Последний Судья

Свет.

Живительный для человечества дар. Космический.

И насколько просто и легко удалось чёртовым инопланетникам забрать его у нас!

Может, они так хотели выразить, что мы его недостойны? Или — недостойны войти в цивилизованное содружество этих самых инопланетных рас?

А, вероятней, просто побоялись выпускать явно агрессивно настроенную и ещё неразумную по их, многомиллионолетних цивилизаций, меркам, расу — в Космос.

И не могу их в этом винить.

Кадры старой кинохроники, когда папа показал мне, как шершни нападают на домашних пчёл, и разоряют мирную семью, сотнями убивая беззащитных против них крошек-пчёл, а затем ночью к обнаруженному с квадрокоптера с рентгено-гаммасканнером, гнезду, приходят люди в спецскафандрах, накрывают участок, где это подземное гнездо расположено, прочной плёнкой, герметизируют, и пускают туда отравляющий газ, чётко стояла перед моими глазами.

Если кто-то нападает без всякого повода, и разрушает твой дом, убивает твоих соратников, пусть даже по банальному незнанию, что это — чей-то дом, и он — населён, и взрывает то, что ему вовсе не принадлежит, разумеется, его считают агрессором.

Вполне понятно и желание последнего спрашивающего замолчать этот факт — наверняка те, кто вселились в Убежище, с самого начала договорились детям и внукам про такое не рассказывать. Потому что сами земляне предстают в весьма невыгодном свете! И пусть бомбы взрывали представители какой-то одной нации, а остальные были против — это ещё хуже!

Потому что доказывает, что люди не то что с инопланетянами — а и между собой-то не могут договориться!..

Не созрели нравственно, то есть.

В эту ночь я рассталась с так называемым отрочеством — осознала, что никогда не вернусь к куклам. И твердолобому фанатичному желанию отомстить.

Кому мстить?!

Тем, кто не стал травить нас инсектицидами, (хотя явно мог бы!) и просто изолировал остальную часть нашей планетной Системы от бессмысленного разрушения?!..

— Агата! Если я нажму эту кнопку до снятия Кокона, что станет с землёй? Ну, с нашей планетой?

— Этот случай предусмотрен разработчиками. Все ракеты, в том числе и дальнего действия, равномерно распределятся над поверхностью суши, чтобы сделать максимально заражённой, и непригодной для жизни, поверхность. И оставшуюся часть атмосферы.

— И… Насколько длительным будет это… состояние непригодности?

— Для организмов на белковой основе — более пяти тысяч лет.

Хм. А нехилые запасы радионуклидов поднакопили предки. Можно было бы не одну планету разбомбить в пух и прах!.. Если, конечно, долететь до неё.

А вот так, как сейчас — не долететь. И разбомбить — только свою.

Что, похоже, мне и предстоит сделать. Через двадцать шесть лет и пять месяцев.

Если только я…

Не решу по-другому.

— Агата! Как можно нейтрализовать, или совсем… Выключить все наши ракеты?

— Это просто. Под центральным экраном есть щит управления. Достаточно опустить вниз главный рубильник, и все системы наведения, и функционирование электроники ракет, обесточатся. Все программы и настройки в их процессорах при этом будут стёрты.

— Подожди-ка… Но ведь обесточиться эти электронные мозги могли уже тысячу раз — во время наших постоянных аварий! Не может такого быть, чтоб разработчики этот случай не предусмотрели!

— Всё верно, Катерина. Дублирующих систем аварийной энергоподачи — восемь!

Но если опустить этот рубильник, все они тоже окажутся выключенными. Такое решение было сделано на тот маловероятный случай, если возникнут какие-либо особые обстоятельства. Например, если б Возмездие по каким-то непредвиденным причинам оказалось невозможным. Или нежелательным.

Нежелательным. А неплохо она это сформулировала…

— Тогда такой вопрос. Если выключить этот рубильник, поверхности земли будет нанесён какой-нибудь вред?

— Нет. Останутся лишь те явления, что имеются и в настоящее время: низкий уровень кислорода в атмосфере, и мороз до минус ста шестидесяти по Цельсию.

— А если… Купол вдруг будет снят? За сколько лет земля снова нагреется и восстановит запасы кислорода?

— Нагреется примерно за полторы тысячи лет. Запасы кислорода восстановит за четыре. Тысячи лет. Потому что океан, прежде чем его заселят превратившиеся сейчас в споры простейшие и водоросли, должен сначала хорошо прогреться.

Меня не оставляла странная мысль — как-то папа сказал маме, когда думал, что я на складе, и не слышу: «ничего страшного, честно говоря, если мы, наша генерация людей, погибнет. Таких катастроф уже было пять-шесть, ну, я имею в виду, когда случалось глобальное вымирание. Животных и людей. Но мы — как птица Феникс! Снова возродимся!»

Так вот: я думала, что, похоже, теперь знаю, почему и как погибли предыдущие генерации…

А обидней всего, что их потомки ничему так и не научились!

И если те, кто придут после меня, тоже откроют «мирный атом», и начнут испытывать «замечательно красиво» взрывающиеся смертоносные игрушки огромной мощности, на других странах, или даже на «ничейных» территориях…

История имеет неплохие шансы повториться.

Но это уже не моя проблема.

Моя проблема — сделать сейчас так, чтоб новая генерация земных организмов появилась как можно раньше!

Я подошла к щиту управления.

Вот он — главный рубильник. Толстая ручка, небрежно покрашена. Металл обработан тоже грубо — кое-где торчат мелкие заусенцы. Никто явно не предполагал, что какому-нибудь идиоту придёт в голову этой толстой ручкой воспользоваться.

Да ещё — добровольно, и без «особых обстоятельств»!

Рассусоливать и комплексовать я не стала — просто дёрнула рычаг вниз до упора, и выдохнула. Ничего не случилось. Ну, внешне.

— Агата! Ракеты выключены?

— Да.

— А почему… я этого не ощущаю?

— Этого не удастся ощутить отсюда. Зато в пусковых шахтах сейчас отключилось несколько тысяч страхующих и дублирующих систем и устройств. Посмотри на датчики расхода энергии: шахты теперь не потребляют ни-че-го!

Оно и верно. И как я сама не догадалась?..

— Спасибо, Агата.

— Приятно было с тобой работать, Катерина.

— Э-э, размечталась. Не думай, что ты уже от меня отделалась. У меня есть ещё двадцать шесть лет и пять… Нет, уже четыре месяца и двадцать девять дней.

Ладно, пойду пообедаю.

А потом ты мне расскажешь о… Самолётах!

На следующее утро в автозале ожил центральный экран.

И я впервые увидела, как восходит солнце.

Единственно разумное решение

Рассказ.

— А почему это третий зонд чешет оттуда, словно за ним черти гонятся?!

В голосе Пола, нетактично, прямо пальцем, показывавшего на экран, сквозило неподдельное возмущение: он как раз с интересом рассматривал изображения на трёх боковых, передаваемыми этими самыми зондами. До этого быстро и уверенно приближавшимися к поверхности только что обнаруженной планеты.

— Ноги с пульта убери. — в голосе Джо сквозила только усталость: он не выспался, поскольку накануне перекачался в тренажёрном, и несколько раз просыпался, пытаясь вспомнить обрывки будивших его кошмаров, оставивших сейчас лишь смутные воспоминания, — Раз Мать уводит оттуда зонд, значит, есть веские причины! Мать?

— Совершенно верно. — в голосе Матери, их главного компьютера, как всегда звучала вежливость и мягкость, и сам голос отличался приятностью — собственно, Джо именно такой тембр и выбрал, когда в лавке межпланетного старьёвщика Майло-марсианина они с Полом подбирали новый речевой блок для Главного компьютера. Взамен разбитого предыдущим владельцем «Чёрной каракатицы». Доставшейся им на распродаже бэушного парка кораблей и списанной армейской техники.

Корабль тогда, конечно, достался дёшево, но вложить денег всё равно пришлось! А сколько времени и сил ушло! О-о!..

Впрочем, поскольку почти весь ремонт они сделали своими руками, хоть здесь, действительно, сэкономили. Прикупить пришлось только кое-какие материалы и оборудование. Но главное, то, на что крепилось и навешивалось это оборудование — каркас! — у их посудины отличался повышенной надёжностью и прочностью: это была не какая-нибудь прогулочная яхта, а обычный — ну, почти! — флотский посыльный катер. Переделанный одним из предыдущих хозяев в гоночный скутер.

А всего таких хозяев было семь — и это только по официальным архивным данным. Последний владелец, Хромой Джо, как его называли коллеги, работал скраппером: то есть, занимался практически тем же, что и Джо с Полом, но только — в одиночку! Поскольку отличался скверным и неуживчивым характером.

Вот за этот характер, похоже, он и пострадал: «Чёрную каракатицу» чисто случайно нашёл и выловил из пространства ремонтный док-эсминец Флота, и спустя три года «одиночного плавания» в межгалактической дыре, развороченная чьими-то ракетами посудина снова вернулась к людям. А поскольку посудину пора было списывать, и руководство Флота признало её ремонт нерентабельным и следовательно, нецелесообразным, а водоизмещение недостаточным для размещения серьёзного оружия, «Каракатица», на тот момент носившая имя «Ласточки», попала на аукцион. Где не заинтересовала даже межзвёздных торговцев: водоизмещение слишком мало.

— Третий зонд, как мне кажется, с девяностопятипроцентной долей вероятности, спасти удастся.

— Это от чего же его удастся спасти?! — Пол настолько удивился, что подался вперёд, действительно сняв при этом ноги в дырявых на пятках синих носках со вспомогательного бокового пульта.

— Мои датчики показывают, что два зонда, летящих впереди, уже подверглись атаке. — Мать выдержала паузу, но на этот раз Полу удалось сдержать очередной вопрос: это ехидно-ироничный взгляд Джо удержал его от этого. Поняв, что драматическая пауза подзатянулась, Мать закончила мысль, — Атака эта ведётся не механическими, или лучевыми, привычными нам, средствами, вроде лазеров или излучателей СВЧ. И не ракетами и дронами.

А бактериями. Имеющимися в атмосфере.

— И — что? Подумаешь: планетарная микрозараза! Обеззаразишь!

— Не получится. Эти бактерии сверхустойчивы и живучи. А главное — способны питаться… металлом!

— А вот это уже интересно. — Джо как всегда старался «зрить в корень», — То есть, ты хочешь сказать, что два первых зонда настолько «заражены», что возвращать их на борт «Каракатицы» попросту опасно?

— Именно так. Боюсь, эти неизвестные мне бактерии настолько живучи, что против них не помогут никакие мои антибактериальные средства. То есть — я не смогу обработать зонды так, чтоб дать гарантию, что странные бактерии погибли все! Ведь они могут и принимать вид спор — чтоб выдержать совсем уж «суровую» обработку. Например, огнемётами. От которой испортятся уже зонды.

— Хорошо. — Джо хмурил брови, потому что на самом-то деле в потере семисот кредитов не было ничего хорошего, — Значит, два зонда, что уже в атмосфере, потеряны. Насчёт третьего — можешь дать гарантию?

— Пока нет. Это выяснится только через три часа. Поскольку вакуум всё-таки замедляет «работу» этих прожорливых крошек. Ну а пока пусть зонд повисит там, снаружи. В пятидесяти километрах от «Каракатицы». Мы же пока не торопимся покинуть эту оказавшуюся негостеприимной и опасной, систему?

— Хм-м… Нет. А как тебе ясно-то стало, что первые два — поедают?

— По потере мощности сигнала с их антенн. Сетку отражателей сожрали в первую очередь: она же тонюсенькая — доли миллиметра. Вот и сейчас: приходится зондам посылать сигналы на максимуме мощности передатчиков, чтоб мы их получали. А мы всего в десятке тысяч километров над стратосферой.

Джо привычным жестом почесал затылок. Ежик коротко стриженных волос больше не кололся, как в начале рейса — отросли. Но ничего путного придумать не удалось: да, их зонды могли стабильно работать и с нескольких сотен тысяч километров, но, получается, против неизвестной «металлогрызущей» нечисти — бессильны!

— …рьмо собачье! Зонды накрылись медным тазом. А почему ты не вывела их оттуда раньше?

— Не было достаточно данных для того, чтоб найти правильный ответ на вопрос, что с ними происходит. Списывала на обычные помехи от атмосферы. Ну, или кислоту какую — бывает такое, сами знаете. — Точно. Джо с Полом убеждались много раз, что на пригодных в целом к жизни планетах, с кислородной атмосферой, встречаются «сюрпризы» и почище, — Ну а когда убедилась на пятьдесят процентов, сразу остановила третий.

Джо хмыкнул. Да, всё правильно: они всегда высылали зонды именно так: в сотне километров друг за другом, чтоб второй мог присматривать за первым, а третий — за впереди идущими. И часто это спасало. Два задних зонда. А головной — и ракетами сбивали, и лазерами атаковали, и жёстким излучением глушили, и… Да много всего делали. «Враждебно» настроенные инопланетяне, аборигены исследуемых ими планет.

Ну, вернее, так было только на планетах с цивилизацией достаточно высокого техногенного уровня. А таких им попалось всего сорок две. Из двух тысяч четырёхсот населённых людьми. Или существами, хотя бы отдалённо на них похожими. И уже успевшими устроить на своих шариках глобальную войну, вызвавшую крах техногенной цивилизации.

Ну, или ещё до неё не доросшие.

— Ладно, картинка пока есть. Что можешь сказать о их цивилизации?

— Вам пространно, или коротко?

— Коротко.

— Пространно.

Джо посмотрел на Пола сердито: за каким …реном ему понадобилось — «пространно»? И так ясно, что раз спуститься на челноке — металл! — нельзя, абсолютно ничем они со странной планеты не поживятся!

— Попробую удовлетворить оба желания слушающей публики. — Джо фыркнул, Пол буркнул «Блинн!», — Цивилизация находится на уровне «классического» каменного века. Поскольку в их распоряжении только палки и камни, ни о каком подъёме на ступень даже примитивного земледелия нет. Только собирательство и охота. А-а, да. Чуть не забыла: они могут делать наконечники из костей — вон, занимаются рыбалкой.

На картинке, возникшей на центральном экране над главным пультом действительно возникла снятая как бы с высоты птичьего полёта сцена: три особи явно мужского пола в звериных шкурах вместо одежды бродили по мелководью излучины реки, где имелось обширная отмель, иногда втыкая, или пытаясь воткнуть, копья в нечто, явно водящееся в воде.

Вид у рыболовов был сосредоточенный, но хмурый: похоже, рыбалка началась давно, но на песке пляжа у кромки воды имелся весьма хилый улов: всего три рыбины, едва с полруки невысоких и весьма щуплых на вид людей.

— Если честно, они могли бы свои нечёсанные гривы и окладистые бороды как-то… Подровнять! А то — только вшей разводят!

Джо снова посмотрел на напарника — тот как раз гладил себя по отросшей уже на добрый сантиметр рыжей бородке:

— А мне тогда что говорить? Попенять, что некто — не будем говорить, кто, хотя это Пол! — забыл купить в гипермаркете очередной тюбик с гелем для уничтожения волосяного покрова? А бриться как все нормальные консерваторы бритвой не желает?

— Ой, смотрите, какой тут у меня нашёлся чистоплотный и следящий за собой консерватор. Любитель «традиционного» бритья! Ну, забыл я, ну и что? Не убивать же меня за это?

— А хочется иногда. И довольно часто. Кто забыл в позапрошлый раз туалетную бумагу? А год назад — кетчуп? А…

— Хватит! Ты мне так ещё и старые комбинезоны припомнишь!

— И припомню. — Джо и правда сердился каждый раз, когда вспоминал, как Пол забыл два года назад сдать их комбезы в химчистку. И им пришлось весь рейс нюхать застаревший запах пота, — Потому что мы — не свиньи. А люди.

— Вот! Кстати! — Джо видел, что Пол пытается изо всех сил увести разговор от щекотливой и неприятной темы, — Мать! А люди ли эти… Существа?