Планета предателей

После почти часовой езды по «дороге», которая представляла собой импровизированный тракт на заснеженной равнине, сани въехали на холм и супруги д’Аламбер получили возможность в первый раз окинуть взглядом деревню. Поселение оказалось гораздо большего размера, чем они ожидали. Имперские власти обеспечили здешних обитателей некоторыми строительными материалами промышленного производства, но в минимальном ассортименте, который мог обеспечить лишь их выживание в условиях Гастонии. Однако поселенцы сами значительно расширили его, используя растущие на этой планете деревья, из которых они готовили пиломатериалы. Дома располагались вдоль беспорядочно переплетенных улиц — очень узких и концентрирующихся в основном вокруг невысоких холмов. Более просторные здания, как сообщил супругам Золотин, были отведены под бары, бараки и магазины. В таких же домах проживали и наиболее влиятельные граждане — имелись в виду прежде всего мэр и члены его банды.

Золотин высадил Жюля и Ивонну перед Центральной регистратурой, где они обязаны были пройти нечто вроде проверки, после которой им должны были выделить жилье и предоставить работу. Возница тут же уехал, не сказав ни слова на прощание, а они, в свою очередь, не сделали ни одной попытки как-то поблагодарить его за поездку — ведь этот человек ничем не проявил своих дружеских намерений в отношении четы д’Аламбер и даже не стремился казаться учтивым, поэтому Жюль и Вонни не чувствовали себя обязанными ему. Хорошо хоть Золотин преподал им первый урок на Гастонии: никогда не пытаться сблизиться с другими людьми.

Супруги вошли в здание регистратуры и обнаружили, что внутри было не намного теплее, чем снаружи, где царил жуткий холод. Их принял какой-то бородатый человек с угрюмым выражением лица, который сидел за конторкой и разговаривал с ними так, словно они посягали на его частную собственность. После того как Жюль и Ивонна назвали свои имена, этот человек весьма резким тоном объявил им, что они могут либо снимать собственную хижину за четыреста жетонов в месяц, либо поселиться в общем бараке за сто жетонов в месяц с каждого. Так как супругам д’Аламбер просто необходимо было иметь какое-нибудь уединенное место, где можно было бы обсуждать наедине свои планы, они выбрали отдельную хижину.

Плата вперед, — заявил им служащий.

Жюль отсчитал четыреста жетонов из их общих медяков и положил их на конторку.

— Этого недостаточно, — заявил служащий, презрительно посмотрев на кучку монет.

— Что вы хотите сказать? — удивился Жюль и пересчитал деньги еще раз, но теперь уже вслух. — Вот сто жетонов, вот двести, это будет двести пятьдесят, триста, триста пятьдесят, четыреста жетонов. Все правильно.

И тут этот бородач впервые улыбнулся.

— Это Золотин научил вас так считать, да?

Жюль вдруг почувствовал, как у него засосало под ложечкой.

— Да. А почему?..

— Он поступает так со всеми новичками, — объяснил ему служащий, с трудом удерживаясь от того, чтобы не расхохотаться Жюлю в лицо. — Неправильно называет номинал и, насколько я его знаю, думаю, взял с вас за проезд с каждого по сто пятьдесят жетонов.

Бородач показал им, как надо правильно считать здешние деньги, чем доказал, что был прав в отношении Золотина — возница взял с них по 150 жетонов с седока. Сосчитав заново деньги, Жюль и Ивонна обнаружили, что первоначально каждый из них имел по 350 жетонов, а теперь, после «шутки» Золотина у них едва хватило средств, чтобы заплатить вперед арендную плату за месяц проживания в отдельной хижине.

Итак, Золотин преподал им второй урок на Гастонии: никогда и никому не верить на слово.

— Как же нам платить за питание до тех пор, пока мы не заработаем денег? — спросила Вонни.

— Вы можете взять деньги в долг, — ответил служащий и на лице его вновь появилось прежнее угрюмое выражение, по его мнению, шутка закончилась. — Процентная ставка за кредит составляет двадцать процентов в день.

— Понимаю, — проговорил Жюль и сделал про себя еще один вывод. Они быстро выучили и третий урок Гастонии: деньги решают все. — Нам обоим требуется работа, чтобы можно было расплатиться потом за кредит. Это возможно?

Бородач оглядел Жюля с ног до головы.

— Вам много приходилось охотиться?

Жюль вспомнил свой последний выезд на охоту. Та охота была частью поездки принцессы Эдны — совершенно другая ситуация по сравнению с нынешней.

— Да, — ответил он. — Я довольно хороший охотник.

Служащий усмехнулся.

— Приходилось охотиться с копьем?

Жюль не дал себя обескуражить.

— Я никогда не пробовал охотиться подобным образом, но могу поспорить, что такая охота мне понравится.

— Ну что ж, давайте попробуем и посмотрим, как это у вас получится.

Служащий вывел Жюля обратно во двор и подвел к стене, на которой были примитивно изображены какие-то четвероногие животные. Они оба встали примерно в двадцати метрах от этой стены и служащий передал Жюлю длинное копье. Древко копья было изготовлено из легкого дерева, а наконечник из заостренного камня был привязан к нему с помощью кожаных полосок. Жюль вдруг осознал, насколько примитивными были условия жизни на Гастонии.

Он подержал древко копья на ладони в течение нескольких секунд, чтобы привыкнуть к его весу и точно определить центр тяжести копья, а затем размахнулся и бросил его точно в цель — с необыкновенной силой уроженца ДеПлейна и меткостью хорошо тренированного воздушного акробата. Каменный наконечник, затупившийся от частого использования, не воткнулся в изображенную на стене мишень, но, прежде чем отскочить, копье ударило почти в ту точку, поражение которой неминуемо сразило бы животное наповал. Жюль взглянул на бородача.

— Ну как, хорошо?

Если служащий и был поражен необыкновенными способностями новичка, то не подал виду.

— Лучше всего бросать в голову. — Это было все, что он сказал. — Поражение кишечника может испортить мясо.

— Извините. Разрешите мне попробовать еще раз, — проговорил Жюль.

Со второй попытки его копье поразило животное в голову, хотя и не абсолютно точно в то'место, в которое хотел попасть Жюль. Он знал, что его двоюродный брат Жан, который выступал в Галактическом Цирке в качестве метателя ножей, мог бы запросто поразить изображенное на стене животное в глаз, причем сделать это пять раз подряд, не допустив ни единого промаха.

Тем не менее способности Жюля в метании копья оказались настолько замечательными, что убедили служащего поручить ему работу охотника, что бородач и не преминул сделать. Он дал Жюлю последний номер в отряде охотников, которому было предписано на следующее утро отправиться на двухдневную охоту. Очевидно, на Гастонии сыскать хорошего охотника было трудно. Поэтому, даже имея последний номер в отряде, охотник всегда получал больше других, занятых на любой иной работе. А поскольку оплата его труда напрямую зависела от того, сколько он добудет дичи, у Жюля был отличный шанс неплохо заработать.

Вонни тоже очень хотела бы получить работу охотника, поскольку никакую другую работу, возможную на этой планете, она не могла бы делать так хорошо. Но, принимая во внимание тот факт, что они с Жюлем должны были как можно шире охватить все слои общества Гастонии, чтобы выяснить интересующие их сведения, она положила конец своим колебаниям и согласилась на подсобную работу в одной из кожевенных мастерских, расположенной в деревне. Их общий заработок будет небольшим, но супруги подсчитали, что его, по крайней мере, будет хватать на оплату питания и арендную плату за хижину с небольшим остатком, который пойдет в уплату процентов за кредит, что позволит им расплатиться быстрее, чем долг вырастет до невероятных размеров. Они уладили все формальности с оформлением финансовых документов, после чего бородатый служащий показал супругам д’Аламбер дорогу к их новому дому.

После получасового блуждания по узким запутанным улочкам Жюль и Ивонна в конце концов добрались до того дома, который был передан им в аренду. Оказалось, что дом этот на самом деле является сборной однокомнатной лачугой, грязной и абсолютно пустой, если говорить хоть о какой-нибудь мебели. Так называемая «кровать» представляла собой кучу полуистлевших шкур, сваленных в углу прямо на пол. Готовить пищу придется на дровяной печи, причем не было ни чайника, ни кастрюль, ни какой-либо другой кухонной утвари. Не было и дров для растопки печи. Все это следовало покупать и платить из тех скудных денег, которые они взяли в долг — денег, которые, как они надеялись, должны были пойти на оплату питания. Что же касается личной гигиены, то очень скоро им стало ясно, что придется делить общественный туалет с другими соседями, чьи дома находились на этой же улице.

Более слабые люди, наверное, залились бы слезами и начали проклинать свою судьбу за тяжкие испытания. Супруги д’Аламбер вместо этого несколько минут простояли в молчании в центре своей хижины, осматривая те бедственные условия, в которых им предстояло теперь жить.

— Дорогая, — наконец проговорил Жюль, — если я когда-нибудь решу на самом деле совершить государственное преступление, будь добра, делай что хочешь, но отговори меня от этого.

ГЛАВА 6

ЖИЗНЬ НА ГАСТОНИИ

Жюль и Ивонна разыскали продуктовую лавку, которая была открыта в это время и купили себе кое-что из еды — ровно столько, чтобы хватило до утра. Они все время неустанно учились тому, как выжить на Гастонии. Они торговались до хрипоты, а не просто заплатили продавцу в продуктовой лавке столько, сколько тот запросил и в результате сберегли для себя почти половину от той суммы, которую лавочник назначил сначала. Им также пришлось приобрести дрова для печки, так как у Жюля не было топора, чтобы нарубить их самому. Зато ему удалось отыскать парочку длиных шампуров, с помощью которых они испекли овощи, держа их над плитой. Конечно, эту еду никак нельзя было назвать изысканной, но Жюль и Ивонна были голодны как волки и их это не особенно трогало. Гигантское напоя жение этого первого дня пребывания на Гастонии пагубно сказалось даже на их сверхчеловеческих телах" поэтому сразу после завершения ужина они немедленно отправились спать, не сделав даже попытки получше познакомиться с деревней. Несмотря на горящий огонь в печи, внутри хижины было очень холодно и они, для того чтобы согреться, покрепче прижались друг к другу под меховым одеялом — по крайней мере, хоть эта часть суток была не так неприятна.

На следующее утро Жюль встал на заре. Кроме него, для этого выезда на охоту собралось еще полдюжины мужчин. Руководил всеми охотниками начальник отряда — человек по имени Дузаби. Остальные члены отряда уже по многу раз выезжали на охоту и поэтому хорошо были знакомы друг с другом, хотя по обрывкам отдельных высказываний можно было заключить, что не все из них хорошо ладят между собой. Жюль приготовился к тому, что в течение какого-то времени неизбежно будет объектом для всевозможных розыгрышей. Дело в том, что каждый новый человек, попадавший в коллектив людей, занятых вьшолнением тяжелой работы, обычно становился главной мишенью всевозможных шуток, которые иногда принимали весьма жестокий характер. И Жюль, который, конечно же, был самым неопытным из всех, как нельзя лучше подходил для подобных развлечений.

Каждому участнику охоты вручили его собственное копье, которое имело на древке строго определенное число зарубок, служивших как бы визитной карточкой владельца. Используя эти зарубки, участники отряда сразу после охоты могли совершенно точно указать, кто именно из них нанес убитому зверю смертельный удар и таким образом правильно распределить деньги, вырученные за продажу добычи. И вот весь отряд в пешем строю вышел из деревни и направился к близлежащему лесу. Несколько охотников запели на марше, остальные же предпочли двигаться молча.

Жюль, пока шли, попытался завязать разговор с одним из членов команды — с парнем по имени Бегхед-дис. Несмотря на то, что другой охотник предостерег этого парня и посоветовал ему поменьше болтать с этим нахальным новичком, Жюлю хотя и с большим трудом, но удалось вытянуть из Бегхеддиса весьма полезную информацию. Оказалось, что сейчас их отряд участвовал в небольшой — по сравнению с обычными мерками — охотничьей операции. Этим и объяснялся тот факт, что они будут охотиться вблизи деревни и столь малыми силами. Их добычей должны были стать звери, напоминавшие земных волков, которых местные жители называли сликарами — они, как и земные волки, жили стаями. Обычный охотничий отряд, как правило, включал до тридцати человек, а сама охота продолжалась никак не меньше недели и проходила довольно далеко от деревни. Чем большая охота замышлялась начальством колонии, тем большее число охотничьих отрядов принимало в ней участие. В таких случаях охотники отправлялись на охоту на санях, в которые запрягались ейджи, для того чтобы было на чем привезти в деревню добытую дичь. Как правило, назначение на участие в большой охоте получали только избранные. А объяснялось это тем, что и условия труда и оплата на этих больших мероприятиях были куда лучше, чем при охоте малыми отрядами. Поэтому в малые отряды назначение получали либо те из охотников, которые не отличались хорошими профессиональными навыками, либо те, которые по тем или иным причинам не пользовались расположением мэра и его банды.

После двухчасового марша их отряд наконец добрался до леса и тут же растянулся в цепь. Командир охотничьего отряда Дузаби находился неподалеку от Жюля и давал ему необходимые пояснения, как именно будет происходить охота. Сликары были животными размером примерно с крупную собаку. Их длинный мех имел серовато-коричневый оттенок, морды у них были плоскими, а когти — острыми, способными разорвать плоть любого другого животного. Главным образом они мигрировали стаями по деревьям и чувствовали себя довольно неуверенно, оказавшись на земле, вне привычной среды обитания, хотя, попав в безвыходное положение и обладая столь смертоносными когтями и на земле представляли собой серьезную угрозу. Были известны случаи, когда эти животные даже прыгали с деревьев и нападали на людей, хотя это и было большой редкостью. Все же главной их добычей были небольшие грызуны, обитавшие на деревьях и в изобилии водившиеся в здешних местах.

Более часа их отряд провел в лесу без особого успеха, пока до Жюля не донесся крик одного из парней находившегося в цепи правее. Дузаби тут же бросился бегом в том направлении, Жюль следовал за ним по пятам. Еще до того, как добраться туда, Жюль с командиром заметили стаю сликаров, довольно быстро передвигавшихся по верхушкам деревьев прямо на них. Жюль был несказанно удивлен, когда увидел, с какой поразительной стремительностью эти довольно большие создания могли перебираться с ветки на ветку. Пока Жюль остановился, взял свое копье на изготовку и приготовился к броску, стая сликаров была уже у них над головами.

Дузаби, стоя рядом с Жюлем, расставил ноги, тщательно прицелился, а затем бросил свое копье с острым каменным наконечником. Оружие, пущенное с огромной силой, попало точно в шею животного и наконечник копья прошел все ткани насквозь и вышел с другой стороны. Пораженный сликар издал короткий крик, который быстро перешел в булькающий предсмертный хрип, после чего свалился с ветки на землю всего в нескольких метрах от охотников.

У Жюля бросок получился ничуть не менее удачным. Пока он тщательно прицеливался, зверь, которого он выбрал в качестве цели, казалось, почувствовал намерения Жюля. Животное внезапно обернулось и зарычало на охотника, широко раскрыв пасть, усеянную клыками устрашающего вида и показывая всем своим видом, что готово броситься на врага. Повинуясь инстинкту, Жюль в тот же миг бросил свое копье, вложив в бросок всю огромную силу деплейнианина. Копье попало точно в раскрытую пасть зверя и, пробив его насквозь, вылетело из загривка. Мертвый сликар рухнул к ногам охотника, а копье Жюля так и осталось воткнутым в ветку дерева у него над головой.

Стая сликаров между тем продолжила свое паническое бегство по веткам деревьев высоко над головами охотников и не прошло и двух минут, как все противостояние между дикими животными и охотниками завершилось. Жюль, тщательно проверив, не прячется ли в ветвях какое-нибудь отставшее животное, начал взбираться на дерево, чтобы достать свое застрявшее копье, в то время как Дузаби внизу пересчитывал добытые отрядом охотничьи трофеи. Как только Жюль вновь оказался на земле, командир отряда объявил результаты состоявшейся охоты.

— Всего убито четыре сликара: одного поразил Ашаи, одного — Джеддмен и двух — я.

Жюль смотрел на Дузаби, не веря своим ушам.

— Да ведь вы убили только одного сликара. Второе животное поразил я.

— Ваше копье вонзилось в дерево, — спокойно возразил ему тот. — Вы сами только что вытащили его оттуда.

— Да, оно воткнулось в дерево, — подтвердил Жюль, — но только после того, как пронзило горло зверя. Вы ведь стояли рядом и видели, что это я убил того сликара.

— Неужели?

В обычной ситуации Жюль д’Аламбер был человеком весьма уравновешенного характера. Агент такого ранга редко мог себе позволить роскошь совершать действия под влиянием каких-либо чувств, ведь в большинстве случаев от его действий напрямую зависела его жизнь. Жюль мог снести многое, но только не унижение, которому непрерывно подвергался в течение последних двух дней со стороны этого сброда. И потом, Жюль устал от этого повсеместного надувательства. Ну что ж, если вся жизнь на этой планете осуществляется по законам джунглей, он покажет этим подонкам, что при желании может рыкнуть куда громче многих. Пришло время, когда следовало завоевать хоть капельку уважения.

Взяв в руки копье, Жюль направился к тому месту, где лежал поверженный им сликар и изо всей силы, которой мог обладать уроженец ДеПлейна, проткнул им голову мертвого животного. В полной лесной тишине охотники услышали хруст, когда копье прошло сквозь кости черепа. Кровь и мозги брызнули из раны на землю и ботинки Жюля. Но он как будто даже не заметил этого. Оставив копье воткнутым в голову животного, Жюль выпрямился и все свое внимание сконцентрировал на Дузаби.

- Теперь мое копье на месте, — проговорил Жюль с холодной яростью, четко произнося каждый звук. — Этого зверя убил я.

Остальные охотники окружили Жюля и Дузаби, которые неотрывно смотрели друг на друга, словно проверяя, у кого воля крепче. В течение какого-то мгновения даже казалось, что сам воздух между ними перешел в ионизированное состояние из-за огромной напряженности взглядов, которыми обменивались два эти человека. В конце концов, не отводя взгляда от лица Жюля, Дузаби отступил на шаг назад и произнес вполне миролюбивым тоном:

— Убито четыре зверя. Одного поразил Ашаи, одного — Джеддмен, одного — Брехт и одного убил я.

Жюль в'душе праздновал первый успех — охотники приняли его как равного в свой отряд. Эти люди не стали любить его больше — создавалось впечатление, что на Гастонии в принципе невозможно существование дружеских отношений, — но теперь, по крайней мере, они будут относиться к нему с тем уважением, которым удостаивают лишь тех, кто может постоять за себя.

Четырех убитых сликаров охотники связали вместе кожаными ремнями и затем подвесили на ветке дерева, собираясь забрать их на следующий день, когда отряд должен будет возвращаться в деревню. Дузаби посыпал все туши каким-то зеленоватым порошком, а когда Жюль поинтересовался, для чего, командир объяснил, что порошок представляет собой нечто вроде жгучего перца и он должен будет отпугнуть стервятников от добычи.

После этого охотники пометили место и двинулись дальше. Как подозревал Жюль, отряду скорее всего придется пройти немалое расстояние, прежде чем им повезет и они смогут отыскать еще одну стаю сликаров. Он исходил из того факта, что столь крупные плотоядные нуждаются в весьма обширных угодьях, чтобы иметь в достатке пищу и хотя бы сохранять численность популяции на прежнем уровне, причем угодья для разных стай этих зверей не должны были пересекаться друг с другом. Вскоре отряд сделал короткую остановку, чтобы люди могли слегка перекусить. Жюль перед охотой как-то не подумал об этом и не взял с собой никакой еды, но ему все же удалось поесть, взяв понемногу у каждого из членов отряда. Те охотно согласились, так как он обещал заплатить им после окончания охоты и полного расчета.

В этот день у отряда была еще одна удачная охота и Жюль вновь поразил одного сликара — на этот раз охотникам удалось добыть сразу пять животных. До его слуха донеслось беззлобное ворчание по поводу того, что «новичкам всегда везет», но Жюль не придал этому факту никакого значения. Самой серьезной проблемой для отряда стал громкий спор между Бегхеддисом и еще одним парнем по имени Пейер по поводу того, кто из них на самом деле убил одного из сликаров. К тому моменту, когда к месту событий подошли Дузаби и остальные члены отряда, копья обоих охотников были воткнуты в тушу убитого животного, а каждый из спорщиков обвинял другого в том, что тот хочет украсть у него славу добытчика. Дузаби выслушал доказательства, приводимые каждым из охотников и присудил убитого сликара Бегхеддису, заявив, что, на его взгляд, положение копья Бегхеддиса в туше убитого сликара более достоверно, чем положение копья Пейера, который мог воткнуть свое оружие в тело уже поверженного зверя. Решение командира прекратило спор, но мало способствовало ослаблению непримиримой вражды, которая вспыхнула между двумя охотниками. Весь остаток дня между ними не стихал поток взаимных словесных оскорблений. Некоторые из членов отряда встали на сторону того или иного спорщика, другие предпочли сохранять полный нейтралитет. Осторожность подсказала Жюлю присоединиться к последним.

В ту ночь их отряд встал на отдых на небольшой поляне и охотники разбрелись в поисках веток для костра. Дузаби объяснил Жюлю, что в ночное время суток по лесу рыщут хищники гораздо крупнее и намного опаснее сликаров, а потому на протяжении всей ночи у костра должен находиться бодрствующий дежурный. И поскольку Жюль в иерархии отряда занимал самое низкое положение, как раз ему и предстояло дежурить первому. Он безропотно воспринял это известие. Пару раз в течение его смены Жюль был потревожен истошными, жуткими звуками, доносившимися откуда-то из темноты, но ни одна тварь так и не приблизилась на достаточно близкое расстояние, чтобы на нее упал свет от костра и можно было судить о внешности зверя. После того, как Жюля сменили на его посту, он был измотан до такой степени, что тут же погрузился в глубокий сон и проспал до тех пор, пока его не разбудили на рассвете.

Все утро отряд охотников безуспешно пытался отыскать хоть какие-нибудь следы стаи сликаров. Полная неудача поисков, сопряженная с неутихающей словесной перебранкой между Бегхеддисом и Пейером, привела к общему недовольству. Наконец в полдень, когда Дузаби уже был готов отдать приказ о возвращении назад, в деревню и сбору трофеев, добытых в течение предыдущего дня, они обнаружили следы сликаров. Отряд в очередной раз растянулся в цепь, а Жюль, понадеявшись на свое везение, решил пойти собственным маршрутом.

Когда общая цепь двинулась вперед и началась охота, Жюль довольно быстро без особого труда свалил еще одного зверя. Взвалив тушу убитого сликара себе на плечи, он потащил животное к центральному пункту сбора отряда, когда вдруг слева от себя услышал громкий крик, очень похожий на человеческий. Не бросая тушу сликара, Жюль бросился в том направлении, чтобы посмотреть, что же там случилось.

Добравшись до места происшествия, он увидел картину, которая заставила его замереть. Пейер склонился над безжизненным телом Бегхедциса, копье его торчало в груди последнего. Этот тип пытался стянуть с трупа одежду и в этот момент его руки шарили в заплечном мешке мертвого товарища. Не медля ни секунды, Жюль сбросил тело убитого сликара на землю, одним прыжком добрался до убийцы и повалил его на землю. Жюль громко закричал, призывая на помощь других охотников — правда, никакой помощи ему не требовалось. Хватило единственного удара, чтобы Пейер полностью отключился.

Через несколько секунд к месту трагедии подошли и Дузаби с остальными охотниками. Командиру отряда хватило одного взгляда на открывшуюся перед ним картину, чтобы понять, что же здесь произошло. Он помог Жюлю освободиться от тела Пейера и сказал:

— Займись своей добычей, а я позабочусь об убитом.

Он собственноручно начал освобождать тело Бег-хеддиса от всего мало-мальски ценного, включая небольшой каменный нож и кожаный мешочек для монет, прикрепленный к ремню кожаным ремешком. Когда Дузаби покончил с этим делом, Пейер только-только начал приходить в сознание. Дузаби связал воедино все имущество погибшего и грубо швырнул это убийце.

— Вот его имущество, — прорычал он. — Ты получишь еще половину денег за того сликара, которого Бегхеддис убил вчера. Но чтобы больше я не видел тебя в моем отряде, понял?

Жюль едва мог поверить своим ушам, когда услышал слова Дузаби. Выходило так, что общество Гастонии награждает Пейера за то, что тот убил человека. Жюль направился вслед за Дузаби, чтобы выразить тому свое недовольство, но командир отряда, заметив его, взял д’Аламбера за руку и без слов отвел в сторону.

— Прежде чем ты начнешь читать мне лекцию, сынок, — проговорил он ледяным тоном, — запомни, что я сделал все это ради твоего же блага.

— Ради меня?

Дузаби кивнул в ответ.

— Ты хороший охотник. И мне не хотелось бы потерять тебя. Догадайся Пейер о том, что это ты виновен в том, что он не получил все, на что рассчитывал, наверняка при первом же удобном случае он воткнул бы свое копье тебе в спину. А теперь он останется доволен и, обругав тебя обо всем забудет.

— А как же с Бегхеддисом?

Командир отряда только пожал плечами.

— Живые люди для меня гораздо важнее, чем мертвецы. А потом, в деревне и так полно работы.

Жюль взглянул на тело несчастного Бегхеддиса. Оно лежало на земле совершенно обнаженное стараниями Пейера и других охотников. Да, любая вещь на Гастонии имела необыкновенную ценность и нельзя было дать ей пропасть впустую.

— Может быть, хоть похороним его? — спросил Жюль у своего командира.

— Напрасный труд. Здесь кругом такая прорва стервятников, что к утру от него и следа не останется. А нам лучше поторопиться доставить всю добычу в деревню пока мясо не испортилось. Кроме того, — Дузаби насмешливо улыбнулся, — как, интересно, ты собирался копать для него могилу? Может быть, голыми руками?

Весь остаток дня Жюль провел, больше не сказав никому ни слова. Охотники за это время собрали все туши, добытые в течение предыдущего дня и отправились в обратный путь, волоча на себе добычу. Жюль на протяжении всего пути печально обдумывал новый урок: тебе все простят, если ты сделаешь это незаметно. Ничто не повысит так твой авторитет, как успех — особенно на этой планете.

Они добрались до деревни как раз перед наступлением сумерек. Отряд встречала группа рабочих, которые тут же утащили туши убитых сликаров- куда-то для переработки. Жюль вместе с другими охотниками отряда отправился в Центральную регистратуру для получения денег за работу. Он рассчитывал на приличное вознаграждение за убитых им трех сликаров, но, когда пересчитал полученные деньги, обнаружил, что ему выдали половину той суммы, которая причиталась.

— Налоги, — буркнул ему в ответ служащий регистратуры, когда Жюль выразил ему свое недовольство.

Д’Аламбер хотел было сначала сказать пару слов этому парню, но передумал и молча вышел наружу.

К тому моменту, когда он полностью рассчитался с охотниками из своего отряда за ту еду, которой они поделились с ним на охоте, у Жюля осталась только треть от той суммы, которую он заработал за два дня. Когда он возвращался в свою хижину, Дузаби остановил Жюля и рассказал ему о том, что намечается более крупная охота и вопрос о ее проведении должен решиться в ближайшие три дня. Заработки в ней должны были быть гораздо выше, так как охотиться они будут на крупного зверя, но и работа будет более трудная, да, пожалуй и более рискованная. По словам Дузаби, на него произвело большое впечатление искусство Жюля на охоте и он готов порекомендовать его для зачисления в отряд, что автоматически гарантирует присвоение более высокого номера. Жюль ответил Дузаби, что очень заинтересован в работе и попросил сообщить ему, если вопрос с большой охотой будет решен положительно. При прощании Жюль почему-то так и не смог заставить себя поблагодарить командира отряда за его предложение, но, видимо, Дузаби и не ждал ничего подобного. Выражения вроде «пожалуйста» и «спасибо» очень редко произносились на Гастонии.

Вонни уже закончила свою работу и ожидала его возвращения с охоты. Но как только Жюль бросился к жене, чтобы обнять ее, он чуть не лишился чувств, когда в нос ему ударил запах, исходивший от Ивонны. Его ненаглядная супруга до кончиков ногтей пропахла химикалиями, которые использовались для переработки в кожевенной мастерской.

— Фу! — воскликнул Жюль, поцеловав ее. — Будем надеяться, что, пока мы на Гастонии, тебе не придется ни за кем следить. В противном случае ты должна будешь подкрадываться к нему, все время держась против ветра.

— Ну, положим, ты тоже не благоухаешь, дорогой. Ведь мертвые животные тоже воняют.

Они рассказали вкратце друг другу о том, что произошло с каждым из них после того, как Жюль накануне утром отправился на охоту. Рассказ Жюля об убийстве Бегхеддиса и о том, как к этому факту отнеслись остальные охотники из его отряда, произвел гнетущее впечатление на Вонни и в течение какого-то времени она не могла произнести ни слова. Было ясно, что и она тоже в этот момент думала о том, в какое чертово пекло попали они с мужем, причем исключительно по собственной воле.

В отличие от Жюля Ивонна провела все это время довольно банально. Помимо того, что в течение этих двух дней ей постоянно приходилось самым решительным образом отказываться от всех предложений, сделанных различными мужчинами, работа ее оказалась довольно монотонной. Она выполняла в кожевенной мастерской обязанности обычного разнорабочего, то есть закладывала и вынимала из чанов с химикатами кипы кож. У Ивонны пока еще не было выдачи заработной платы, но когда она услышала от Жюля о величине взимаемых здесь налогов, то сильно расстроилась.

— Похоже на то, что нам не удастся быстро подняться вверх по социальной лестнице и мы так и останемся здесь обычными пролетариями, — проговорила она.

— Думаю, ты права и нам лучше поискать для себя какой-нибудь другой способ для того, чтобы побыстрее внедриться в команду мэра, — согласился со своей супругой Жюль. — В противном случае мы так погрязнем в долгах, что не сможем действовать достаточно эффективно.

Поскольку эти два дня прошли у Вонни очень спокойно, ей удалось провернуть одно большое дело, буквально сотворив чудо, — она превратила их грязную лачугу в место, которое теперь стало вполне пригодным для жилья. Она «экспроприировала» в кожевенной мастерской парочку свечей и теперь в темное время суток они с Жюлем могли сидеть в своем доме при свете. Кроме того, она приобрела кое-что из кухонной утвари, что позволило им превратить процедуру принятия пиши во вполне цивилизованное действо в отличие от животного удовлетворения чувства голода. Теперь у них был даже один горшок из обожженной глины, тогда как вся остальная посуда была вырезана из кости. На Гастонии из-за строжайших ограничений на общение с остальным миром не позволяли пропасть ни одной, даже, казалось бы, самой пустяковой вещице. Например, от туш убитых на охоте животных сначала брали мясо для питания, затем шкуры для пошива одежды и кожу для изготовления обуви, ремней, сумок и веревок. Жир использовали для изготовления свечей, а из костей делали такие предметы домашнего обихода, как ложки, вилки, ножи и иголки. Кроме того, на Гастонии водилось одно животное, у которого кости были настолько твердыми, что из них можно было делать гвозди, которые затем использовали плотники. Применение гвоздей в строительстве позволяло людям из деревни возводить здесь более разнообразные постройки, чем примитивные сборные хижины, присылаемые на эту планету из метрополии.

После того как Вонни на следующий день ушла на работу, Жюль отправился побродить по деревне, чтобы получше познакомиться с ее расположением. Как он выяснил, в поселке имелся один квартал, стоявший особняком от остальной части, который охранялся по всему периметру стражниками, вооруженными широкими костяными ножами весьма устрашающего вида. Когда он попытался будто бы случайно проникнуть за охраняемый кордон, стража прогнала его прочь. Жюль предположил, что скорее всего в этом квартале обитает сам мэр и вся его банда. Разумеется, он мог бы сделать еще одну попытку проникнуть внутрь охраняемой территории — и намного более серьезную, — но пока еше не представлял, что именно там искать.

В деревне было великое множество однокомнатных сборных домов. Можно даже сказать, что такие дома были основным образцом здешней архитектуры. Хотя имелись постройки и более внушительных размеров: бараки, которые служили домом для тех людей, которым не хотелось тратить много денег на жилье и кто не собирался обзаводиться частной собственностью, а также для тех, кто предпочитал жить в тесной компании со своими собратьями по ссылке. Другие постройки внушительных размеров использовались в качестве производственных помещений, в которых был налажен массовый выпуск сала для свечей и кож для одежды. Как полагал Жюль, гончарные мастерские, мастерские каменотесов и косторезов должны были располагаться в самых лучших и прочных домах, чтобы обеспечить безопасность их владельцев.

Единственными зданиями, которые действительно могли представлять какой-то интерес для Жюля и Ивонны, были бары. Жюль надеялся, что подобные заведения обязательно должны существовать в этом поселке и оказался прав. Независимо от того, куда их забросила судьба, человеческие создания посвящают огромную часть своей изобретательности и энергии тому, чтобы из чего-нибудь и как-нибудь получить этиловый спирт. И чем хуже условия жизни, тем большую потребность они ощущают в алкоголе. Гастонии самой судьбой было уготовлено иметь бары и она их имела, причем в огромном количестве. Обитатели деревни за долгие годы, проведенные на этой планете, научились готовить целую гамму различных алкогольных напитков из местных фруктов и зерновых.

Жюль никак не предполагал, что сможет попасть в какое-нибудь заведение в это время суток, но, к его удивлению, все бары были открыты. Да и трудно было ожидать, что охотники, у которых подобно ему в этот день не было работы, будут торчать дома — в деревне было не так уж много других развлечений. Кроме того, те люди, которые были сами себе хозяева — гончары, каменотесы, косторезы и другие ремесленники, — очень часто использовали свободную минутку, чтобы заскочить в близлежащий бар и узнать последние сплетни. Да и лейтенанты из команды мэра, которые, казалось, целыми днями мучились от безделья и поэтому лишь расхаживали с важным видом по деревне и издевались на теми несчастными, что попадались им на пути, взяли себе за правило слоняться именно возле баров, выпивая, играя на интерес и придираясь к окружающим.

Жюль обошел несколько баров в разных концах деревни. Один из них, как ему показалось, был особенно привлекателен для людей из шайки мэра, хотя в тот полуденный час, когда его посетил Жюль, обстановка там была весьма спокойной. Жюль отметил про себя, что не мешало бы зайти сюда вместе с Вонни в более подходящее время, после чего направился домой, чтобы приготовить ужин до прихода жены, которая вот-вот должна была вернуться с работы.