Помоги проекту - поделись книгой:
Я учтиво кивнул, соглашаясь с тем, что в чужой монастырь со своим уставом соваться не стоит, и приготовился слушать.
— У меня нет причин не верить твоим словам, чужак, — начал правитель. — Ты прибыл на летающей ладье, каких в моем мире нет, обладаешь силой богов, коих мы чтим многие сотни лет, способен призывать разрушительные огненные шары. Я допускаю, что прибыл ты действительно из царства Лаога.
Кнес встал со своего трона, медленно подошел к тому самому окну с занавеской и продолжил, глядя в ночь:
— Мое знание о мире — от отца, а тот получил его из уст моего деда. Пятнадцать колен моего рода несут печать детей Лаога, а вместе с нею и древние знания. Мне известно, что ближайшие к нам поселения предков находятся в созвездии Альфа Центавра в четырех годах полета света. Мой звездочет даже знает, где искать это созвездие. В моем народе есть предание о небесных людях, которые дали нам разум и отняли его у Кореллов. Раз в тысячу лет небесные люди посещают наш мир и одаривают нас своей благодатью, взамен требуя лишь чтить богов, которых они нам оставляют на время. Но ни разу за всю нашу историю к нам не прилетали чужаки вроде тебя. Мы не знаем иного устройства мира, кроме того, что передали нам наши боги. Откуда мне знать, чужак, что ты не являешься их противником? Расскажи, Герман, о своем мире. И, быть может, я позволю тебе и твоим людям жить среди нас.
Я чувствовал себя идиотом. Что значит «пятнадцать колен»? Что за чушь он несет? Их миру от силы две сотни лет. У них должны быть иные сведения о мире, о предках, то есть — о нас. Их отцы и деды должны были из уст в уста передавать предания о глобальной войне или катастрофе, а не эту ахинею о небесных людях. Не зная, что и думать, я решил не выдавать своего замешательства и продолжил гнуть свою линию:
— Великий кнес, ты мудр и видел, на что мы способны, — старик как раз смотрел на догорающие сосны после выстрела «Ермака». — Я предпочел бы вести с тобой диалог на равных. Наш уровень развития выше вашего, и вы только выиграете, если согласитесь сотрудничать с нами. Уверен, нам есть, что предложить друг другу. В противном случае мы могли бы найти более сговорчивых правителей вашего мира.
Это был неприкрытый блеф с моей стороны. Я понимал, что топлива в нашем челноке едва ли хватит на поиски новых контактов. При любом исходе переговоров мы с этим кнесом сейчас находились в одной упряжке, и нужно было научиться тянуть сани в одну сторону. Не скрою, я был уверен в том, что разумный и, судя по всему, искушенный в вопросах политики кнес все-таки поддастся на мои логичные доводы и будет играть именно по моим правилам. Но то, что произошло далее, в корне изменило ситуацию в этой дебютной партии. Кнес как-то странно улыбнулся и, отвернувшись от окна, спросил:
— С чего ты взял, чужак, что ваша мощь что-то решает в этом мире? Как смеешь ты, посланник Лаога, угрожать мне — предку небесных людей?
С этими словами он жестом подозвал меня к себе:
— Подойди, чужак. Взгляни.
Я подошел к окну и отодвинул занавес. Кнес встал рядом, поднял свой жезл и направил его в сторону леса — туда, где уже почти потух пожар, вызванный выстрелом нашего плазменного орудия. Тут же краем глаза я уловил какое-то свечение внизу на территории замка. Я перевел взгляд на то самое спиралевидное орудие, уже пришедшее в движение. Обе спирали начали набирать прямо из воздуха какие-то голубоватые шары и озарились ярко-голубым светом. Небольшие, с теннисный мяч диаметром, эти шары возникали прямо из воздуха и концентрировались внутри спирали, слипаясь в один огромный шар. Раздался страшный треск, и в сторону леса метнулся широкий ослепительный луч света. Больше всего эта вспышка походила на разряд молнии, только природная молния была ломаной, а эта машина генерировала абсолютно прямую линию. Луч угодил в лес совсем рядом с воронкой, оставшейся после нашего выстрела. На месте попадания тут же образовался огромный купол, переливающийся искристыми молниями, а уже через секунду этот купол взорвался, буквально ослепляя меня. Вовремя сработали автоматические светофильтры моего шлема, иначе я гарантированно получил бы ожог сетчатки. Взрыв был такой силы, что весь деревянный дворец содрогнулся. Даже не знаю, как уцелели при этом стекла.
— А вот это уже проблема, — раздался голос Ковалева у меня в шлеме.
Я и сам это уже понял. На месте взрыва появилась полыхающая воронка, раза в два крупнее нашей. Демонстрация силы прошла успешно. Дикари обладали оружием, которое в несколько раз превосходило по характеристикам нашу огневую мощь. «Ермак» не выдержит попадания такого заряда. Не спасут ни силовое поле, ни жаростойкий корпус. Но откуда у них такие технологии⁈ В мире, где и гвоздя-то днем с огнем не сыскать, где люди одеты в шкуры диких животных, где единственный источник света — огонь! Откуда они берут энергию для такой разрушительной силы?
Вполне вероятно, выглядел я в этот момент довольно растерянным. Кнес, довольно ухмыляясь, похлопал меня по плечу и уселся на свой трон, явно смакуя произведенный эффект.
— Думаю, вполне очевидно, — сказал он радушно, — что мой народ не нуждается ни в вашей защите, ни в покровительстве. Более того, вы не сможете причинить нам никакого вреда, попросту не успеете. Единственное ваше преимущество в военном плане — это мобильность. И не скрою, что именно это ваше преимущество сослужило бы мне большую службу, договорись мы с вами.
— Ты предлагаешь нам сотрудничество или хочешь нанять нас?
— Думаю, наши контакты все же должны нести характер взаимовыгодного сотрудничества. У меня есть задачи, которые вы могли бы с успехом решить на своей ладье, а вам, очевидно, нужна помощь, которую я мог бы вам оказать.
— Откуда такая уверенность? Может, мы рассчитывали на торговые контакты и не более того? — решил прощупать я почву.
— Если бы вы прибыли с агрессивными намерениями, — спокойно начал рассуждать кнес, — то не стали бы искать с нами диалога. Вы напали бы на нас внезапно, в расчете на легкую добычу, но, получив отпор, были бы вынуждены вступить в диалог. Но вы предпочли пойти иным путем и договариваться сразу. Было ошибкой полагать, что с нами можно говорить с позиции силы. Продемонстрировав свою мощь, вы пришли ко мне в полной уверенности, что будете диктовать свои условия. Но сейчас я не вижу вашей силы. Сейчас я та самая сила, которая способна диктовать правила игры.
Кнес указал своим дорогим скипетром на полыхающий вдали лес. Я еще раз взвесил все за и против, глядя на впечатляющие аргументы кнеса, но решил все же не открывать своих карт до самого конца. Необязательно нашим потенциальным партнерам знать, что все, на что «Ермак» был способен, мы уже продемонстрировали. Пусть думают, что у нас в запасе есть еще много козырей. А потому я не стал долго задерживать взгляд на впечатляющем зрелище и, продемонстрировав максимальную степень безразличия к алым отблескам пламени вдали, спросил:
— Да, это все замечательно, но позволь уточнить, кнес. С чего ты взял, что мы нуждаемся в твоей помощи больше, нежели ты в нашей?
— Все очень просто. Ты все еще здесь и ведешь переговоры. Любой другой давно бы откланялся и попытался бы убраться подобру-поздорову или же сослался бы на вероятную подмогу. Но что-то мне подсказывает, что вам нужна помощь.
Кнес выдержал паузу, словно давая мне переварить сказанное, и продолжил:
— Более того, чужак Герман, я даже догадываюсь, что именно вам нужно.
С этими словами кнес встал и прошелся перед своим троном, словно дразня меня. Я молчал. А что тут скажешь? Если я выдам свою заинтересованность, то, считай, подтвержу его слова, а значит, выдам и все наши секреты. Никакая мы не могущественная космическая раса. Мы «попаданцы» в чуждом для нас мире. Мы терпящие бедствие моряки на плоту, который прибило к богатому провизией острову в огромном океане. И что наш плот со всеми его мушкетами может противопоставить аборигенам, вооруженным пушкой самой последней модели? Мы сами себя загнали в ловушку. Теперь мы и улететь-то не можем, они наш «Ермак» разнесут в щепки, как только мы взлетим. Было очевидно, что диктовать свои условия мы уже не в силах. Кнес прервал мои размышления:
— Я думаю, мы могли бы договориться, чужак Герман.
— Что же вы можете нам предложить? — не сдавался я.
— Вода, еда, кров… — навскидку перечислял кнес, загибая пальцы. — Все то, что необходимо любому биологическому виду на любой планете.
— Но все это в избытке есть в вашей пустоши, — возразил я.
— Согласен. Я уже подумал об этом. Такая развитая цивилизация, как твоя, чужак, и не добудет себе пропитания? Смешно. Стало быть, подумал я, путешествующим меж звезд людям нужно нечто иное, раз они решили явиться ко мне на порог.
Я искоса поглядел на кнеса — его проницательность меня изумляла. Старик, до этого момента расхаживавший взад-вперед, остановился возле горящего вазона.
— Дай угадаю, — проговорил он, пристально глядя мне в глаза. — Вам нужно это?
Старик внезапно пнул ногой керамический вазон с черной горящей жижей. Тот с грохотом упал на деревянный пол, разбиваясь и заливая все вокруг. К счастью, пламя потухло само по себе при падении. К моим ногам подобралась черная, пахучая, маслянистая лужа. Я сделал шаг назад, чтобы не испачкаться, и взглянул на старика. Этот хитрый лис читал меня, как книгу. Не было никакого смысла скрывать от него свои намерения. Нужно было менять тактику и идти на компромисс.
— В моем мире эту жидкость называли нефтью, — сказал я. — Из нее делали топливо для некоторых наших кораблей. Не скрою, кнес, возможно, нам понадобится через какое-то время этот товар. Но я тебя уверяю, прибыли мы сюда совершенно по иным причинам.
Кнес широко улыбнулся, обнажив свои крепкие желтые зубы:
— Ааа, юлишь, — развеселился он. — Мне это даже нравится. Забавный ты. Позволь в таком случае узнать, чужеземец, что же может интересовать вас больше, чем черная вода?
— Информация.
Старик удивленно уставился на меня.
— Что?
— Информация, — спокойно повторил я. — Мы прибыли, чтобы понять, на какой стадии развития находится человечество.
— И что же конкретно вам нужно знать?
— Как можно больше. Сколько на Земле выживших? Что происходило с планетой последние двести лет? Интересно почитать ваши летописи и сказания, если вы вообще ведете их. Интересно, какова структура вашего общества. Нас интересует ваша история, быт, ваше мировоззрение. С какого периода времени вы ведете летоисчисление, и какой по вашему календарю сейчас год. Как производите торговлю или обмен товарами. Нам интересно все, что даст представление о вашем мире.
— А зачем тебе, чужак, иметь представление о нашем мире? С какой стати мне выдавать тебе сведения о месте, в котором я живу? Ты же можешь оказаться прихвостнем кореллов или их предком. Так почему же я должен выдать тебе все наши тайны, вместо того чтобы перерезать тебе прямо сейчас глотку?
— Информация, — развел я руками и, похоже, впервые за весь наш разговор действительно удивил своего собеседника. Кнес заколебался, у него даже лицо изменилось в цвете. Он импульсивно дернул рукой в сторону, но вовремя остановил себя.
— Что ты имеешь в виду, чужак?
Да я, похоже, все же раскусил его.
— Ты представитель правящей верхушки. Людей твоего уровня на планете не так уж и много, и между вами до сих пор вражда.
Тут я, конечно, ткнул пальцем в небо. Откуда мне знать о политическом устройстве этого мира, если это первое и единственное поселение на планете, куда мы смогли добраться? Но кнес не стал меня поправлять, и потому я продолжил:
— Для представителя столь отсталого в техническом плане мира — уж не обижайся, кнес — ты слишком хорошо осведомлен. Ты не удивился нашему оружию. Более того, ты имеешь в своем распоряжении не менее эффективное вооружение, — я кивнул на улицу. — Ты смотришь на меня и на мои инструменты не с удивлением, а с любопытством. Ты словно сравниваешь то, что видишь, с тем, что тебе уже известно. Именно поэтому ты и сделал вывод, что ваши «небесные люди» и мы — разные существа, хоть и явились из космоса. Именно поэтому первым делом ты уточнил, не с Альфа ли Центавра мы прибыли. Позволь теперь и мне угадать: последний ваш контакт с небесными людьми был либо при тебе, либо на веку твоих ближайших предков. И тебе, как будущему правителю, в мельчайших подробностях рассказывали о технологиях небесных людей. А сегодня ты воочию увидел схожие технологии.
Я видел, как сосредоточенно слушал меня кнес. Все, что я говорил, было правдой, он не мог контролировать ни свою мимику, ни свои жесты. И я решил воспользоваться этим.
— Как видишь, кнес, я с тобой откровенен. Я прямо говорю тебе то, что вижу.
— И что же ты видишь, чужак Герман? — угрюмо спросил кнес, уже чувствуя, что мне удалось склонить эту партию если не к победе, то, как минимум, к патовой ситуации.
— Я вижу, что, несмотря на обладание некоторыми технологиями небесных людей, ты был бы не прочь овладеть и нашими технологиями.
— Даже несмотря на то, что они уступают в мощности, — это уже ожил Ковалев у меня в шлеме.
Я качнул головой из стороны в сторону, стараясь дать понять своим друзьям, что обсуждать мы это будем только на «Ермаке», и продолжил разговор с кнесом:
— Ты прав, кнес Владеймир второй, сын Гарача Великого — наше сотрудничество может состояться только на условиях взаимной выгоды. Я считаю, что мы оба сегодня выиграли. Эта встреча дала нам обоим много пищи для размышлений. Я предлагаю мир и сотрудничество. Сейчас я покину твой дворец и вернусь на свой корабль. Будь спокоен, улетать мы пока не собираемся и останемся здесь же, возле твоей крепости. Я вернусь завтра в это же время, и мы продолжим наши переговоры, а до той поры и ты, и я подготовим перечень вопросов, которые нам предстоит разрешить.
Кнес встал со своего трона и пристально посмотрел мне прямо в глаза. Я выдержал его взгляд, стараясь не думать о том, как вспотела моя спина. Наконец суровый правитель позволил себе расслабиться и проговорил:
— Правда твоя, чужак, мне было любопытно говорить с тобою. Я принимаю твое предложение. Ты искусный переговорщик, и я учту это на будущее. Перечень вопросов, которые я мог бы решить с твоей помощью, ширится. А теперь ступай.
С этими словами кнес развернулся и ушел. Тут же отворилась дверь, через которую четверть часа назад вышел его опричник Грижа, и ко мне подошли двое воинов с винтовками. Учтиво поклонившись, они предложили проводить меня обратно до моего корабля. Конечно же, за нами наблюдали. Вероятнее всего, наблюдал именно опричник Грижа, слишком уж быстро после ухода кнеса меня попросили на выход. Я заметил, что на этот раз меня не подгоняли дулами винтовок, а стало быть, Грижа имел тот же уровень допуска к секретам их кнежити, что и сам кнес.
Обратной дороги я не запомнил, поскольку после таких напряженных переговоров мой мозг всецело был занят их анализом. Я просто тупо шел за провожатыми, прокручивая в голове самые острые моменты, как вдруг ожила рация:
— Док, давай срочно на «Ермак»! — кричал Ковалев. Голос его был взволнованным.
— Что там у вас?
— Твоя пациентка, чтоб ее током ударило, очнулась. Давай скорее к нам, а то она сейчас нашему геологу голову от туловища отделит!
— Уже бегу!
Глава 15
Неловкий инцидент
О том, что происходит на «Ермаке», я узнал еще до того, как мои ноги коснулись мерзлой земли. Броситься сломя голову от крепостных стен в сторону своего корабля я не мог — мало ли, что подумают аборигены. Я представил эту картину со стороны и понял, что подобное поведение расценят, как бегство. Да и роль сверхценного, уверенного в своем превосходстве инопланетного гостя я должен был отыграть до самого конца. А потому, еще болтаясь на веревке, я отдал команду своему дрону направиться к «Ермаку» на разведку. Вполне возможно, только благодаря этому никто на челноке в итоге не пострадал.
Освободившись от неуклюжего подобия лифта, я спокойно зашагал к своему кораблю, всей спиной ощущая пристальные взгляды защитников крепости. Наверняка и кнес Владеймир сверлил мне затылок своим колючим взглядом. До «Ермака» было не больше пятидесяти метров. Рампа была опущена, и я видел, как ИКАС прошмыгнул внутрь корабля. Активировав его камеры, я вывел себе на экран картинку и перевел дрон в режим ручного управления.
Так, аккуратно поднимемся в грузовой отсек. Я старался держать ИКАС как можно ближе к переборке и вел его на уровне метра от пола. Переборка между грузовым отсеком и шлюзом почему-то была открыта — вероятно, Ковалев успел сориентироваться и открыл ее сразу, как только понял, что своими силами справиться они не смогут.
Я сменил окраску дрона на зеркально-ртутную, в таком цвете он был менее заметен. Но, когда дрон проник через шлюз в пассажирский отсек и я получил оттуда четкую картинку, то понял, что эта предосторожность была излишней. Свет был приглушен. Все члены экипажа сидели на своих местах, наклонившись к спинкам передних кресел, и держали руки на подголовниках. Головы их были опущены вниз. Обычно такое положение принимали пассажиры авиалайнеров древности, терпящих бедствие. Я такое видел только на картинках в музее. Ковалев стоял в проходе с поднятыми вверх руками и вел переговоры с Марией. Девушки я не видел за широкой спиной майора, но, судя по направлению его взгляда, она находилась возле кабины пилотов.
— Не глупи, Мария! — сурово проговорил Егор, — ты просто в шоке, отпусти его.
— Чушь! — услышал я осипший женский голос. — Зачем вы похитили меня?
— Тебя никто не похищал, Мария!
— Тогда где я? Почему я проснулась, утыканная иголками?
— Успокойся, девочка, — уже мягче произнес Егор, — ты не дури, отпусти нашего доктора, и мы спокойно поговорим!
— Старый извращенец лапал меня! — не унималась девушка.
— Я никогда! — послышался сдавленный голос доктора Боровского. — Я клянусь, это недоразумение!
По голосу доктора я понял, что столь ужасное обвинение его огорчает сильнее перспективы быть удушенным неадекватной женщиной. Он искренне сопротивлялся ее выводам, а не попыткам его убить.
— Закрой рот, грязный извращенец!
— Мария, — не оставлял своих попыток докричаться до сознания девушки Ковалев, — вам решительно никто не угрожает. Если доктор Боровский вас и обидел чем-либо, уверен, мы сможем во всем разобраться.
— Кто вы такие? Где я? Какой сейчас год? — продолжала кричать Мария.
— Опустите нож, и мы с вами все обсудим спокойно!
— Какой год? — не унималась возбужденная девушка.
Я уловил в ее голосе нотки отчаяния и усталости. Ну конечно. Она очнулась после криосна — дезориентированная, напуганная. Увидела над собой нашего геолога. Что он рядом с ней делал — это уже десятый вопрос, хотя и его нужно будет выяснить. Очевидно, она оказалась не там, где собиралась оказаться, спускаясь на землю в спасательной шлюпке. Вполне возможно, она решила, что на планете прошло немало лет. Ее зрение еще не успело восстановиться. Какая-никакая, а мышечная атрофия тоже должна была сказаться — все же гравитация на «Магеллане» существенно отличается от естественной земной. Плюс она носит зародыш под сердцем. А находчивый Ковалев к тому же умудрился оставить открытыми рампу и все отсеки корабля. Я взглянул на показатели. Так и есть, на челноке сейчас было чертовски холодно. Плюс пять, если быть точным. Что же, психоз вполне объясним. Вопрос, что делать, отпал сам собой. Заставить человека в таком состоянии мыслить рационально — невозможно. Я медленно поднял над головой Егора свой ИКАС и замер, ожидая какой-нибудь реакции, но ее не последовало. Мария не видела дальше метра, зрение после криосна еще не восстановилось. Мой ИКАС остался для нее незамеченным. Зато на моем экране появилась четкая картинка происходящего. Девушка и доктор Боровский сидели на полу, прямо в проходе. Мария прижалась спиной к дверям кабины пилотов, мешая им тем самым разъехаться в стороны. Простым локтевым захватом она удерживала за шею нашего геолога. В свободной руке девушки я разглядел свой ультразвуковой скальпель. Активированное лезвие опасного инструмента тонко звенело у самого глаза замершего доктора. Я к этому времени уже добрался до челнока и расположился в шлюзовом отсеке. Закрывать рампу я не стал, холод так или иначе должен был приблизить развязку. Мне не хотелось затягивать этот спектакль, и второй акт должен был пройти уже по моему сценарию.
В пассажирском отсеке повисла напряженная тишина. Ковалев не решался на активные действия, но и отступить не мог. Все-таки угроза для жизни доктора была очевидной. Все его аргументы разбивались о требования девушки «убраться с корабля, или она активирует скрытый в ее организме заряд». Не очень умелый блеф. Я сканировал ее тело дважды. Человеческий эмбрион, крепко спавший в ее матке, был единственным инородным телом в ее организме. Но Ковалев по какой-то причине поверил в ее угрозу взорвать корабль и откровенно мешкал.
Быстро взвесив все за и против, я решил воспользоваться уязвимостью нашей молодой террористки. Нельзя было дожидаться, когда к Марии вернется зрение, и потому я плавно провел дрон к правому борту челнока, затем направил его под самым потолком к переборке кабины пилотов и заставил зависнуть прямо над головой девушки. За всей этой картиной наблюдал Егор, и, как только он понял мой замысел, то медленно опустил голову, стараясь не выдавать взглядом готовящуюся для Марии западню. Излишняя предосторожность, на мой взгляд. Вряд ли девушка была способна разглядеть направление взгляда Егора, но он об этом не знал и решил перестраховаться. ИКАС тем временем завис сантиметрах в тридцати над головой Марии и тут же начал распылять газ без цвета и запаха. Еще секунда, и тела заложника и Марии обмякли. Лезвие ультразвукового скальпеля скользнуло по щеке доктора, оставляя глубокий кривой разрез. В ту же секунду к ним подлетел Ковалев. Он быстро выхватил опасный предмет из рук нашей буйной пациентки и оттащил безвольное тело геолога в наш импровизированный лазарет. Затем он вернулся к Марии.
Я отдал команду дрону лететь на подзарядку, а сам, наконец-то выдохнув, закрыл рампу и прошел в салон корабля. Меня встретил Егор с Марией на руках. Вся команда пребывала в легком шоке, эмоционально обсуждая происшествие.
— Куда ее? — спросил растерянный Ковалев.
— Давай сюда клади, — указал я на один из свободных ложементов, раскрывая его в горизонтальное положение. — Запрограммируй силовое поле кресла, чтобы она никуда не дергалась, когда проснется.
Сам же я направился в свой медицинский закуток. Там я обработал рассечение на щеке геолога и установил на края раны клейкие хирургические клипсы. Убедившись в их правильном расположении, я провел над ними пальцами сверху вниз, и те послушно стянули края раны. Я еще раз оценил результат. Наверняка шрам все же останется. Был бы автодок, можно было бы убрать рубцовую ткань, почти незаметно бы вышло. Но теперь выбирать не приходилось, все капсулы-автодоки остались на борту «Магеллана».
— Что тут произошло? — поинтересовался я у Ковалева, выходя к остальным членам экипажа.
— Да я и сам толком не понял, — виновато оправдывался Егор. — После того как ты поднялся в крепость, я решил не оставлять ребят на открытом пространстве под стенами и вернул отряд на челнок. Мы все сидели в кабине пилотов и смотрели твою передачу. А потом доктор услышал какой-то шорох в салоне. Я отправил его поглядеть, что там, а через минуту — крики, шум, грохот инструментов… Когда мы прибежали, она уже висела на Леониде мешком и размахивала у его лица активированным скальпелем. Пилоты сразу забаррикадировались у себя, а всем остальным Мария сообщила, что в ее тело вживлен имплант со взрывчаткой и, если кто-нибудь дернется, она разнесет тут все на куски.
— И ты поверил? — удивился я.
— Я растерялся, — повесил голову Егор, от его уверенности в себе не осталось и следа. Он понял, что в глазах экипажа выглядит теперь довольно глупо. Я не мог похвалить его за такую робость и решил все же пожурить.
— Неужели ты решил, что я мог умолчать о таком важном факте, как бомба на борту нашего единственного челнока? — раздраженно спросил я. Но вопрос остался без ответа. — Дальше что было?
На Ковалева было больно смотреть. Он стоял и отчитывался передо мной, словно нашкодивший школьник. Но мне было плевать. Он единственный офицер отряда немедленного реагирования на борту. Пресекать подобные инциденты, а лучше вообще их не допускать — его основная обязанность. Возле нашего медицинского пункта должен был дежурить как минимум один человек. Мы сейчас определенно находились в полной заднице, и расслабиться в ближайшее время нам не удастся. Времени на обучение нет.
Егор продолжил:
— Она приказала всему экипажу сесть на свои места и не двигаться. Я успел лишь предупредить тебя, открыть рампу и отсеки. Остальное ты сам видел.
Я огляделся. Весь экипаж притих, слушая наш разговор. Я понял, что свое негодование следует оставить при себе, иначе мог пострадать и без того подорванный авторитет Ковалева. Я постарался разрядить обстановку:
Поделиться книгой: