Помоги проекту - поделись книгой:
— Да, — согласилась Мария. — Тогда голосование просто перенесли бы на другую дату. И уже к новому голосованию мнение кого-либо из голосующих могло бы измениться.
— Я так понимаю, это и было сделано, — предположил я. — Вы не пришли к единому мнению, голосование было сорвано, и только после этого была дана окончательная отмашка для проведения высадки на планету?
— Да. Вы все правильно поняли, — подтвердила Мария.
— Но все эти факты никак не доказывают ваших подозрений насчет капитана Верового! — воскликнул доктор Боровский.
Девушка покачала головой и спокойно парировала выпад геолога:
— Я слишком хорошо знаю своего отца. Он ярый глобалист и сторонник теории «человеческой панспермии». Он верит, что на человечестве лежит некая сакральная миссия заселения всей вселенной. Он буквально бредит этой идеей и потому категорически против геноцида коренного населения Земли. Он рассчитывал на то, что Герман Мечников сможет провести объективный анализ и докажет всем сомневающимся возможность развития цивилизации на Земле естественным путем, без использования драгоценных семи миллиардов человеческих эмбрионов, хранящихся на борту «Магеллана».
— Но зачем ему тогда понадобилось срывать десантирование? — не понял Ковалев.
— Он не был уверен в успехе миссии, — развела руками девушка. — Если допустить на минуту, что теория Зольского верна и коренное население Земли действительно вымирает, то нам ничего больше не останется, как использовать протокол «Заселение» в отношении собственной планеты. А это поставило бы крест на его мечтах о покорении дальнего космоса.
— То есть, — прищурился старый геолог, — хотите сказать, что капитан «Магеллана» умышленно пошел на диверсию и уничтожение двадцати одного десантника?
— Да, — спокойно ответила Мария.
— И вы так невозмутимо об этом рассуждаете? — спросил я.
— Если вы думаете, что мы с капитаном Веровым были близки, то сильно ошибаетесь, товарищ полковник. Известно ли вам, каково иметь отца — космонавта? Видеть его раз в десятилетие, слышать о его подвигах лишь по голографу? Каково это полжизни утешать плачущую мать? Он же пожертвовал семьей ради своего дурацкого космоса!
— Но, позвольте заметить, — вставил я, — вы пошли по его стопам. Не вы ли являлись его первым пилотом?
— Ошибки молодости, — печально выдохнула Мария. — Я ревновала его к работе. И мне хотелось во что бы то ни стало обратить его внимание на себя. Вот и поперлась на эти высшие пилотажные курсы, потому и была на них лучшей. Все мои достижения были направлены на то, чтобы обратить внимание отца на свою дочку.
По щекам Марии прокатились две крупные слезы. Актриса из нее была просто восхитительная. Я даже допускал, что часть ее слов была истиной, настолько убедительной она сейчас была.
— Но у меня ничего не вышло, — продолжила девушка, смахнув рукой слезы, — и теперь мне хочется действовать от обратного. Хочется доказать ему, что все его попытки бросить нас с мамой, бросить родную Землю — ничто иное, как самообман! Мне хочется доказать этому упрямому барану, болтающемуся там, на орбите, — девушка эмоционально ткнула в потолок пальцем, — что мы здесь достойны его внимания больше, чем мертвое пространство вселенной!
Меня вновь уколола мысль, что Мария не все учитывает.
— Что, по-вашему, произошло после сбоя программы и команды «занять криокапсулы»? — спросил я осторожно.
Краем глаза я увидел, как напряглись Ковалев и Леонид Боровский.
Девушка покачала головой:
— Очевидно, что все члены экипажа улеглись в свои криокапсулы и в данный момент погружены в анабиоз.
Мы с Ковалевым переглянулись. Мария заметила это и как-то неуверенно спросила:
— Что не так?
Я не стал рушить на ее голову сразу весь мир и решил немного потянуть время. Узнай она правду сейчас, мы еще нескоро сможем докричаться до ее сознания.
— А почему вы в итоге не заняли свою криокапсулу, а улетели в открытый космос на спасательной капсуле?
Девушка недоверчиво поглядела на нас с Ковалевым, но все же ответила на мой вопрос:
— Когда я проверяла системы корабля на наличие разгерметизации, пришел радиосигнал с планеты. Он был крайне слабым, и мне не удалось вычислить его источник, но он, несомненно, исходил с поверхности Земли.
А это уже было неожиданностью для нас. Все повставали со своих мест. А девушка как ни в чем не бывало продолжила:
— Разве вы его до сих пор не уловили?
Оба пилота синхронно потрясли головой, а Саша Репей еще и устно подкрепил свое мнение:
— Радиоэфир молчит. За все время мы не приняли ни одного сигнала.
Девушка отрицательно покачала головой:
— Не может этого быть. Я своими глазами видела эту передачу. Вы пробовали усилить сигнал?
— Как? — удивился Коля Болотов.
— Послать на «Магеллан» поисковый запрос, чтобы корабельный ЦУП его принял, усилил и отразил на поверхность Земли.
Пилоты переглянулись в нерешительности. Я же подсел поближе к девушке, взял ее за руку и, прощупывая пульс на ее запястье, спросил:
— Мария, а как по-вашему, где сейчас находится «Магеллан»?
Девушка несколько опешила:
— Как где? Висит себе, где и прежде, на орбите Земли.
Я дотронулся до плеча Ковалева, который хотел было встать и подойти к Марии, и задал последний свой вопрос:
— Каков был план Верового?
— Я не могу знать наверняка. Возможно, он запаниковал и для начала просто решил взять управление процессом в свои руки.
— Хотите сказать, капитан Веровой планировал погрузить весь экипаж в анабиоз и самостоятельно увести «Магеллан» к открытой червоточине?
— Я решила именно так, — развела руками Мария. — Потому, получив тот слабый сигнал с Земли, я решила попытаться расстроить его планы и покинула «Магеллан».
— В надежде, что ваш отец не бросит вас? — печально уточнил доктор Боровский.
— Я не понимаю, — взволнованно сказала девушка. — Вы все что-то скрываете от меня?
Я убрал руку с плеча Ковалева. Егор встал и пригласил Марию в кабину пилотов. Девушка прошла за ним и встала в дверном проеме. Майор Ковалев нажал несколько кнопок навигационной системы, и перед девушкой открылась голокарта. Точка с литерами MGL все еще ускорялась, уже завершив гравитационный маневр возле Луны.
— Они… — Мария медленно осела, — бросили нас?
Глава 18
Немного о квантах
Все-таки я недооценивал Марию. После открытия страшной правды она не впала ни в истерику, ни в ступор. Вместо обычных в подобной ситуации реакций девушка надолго засела за пульт управления связью и развернула поистине масштабную деятельность. Она посылала вслед удаляющемуся «Магеллану» тонны сообщений, обращалась к отцу по видеосвязи, кричала на него, сыпала в эфир проклятиями. Потом долго просила прощения и каялась, размазывая слезы по лицу. Затем, убедившись, что прямая связь с «Магелланом» отсутствует, она попросила у первого пилота его ключ-карту и влезла в главный компьютер «Ермака», пытаясь выжать из него максимум. Работа заняла почти весь день, и только к вечеру девушка, опустив руки, призналась, что не в силах связаться с «Магелланом» и уж тем более не способна перехватить управление звездным крейсером. Тем не менее она не оставила своих попыток наладить связь. Она раз за разом пробовала все новые и новые идеи. Настраивала аппаратуру с учетом всех возможных ухищрений. Меняла шифры и коды доступа. Постоянно советовалась со своими подопечными. Оба первых пилота поначалу с большим воодушевлением отнеслись к попыткам начальницы взломать систему удаляющегося звездного крейсера. Коля Болотов вообще ни на секунду не отходил от Марии, выполняя все ее распоряжения. Работа затянулась до глубокой ночи. О тщетности этих попыток докричаться до наших товарищей я догадался ближе к полуночи, когда уставший и еле держащийся на ногах Саша Репей вышел из кабины пилотов. Его потухший взгляд красноречивее любых оправданий сообщил мне итоговый вердикт.
— Судя по всему, девушка на «ты» с компьютерами, — резюмировал наш геолог, глядя, как Мария раз за разом прописывает все новые и новые коды. — Может, у нее и получится связаться с крейсером?
Саша Репей скептически покачал головой:
— Не думаю.
— Почему нет?
Несмотря на свой почтенный возраст и весь свой жизненный опыт, наш геолог был не прочь обмануться на время — как, впрочем, и все мы. Так же, как и всем, ему хотелось хоть на мгновение поверить в чудо. Но Репей был непреклонен.
— Файрволом «Магеллана» управляет не ЦУП.
— И что с того? — не унимался доктор Боровский.
— А то, что «Магеллан» спроектирован таким образом, что все ресурсоемкие задачи на нем выполняет новейший квантовый компьютер, а всеми задачами, связанными с жизнеобеспечением экипажа, занимается традиционный компьютер.
— Но в чем разница?
Репей постарался объяснить максимально просто:
— Предположим, у вас появилась возможность выполнять практически бесконечное число операций в секунду. То есть вы построили настолько мощный компьютер, что он может взять на себя управление практически всем на звездном крейсере. Да что там на крейсере? На всей планете. Стали бы вы доверять такому компьютеру всё?
Геолог замялся в нерешительности:
— Напрашивается аналогия со всеми яйцами в одной корзине, но не уверен.
Саша не стал комментировать аналогию геолога и продолжил:
— Так вот. Когда в двадцатом веке был изобретен принцип работы квантового компьютера, люди начали задаваться вопросом, а не получится ли так, что настолько мощная машина станет такой умной, что возьмет под контроль все без исключения аспекты существования человека? Искусственный интеллект такой машины, по расчетам, мог совершать немыслимое число операций в секунду. Все самые мощные компьютеры, которыми мы обладали на тот момент, даже в перспективе не смогли бы составить конкуренцию квантовому компьютеру.
— Да, на эту тему у нас накопилось множество теорий, — подхватил рассказ Ковалев. — Огромное число писателей-фантастов, футурологов, программистов и просто искушенных в этом вопросе людей в конце концов сошлись во мнении, что человек просто не способен обуздать подобную мощь. Все боялись одного: если на базе квантового процессора будет запущена программа с искусственным интеллектом, то миру придет конец. В арсенале самообучающейся и способной к самоанализу машины появится практически бесконечный источник вычислительных мощностей. Самые сложные философские вопросы человечества, включая и этические, будут проанализированы и решены таким искусственным разумом в считанные минуты. И никто не мог поручиться, что человек как биологический вид не окажется в этих вычислениях лишним производным.
— Да, помню-помню, — почесал затылок доктор Боровский, — в студенческие годы нас знакомили с несколькими ретроспективами на эту тему. В них показывали, как обезумевшие компьютеры захватывали власть на планете, порабощая людей.
— Согласитесь, не самая приятная перспектива, — заметил я.
— Да уж, — кивнул мне геолог. — И как же тогда мы выкрутились? Я как-то мало интересовался компьютерной темой.
— Так всегда и происходит, — успокоил старого геолога Ковалев. — Мы редко обращаем внимание на то, к чему привыкли. Устоявшиеся в мире открытия и технологии не заставляют нас трепетать. Сегодня компьютеры и искусственный интеллект для нас нечто само собой разумеющееся.
— Постойте, — удивился доктор Боровский, — вы же только что сказали, что искусственный интеллект вселял благоговейный страх в наших предков. Как же мы в итоге пришли к тому, чтобы доверить ему наши жизни? На планете все управляется благодаря этому искусственному интеллекту. Ну, — поправился доктор, — во всяком случае, до нашего отлета все управлялось искусственным интеллектом.
Саша Репей встал и начал расхаживать между рядами. Он явно любил эту тему, и было видно, что ему нравится просвещать нас. Я понимал, о чем именно сейчас будет рассказывать наш первый пилот, но посчитал, что для укрепления дружеской атмосферы в экипаже эта лекция будет уместной. Она и авторитет пилотам поднимет, и развлечет экипаж, а потому приготовился слушать.
— В том-то вся и соль! — взволнованно начал Репей свой рассказ. — Когда квантовые компьютеры из фантастики и экспериментальной технологии стали свершившимся фактом, мы получили сразу три глобальные проблемы. Одну мы уже обозначали — это возможный кризис управления. Самосознание и самоопределение искусственного интеллекта и, как следствие, его угроза человечеству. А второй проблемой стало то, что при появлении столь мощной вычислительной техники традиционная IT-отрасль могла накрыться медным тазом. Огромные IT-гиганты могли в одночасье получить колоссальные убытки, потому что уже не было смысла выпускать маломощные компьютеры старого образца. Выжили бы от силы две-три корпорации, которые первыми успели бы построить рабочие и доступные прототипы квантовых компьютеров. Все остальные просто разорились бы, не выдержав конкуренции. Ну, и третьей проблемой был потенциальный крах всей мировой финансовой системы. На тот момент в мире была сформирована рабочая финансовая модель, основу которой составляли криптовалюты.
— Вы про деньги? — уточнил доктор Боровский.
— Ну да. Только раньше, как вы знаете, деньги представляли собой физические купюры и монеты — эквивалент физического золота, а затем, с развитием программного обеспечения и ростом вычислительных мощностей, перекочевали в виртуальный мир. Надежность таких систем обеспечивалась за счет сложнейших криптографических вычислений. За товары и услуги люди платили с электронных кошельков электронными же деньгами, получаемыми ими от работодателей за их работу.
— Чушь какая! — возмутился Чак Ноллан. — Получать деньги за работу, чтобы обменять их на товары? Бред.
— Ну, чушь не чушь, а финансовая система того времени была именно такой, — развел руками Саша. — Собственно, деньги и власть, которая на них приобреталась, и послужили причинами всех известных нам мировых войн, включая и последнюю. Но не суть. Мы отвлеклись. Самое главное, что с появлением квантовых компьютеров, на несколько порядков обгонявших по мощности самые совершенные компьютеры планеты, все сложнейшие вычисления и операции теперь проводились на раз-два. Трудозатрат никаких. Время на вычисления больше тратить было не нужно, и мы стремительно приближались к обесцениванию всех мировых криптовалют. Любой прыщавый школьник, обладая всего одним слабым квантовым компьютером, смог бы намайнить столько крипты, сколько не смогли бы создать за сотню лет целые майнинг-фермы.
Репей так увлекся рассказом, что пропустил момент, когда большая часть слушателей потеряла суть разговора. Для них его сленг был сродни абракадабре на японском. Экипаж сидел неподвижно, глаз не спуская с Саши. Терраформирователь Филипп даже рот открыл. Но, вовремя спохватившись, Репей продолжил:
— В общем, именно тогда и разразилась последняя Великая освободительная война. Все вдруг осознали ценность реальных активов: земли, редкоземельных металлов, пресной воды, воздуха, магмы, информации и так далее.
— Молодой человек, это все безумно увлекательно, — начал терять терпение наш геолог, — но когда вы уже перейдете к сути? Как мы избежали тотального контроля и порабощения со стороны искусственного интеллекта, который получил в свое распоряжение безграничную мощность квантовых технологий?
Репей улыбнулся и спокойно ответил:
— Доктор, но вы же сами ответили на свой вопрос.
Леонид Боровский удивленно уставился на первого пилота:
— Я?
— Позвольте, объясню, — похлопал по плечу удивленного геолога наш первый пилот. — В том-то вся и суть. Наши предки, опасаясь наделять ИИ таким инструментом, как квантовый компьютер, попросту не стали их интегрировать друг в друга.
— То есть как?
— А просто. Мы пошли по пути двойного развития. Вместо того чтобы пустить под нож традиционную IT-индустрию, заменив устаревшие компьютеры новыми квантовыми, мы продолжили пользоваться традиционной вычислительной техникой. Мы позволили искусственному интеллекту интегрироваться в наши традиционные вычислительные машины. А мощные квантовые компьютеры мы стали использовать лишь для решения особо сложных вычислительных задач. Эти две системы принципиально отличались друг от друга и намеренно не сплетались нами в одну нейросеть. Квантовые компьютеры навсегда остались изолированными от всей информационной системы планеты.
— То есть люди разделили квантовый компьютер и искусственный интеллект? — спросил Чак Ноллан.
— Именно! — радостно подтвердил Саша Репей. — А точнее сказать, они никогда и не соединяли их.
— Но в таком случае это означает, что квантовый компьютер — это не апогей человеческой мысли, а всего-навсего… — доктор Боровкий запнулся, не зная, какое слово подобрать, но Репей ему помог:
— Да, доктор, квантовый компьютер в современном мире — это всего-навсего очень мощный калькулятор, способный к сложным вычислениям и анализу данных, но неспособный к их интерпретации.
— И уж тем более он не способен принимать самостоятельные решения, — добавил я.
— Именно поэтому Мария и не сможет пробиться через файрвол «Магеллана». Все шифрование, все защитные системы и все сложные вычисления, например, расчет курса до червоточины и уж тем более курса после нее в иной галактике производит квантовый компьютер «Магеллана», повинуясь прямым командам человека. А все остальные функции выполняет уже корабельный ЦУП — он же ИИ, работающий на старом добром бинарном коде.
— И это действительно так.
Мы все обернулись. В проходе стояла Мария. Она обвела нас взглядом и выдала свое заключение:
— Мощности компьютера «Ермака» не хватает даже для того, чтобы взломать систему ЦУП «Магеллана». Я уже молчу о том, чтобы взломать его квантовые мозги и задать новый курс. К сожалению, до завершения рабочей программы полета, заложенной кем-то в квантовый компьютер, мы не увидимся с нашим звездным крейсером.
— То есть, — угрюмо перефразировал слова девушки доктор Боровский, — мы не увидимся с ним никогда.
Да уж, не такого завершения разговора я ожидал. Увлекательная беседа завершилась на минорной ноте. Вовремя сориентировался Ковалев, напомнив всем, что уже через пару часов мне предстоит выдвигаться на очередную встречу с местным князьком Владеймиром вторым.
Поделиться книгой: