалась до тех пор, пока он не потерял контроль над принятием решений и над своими поступками. Естественно, воспитательница в этот момент была как никогда далека от него. Желание успокоить мальчика стало последним, о чем она могла подумать, а расстройство Макса только усиливало ее раздражение. Поскольку он и раньше не получал никакой помощи в управлении сильными чувствами, то усвоил урок, подкрепленный многократными взаимодействиями с воспитательницей и другими взрослыми, ожидавшими от него сдержанности, которой он до сих пор не научился: когда меня обуревают сильные чувства, никто не собирается помогать мне и со мной происходят неприятности. Такие многократные взаимодействия увеличивают частоту и интенсивность истерических и тревожных состояний. С другой стороны, если бы воспитательница пошла на сближение и проявила чуткость, это успокоило бы мальчика, и его мозг начал бы создавать новую модель отношений: если чувства обуревают меня и выходят из-под контроля, кто-то будет рядом со мной, поможет мне успокоиться и принимать верные решения. Взаимодействия такого рода обычно уменьшают частоту и интенсивность эмоциональных срывов и тревожных состояний.

После того как Макс успокоился, воспитательница все равно могла бы обратиться к проблеме его неподобающего поведения и помочь ему овладеть такими навыками, как терпение и контроль над импульсивным состоянием. Но прежде всего мальчик нуждался в спокойствии, чтобы его мозг мог перейти из реактивного в восприимчивое состояние. Тогда он смог хотя бы слушать уроки, которые ему было необходимо усвоить. Такая простая вещь, как успокоение и сближение с наставником, могла бы изменить траекторию развития Макса. Тогда он пошел бы на прогулку вместе с друзьями вместо того, чтобы сидеть в кабинете психолога и мучительно воображать жестокие планы возмездия, включающие расправу и асфальтовый каток. При многократном успокоении в его уме могли бы сформироваться новые модели и новые ожидания. Вместо одиночества он смог бы стать частью группы.

Мы снова и снова сталкивались с подобными историями за годы работы со школами и семьями. Если взрослые изменяют свои реакции в ответ на бурные проявления чувств ребенка, это постепенно меняет его поведение. Тина работала в небольшом школьном округе в Техасе, где произошел переход от дисциплинарной поведенческой модели отношений с учениками к более плодотворной модели совместной работы над поведением. Ее мы описали в книге «Дисциплина без драм». Педагоги обнаружили, что если даже самые буйные ученики встречаются с пониманием, сочувствием и поддержкой, то они успокаиваются гораздо быстрее, чем в тех случаях, когда их подвергают разнообразным наказаниям. Неудивительно, что со временем такой методический подход значительно снизил частоту, интенсивность и продолжительность неподобающего поведения и других проблем, связанных с дисциплиной.

Звучит разумно, не так ли? Если бурные эмоции часто одерживают верх над ребенком (или даже над взрослым человеком) в силу нейрофизиологических факторов, то он понимает, что в конце концов попадает в беду из-за того, с чем просто не может совладать. Тогда он испытывает сильное расстройство, гнев, страх и тревогу. Но если ребенок знает, что кто-то готов прийти на помощь, когда он расстроен, то его нервная система начинает успокаиваться. Он может пройти петлю обратной связи между своими бурными чувствами и беспокойством, которое приводит к еще более мощным эмоциональным всплескам просто потому, что он не может успокоиться. Эта негативная петля обратной связи срабатывает в уме ребенка, когда опекун фактически сообщает ему: «Если ты не хочешь или не можешь контролировать свои чувства, то будешь наказан». Напротив, нужно постоянно посылать ребенку сигнал поддержки: «Если ты не хочешь или не можешь контролировать свои чувства, то я помогу тебе, и мы вместе снова успокоимся. Возможно, сейчас ты не получишь того, чего хочешь, но все будет в порядке. Я с тобой».

Утешение и успокоение приходит от ощущения близости. А близость происходит от нашего присутствия.

Цель: двигайтесь к внутреннему успокоению

В предыдущих главах мы говорили о том, что ребенку полезно чувствовать себя защищенным и замеченным. В истории Макса вы видите, как важно, чтобы ребенок был успокоенным, и этого не произойдет, если мы не обеспечиваем ему близкое присутствие. Когда ребенок расстроен, то есть испытывает душевные страдания или его нервная система переходит в режим «сражайся, беги или притворись мертвым», такое негативное состояние может изменить опекун, который оказывается рядом в нужный момент. Ребенок может по-прежнему испытывать душевную боль, но, по крайней мере, он не будет чувствовать себя одиноко. Так происходит в контексте родительского присутствия, одновременно заботливого и утешительного. С научной точки зрения такое «присоединение» к чувствам ребенка, даже когда он переживает боль и страдание, изменяет восприятие ребенка. Он не чувствует одиночество в своем состоянии, а ощущает принадлежность к чему-то большему. Такое присоединение (к чувствам ребенка) или межличностное переживание родительской близости и утешения, создает чувство доверия, которое открывает возможность для действия разных внутренних механизмов, успокаивающих боль, снижающих уровень дистресса и укрепляющих стойкость ребенка. Взаимное утешение – это путь к личному внутреннему успокоению.

Неоднократный опыт интерактивного утешения приводит к развитию усвоенной способности ребенка самостоятельно успокаивать себя, когда ему это нужно.

Иными словами, повторяющийся опыт утешения в диалоге с ребенком приводит к развитию усвоенной способности ребенка самостоятельно успокаивать себя, когда ему это нужно. Если он убеждается в том, что кто-то готов снова и снова быть рядом, когда ему больно, то он развивает способность самоуспокоения и регулировки своих эмоций. Надежное взаимодействие с опекуном развивает нервные цепочки в мозге для самостоятельного успокоения.

Существуют серьезные препятствия для приобретения внутренней способности к самоуспокоению. Если ребенок учится самостоятельно успокаиваться в моменты гнева, раздражения, тревоги и разочарований, то это свидетельствует об успешном развитии префронтальной коры, самой совершенной части «верхнего» мозга. За что отвечает префронтальная кора? За некоторые навыки и способности, которые мы больше всего хотим развить у своих детей.

Успокоение помогает ребенку развивать «верхний» мозг и его наиболее сложные функции.

Планирование и принятие здравых решений.

Регулирование эмоций и физиологических реакций.

Гибкость и адаптивность.

Сопереживание.

Понимание самого себя.

Нравственность.

Если мы присутствуем в жизни детей и утешаем их, то они учатся успокаиваться самостоятельно. Мы лишь даем полезный инструмент, который будет помогать им сохранять спокойствие в стрессовых ситуациях. Но при этом благодаря нейропластичности мы также перестраиваем архитектуру мозга ребенка, что позволяет ему укреплять душевную стойкость и жить более радостной и полноценной жизнью.

Обратите внимание, что восприятие собственной личности имеет как внешний, так и внутренний аспект. Таким образом, внутреннее «я» находится не только внутри нас, но и в окружающем мире: проявляется в связях с родителями или друзьями, с домашними животными и со всей планетой. Мы можем обрести «внешнее успокоение», выйдя на улицу подышать свежим воздухом, отправляясь на природу, лаская собаку, бегая или плавая. Таким образом, внутреннее «я» является частью планеты, взаимосвязанной со всем остальным. Когда вы учите вашего ребенка этому «внешнему» аспекту его личности, то воспитываете в нем очень важное ощущение принадлежности к чему-то большему, чем телесное «я». Этот дар, как мы убедимся впоследствии, противостоит эгоцентризму, проповедуемому в современном обществе и приводящему к прискорбной отчужденности и деградации личности у молодых людей. Сила присутствия родителя дает ребенку возможность чувствовать себя частью общности, к которой они оба принадлежат. У него появляется ощущение принадлежности к чему-то большему, успешно позволяющее ему устанавливать взаимоотношения с другими людьми.

Кроме того, в результате повторяющегося утешения ребенка, способствующего позитивным изменениям в «верхнем мозге» ребенка, родительские задачи существенно упрощаются. Если вам нужно подтверждение, посмотрите на иллюстрацию с перечислением функций «верхнего мозга». Представьте, что ваши дети растут, регулярно пользуясь ими. В долгосрочной перспективе они соберут урожай в виде здоровых взаимоотношений, ясного понимания своей личности, успеха и общего удовлетворения от жизни. А в краткосрочной перспективе вы будете иметь более гармоничные отношения с детьми, так как дети станут лучше принимать решения, контролировать свои действия, думать о других, понимать себя и включать в свое поведение элементы нравственности и этики. Все это начинается с успокоения – с того, что называется совместным регулированием. То есть вы с ребенком ведете общую работу для создания большей близости и спокойствия, чтобы бурные эмоции не могли одержать верх над разумом.

Основной целью является саморегуляция, благодаря которой ребенок может управлять своими мыслями и эмоциями. Однако нам нужно проявлять терпение. Развитие требует времени. Значит, нам нужно заниматься совместным регулированием, пока дети не научатся делать это самостоятельно. «Верхний мозг» полностью развивается только после двадцати лет, поэтому в детстве, подростковом возрасте (и даже в зрелости!) по-прежнему будут случаи, когда нам придется утешать и успокаивать ребенка в тяжелые моменты. Дети и подростки нуждаются в нашем содействии при обдумывании важных решений, связанных с рисками и ограничениями, но им нужна поддержка и в развитии контроля над эмоциями.

Успокоение и зеленая зона

Для понимания механизма успокоения полезно думать о зонах, символизирующих уровень интенсивности детских эмоций. Мы подробно объяснили эту модель в книге «The Yes Brain». Основная идея состоит в том, что при нормальных обстоятельствах эмоции детей должны находиться в зеленой зоне. Тогда они могут хорошо управлять собой, чувствовать себя в безопасности и быть уверенными в себе даже в умеренно напряженных ситуациях. Но когда дети слишком взвинчены из-за гнева, страха или другой неприятной эмоции, создающей внутренний хаос и выводящей их из себя, то они входят в красную зону. То есть состояние ребенка становится взвинченным. Если же сильные чувства заставляют их замыкаться в себе, застывать на месте или прятаться, то они входят в голубую зону. То есть нервная система тормозит реакции ребенка.

Покидая зеленую зону, дети теряют контроль над собой и входят в хаотическое (красная зона) или замкнутое (голубая зона) состояние. Они становятся неуправляемыми. Мы называем это потерей самообладания, так как префронтальная кора, или «верхний мозг», отключается от реактивных нижних частей мозга, и происходит временное исчезновение мыслящей и уравновешенной личности. Это отключение является причиной того, что мозг в такие моменты утрачивает свою целостность: связь между различными структурами временно не работает. В таком фрагментированном состоянии детям нужен кто-то (а именно вы), кто может вмешаться и заняться совместной регулировкой. Тогда ребенок сможет вернуться к гармоничному и целостностному состоянию и восстановить контроль над своими эмоциями, физическими реакциями и решениями.

Представьте, к примеру, что ваша малышка потеряла самообладание и вошла в красную зону из-за обстоятельства, которое кажется вам абсолютно нелепым. Предположим, она хочет забраться в холодильник и просит вас закрыть дверь, чтобы посмотреть, погаснет ли свет. Вы показываете ей кнопку, которая выключает свет при закрытии двери, но она настаивает, что хочет все видеть изнутри. Вы отказываете. Хотя вам понятно ее любопытство, но ребенок должен знать, что существуют определенные границы. Она возбуждается все сильнее, а потом закатывает истерику (если вы знакомы с двух-трехлетними малышами, то понимаете, что это вполне возможный сценарий).

Классический совет, который в таких случаях дают родителям, – игнорировать буйную вспышку. Советуют не обращать внимания, иначе ребенок будет пользоваться таким поведением как инструментом для получения желаемого каждый раз, когда вы отказываете ему. Разумеется, вы не хотите уступать и разрешать ребенку пересечь границу дозволенного или сделать что-нибудь опасное просто потому, что он капризничает. Но правда в том (особенно в отношении маленьких детей), что во время таких вспышек ребенок на самом деле теряет контроль над собой. Не всегда, но часто он впадает в состояние не могу вместо не хочу. А если ребенок не может восстановить контроль над собой, то имеет ли смысл не обращать внимания на его вспышку? Скорее всего, он нуждается в вас, чтобы справиться с этим.

Вспомните, что совместная регулировка приводит к самоуспокоению. Успокоительное общение с ребенком способствует росту областей его мозга, ответственных за развитие самостоятельного регулирования внутреннего состояния. В контексте эмоциональных зон, близость к ребенку, находящемуся в голубой или красной зоне, и помощь вернуться в зеленую, учат их самостоятельно делать то же самое в будущем. Такой подход к воспитанию одновременно сосредоточен на создании зеленой зоны в настоящем времени и на формировании регуляторных механизмов для большей душевной устойчивости в будущем. Так мы помогаем нашим детям развивать навыки контроля, а не просто умение управлять своим поведением в данный момент.

Нужно помогать детям развивать навыки контроля, а не просто умение управлять своим поведением в данный момент.

К тому же, независимо от того, действительно ли ребенок не в состоянии совладать со своими эмоциями из-за гормонов стресса и тревожных сигналов в мозге и теле (мы называем это «первобытной истерикой», основанной на реакции нижней части мозга), или способен контролировать себя, но выбирает громкий плач и гневные жесты в надежде получить желаемое (управляемая истерика), наш ответ должен быть одинаковым. Удерживайте разумные границы, но вместе с тем обеспечивайте поддержку и утешение в случае бурного всплеска эмоций. Многие родители часто упускают из виду это соображение: мы действительно можем удерживать прочные границы, демонстрируя определенное поведение и ожидания, и в то же время «мягко» относиться к ребенку и его чувствам. Уступки или игнорирование – это не единственный выбор! Мы можем сначала сблизиться с ребенком, а потом направить его поведение в нужное русло.

Иными словами, все это не означает, что нужно убрать ящики для овощей и полки с молоком и клубникой из холодильника, чтобы освободить место для вашей маленькой дочери. Это лишь означает, что она нуждается в утешении и совместной регулировке, чтобы прийти в себя и вернуться в зеленую зону.

Более того, в таких случаях ребенок получает опыт того, как неуправляемое поведение возвращается в зеленую зону с вашей помощью. Каждый раз, когда он будет получать такой опыт по мере взросления, его мозг будет все сильнее внушать ему, что он может успокаиваться самостоятельно и возвращаться в зеленую зону даже без вашего участия. Совместная работа над эмоциями восстанавливает целостность мозга ребенка – основу его способности развития внутренних регуляторных навыков, душевной устойчивости и уравновешенности.

То же самое относится к плохому поведению. Давайте предположим, что девятилетний ребенок так обозлился на свою сестру, что бросает ее плеер об стену и разбивает его. Пока он гневно завывает, совершенно выведенный из себя, это не лучшее время для разговоров об уважении к чужому имуществу или об извинениях перед сестрой. В таком реактивном состоянии он даже не услышит родителя, не задумается над его словами и определенно не испытает сочувствия к своей сестре. В сущности, он хочет переломать все ее вещи! Для того чтобы направить его мысли и поведение в новое русло, сначала нужно сблизиться с ним. Если родитель с самого начала хочет утешить его, то близкое присутствие поможет мальчику успокоиться. Потом, когда он окажется в зеленой зоне, родитель может направить его поведение в новое русло и поговорить о примирении с сестрой или о возможности использовать сбережения из его копилки для возмещения ущерба. Также с ним можно эффективно работать над развитием необходимых навыков и помочь ему выработать лучшую стратегию для управления гневом в следующий раз.

Мы не пытаемся представить процесс сближения и переориентировки более простым, чем он есть на самом деле. Когда дети попадают в красную зону или убегают и прячутся после входа в голубую, отказываясь от общения, родителям приходится нелегко. Вам будет гораздо проще справляться с подобными ситуациями в будущем, если вы сможете успокоить расстроенного ребенка, прежде чем приступить к наставлениям. Действительно, иногда ваши усилия по возвращению ребенка в зеленую зону не приводят к немедленному или очевидному успеху. Ребенку нужно время, чтобы его нервная система вернулась в норму. В таком случае вы можете просто оставаться рядом и предлагать помощь, если ребенок не может успокоиться самостоятельно, давая ему понять, что он не одинок в своем расстройстве.

Что нужно знать об утешении и успокоении

Вы помните «триаду близости»: восприятие, понимание и реакция. Последняя, безусловно, включает словесное увещевание, особенно если слова произносятся заботливым, сочувственным тоном. Иногда ребенку достаточно услышать «Это правда больно, да?» или «Я здесь, я с тобой», чтобы успокоиться и ощутить приятную близость к родителю. Подтверждение, заверение, утешение и сопереживание – все это мощные способы пользоваться словами, чтобы помочь ребенку успокоиться. Кстати, то же самое справедливо для подростков и даже для взрослых людей.

Но в огромном большинстве случаев процесс успокоения происходит в невербальной форме. Подумайте о том, какое важное значение имеет тон вашего голоса.

Этот урок важен и для детей более старшего возраста. Если вы предлагаете дочери открыто поговорить о каком-то ее поступке, а она набрасывается на вас с гневными обвинениями, то тон вашего голоса влияет на то, переходит ли она к неуправляемому раздражению (красная зона) или же возвращается к спокойствию и контролю (зеленая зона). Если вы помогаете ей почувствовать себя услышанной и понятой («Я понимаю, милая. Тебе кажется, что я выступаю с обвинениями, не выслушав сначала твое мнение»), то получите гораздо лучшую возможность сосредоточиться на обучении и развитии ее навыков решения проблем (в том числе нынешней) и услышите меньше нападок с ее стороны.

Другие невербальные сигналы – выражение лица, визуальный контакт, тон голоса, поза, выбор времени и остроты реакции – имеют огромный потенциал для успокоения разбушевавшихся эмоций. Такие сигналы играют центральную роль в нашей коммуникации. Уделяйте внимание тому, как вы общаетесь со своими детьми, даже если при этом вы ничего не говорите.

Сила прикосновения бывает особенно полезной в ситуации, при которой ребенку требуется утешение. Будьте чуткими к настроениям ребенка и решайте, что ему нужно, исходя из понимания его личности. Некоторым детям не нравится, когда их гладят, утешая. Но для большинства поглаживание, похлопывание по спине, объятия и убаюкивание оказывает мощный эффект и возвращает в зеленую зону.

Уже с момента рождения убаюкивание малышей может творить чудеса, особенно если они расстроены. В одном недавнем исследовании было установлено, что степень комфорта и физического контакта, получаемого младенцами, определяет не только их текущее эмоциональное состояние, но даже молекулярный профиль. Ученые изучали четырехлетних детей с повышенным уровнем дистресса и младенцев, получавших мало утешительных прикосновений в ответ на их реакции. Исследования показали, что четыре года спустя эти младенцы отставали от своих сверстников в биологическом развитии. Более того, обнаружилось, что негативные эффекты могут изменять биохимию детского организма и влиять на генную экспрессию, то есть на способы активизации генов в процессе так называемой «эпигенетической регулировки». Другие исследования показывают, что госпитализированные младенцы выздоравливают и развиваются гораздо быстрее, если их обнимают и держат на руках. Кожный контакт, как разновидность «метода кенгуру»[10], не только успокаивает; он в буквальном смысле лечит и способствует развитию. Более того, невролог Джеймс Коэн провел эксперименты, показывающие, что человек, получающий удар током, испытывает меньше беспокойства и даже физической боли, если кто-то близкий (в данном случае романтический партнер) держит его за руку.

По мере взросления детей уважение к их личным предпочтениям и ненавязчивые физические проявления нежности должны оставаться в арсенале у любых родителей. Двенадцатилетний сын Тины уже выше матери и весит больше нее, поэтому она никак не может взять его на руки и убаюкать, если он расстроен. Но, обнимая его или сидя рядом с ним и держа его за руку, она фактически может делать то же самое. Это подходит одному из ее детей-подростков, но не другому. Сыну нравятся объятия и ласковые прикосновения, но, когда ее дочь расстроена, ей достаточно, чтобы мать просто сидела рядом и держала ее за руку. По возможности мы должны учитывать индивидуальные черты характера наших детей и предлагать им то, в чем они нуждаются в данный момент.

Обратите внимание, как другие элементы привязанности вступают в игру, когда речь идет об успокоении и утешении. Для совместной регулировки и умиротворения бушующих эмоций дети должны почувствовать себя замеченными и понятыми. Этого не случится, если они с самого начала не чувствуют себя в эмоциональной безопасности, обращаясь к нам.

Что происходит, когда ребенок не чувствует себя утешенным и успокоенным?

Если ребенок нуждается в эмоциональном участии, а опекун чутко, заботливо и своевременно реагирует на его чувства, это называется пропорциональной реакцией. Опекун настраивается на внутреннее состояние ребенка, старается осмыслить его и предлагает соответствующую реакцию. Это «триада близости». В свою очередь, ребенок чувствует, что его замечают и понимают. Более того, он узнает, что может доверять своим переживаниям и рассчитывать на понимание опекуна. Мы видели это, когда психолог-консультант проявила чуткость к Максу после того, как он пришел в ее кабинет весь в слезах. Ее реакция была пропорциональной, поскольку она оценила его чувства, поняла их и отреагировала своевременным и эффективным образом («Эх, дружок, ты опять рассердился. Что случилось?»), давая мальчику почувствовать, что его услышали и поняли.

Непропорциональная реакция – это нечто противоположное. Так отреагировала воспитательница Макса. Конфликт пошел по нарастающей, и по мере вхождения Макса в красную зону миссис Бридлоу отказалась успокоить его эмоции. Да, она отреагировала на его поведение («Макс, так не разговаривают в классе»), но при этом не обращала внимания на его чувства. Она не сказала ему: «Я понимаю, как тебе важно закончить рисунок для мамы» или «Я вижу, ты беспокоишься, что тебе не хватит времени. После прогулки мы поговорим об этом, и я дам тебе закончить». Поскольку чувства остались безответными, а реакция взрослого была непропорциональной, то четырехлетнему Максу пришлось самостоятельно разбираться со своими эмоциями, и он не справился с этим. Когда другой человек остается невосприимчивым к нашему внутреннему миру, не пытается осмыслить наши переживания и отреагировать наиболее эффективным и своевременным образом, мы чувствуем себя непонятыми, отвергнутыми, нелюбимыми и невидимыми. Естественной реакцией на такое неадекватное общение будет вход в красную (гнев) или в голубую зону (отчаяние и отчужденность).

Непропорциональная реакция означает, что опекун не настроен на чувства ребенка, поэтому ребенок начинает сомневаться либо в собственных переживаниях, либо в способности опекуна понять его и помочь ему. Это никак не успокаивает ребенка, у которого есть два варианта реакции на собственные сильные чувства. Он может оставаться расстроенным или самостоятельно разбираться с неприятными эмоциями, что часто приводит к еще большему огорчению. Когда ребенок покидает зеленую зону и никто не помогает ему справиться с сильными эмоциями, то его нервная система не имеет возможности успокоиться и вернуться к нормальному состоянию. Это значит, что, если в будущем дела станут оборачиваться неблагоприятным образом, интенсивность, частота и продолжительность периодов расстройства будет только увеличиваться.

Из главы 2 вы должны помнить, что в эксперименте «Незнакомая ситуация» при разлучении младенцев с родителями, ученые иногда наблюдали реакцию, которая впоследствии была названа амбивалентной привязанностью. Когда родители возвращались в комнату после короткой разлуки (это называлось фазой воссоединения), такие дети могли выказывать признаки расстройства и обращаться за утешением, но опекуны не добивались особых успехов в успокоении ребенка. Иными словами, младенец с трудом успокаивался, поскольку уже в годовалом возрасте он неоднократно убеждался, что опекун редко оказывается рядом, чтобы утешить его. По отношению к такому опекуну вырабатывается стратегия привязанности, основанная на конкретных воспоминаниях: чувствах, образах и видах поведения, которые активизируются в его присутствии. В данной ситуации младенца можно назвать «прилипчивым», не способным успокоиться и вернуться к игре. Но на самом деле это форма взаимодействия, а не черта характера. В присутствии другого опекуна, к которому у ребенка есть устойчивая привязанность, его поведение будет совершенно другим. Как это может быть? В самом начале мы говорили, что многократно повторяемые переживания приводят к созданию психической модели, а потом и общей схемы всех эмоций, которые ребенок испытывал в присутствии конкретного человека. Психические модели являются частью системы привязанности. Психическая модель привязанности активизируется в определенный момент, и в присутствии одного из родителей она может быть надежной, а в присутствии другого – ненадежной. Модель амбивалентной привязанности формируется, если ребенок неоднократно сталкивается с ненадежной реакцией опекуна, и этот опекун проявляет непоследовательность в удовлетворении его эмоциональных потребностей. В прошлом он иногда демонстрировал свою близость к ребенку, а в других случаях не делал этого. Такая модель поведения может включать моменты, когда опекун становился эмоционально навязчивым, а значит, проявлял непропорциональную реакцию, исходя из собственных представлений, а не из чувств ребенка. Как мы могли убедиться, сюда относится и навязчивая родительская тревога по поводу детских страхов, которая лишь усиливает расстройство ребенка вместо того, чтобы успокаивать его. Модель амбивалентной привязанности приводит к смятению и растерянности. Поэтому ребенок испытывает двойственные чувства насчет того, можно ли доверять опекуну и обращаться к нему за помощью и утешением. При такой динамике отношений и с такой историей взаимодействий ребенок в итоге не успокаивается, а остается в состоянии эмоционального расстройства и не может быстро восстанавливать душевное равновесие. На данной стадии развития это остается проблемой отношений с опекуном, а не чертой характера ребенка.

Другая основная реакция детей, испытывающих сильные чувства, но не имеющих никого, кто мог бы помочь им, состоит в элементарном отключении от своих эмоций. В эксперименте «Незнакомая ситуация» исследователи назвали это избегающей моделью привязанности. Такая модель отношений возникает, если младенец сознает, что его потребности не будут удовлетворены пропорциональной реакцией со стороны опекуна. В результате он усваивает, что, если он нуждается в утешении, опекун не приходит ему на помощь. Несмотря на то что его врожденная, инстинктивная потребность в привязанности остается неизменной (это можно видеть при наблюдении учащенного сердцебиения и других физиологических признаков стресса), ребенок адаптируется к обычной реакции своего опекуна, формируя избегающую модель привязанности, при которой один из родителей (или оба) не рассматриваются как источник помощи и заботы. Это означает, что ребенок не показывает свой дистресс и даже не требует эмоциональной реакции от родителей. Во время фазы воссоединения такой ребенок не ищет близости или утешения. Его переживания не имеют значения для опекуна. Ребенок просто продолжает играть и обращать внимание на внешние события, и опекун делает то же самое. При такой структуре отношений стратегия привязанности сосредоточена на внешней стороне вещей и на поведении, а не на чувствах, мыслях или воспоминаниях.

Такие две стратегии привязанности мешают детям жить богатой и полноценной эмоциональной жизнью. Им трудно распознавать собственные чувства, а значит, им тяжело утешать и успокаивать самих себя. В идеальном мире все родители помогают своим детям развивать надежную привязанность, обеспечивая чуткую, своевременную и предсказуемую заботу. Если дети получают пропорциональную реакцию от родителей, то у них формируется надежная привязанность. Дети, которые демонстрируют надежную привязанность к родителям в эксперименте «Незнакомая ситуация», рассчитывают на утешение, поэтому во время фазы воссоединения они открыто выражают расстроенные чувства и тянутся к опекунам, а потом быстро успокаиваются и возвращаются к игре. Они уверены, что родители будут рядом, чтобы утешить их, когда это понадобится в следующий раз. К сожалению, лишь немногим более половины детей обеспечены такой постоянной и пропорциональной заботой со стороны своих родителей. Слишком много детей не имеют такого преимущества.

Утешение – это не сюсюканье с ребенком

Прежде чем перейти к практическим предложениям, как сделать так, чтобы дети чувствовали себя спокойно и надежно, позвольте еще раз подчеркнуть: мы не имеем в виду, что нужно выполнять все желания ребенка. Когда мы говорим об утешении детей, которым приходится тяжело, даже если это проявляется как вызывающее поведение, родители иногда приходят к выводу, что мы пропагандируем вседозволенность, при которой почти не существует границ. Но это совсем не так.

Если вы читали любую из других наших книг, то знаете, что мы большие сторонники установки ясных и твердых ограничений для детей и высоких ожиданий от них, особенно если речь идет об уважении к себе или к другим. Старое клише о том, что детей нужно ограничивать, по-прежнему в силе. Мир без правил и границ – это пугающий хаос. Дети должны знать, чего от них ждут и что нормально, а что нет. Это помогает им чувствовать, что мир является надежным и предсказуемым местом.

Кроме того, детям нужно усвоить слово «нет» и привыкнуть к его употреблению. Это учит их вовремя жать на тормоза и останавливаться. В конце концов, окружающий мир определенно не всегда будет соглашаться с ними. И они определенно не смогут поступать, как им захочется, без весьма серьезных и понятных последствий.

Однако при резком отрицании определенных видов поведения родители могут и должны признавать личность ребенка и его чувства. Разумеется, есть пределы: не стоит позволять рассерженной дочери разбрасывать картошку-фри в ресторане и проходить мимо, когда она бьет маленького брата и неуважительно обращается к взрослым. Это значит, что родители ценят отношения с ребенком даже в тех случаях, когда имеют дело с дурным поведением. Определение границ – это проявление заботы о детях. Но мы можем делать это, выражая любовь и привязанность к ребенку.

Например, представьте, что вы разрешаете семилетнему сыну позже отправиться в постель, потому что к его старшему брату пришли друзья. Наступает пора ложиться спать, он плачет и упирается. Вы раздражены, и у вас возникает искушение жестко отреагировать на его поведение и сказать: «Я дала тебе дополнительное время! Почему ты плачешь? Ты должен радоваться тому, что я разрешила тебе играть еще полчаса. Отправляйся в постель!» Для пущей убедительности вы можете добавить: «Если будешь упрямиться, в следующий раз я не разрешу тебе ложиться спать позже».

Практически все родители говорят нечто подобное в моменты раздражения. Всем нам приходилось разбираться с ситуациями такими способами, которые нам не нравятся (и мы надеемся, что при этом соседи не слышат нас!). Но обратите внимание, что раздраженная реакция не только не поможет ребенку вернуть самообладание (скорее всего, он уйдет еще глубже в красную зону), но и будет совершенно неэффективной в отношении главной цели: своевременно уложить ребенка в постель. Теперь он расплачется еще сильнее, а это значит, что ему будет гораздо труднее заснуть. Кроме того, битвы с детьми перед укладыванием в постель часто отправляют самих родителей в красную зону. Разве не иронично, что в конце концов мы иногда кричим: «ЛОЖИСЬ СПАТЬ!», как будто можем призвать сон рассерженными воплями? На самом деле забавно, как часто родители ведут себя непродуктивно. Мы препятствуем достижению собственных целей!