Прибытие

— Верно. Анализ содержимого ранки подтвердил это. Так что у вас там будет небольшой шрам.

— Прививка от оспы? — удивился доктор Боровский.

— Все спасательные капсулы построены на базе автодоков, — пояснил я. — После экстренной посадки на незнакомую планету капсула автоматически проводит пробы воды, почвы и воздуха. Вычленяет самые опасные патогены местности и выясняет, есть ли у пассажира иммунитет к ним.

— Но ведь в нашем обществе оспа — казуистика? — продолжал удивляться Леонид. — Мы ее давно победили и уже несколько столетий не нуждаемся в вакцинации.

— Да, мне тоже показалось это странным, — ответил я. — Но по какой-то причине капсула Марии решила, что данный мир кишмя кишит вирусом оспы и решила обезопасить ее организм сразу после того, как я запустил алгоритм реанабиоза.

— А нам не стоит привиться? — уточнил Егор.

— Пока мы выходим наружу в скафандрах и не контактируем с местным населением, этот вопрос может подождать, — ответил я. — Вам что-нибудь принести, Мария?

Девушка постаралась сфокусировать свой взгляд на мне и проговорила:

— Воды, если можно. Или горячего чая. Спасибо.

Я кивнул Коле Болотову, стоявшему в хвосте челнока, и тот мигом сообразил для девушки белковый коктейль.

— Мария, — выдержав паузу и дав нашей гостье напиться, заговорил я. — Нас очень волнует неопределенность.

— Какая неопределенность? — удивилась Мария, отхлебывая из кружки горячий напиток.

— Вы же знаете, что произошло с двумя другими челноками?

Девушка нахмурилась.

— Да, это ужасная трагедия. Если честно, мы были уверены, что потеряли все три шаттла. Но на «Магеллане» началась такая суматоха, что обсудить и тем более что-то предпринять мы уже не могли.

— Что же произошло на «Магеллане»? — четко произнося каждое слово, спросил я.

Девушка допила свой напиток, отдала кружку Ковалеву и повернулась к нам. К этому времени уже весь экипаж собрался вокруг нее. Мария закрыла глаза, собираясь с мыслями, и начала свой рассказ.

— После вашей отстыковки все шло по плану. Манипуляторы «Магеллана» работали исправно. Ваш вход в атмосферу полностью контролировал корабельный ЦУП. Когда мы потеряли с вами визуальный контакт, все разошлись по своим рабочим местам. Я находилась на мостике с капитаном и старпомом. Навигаторы следили за траекторией вашего вхождения в атмосферу, я следила за стабильностью орбиты «Магеллана». Когда мы довели вас до плотных слоев атмосферы, на борту «Магеллана» внезапно сработала команда «Всему экипажу — занять криокапсулы!».

Мы с Ковалевым переглянулись. Девушка продолжала.

— Такая команда по сути — ЧП. ЦУП мог отдать ее лишь в двух случаях: если на борту есть угроза полной разгерметизации и если корабль готовится к гравитационным маневрам.

— Или к открытию червоточины, — добавил Ковалев.

— Нет, — возразила Мария. — Червоточина открывается лишь с уже разогнанного корабля. К этому моменту все члены экипажа и так должны находиться в своих криокапсулах.

— Все, кроме вас, навигатора и капитана, — поправил я.

— Да. Мы выполняем функцию наблюдателей. Нас троих будит корабельный ЦУП перед самым открытием червоточины. Я должна убедиться, что полет до червоточины прошел нормально. Навигатор еще раз проверяет курс и наше положение. А капитан принимает решение об активации генератора червоточин. Обратно в криокапсулы мы укладываемся сразу после открытия прохода.

— В какой последовательности? — спросил я.

— Простите? — не поняла Мария.

Я уточнил:

— В какой последовательности вы укладываетесь в криокапсулы после того как червоточина открыта?

Девушка на секунду задумалась.

— А какое отношение этот вопрос имеет к тому, что произошло на «Магеллане»?

— Пока не знаю, — честно признался я. — Просто хочу иметь полную картину. В том положении, в каком оказались мы, любая мелочь важна.

— Навигатор, затем я и самым последним уходит в сон капитан, — ответила девушка, глядя мне прямо в глаза.

Я кивнул.

— Что было после объявления сигнала тревоги?

— Весь экипаж обязан выполнить требование системы, — развела руками Мария. — Я задержалась на секунду, чтобы протестировать системы корабля, но капитан приказал немедленно направиться к своей криокапсуле.

— Что вы хотели выяснить? — спросил Ковалев.

— Я хотела узнать причину такой команды. Вернее, исключить одну из причин — разгерметизацию.

— Что удалось выяснить?

— Я не успела просканировать корабль. Но могу поклясться, что причиной команды «занять криокапсулы» была не разгерметизация корабля.

— Почему вы так уверены?

— При разгерметизации хотя бы одного отсека гермодвери остальных закрываются автоматически. Экипаж при этом остается там, где их застала нештатная ситуация, и начинает борьбу за выживание отсеков, при этом каждый отвечает за свой. Общее руководство переходит к капитану или старшему офицеру. Если, конечно, присутствует связь.

— А было не так?

— Когда мы бежали к криокапсулам, все отсеки были открыты, — сказала девушка.

— Значит, «Магеллан» экстренно начал подготовку к гравитационному маневру? — спросил Ковалев.

Девушка дотронулась до своего лба, словно стимулируя память, зажмурилась на несколько секунд, но потом уверенно ответила:

— Нет, не думаю.

— Но вы же сами сказали, что команда «занять криокапсулы» подается лишь в двух случаях, — возразил я.

— Я помню, что я говорила! — огрызнулась Мария, но, быстро совладав с эмоциями, уже спокойным тоном продолжила. — Я уверена, что мы имеем дело с диверсией.

— Что? — хором спросили Ковалев и доктор Боровский.

— Сигнал был ложным, — ответила Мария, явно смакуя произведенный ее фразой эффект.

Глава 17

Допрос

На несколько минут на челноке воцарилась тишина. Мария не решалась ее нарушить. Было видно, что она ждала какой-нибудь реакции на свои слова. У меня же более не оставалось никаких сомнений — девушка затеяла опасную игру. Действовала она по заранее составленному плану и считала, что сейчас в ее руках были сосредоточены все рычаги управления текущей ситуацией. Но что-то в ее рассказе меня настораживало. Это еле уловимое чувство нестыковки между сказанным Марией и реальными фактами сначала просто свербело в моей голове мелкой занозой, но теперь, когда девушка проговорилась, вопило во весь голос, требовало раскрыть свои карты, уличить ее во лжи и добиться, наконец, от нее правды. Но, памятуя, что передо мной хитрый и изворотливый противник, я подавил в себе это чувство и постарался ничем не выдать своего возбуждения. Сделав вид, что, как и все, глубоко озадачен ее выводами, я решил сделать свой первый укол.

«Ах, как же сейчас помогла бы ментальная атака!» — сокрушался я мысленно, но делать было нечего. Придется выкручиваться своими силами. К тому же раз ей удалось обвести меня вокруг пальца и скрыть факт своей беременности еще перед отлетом, с чего ей давать осечку сейчас? « Ладно, попытаемся вывести тебя на чистую воду иными методами».

— Значит, вы думаете, что на борту «Магеллана» прозвучала ложная тревога? — вкрадчиво спросил я.

— Да, — уверенно ответила девушка. — Раз не было разгерметизации корабля, что очевидно, то подобная команда могла податься только при подготовке к гравитационному маневру. А сам маневр на тот момент никем не планировался.

— Как же, по-вашему, развивались события? — мягко подвел я девушку к очередной лжи.

— Думаю, кто-то из командования взломал защитную систему корабля и спровоцировал ложную тревогу.

— Зачем провокатору делать такой шаг? — продолжил я свой допрос, но тут же прикусил язык.

«Интересно, она заметила, что я уже заранее согласился на то, что провокатор действительно существует?» — мой мозг лихорадочно искал выход и, кажется, нашел его. Я просто дополнил свой вопрос:

— И есть ли у вас соображения о личности этого человека?

Мария, кажется, не заметила моей оплошности и, видимо, ожидая подобного вопроса, с готовностью начала отвечать:

— Я почти уверена, что провокатор — капитан «Магеллана», — твердо сказала она, вызывая подобным громким заявлением дружный возглас негодования на «Ермаке».

— Но позвольте! — опешил наш геолог. — Зачем? Зачем нашему капитану вообще это делать?

Вопрос, естественно, интересовал всех присутствующих, и в салоне вновь повисла гробовая тишина. Мария обвела взглядом экипаж «Ермака» и спокойно ответила:

— На этот вопрос у меня нет однозначного ответа. Но на «Магеллане» только три человека способны провернуть такое. Я, старший помощник и сам капитан. Только мы имели полный доступ к главному компьютеру «Магеллана».

— Вы находитесь среди нас, а стало быть, лицо пострадавшее, — начал размышлять Ковалев. — Но почему вы заподозрили именно капитана, а не старшего помощника?

— Да-да, вы же его родная дочь! — добавил Леонид Боровский. Об этом факте остальные члены экипажа «Ермака», по-видимому, не знали. По салону прошелестел тихий шепот. Девушка скорчила грустную мину и продолжила:

— На эту мысль меня навели два события. Во-первых, капитан строго-настрого запретил мне высаживаться на планету. Возможно, он и диверсант, но губить свою родную дочь вместе с экипажами трех челноков наверняка в его планы не входило. Ну а во-вторых, я присутствовала на втором, секретном собрании высшего руководства «Магеллана».

«Ах, до чего же складно ты поешь, — думал я, восхищаясь выдержкой Марии. — А ведь ее ложь действительно будет трудно вскрыть».

Девушка кивнула в сторону Ковалева:

— Вы ведь тоже там присутствовали, не так ли, майор?

Егор кивнул, отводя от меня взгляд.

— Вы помните, что обсуждали на том совещании? — спросила его девушка. Ковалев заколебался, и она его подбодрила. — Ну же, товарищ майор, сейчас уже не до секретности. Вас всех пытались уничтожить, и им это почти удалось!

Егор взглянул на меня, не решаясь ответить. Я чуть заметно кивнул ему. Будет интересно сопоставить факты. Ковалев еще немного помялся, затем все же заговорил:

— Совещание инициировал научный руководитель полета. На нем присутствовали я, Мария, капитан и сам научрук. На повестке стоял лишь один вопрос: целесообразно ли вообще тратить силы на бессмысленную, по мнению научного руководителя, разведывательную операцию?

Первым со своего места встал геолог:

— Простите, товарищ майор, — поинтересовался он, — правильно ли я понял вас? Вы утверждаете, что научный руководитель полета Зольский был изначально скептически настроен по поводу вопроса изучения текущей ситуации на планете?

— Да, — подтвердил Егор. — Он был уверен, что мы уже обладаем исчерпывающими данными о планете и ее обитателях. По его мнению, количества выживших не хватит для естественного прироста населения и восстановления человеческой популяции. Во всяком случае, не в тех суровых условиях, которые царят на планете. Кроме того, его пугала перспектива столкнуться с глубокой деградацией населения планеты. Варварство, междоусобные войны за территорию и ресурсы, по его словам, завершили бы начатый природой геноцид менее чем за сотню лет.

Тут уже не выдержал первый пилот. Репей вскочил с места и задал вопрос, волновавший в эту минуту всех окружающих:

— Хотите сказать, Зольский предлагал уничтожить остатки населения?

— Если смотреть глобально — да, — потупил взгляд Ковалев. — Он предлагал немедленно приступить к терраформированию Земли. Этот процесс запустил бы целый каскад природных аномалий на планете. Смещение оси Земли, изменение скорости вращения планеты, опреснение океанов, землетрясения, ураганы, наводнения — все эти неизбежные спутники вмешательства человека в естественный ход развития планеты поставили бы завершающую точку в развитии текущей цивилизации.

— А дальше что? — удивился Коля Болотов.

— А дальше, — продолжила за Ковалева Мария, — Зольский предлагал активировать протокол «Заселение».

— Но протокол «Заселение» мы должны были реализовать в точке прибытия! — возразил Чак Ноллан.

— Да, — ответила Мария, — но лишь при условии, что колыбель нашей цивилизации будет процветать. Именно так мы планировали начать нашу экспансию в космическое пространство. Иметь две жизнеспособные колонии в безграничном космосе означало иметь удвоенные шансы на выживание нас как вида.

Наступила тяжелая пауза. Члены экипажа не знали, что и думать. Я, конечно, подозревал все это и без объяснения Егора. Еще на «Магеллане» я предчувствовал нечто подобное. Однако у меня была небольшая надежда на то, что если протокол «Заселение» и запустят в отношении нашей планеты, то постараются учесть при этом наличие более чем сотни миллионов выживших. В конце концов, именно гуманизм как основа нашего общества сделал нас той высокоразвитой цивилизацией, коими мы себя считали до последнего времени.

— Чем завершился тот брифинг? — спросил я Марию.

— Большинством голосов предложение Сергея Аркадьевича Зольского было отклонено. Против проголосовала я и капитан Владимир Веровой. Вместо начальника ОНР Виктора Сергеевича Орлова голосовал его заместитель Егор Васильевич Ковалев.

Егор услышал свою фамилию и вздрогнул, густо краснея.

— И как же вы проголосовали, мой друг? — поинтересовался у него Леонид Боровский.

Майор поднялся со своего места и четко произнес:

— Я был единственным, кто воздержался. Я не обладал подобными полномочиями и считал себя недостойным голосовать за своего непосредственного начальника.

— А почему самого Орлова на этом совещании не было? — продолжал допытываться геолог.

— Хороший вопрос, — поддержал я его, лишний раз подчеркивая тот факт, что меня на этом собрании тоже не было. За это ухватился и Саша Репей:

— Да! И начальника медицинской службы там тоже почему-то не было!

— На самом деле, все просто, — ответила девушка. — Протокол запрещает людям с имплантированными в мозг чипами иметь право голоса. Их способность влиять на психоэмоциональный фон остальных участников голосования сводит к нулю объективность подобного мероприятия. По нашему законодательству люди, обладающие подобным апгрейдом мозга, приравниваются к киборгам. У них иные задачи: анализировать огромные объемы информации, принимать решения в вопросах своей специализации и прочее. Но участвовать в решении судеб чистых людей они не могут по этическим соображениям. И начальник медицинской службы, и руководитель ОНР Орлов имеют импланты, усиливающие их псионические способности.

— Что за вздор? — возмутился десантник Сергей Козырев, до этого момента не проронивший ни слова. — Товарищ полковник ничем не хуже нас всех!

— Тут, на Земле? — резко развернувшись к десантнику, спросила Мария и тут же сама ответила. — На планете — да. Тут все его микрочипы и улучшения ничего не стоят. Для их полноценной работы необходимы мощные ретрансляторы и программное обеспечение главного квантового компьютера «Магеллана». Поэтому тут Герман — простой смертный человек. А на «Магеллане» он обладал куда более серьезными способностями.

Девушка пристально посмотрела на меня, давая понять, что знает о моих попытках воздействовать на ее разум. Я даже слегка смутился. Меня спас Леонид Боровский.

— В любом случае, — произнес он, — как бы то ни было, подобное голосование не могло быть принято ЦУПом как команда к действию. В голосовании не могли участвовать четверо. При определенных условиях голоса могли разделиться поровну, и тогда решение не было бы принято.