Помоги проекту - поделись книгой:
— Ладно, расслабься, майор. Никто не мог ожидать такого от хрупкой девицы, верно?
Все закивали, соглашаясь со мной.
— Пойдем, разбудим нашего доктора. Узнаем, за что Мария на него так взъелась.
Леонид Боровский просыпался неохотно. После введения антидота ему понадобилось не менее десяти минут, чтобы прийти в себя. Но горячий тонизирующий напиток в его трясущихся руках все-таки сработал, и наш геолог начал свой рассказ с оправданий:
— Господа, я клянусь вам, ничего не было! — взволнованно начал он. — Она же мне в дочки годится!
Но я его перебил:
— Успокойтесь, Леонид Захарович! Мы уже просмотрели все видеозаписи и знаем, что вы ничего предосудительного не сделали. Просто расскажите, что вы увидели, когда вошли в медицинский отсек.
Доктор сделал большой глоток из кружки и, совладав с собой, ответил:
— Я первым услышал шорохи из-за ширмы медотсека. Товарищ майор попросил меня посмотреть, что к чему, и я вошел к Марии. Девушка лежала на месте и ворочалась. Видимо, в себя приходила. На полу валялись тряпки и ваши медицинские инструменты, она их случайно задела руками во сне. Я наклонился, чтобы поднять их, и краем глаза увидел на бедре Марии… — тут доктор Боровский густо покраснел и запнулся. Я кивнул ему:
— Все в порядке, доктор, продолжайте.
— На ее бедре, как раз там, где заканчивались ее шорты, виднелась рана, вернее, язва.
— Язва? — удивился я.
— Да, такой нарыв, вроде химического ожога или даже не знаю, с чем сравнить…
— Так, и дальше что было?
— Она застонала и, видимо, не контролируя себя, начала рукой расчесывать этот нарыв. Я придержал ее руку и попытался обработать эту ранку клинером. Но когда я начал закатывать ее штанину вверх, она очнулась и тут же отвесила мне сильнейшую оплеуху. Я попытался ее успокоить, но она уже была разъярена, словно дикая кошка.
Мы с Ковалевым переглянулись. Доктор опять запнулся, но вскоре продолжил:
— Мои попытки успокоить ее ни к чему не привели. Она решила, что я приставал к ней, и начала кричать. Потом попыталась встать. Схватила с вашего стола скальпель и начала бросаться на меня. На шум прибежали остальные, и Мария мгновенно схватила меня этим ужасным удушающим захватом. Все остальное было как в тумане, — развел руками геолог и виновато уставился на нас с Егором.
— Ну, судя по записям камер, доктор, все было именно так, — успокоил я нашего геолога. — Только вместо клинера вы схватились за ультразвуковой датчик.
Доктор Боровский развел руками:
— Я не силен в вашем инструментарии, Герман, уж извините…
— Ничего страшного, эти приборы действительно похожи, — поспешил оправдать я геолога, видя, что он опять начинает заикаться от волнения. — Вы можете показать мне ту язву на бедре девушки?
— Ну конечно!
Мы прошли за Леонидом к спящей Марии. Доктор, чуть робея, приподнял край коротеньких шортиков, и мы действительно увидели округлую язву на бедре Марии.
— Что это? — спросил Егор.
— Пока не уверен, — ответил я, соскабливая на предметное стекло секрет с центра двухсантиметровой язвы. — Проведу анализы и выясню.
После я обработал поверхность раны и залепил ее медицинским клеем. Затем установил в анализатор предметное стекло с биологическим материалом и стал ждать. Результат меня удивил.
Задумчивый, я вернулся к остальным. К этому времени все уже успокоились и пересматривали видеозапись с моего шлема.
— Ну, что-нибудь выяснили? — спросил я, стараясь отложить на потом информацию о результатах исследования раны на ноге Марии. Мне ответил доктор Боровский.
— У вас с этим кнесом вышла очень занимательная беседа. Вам не показалось, что он, в отличие от своих подданных, не был удивлен нашему визиту?
— Я сделал тот же вывод, — согласился я с геологом. — Кнес разглядывал меня так, словно сравнивал с кем-то.
— Да, — подхватил Ковалев. — Он и в камеру твоего ИКАСа смотрел так, словно уже видел раньше подобную штуку.
— Очевидно, он сравнивал наши технологии с технологиями тех «небесных людей», которых упоминал в разговоре, — сделал я вывод.
— Да! И судя по всему, — добавил Ковалев, — видел он их лично. Может, когда был еще ребенком, но точно видел своими глазами.
— А это странное летоисчисление… — продолжил доктор Боровский. — Нас на планете нет около двух сотен лет, а Владеймир при этом утверждает, что информация о небесных людях и их технологиях передается из уст в уста вот уже пятнадцать колен.
— Да. Что-то не сходится, — согласились и пилоты. Саша Репей сощурился, словно считая в уме. — Это, выходит, они тут кукуют больше тысячи лет?
— Это напрямую зависит от продолжительности их жизни, — рассуждал геолог, — но, даже если взять по минимуму, 40–50 лет, то да — горизонт их исторической памяти насчитывает существенно больше шестисот лет.
— Стоп, — вмешался Филипп, — но этот хмырь четко же сказал, что к ним раз в тысячу лет прилетают какие-то небесные люди и заставляют чтить их богов.
Я встал и жестом призвал всех успокоиться:
— Стоп, стоп, стоп! Выходит, раз в тысячу лет прилетает какая-то внеземная раса, одаривает землян своей благодатью, читай — благами…
Я заметил искорку догадки в глазах Ковалева, и тот продолжил за меня:
— Точно! Вот откуда у них такое оружие! Плюс ко всему, их заставляют чтить богов… Не означает ли это, что вместе с этими благами эти люди с Альфа Центавра оставляют тут на Земле своих наместников?
— Похоже на то, — согласился наш геолог. — Любой из нас в этом мире сойдет за бога. Достаточно облачиться в скафандр, спуститься к ним на авиетке и воспользоваться антигравитационным манипулятором. Скажем, скалу сдвинуть или дерево вековое с корнем вырвать.
— Я уже молчу про наше оружие, — задумчиво протянул Ковалев.
— Получается, — сделал я вывод, — последний раз эти таинственные небесные люди посещали эту планету не так давно.
— А с чего вы взяли, товарищ майор, что эти люди с Альфа Центавра? — спросил Коля Болотов.
— Так кнес же сам спросил, не оттуда ли мы?
— В том-то и дело, — рассудил второй пилот. — Раз он знает, как именно выглядят небесные люди и какими технологиями обладают, то он сразу понял, что мы — не они. А раз спросил про ближайшее созвездие, то знал, что небесные люди не оттуда.
— Он про каких-то кореллов говорил, — вспомнил я. — Может, эта раса — конкурент небесным людям, и именно они могли прилететь с Альфа Центавра?
— В принципе, логично звучит, — вмешался Саша Репей, — если бы не одно «но».
Мы все уставились на первого пилота. Тот удивился такому вниманию и пояснил:
— Думал, вы знаете. В созвездии Альфа Центавра нет планет, пригодных для проживания человека.
Глава 16
Мария
Если быть честным, я не верил ни единому слову кнеса Владеймира второго. Уж больно странную он рисовал картину мира. По его словам выходило, что Землю регулярно посещают какие-то «небесные люди». Делают они это раз в тысячу лет и, вероятно, последний из визитов был не так давно. При этом на планете творится какой-то бардак. Сами люди живут в деревянных избах, обогреваются древесиной и нефтью (неизвестно где и как добытой), а уровень их собственного развития в лучшем случае — бронзовый век. И при всем этом воины вооружены огнестрельным оружием. Но для производства огнестрельного оружия земная наука должна быть развита много лучше, нежели сейчас. Как минимум должны быть развиты металлургия для отлития стволов, гильз, пуль и мелких механизмов и химия для производства пороха. Я уже молчу о горнодобывающей промышленности и сырье для всего этого.
После нашего импровизированного брифинга я сидел неподвижно возле кресла Марии, сменив на этом посту одного из десантников, и размышлял. Вместе мы так и не пришли к какому-либо выводу. Сошлись лишь на том, что для более подробного анализа необходимо больше информации. Наш экипаж разбился на два условных лагеря: тех, кто поверил в историю кнеса о небесных людях и тех, кто эту чушь отвергал. В пользу первых говорило наличие у наших слаборазвитых потомков столь мощного оружия, как та электродуговая пушка. Очевидным было и то, что у нашей цивилизации таких технологий не было, но доктор Боровский справедливо заметил, что неизвестно, каким путем пошла эволюция на планете после нашего отбытия. Вполне возможно (и в этом я с ним был полностью согласен), что после того как «Магеллан» покинул пределы Солнечной системы, наши ученые смогли открыть принципиально новый источник энергии, а также новые способы ее хранения и передачи. На основе этой технологии могли появиться сотни новых приборов, новые вычислительные машины, оружие, наконец. Да, сейчас мы были не в силах объяснить, откуда эта страшная машина черпает свою энергию и как работает, но это никак не служило доказательством того, что эту машину тут установили некие таинственные «небесные люди».
Я также обратил внимание своих спутников на столь абсурдный разброс вооружения аборигенов. Мечи у них стояли в одном ряду с однозарядными винтовками неизвестной системы. В нашем мире с таким оружием воевали еще в первых мировых войнах. Да, в технически отсталых азиатских странах, да и в России начала двадцатого века (чего душой кривить?) наряду с магазинными винтовками на вооружении стояли и холодные виды оружия — шпаги, рапиры, сабли, шашки и катаны. Но уже тогда они считались безнадежно устаревшим видом вооружения и выполняли зачастую лишь функцию атрибутики у военных чинов и последних монархов. Холодным оружием посвящали в рыцари, клинками награждали офицеров, а кортик и в русской армии еще долгое время оставался традиционным атрибутом морского офицерства.
Сторонниками теории иной цивилизации были оба наших пилота, терраформирователь Филипп и десантник Чак Ноллан. Они настаивали на том, что, если бы после нашего отлета история развивалась своим чередом и в какой-то момент случилась, к примеру, война или глобальный природный катаклизм, то в памяти местных жителей эта информация должна была сохраниться хотя бы частично. Хотя бы обрывочные данные. Но нет, кнес имеет генетическую память об ином мире. Вся их тысячелетняя история, утверждали они, не имеет ничего общего с тем, что известно о Земле нам. В моем разговоре с кнесом Владеймиром, разобранным на атомы моими дотошными коллегами, упоминались неизвестные нам боги. Не упоминалась ни одна из религий нашего мира, а стало быть, у нас с ними не было общей истории.
Конечно, от подобных допущений голова шла кругом, но раз уж они были возможны, то моя версия, их опровергавшая, тоже заслуживала своего места под солнцем. К слову, мой довод никто так и не оспорил. Я утверждал, что в нашем прошлом уже были социальные эксперименты по «переписыванию» истории. С начала двадцатого века заинтересованные в искажении исторической правды элиты через средства массовой информации внедряли в массовое сознание ложные факты. Навязывали молодому поколению фальшивую историю. К великому ужасу свидетелей тех страшных событий, достаточно было воспитать лишь два поколения в среде тотальной лжи, чтобы ложные исторические факты стали доминирующим мнением в данном социуме. Более сговорчивых думающих людей, понимавших, что происходит, покупали. Иных запугивали. Остальных несогласных просто уничтожали, и в чистом остатке получали абсолютно новое общество с абсолютно новой историей, угодной заказчику.
— Да когда это было? — возражал Чак Ноллан. — Сто пятьдесят, двести лет назад?
— Как бы то ни было, тогда подобное расслоение общества привело к Третьей Мировой Войне, — спокойно парировал я. — И уж о ней ваша личная генетическая память, господин Ноллан, не могла забыть.
Чак, естественно, знал историю и потому притих. Крыть ему было нечем. В итоге, проспорив несколько часов кряду, немного раздраженные друг другом, мы пришли к выводу, что для дальнейших дискуссий нам необходимо иметь больше данных. Весь остаток дня мы сообща придумывали и записывали вопросы, которые мне необходимо будет задать кнесу при следующих переговорах. Получи мы ответы хотя бы на половину из них, наша задача существенно облегчилась бы.
— Вы опять меня вырубили и связали…
Я вздрогнул. Размышляя о прошлом нашей цивилизации, я почти забыл, что передо мной лежит еще одна, не менее интересная загадка. Голос Марии уже не был столь резким. От возбуждения и агрессии не осталось и следа. Чувствовалось, что она уже давно в сознании, но предпочла повременить с официальным пробуждением. Вероятно, убедившись, что мы не оставили ей шансов на активные действия, она решила просто собрать информацию из наших разговоров.
— Это ради вашего же блага, Мария, — произнес я как можно мягче. Я подошел к ней и проверил показатели на мониторе.
— Знаете, кто я? — удивленно спросила девушка. Либо ее зрение до сих пор не восстановилось, либо она играла со мной. Я выбрал первый вариант и решил, что будет правильным дать ей возможность сделать тот же выбор. Играть по ее правилам мне не хотелось.
— Мы знакомы. Когда ваше зрение восстановится полностью, вы меня узнаете.
— Да, я узнаю ваш голос, — решила рассекретиться девушка, — Вы Герман Мечников, начальник медицинской службы на «Магеллане».
— Верно. Вы находитесь на Земле, Мария. Мы засекли вашу спасательную капсулу около суток назад.
— Вероятно, вы экипаж одного из трех челноков, — то ли спросила, то ли констатировала факт девушка. — Которого из них?
К нам подошел Ковалев и ответил за меня:
— Вы находитесь на «Ермаке», Мария.
Девушка повернула голову на звук:
— А вы…?
— Егор Ковалев. Майор Ковалев. Начальник группы.
— Странно, — отозвалась Мария.
— Что именно? — спросил Егор. Девушка повернула голову ко мне и сделала акцент на том, что разговаривает именно со мной:
— Насколько я помню, товарищ начальник медицинской службы Мечников был в звании полковника. По субординации именно вы должны возглавлять группу.
Было видно, как смутился Егор. Но я не дал острой на язык Марии продолжить:
— Так и есть. Я нахожусь в звании полковника, но на момент экспедиции номинальным начальником нашей группы был назначен майор Ковалев. Я был приглашенным экспертом-медиком.
— А как же другой ваш «доктор»? — последнее слово Мария произнесла таким тоном, будто это слово было непечатным.
— Вы про доктора Боровского? — как можно небрежнее начал объяснять я. — Это наш геолог, Леонид Боровский, доктор наук. Вот мы его и зовем — доктор Боровский.
— Ученый, значит, — брезгливо поморщившись, протянула девушка.
— Зря вы так враждебно настроены, — попытался объяснить я. — Очевидно, произошло недоразумение. Пока вы были без сознания, мы провели расследование и со стопроцентной уверенностью можем сказать, что у нашего геолога и в мыслях не было вас опорочить.
— Что же его руки делали у меня под шортами? — грозно выпалила девушка.
— Он пытался вам помочь. Поверьте, Мария, я знаю, о чем говорю. У вас на бедре имеется довольно серьезная рана, и доктор Боровский просто пытался оказать вам помощь. Это совпало с вашим пробуждением, и я прекрасно понимаю, что вы могли не так истолковать действия незнакомого вам мужчины.
— Что еще за рана?
Я подошел ближе к девушке и демонстративно отклеил бактерицидную повязку на ее ноге. Пристегнутая к ложементу девушка скосилась на свое бедро и, убедившись в правдивости моих слов, улеглась обратно.
— Что ж. Очевидно, я была не права, господа.
Было видно, что девушке нелегко даются подобного рода признания. Она еще несколько секунд помолчала, взвешивая что-то в своей голове, но потом добавила уже более спокойным тоном:
— Мне неловко. Принесите мои извинения вашему геологу. Я была не в себе после выхода из криосна.
Взволнованный доктор, находившийся неподалеку, но по понятным причинам не вступавший до этого момента в беседу, поспешил успокоить свою обидчицу:
— О, не стоит волноваться, Мария! Я в полном порядке и счастлив, что все разрешилось. Это и моя ошибка тоже. Я повел себя бестактно!
— Ну ладно, — подвел итог Ковалев. — Мир, дружба, жвачка! Оставим этот обмен любезностями до более подходящих времен. На самом деле у нас сейчас есть более насущные вопросы.
Мария перевела на него свой взгляд, но ничего не сказала. Мне показалось, что Егор ей категорически не нравился. Я поспешил разрядить обстановку.
— Майор, думаю, раз уж мы уладили все недоразумения, и наша гостья уже полностью пришла в себя, мы могли бы ее освободить.
— Согласен.
Ковалев открыл панель управления креслом и нажал несколько кнопок. Силовое поле отключилось. Затем он медленно перевел ложемент Марии в положение кресла. Девушка потерла руки, словно они у нее были в наручниках, затем осторожно коснулась раны на бедре.
— Вы знаете, откуда у вас эта рана? — поинтересовался я.
— Очевидно, это прививка от оспы, — уверенно ответила Мария.
Поделиться книгой: