Планета предателей

После прихода Вонни они быстренько поужинали и вышли из дома. Она сгорала от нетерпения узнать, чего они с Жюлем могли бы добиться в баре.

— Когда единственное твое занятие все дни напролет — перетаскивание кож, — сказала она, — обрадуешься любой перемене. И я надеюсь, что перемены у нас будут очень скоро. Я понимаю, что наша работа чрезвычайно опасна, но список рискованных действий не должен исчерпываться лишь смертельной скукой.

Оказавшись в баре — плохо освещенном заведении, которое местные жители называли попросту «У Саши», — они заказали пару бокалов слабоалкогольного напитка и отошли в спокойный уголок заведения, где стоял столик с двумя стульями, решив понаблюдать за обстановкой. Теперь они могли сидеть там долго, научившись растягивать одну рюмку выпивки на целый вечер так, чтобы это не было заметно окружающим. Дело в том, что подобно всем уроженцам ДеПлейна они испытывали аллергию к алкоголю до такой степени, что сам вкус этих напитков был им неприятен. Жюль и Ивонна буквально насильно заставляли себя пить, хотя это была далеко не единственная жертва, которую они добровольно приносили на Императорской службе.

Пока они сидели за столиком, наблюдая за общением посетителей друг с другом, улавливая обрывки разговоров, долетавших до их ушей, Жюль и Вонни все лучше и лучше представляли себе картину общественных отношений, сложившихся в этом поселке. Как и в любом другом сообществе людей, статус отдельного индивидуума складывался на основе таких факторов, как род занятий, уровень доходов и личные качества человека. Люди, выполнявшие однообразную низкоквалифицированную работу — как, например, Вонни в данное время, — ставились обществом на низшую ступень социальной лестницы, в то время как охотники занимали неизмеримо более высокое положение. Наиболее удачливые охотники могли даже занять положение, фактически очень близкое к знати. К высшему свету на Гастонии относились только сам мэр, его приспешники да еще несколько женщин с особо привлекательной внешностью, которые избрали для себя роль куртизанок.

Проведя какое-то время в баре, супруги д’Аламбер решили, что для них может представлять интерес лишь один человек — крикливый хвастун по имени Вурхес, который чуть не лопался от переполнявшей его гордости по поводу того, что он считался третьим по значимости в банде мэра. Немного посовещавшись шепотом друг с другом, Жюль и Ивонна встали со своих мест и направились прямиком к этому типу.

— Господин Вурхес? — обратился к нему Жюль, стараясь вложить в свой тон максимум вежливости и почтительности.

Вурхес оглядел их с ног до головы. Единственной одеждой, которая была в наличии у супругов д’Аламбер, были балахоны, выданные им непосредственно перед тем, как они покинули военный гарнизон и она была слишком хороша, чтобы ее могли принять за одежду местного производства. Таким образом, любой долгожитель поселка тут же понимал, что перед ним находятся новички. Разумеется, заработав немного денег, Жюль и Ивонна могли бы купить себе что-нибудь из одежды, но пока в отношениях с местными жителями им приходилось мириться с презрительным к себе отношением.

— Что вам нужно? — грубо бросил Вурхес, стараясь побыстрее отделаться от новичков.

— Мы надеялись, что вы могли бы помочь нам получить работу у мэра. Понимаете, мы случайно услышали ваш рассказ и поняли, как господин мэр дорожит вами. Тогда мы подумали...

— Сколько вы прожили в деревне?

— Уже четыре дня, сэр.

Вурхес саркастически хмыкнул.

— Подумать только, аж целых четыре дня. И уже, конечно, решили, что пора переходить на работу к мэру. А я прожил на Гастонии целых десять лет и затратил уйму сил, чтобы добиться своего нынешнего положения. Ну-ка пошли вон с глаз моих, пока я не проучил вас и не преподал вам урок вежливости!

Он уже отвернулся от них, но через секунду передумал и внимательно посмотрел на Вонни.

— Эй ты! А у тебя недурная мордашка. Пожалуй, мэр мог бы поручить тебе одну особую работенку. Но, конечно, сначала я должен испытать тебя сам, чтобы проверить, насколько ты хороша.

— О, я вполне хороша, — проговорила Вонни ледяным тоном, от которого пробирала дрожь не меньшая, чем от стужи на улице. — Я бы даже сказала, что слишком хороша. Слишком хороша и для тебя и для твоего шефа.

— Ах ты маленькая дрянь, будешь еще хамить мне, да? — спросил с недоброй ухмылкой Вурхес. — Ну, так я преподам тебе урок хороших манер, принятых на Гастонии.

Он вытянул свою мясистую руку, намереваясь схватить Вонни за локоть и подтащить к себе.

Но Вонни там уже не было. В тот момент, когда этот тип только потянулся к ней, девушка молниеносно отошла на шаг в сторону, крепко схватила его за кисть и дернула так, что Вурхес аж подлетел в воздухе. Со стороны казалось, что она сделала это без каких-либо усилий — и действительно, для уроженки ДеПлейна, обладающей огромной силой да еще находящейся в превосходной физической форме, сделать это было совсем нетрудно. Остальные посетители бара поспешно отпрянули от них в разные стороны и Вурхес с глухим стуком грохнулся на твердый каменный пол.

Бандит потряс головой, потом медленно поднялся на ноги, все еще не вполне понимая, как это хрупкая на вид девушка смогла с такой легкостью швырнуть его об пол. Но он был страшно зол потому, что оказался выставленным дураком перед этими людьми, которым только что говорил о своем величии. Он не собирался повторять свою ошибку во второй раз. Злобно зарычав, он расставил ноги и вторично пошел на Вонни.

Девушка увернулась и теперь, но на этот раз вместо того, чтобы подбросить Вурхеса в воздух, она ловко завернула ему кисть за спину, да так сильно, что рука его оказалась гораздо выше лопаток. И когда этот тип истошно заорал от нестерпимой боли, Вонни ребром левой ладони — словно топором — нанесла ему ужасный по силе удар в область почек. Несчастный Вурхес с хрипом выдохнул воздух, а девушка в этот момент цепко захватила его ногу своей ногой. А когда бандит упал на пол, Вонни оказалась у него на спине, надежно прижимая коленом его горло к полу, чтобы не дать ему ни малейшей попытки вырваться.

В тот момент, когда началась эта потасовка, Жюль отошел назад, чтобы дать своей жене побольше места, чтобы можно было хорошенько развернуться. Он отлично знал, что Вонни не составит ни малейшего труда поставить на место этого оболтуса без его помощи. Поэтому Жюль сосредоточил все свое внимание на остальных очевидцах этого действа. Его главной целью было не допустить вмешательства кого-либо постороннего.

Большая часть посетителей бара только ухмылялась, наблюдая, как Вонни бросала Вурхеса словно куль с мукой. Все они давно уже были по горло сыты его бесконечным глупым хвастовством, но ни у одного не хватало смелости одернуть этого хама. Теперь же все они упивались заслуженной местью, видя унижение ненавистного им громилы. Правда, некоторым из мелких холуев Вурхеса не особенно пришлось по вкусу то, как обошлись с их боссом. Они прекрасно знали, какой необузданный нрав имел этот человек и у них были достаточно веские основания опасаться, как бы вся его злость от перенесенного оскорбления не вылилась на них. Поэтому трое из них встали со своих мест и направились к Вонни, чтобы остановить эту самонадеянную леди, посмевшую так грубо обращаться с Вурхесом.

Несмотря на то, что Вонни скорее всего легко справилась бы с этими четырьмя мужланами так же, как с Вурхесом, Жюль не видел оснований, по которым ему следовало бы все удовольствие оставить жене. И как только первый из троицы поравнялся с ним, Жюль в один миг подскочил к нему и схватил парня за кисть мертвой хваткой. Затем, быстро повернувшись, он заставил развернуться и своего противника, который в результате этого со всего маху налетел на своих двух дружков, после чего все трое незадачливых спасителей оказались на полу в виде бесформенной шевелящейся кучи. Остальные посетители разразились громким хохотом, наблюдая, как эта сплетенная воедино троица забавно перекатывалась по полу, страшно ругаясь, проклиная все на свете и безуспешно пытаясь освободиться друг от друга.

Вдруг смех мгновенно оборвался, когда дверь в бар распахнулась и в нее вошел какой-то человек. Это был огромный чернокожий мужчина ростом никак не меньше двух метров, плечи у него были настолько широкими, что едва протискивались в дверной проем. Одежда с длинным мехом, в которую он был одет, делала этого человека похожим на некое диковинное создание, явившееся из леса. У него были широкие брови, которые словно арки нависали над глазами. Борода у него была черная, с едва заметной проседью.

Ни Жюлю, ни Ивонне не требовалось представлять этого человека. Потому что он мог быть только мэром этой деревни и носить имя Кваме Чомбасе.

Никто не осмелился даже шевельнуться, когда Чомбасе оглядел помещение и натолкнулся взглядом на сцену, которая тут же привлекла его внимание. Этот человек был рожден, чтобы повелевать и осознал, что способен на это. Взгляд мэра остановился на беспомощном теле Вурхеса, которое в тот момент лежало на полу в полной власти Вонни.

— Что здесь происходит? — спросил он.

И хотя тон его был совершенно обыденным, этот глубокий рокочущий голос донес силу власти этого человека до каждого присутствующего.

Один только Жюль не поддался мощи Чомбасе. Сделав шаг вперед, он лишь слегка наклонил голову в знак уважения и произнес:

— Мы с женой хотели бы получить работу у вас, сэр. Но когда обратились с этой просьбой к господину Вур-хесу, он счел для себя возможным попытаться соблазнить мою жену вместо того, чтобы передать нашу просьбу вам. А поскольку мы были уверены, что вы против того, чтобы ваши служащие демонстрировали в общественном месте свою грубость, то решили взять на себя смелость и наказать их для сохранения вашего доброго имени.

Казалось, в уголках рта Чомбасе промелькнула улыбка, но голос его прозвучал совершенно бесстрастно, когда он распорядился, обращаясь к Вонни:

— Отпустите его.

Вонни посмотрела на своего мужа и тот едва заметно кивнул ей. После этого она с видимой неохотой встала на ноги, освободив Вурхеса и отошла на два шага назад. В тот же момент этот непутевый подчиненный мэралачал судорожно дышать и кашлять, а потом, пошатываясь, встал на колени, не в силах подняться.

Чомбасе обернулся к Жюлю.

— Я никогда не беру на работу новичков, независимо от того, насколько они хороши в бою. У них просто не хватает опыта, чтобы понять, чем они могут быть мне полезны. Годика через два попробуйте еще раз.

Затем он повернулся к несчастному Вурхесу.

— Завтра утром жду вас у себя в кабинете. Там и поговорим. — Больше Чомбасе не сказал ни слова.

Без лишних церемоний он повернулся и вышел из бара так же внезапно, как и вошел.

Вечером того же дня, после того, как они вернулись домой, Жюль и Ивонна подробно обсудили ситуацию, сложившуюся после упомянутых событий. Оба были весьма разочарованы тем обстоятельством, что проявленная доблесть не привела к предложению о сотрудничестве со стороны мэра. Ведь им было необходимо любыми средствами проникнуть в организацию заговорщиков, если они собирались узнать, каким же способом люди могут нелегально покидать эту планету.

— Мы могли бы попробовать сразиться с самим Чомбасе, — предложила Ивонна. — Свергнув его, мы могли бы взять контроль над операцией в свои руки, а то и возглавить ее.

Жюль покачал головой.

— Из этого ничего не выйдет. Для того чтобы управлять колонией на Гастонии, мало быть просто хорошим бойцом. Разве ты не видела выражения глаз Чомбасе? Он не марионетка. Поэтому и тебе понадобится настоящая организация за спиной. Если же мы просто уберем Чомбасе, мы не сможем управлять его людьми. В этом случае деревня может разделиться на дюжину отдельных территорий, каждую из которых возглавит один из его людей, способный урвать для себя кусок. Мы должны действовать очень медленно, оставаясь все время за сценой и постепенно выстраивать свою собственную организацию для того, чтобы оказаться во всеоружии, когда Чомбасе будет убран и заполнить вакуум власти. Подобная работа требует очень много времени — как минимум месяцы, а скорее всего годы.

— У нас нет ни месяцев, ни тем более лет в запасе, — подавленно проговорила Вонни.

— Совершенно точно. Вот почему мы должны отыскать какой-нибудь другой способ. — Жюль прощелся по их маленькой комнатке, сжав правой рукой кисть левой. — И все-таки на этой сумасшедшей планете обязательно должен существовать какой-то иной путь для того, чтобы достаточно быстро проникнуть в банду и узнать все, что нам требуется.

Однако в тот вечер найти подходящий способ для этого им так и не удалось.

НАЛЕТ ПИРАТОВ

В том случае, если бы Пайас и Иветта Бейвол создавали свой корабль-казино «Парадиз» как чисто коммерческое предприятие, они, вероятно, были бы вполне довольны достигнутыми результатами. Все пассажиры корабля были достаточно богаты и с радостью тратили свои деньги в его роскошной обстановке. Они с удивительной скоростью расставались со своими рублями, проигрывая в различные азартные игры гигантские суммы. Те мужчины и женщины, которых Иветта наняла для выполнения «особых услуг», великолепно справлялись со своими обязанностями и тоже приносили доход владельцам «Парадиза». Деньги текли к ним таким бурным потоком, что, по расчетам Пайаса, при сохранении нынешней активности потребуется всего лишь год, чтобы полностью окупить вложения и начать получать прибыль.

И тем не менее супруги все время находились в подавленном настроении. Семья д’Аламбер рассматривала талант супругов Бейвол по организации выгодного предприятия лишь как средство для достижения конечного успеха, а успех для них означал защиту и безопасность Империи и императорской фамилии. А в этом-то как раз тех успехов, на которые рассчитывали, Пайас и Иветта пока не добились.

Корабль-казино «Парадиз» взял старт на планете Игон и направился к планете Бромберг, где должен был взять на борт еще нескольких пассажиров, после чего совершить круиз по четырем звездным системам. Несмотря на тот факт, что Пайас и Иветта установили на своем корабле лучшую систему космического обнаружения, какую только можно было приобрести за деньги, за все время полета они встретили лишь один космический корабль — огромный тяжелый сухогруз, который ни в коей мере не мог представлять для них угрозы. На втором этапе своего круиза, который включал в себя маршрут от Бромберга до планеты Хсоли и на третьем этапе — от Хсоли до Кураганы — не было даже намека на присутствие какого-нибудь другого корабля в этой области межзвездного пространства. Правда, на последнем отрезке от Кураганы к Игону прозвучал сигнал тревоги, когда к ним стремительно стал приближаться небольшой скоростной космический аппарат, но тревога оказалась ложной — это был всего лишь крохотный частный корабль, который потерял ориентацию и нуждался в помощи. Даже вечно переполненный энтузиазмом Пайас казался слегка обескураженным.

— Может быть, мы не столь явно рекламировали свой корабль, — объяснил он своей жене. — Наверное, надо было сделать надпись на обшивке корабля: «Первый межзвездный банк. Рекомендуется сделать налет».'

— Вполне возможно, что пираты просто пока присматриваются к нам. Ведь мы так настойчиво твердили о том, что наша система безопасности безукоризненна, что пираты решили сначала проследить, как мы будем работать и лишь потом предпринять атаку. Наш корабль сделал пока только один полный круиз. Первые пассажиры покинут наше казино и разнесут по всему миру, как фантастически здорово они провели это время и какую богатую добычу мы представляем собой. Должна тебе заметить, что большая часть работы агента Службы Безопасности протекает в ожидании событий.

— Сколько мы еще можем ждать? Ведь до коронации осталось всего два месяца.

Иветта провела рукой по ежику его светло-каштановых волос.

— По крайней мере, пока мы находимся в ожидании, ты должен казаться вполне счастливым человеком. К твоим услугам собственное казино, так развлекайся. А пираты просто еще не решили, что предпринять, только и всего. Как только они наведут о нас все справки, будь спокоен, за ними не заржавеет. И потом, неужели у тебя не найдется про запас ни одной старой цыганской пословицы, чтобы утешиться?

— Конечно найдется, — Пайас притворно рассмеялся. — Терпение — хорошо, но быстрые руки — лучше. Другими словами: хорошее приходит к тому, кто умеет ждать, но достается тому, кто скор на руку.

Корабль-казино «Парадиз» совершил свой второй полный круиз по четырем планетам и опять ни следа пребывания в этом секторе космоса постороннего корабля так и не было обнаружено. Команда вместе с Пайасом и Иветтой постепенно стала терять уверенность в успехе операции. Ничего странного: все члены семьи д’Аламбер всегда были готовы к проведению молниеносных операций, но длительное ожидание действовало им на нервы.

Наконец во время третьего круиза, на этапе от Иго-на к Бромбергу, пилот их корабля на экранах радаров обнаружил неизвестный объект. Этот космический аппарат в точности повторял их собственный курс, не подавая никаких опознавательных сигналов. Все говорило за то, что корабль пиратский.

Еще во время первого круиза Пайас провел на корабле несколько учебных тревог, имитируя «нападение пиратов». Как он объяснял своим гостям, это делалось исключительно для того, чтобы все знали, как им поступать в случае реальной угрозы. Чтобы не создавать излишней паники, он решил и на этот раз объявить учебную тревогу. Все пассажиры послушными шеренгами проследовали в свои каюты и заперлись там изнутри, ожидая сигнала «отбой тревоги». Правда, на этот раз им предстояло дожидаться его немного дольше.

После того как мониторы сообщили о том, что все люди на борту корабля-казино, не принадлежащие к семье д’Аламбер, находятся в безопасности в своих каютах, Иветта немедленно включила внутреннюю систему безопасности. В тот же миг перед дверьми всех пассажирских кают опустились толстые бронированные листы, что полностью исключало как проникновение, так и выход из каюты, если, конечно, под рукой не было тяжелого бластера, да и его заряда могло оказаться недостаточно. Применение защитных мер подобного рода, во-первых, избавило бы пиратов от искушения нанести «визит вежливости» гостям, а во-вторых, полностью исключало появление пассажиров на линии огня, обеспечивая полную свободу маневра для экипажа.

Перво-наперво «Парадиз» сделал самый обычный маневр, характерный для любого космического корабля, ожидавшего скорого нападения пиратов: он немедленно совершил переход из субпространства в реальный космос и немедленно начал подавать сигналы бедствия на ближайшую космическую базу. Выполнение такого перехода было совершенно необходимо, так как в противном случае корабль не смог бы послать радиосигнал. Теперь же, находясь в реальном межзвездном пространстве, корабль имел возможность обратиться за помощью. Кроме того, существовала теория, будто бы при переходе из субпространства в реальный космос и, следовательно, при значительном уменьшении скорости, корабль-жертва и пиратский корабль могли разминуться в реальном пространстве, что поможет жертве избежать нападения.

Разумеется, пиратам были отлично известны все эти нехитрые уловки и они заблаговременно приготовились к ним. В тот момент, когда «Парадиз» нырнул в обычное пространство, пиратский корабль в точности повторил его маневр, оставаясь все время немного позади своей будущей жертвы и не давая ей ни малейшего шанса улизнуть от преследователей. В тот же миг, как оба космических корабля оказались в реальном пространстве, на корабле пиратов включили мощную систему подавления радиоволн, чтобы не дать кораблю-казино отправить сигнал бедствия на ближайшую станцию. Пока все шло в полном соответствии с планом пиратов.

На втором этапе операции по захвату корабля-жер- ч твы предполагалось, что пираты выпустят мощный залп для того, чтобы полностью вывести из строя энергетические установки корабля, что сделает совершенно невозможным его дальнейший полет. На этот раз подобная операция не удалась. Дело в том, что двигатели «Парадиза», которые располагались в задней части корпуса-луковицы, специальной системой убирались внутрь корабля. Разумеется, после этого «Парадиз» уже не смог бы продолжать свой полет, но и пираты не могли нанести мощный удар по корпусу корабля с целью уничтожения его двигателей, так как в этом случае рисковали потерять большую часть своей добычи.

Потому-то капитан пиратского корабля и решил отказаться от этой затеи. Ведь «Парадиз» теперь все равно не мог двигаться, а именно это им и требовалось. Если же команда корабля-казино осмелится вновь выдвинуть двигатели в рабочее положение, пиратские бластеры в тот же миг без труда смогут разрушить их одним залпом. Капитан пиратов отдал приказ абордажной команде начать захват чужого космического корабля.

Сорок бандитов, облаченных в боевые защитные доспехи, используя индивидуальные реактивные установки, мгновенно преодолели пространство, разделявшее два корабля. Вместе с собой они доставили переходный шлюз. Он представлял собой специальное устройство, которое должно было плотно присосаться к наружной обшивке корабля-жертвы, после чего пираты могли спокойно взрезать обшивку и попасть внутрь корпуса, не боясь выпустить из него весь воздух. Задумано это было отнюдь не из человеколюбивых побуждений и заботы о здоровье пассажиров и экипажа «Парадиза». Просто пираты отлично понимали, что на борту корабля-казино полным-полно весьма состоятельных людей, с которых всегда можно будет содрать определенную сумму денег в качестве выкупа.

Однако когда пираты добрались наконец до цели, они обнаружили, что вспомогательный шлюз на этот раз им не пригодится. Оказалось, что внешняя дверь шлюза корабля-казино была приоткрыта, словно пиратов приглашали войти внутрь. Этот факт так сильно поразил командира абордажной группы, что он решил по радио связаться с бортом собственного корабля для того, чтобы получить у капитана дополнительные инструкции. Капитан, который отличался значительной долей самоуверенности и весьма бедным воображением, приказал ему продолжать атаку в соответствии с планом, который они выработали ранее. Он заявил, что если команда «Парадиза» настолько глупа, что забыла задраить люк и впустила пиратов к себе на борт, то пусть получит то, что заслуживает.

Однако главный воздушный шлюз корабля-казино не мог вместить за раз сорок пиратов. Опасаясь, как бы не попасть в ловушку и не оказаться разбитыми на несколько маленьких групп, командир абордажной группы распорядился все-таки установить вспомогательный шлюз, чтобы пираты могли одновременно двумя группами проникнуть на борт «Парадиза». Они выждали необходимые три минуты, в течение которых давление внутри главного воздушного шлюза и внутри корпуса корабля сравнялось, после чего распахнули люк и приготовились к битве.

Перед ними находился абсолютно пустой коридор — никогда прежде ничего подобного с ними еще не случалось. Внутренняя дверь воздушного шлюза всегда была полем самой ожесточенной битвы, так как команда корабля-жертвы рассчитывала остановить вторжение захватчиков именно в этом — самом узком — месте. Возможность свободного доступа пиратов на корабль и их беспрепятственное перемещение внутри уже мало походило на хитроумную тактическую уловку. И тем не менее командир группы приказал своим подчиненным все время быть настороже, пока они будут рыскать по «Парадизу» в поисках добычи.

Пираты быстро миновали несколько пересекающихся коридоров, в которых отсутствовали какие-либо признаки жизни, после чего развернулись веером, чтобы охватить как можно большую территорию. В этот момент без какого-либо предупреждения во всех коридорах корабля-казино включился ультраграв. На плечи захватчиков теперь давила сила тяжести, вдвое превышавшая земную.

Надо отметить, что боевой защитный скафандр сам по себе является весьма тяжелым костюмом, поскольку его предназначение заключается в защите владельца от поражающего действия бластера. Как правило, сражения всегда проходили в условиях полного отсутствия гравитации. Это обстоятельство являлось еще одной причиной, по которой пираты всегда старались заранее вывести из строя энергетическую установку корабля-жертвы — ведь она, кроме всего прочего, создавала на корабле искусственное гравитационное поле. А в условиях невесомости человек, облаченный в защитный боевой скафандр, был практически неуязвим.

Как только пираты проникли на корабль-казино, они тут же попали под действие силы тяжести, примерно равной земной. Ситуация, разумеется, была неприятной, но не катастрофической. В таких условиях еще можно было достаточно легко управлять защитным скафандром, а броня с лихвой окупала небольшую потерю в маневренности.

Теперь же сила тяжести более чем в два раза превышала ту, к которой они привыкли. Некоторые из пиратов, застигнутые врасплох внезапным усилением гравитационного поля, потеряли равновесие, свалившись на пол и теперь безуспешно пытались вновь подняться на ноги — словно перевернутые на спину черепахи, они беспомощно дрыгали руками и ногами, будучи не в состоянии справиться с тяжестью скафандров. Другим пиратам шатающейся походкой удалось добрести до стены, где они вынуждены были прислониться к прочной опоре, чтобы не оказаться на полу подобно своим приятелям. Разумеется, имей пираты в запасе достаточно времени, они постепенно свыклись бы с ситуацией и помогли своим товарищам встать на ноги, но члены семьи д’Аламбер не собирались давать им подобной возможности.

Почти в тот же миг, как включился ультраграв, словно черти из коробочки, откуда ни возьмись появились члены команды и набросились на злосчастных захватчиков. Они тоже были одеты в защитные боевые скафандры, но между ними и пиратами имелась существенная разница. В условиях повышенной гравитации, когда сила тяжести вдвое превышала земную, даже имея на плечах тяжелое защитное обмундирование, уроженцы ДеПлейна все же действовали в условиях, близких к условиям на их родной планете. Они двигались, не испытывая затруднений и даже дыхание их оставалось ровным. По сравнению с ними пираты казались грузными и неповоротливыми, спотыкались на каждом шагу, словно пьяницы в гололед.

Никакой борьбы, по существу, не было. Все члены экипажа корабля-казино были вооружены бластерами, но необходимости в их применении не возникло. Они просто набросились на своих врагов и сражение распалось на несколько рукопашных поединков. Пираты двигались с таким трудом, что члены команды корабля-казино могли при желании расколоть шлемы их скафандров раньше, чем любой из захватчиков успел поднять свой бластер и произвести хоть один выстрел для самозащиты. Легкого удара кулаком, одетым в бронированную перчатку, было вполне достаточно для того, чтобы отправить каждого пирата в нокдаун и вывести его из игры. Можно сказать, что «Парадиз» практически не пострадал в ходе сражения, если не считать нескольких черных пятен на стенах в тех местах, куда вскользь попали случайные выстрелы из бластеров. Ни один из членов команды не получил и царапины.

Надо сказать, что в то время, когда внутри корабля-казино разворачивалось упомянутое сражение, на борту пиратского корабля происходили гораздо более удивительные события. Сразу после того, как абордажная группа отбыла в направлении «Парадиза», маленькая группа д’Аламберов, прихватив с собой вспомогательный переходный шлюз, тихонько поплыла к бандитскому кораблю. Они специально сделали довольно большую петлю при подлете к нему, чтобы командир пиратов не смог обнаружить этот маневр. Они приблизились к пиратскому судну со стороны, противоположной от корабля-казино и главарь бандитов даже заподозрить не мог столь близкого соседства вражеского челнока до тех пор, пока на его корабле не распахнулась внутренняя дверь главного воздушного шлюза и какие-то люди ворвались внутрь.

Это было неслыханно. Еще ни разу за всю историю коммерческих рейсов в межзвездном пространстве корабль, подвергнувшийся нападению космических пиратов, не осмеливался переходить в контратаку, чтобы захватить корабль бандитов. Как правило, у команды корабля-жертвы с избытком хватало дел на борту собственного космического аппарата, чтобы думать о нападении. Кроме того, у них обычно не было ни вооружения, ни достаточного умения для проведения операции подобного рода.

Сражение на борту пиратского корабля пошло совсем по другому сценарию. В тот момент у бандитов на корабле находилось лишь несколько человек. Все более или менее искусные бойцы были отправлены на «Парадиз» в составе абордажной команды. Те же, что остались на борту, совершенно не ожидали нападения — они были безоружны, защитные боевые скафандры висели в шкафах. Они тупо смотрели в обзорные экраны, ожидая, пока не вернутся с дела их товарищи и не сообщат о том, что чужой корабль захвачен и каждого из них ждет богатая добыча. В атаке, предпринятой на корабль пиратов, участвовало всего десять человек, но и их оказалось вполне достаточно.

Прежде чем капитан бандитов успел отдать приказ к отходу для перегруппировки, корабль его оказался захваченным, а вся команда валялась в бессознательном состоянии, поверженная лучами станнеров. Самому капитану повезло немного больше. Трое деплейниан вломились в капитанскую рубку, в которой он успел наспех забаррикадироваться и захватили капитана в плен без единого выстрела. Этот человек представлял собой весьма жалкое зрелище, когда отчаянно молил о милости своих пленителей — о той милости, которую сам никогда бы не оказал этим людям, окажись он на их месте.

После того, как д’Аламберы полностью овладели ситуацией на пиратском корабле, они в первую очередь отключили систему подавления радиоволн и отправили депешу на одну из баз Имперского Космического Флота. Тем временем Пайас на борту «Парадиза» выпустил пассажиров из их кают, мимоходом объяснив им, что на этот раз была настоящая пиратская атака, но система безопасности корабля-казино сработала именно так, как обещали им владельцы «Парадиза» перед круизом. Все бандиты арестованы и вскоре с близлежащей базы должен был подойти корабль Имперского Флота, чтобы забрать злоумышленников к себе на борт. Круиз будет продолжен в полном соответствии с намеченной ранее программой — правда, он извинился за возможную однодневную задержку в следующем порту назначения.

Некоторые из пассажиров были разочарованы тем фактом, что находились в полном неведении о налете пиратов до тех пор, пока дело не закончилось победой команды «Парадиза», но большинство вздохнули с явным облегчением, услышав о том, что все прошло благополучно. Памятуя о том, что немало коммерческих кораблей подверглись полному пиратскому разграблению, они были весьма невысокого мнения о всевозможных системах безопасности, а потому чувствовали бы себя весьма неуютно во время пиратского налета, если бы знали о его существовании. Обрадованные, все успокоились, зная теперь, что на борту «Парадиза» они всегда будут находиться в безопасности, чем вряд ли мог бы похвастать еще какой-нибудь гражданский звездолет.

Офицеры Имперского Космического Флота, прибывшие к месту происшествия для того, чтобы забрать преступников, были немало удивлены теми действиями, которые предприняла команда корабля-казино. Разумеется, Пайас не сказал им ни слова о том, что вся операция с начала и до конца была разработана специалистами из Службы Имперской Безопасности, а провели ее лучшие агенты СИБ — ни в коем случае нельзя было отступать от своей легенды. Несмотря на самые настойчивые просьбы капитана военно-космического эсминца, Пайас ничего не рассказал и о том, каким образом ему удалось изменить ситуацию и превратиться из жертвы в победителя. Он сообщил офицеру Космического Флота о захвате пиратского корабля просто как о свершившемся факте, предоставив ему самому найти подходящее объяснение успеху этой операции. В конце концов, у него был корабль, готовый к отлету, а все остальное его уже не интересовало.

— Самое лучшее во всей операции то, что ни одному из бандитов не удалось скрыться с поля боя и некому рассказать своим приятелям о том, как все происходило на самом деле, — заметила Иветта, когда они с Пайасом остались наедине в своей каюте. — Можно будет еще использовать этот же прием.

— Нет, одного раза будет достаточно, — возразил Пайас. — Сегодня мы добились именно того, что планировали с самого начала, хотя вся затея с казино со стороны выглядит довольно легкомысленной, наш корабль не является легкой добычей. С этого момента пираты должны будут уважать нас и главным образом меня, поскольку будут уверены, что именно я был ответственным за снаряжение корабля. Не медля ни минуты, мы должны приступить к выполнению второй фазы нашего плана, пока они не перегруппировались и не предприняли новой попытки атаковать «Парадиз».

Иветта нахмурилась. Именно эта часть их совместного плана нравилась ей меньше всего. Согласно ей им предстоит разделиться, в результате чего их совместная работа в качестве единой команды станет весьма затруднена, если только вообще возможна. С этого момента каждый из них должен будет действовать совершенно самостоятельно до тех пор, пока они окончательно не ликвидируют всю организацию пиратов. Разумеется, Иветта осознавала необходимость такого шага, но никто не смог бы заставить ее сделать его с радостью.

Вот почему Иветта покинула корабль-казино, как только он совершил посадку на планету Бромберг и превратилась в девушку по имени Мила Фарезе. В ее задачу входило организовать захват своего мужа и отправку Пайаса к шефу пиратской организации.

ГЛАВА 8

КОРЕННЫЕ ГАСТОНИАНЕ

Одна из самых неприятных особенностей Гастонии заключалась в том, что время на этой планете тянулось чрезвычайно медленно. Для Жюля и Вонни дни следовали однообразной чередой, собирались в недели, а у супругов д’Аламбер не исчезало щемящее чувство, что ничего в их жизни не меняется, если не считать постепенного усвоения науки выживания и создания минимальных удобств для жизни.

Жюлю удалось значительно упрочить свою репутацию отличного охотника после того, как он заметно отличился на всех охотах, в которых ему довелось участвовать. После месяца пребывания на Гастонии и трех больших охотничьих экспедиций Жюль начал получать максимальную заработную плату, которой только мог добиться простой копьеносец. Теперь это был лишь вопрос времени, когда он сможет дослужиться до должности помощника командира охотничьего отряда, который отвечал за взаимодействие отдельных групп отряда на протяжении всей экспедиции. Остальные охотники стали относиться к нему уже как к другу и товарищу, полностью доверяя в непростых ситуациях. Но, несмотря на это, Жюлю так и не удалось хоть что-нибудь узнать о существовании на Гастонии заговора. Создавалось впечатление, что рядовые жители колонии ничего об этом не слышали.

Вонни, исходя из собственного опыта, могла подтвердить этот факт. Надо заметить, что работа на кожевенном заводе была гораздо менее приятным занятием, чем охота. Здесь было гораздо меньше возможностей для продвижения по служебной лестнице, если только работник не затратит несколько лет на упорную учебу, чтобы постичь все тонкости ремесла. Тем не менее превосходные физические данные Вонни, ее усердие и постоянная готовность взяться за любую, пусть даже самую грязную работу, не высказывая при этом никакого недовольства — очень редкое качество на Гастонии, — принесли ей доброжелательное отношение руководства кожевенного завода. Время от времени она получала поощрительные премии, а вскоре ее даже назначили бригадиром. Некоторые из тех поселенцев что проработали на заводе гораздо дольше, чем Вонни стали завидовать ей и ворчали, что следовало бы принять во внимание их большой стаж, но ей, в конце концов, удалось сохранить хорошие отношения с большинством рабочих и особых проблем не возникало. Так же, как Жюлю, ей не удалось ничего узнать — похоже, что простым рабочим кожевенного завода тоже ничего не было известно о том, что на планете существует тайная организация заговорщиков, которая организует бегство с Гастонии нужных людей.

Поскольку Жюль большую часть времени проводил вдали от деревни, принимая участие в длительных охотничьих экспедициях — иногда они продолжались по шесть дней, — задача по изучению всех тонкостей социального устройства жизни на планете легла главным образом на плечи его жены. Вонни была очень внимательным наблюдателем и уделяла много внимания интригам местного «двора». Разумеется, безусловным руководителем колонии считался мэр Кваме Чомбасе и его слово было законом для каждого жителя. Но он не мог одновременно находиться повсюду и потому часть своих функций по управлению общиной возлагал на нескольких своих заместителей. В пределах, установленных самим Чомбасе, каждый из этих заместителей был маленьким деспотом своей вотчины. Жульничество и внутренние ожесточенные распри с целью приобретения наиболее выгодного положения в среде лейтенантов мэра часто принимали непримиримый и даже кровавый оттенок, причем создавалось впечатление, что сам мэр такое поведение своих заместителей поощряет. Возможно, ему доставляло удовольствие наблюдать за тем, как грызутся между собой его приспешники, но скорее всего, разрешив эту ожесточенную борьбу, Чомбасе руководствовался правилом, что, если эти люди будут бороться друг с другом, у них не хватит ни времени, ни сил на то, чтобы объединиться и подумать о борьбе с ним, мэром.

Но даже вместе со всеми своими лейтенантами Чомбасе не мог сосредоточить всю власть над жителями деревни в своих руках. Между рядовыми гражданами и «законной властью» всегда существовали щели которые поскорее стремились заполнить всевозможные стервятники. Мелкие бюрократы царствовали в собственных крохотных вотчинах. У каждого грубияна и подлеца был свой круг более слабых сограждан, которыми он помыкал. Наконец, в воздухе постоянно витали чуть слышные голоса о том, что существует заговор с целью создания соперничающей организации и свержения нынешнего мэра, чтобы захватить управление деревней в свои руки. В основном разговоры эти носили праздный характер, но Вонни нисколько не сомневалась в том, что в здешнем обществе существует и несколько весьма серьезных подобных планов.

Однажды ночью, когда Жюль был в отъезде, участвуя в очередной охотничьей экспедиции, Ивонна проснулась от того, что услышала какие-то странные звуки. Поначалу, в первый момент пробуждения, когда она еще находилась в полусонном состоянии, она слышала только какое-то неясное жужжание. Затем что-то подсказало ей, что таких звуков на Гастонии просто не может быть. Когда же она полностью очнулась от сна, звук уже прекратился. Вонни припомнила, что шум доносился откуда-то сверху и имел явно механическую природу. Обладая весьма тонким слухом, она решила, что более всего звук напоминал шум от лопастей вертолета, кружащего над головой.

Быстро закутавшись в меховую накидку, она поспешно вскочила с постели и стремительно бросилась к двери, чтобы немедленно проверить свою догадку. Студеный ночной ветер ударил ее в лицо, словно ледяной кулак, когда она выглянула за дверь и начала пристально всматриваться в черное небо. Ничего, кроме темных, ненавистных взору грозовых облаков, обещающих за последнюю неделю уже третью метель, готовую вот-вот обрушиться на деревню. Жужжащий звук был теперь на пределе слышимости и через секунду-другую стих окончательно. Если это был вертолет, то он очень спешил по каким-то своим делам.

Закрыв дверь и глубоко зарывшись в постели под меховые одеяла, Вонни погрузилась в раздумья. Вертолет на Гастонии был столь же невозможным явлением, как какая-нибудь теплолюбивая пальма. Безусловно, он не мог принадлежать ни одному из здешних ссыльных. У постоянных жителей поселка в наличии были только дерево, камень и кость. Они начисто лишены были возможности обрабатывать металлы, что не позволяло им создавать даже простейшие орудия труда, не говоря уже о сложных изделиях, подобных вертолету. Разумеется, этот аппарат мог принадлежать губернатору или кому-нибудь из его служащих. Возможно также, что охрана осуществляла регулярные облеты окрестностей деревни или же кто-то выполнял специальное задание, о котором ей ничего не было известно. Но если, допустим, это был регулярный облет, то почему ночью, да еще в штормовую погоду? В таких условиях вряд ли можно что-то увидеть.

Да, на эту загадку нелегко было найти правдоподобный ответ, хотя у Вонни было вполне определенное чувство, что пилот вертолета всеми силами стремился к тому, чтобы полет этот остался незамеченным. В конце концов она вновь погрузилась в сон с мыслью о том, что на Гастонии существуют некие особые грани жизни, которые ускользнули от ее внимания.

В последующие два дня сложности нарастали как снежный ком. Жюль все еще был на охоте и скорее всего должен был вернуться не раньше чем через пару дней, поэтому после окончания рабочего дня Ивонна, вместо того чтобы отправиться домой напрямик, выбрала для возвращения один из самых дальних маршрутов, проходящих через деревню. Надо сказать, что она уже достаточно хорошо изучила географию улиц поселка и в последние две недели ни разу не заблудилась. Это достижение давало ей право по-настоящему гордиться собой.

Вдруг до нее донеслись громкие крики мужчин, причем слова одного из них она смогла разобрать отчетливо: «Вот она! Не дайте ей уйти!»

Вонни тут же стала с опаской оглядываться вокруг себя, решив поначалу, что кто-то крадется за ней. Буквально через секунду ей стало ясно, что крики доносятся откуда-то с соседней улицы, из-за ряда ветхих домиков, а топот бегущих ног перемещался параллельно ее пути, а не приближался к ней. Немало удивившись этому происшествию, агент СИБ бегом устремилась к тому месту, пробираясь между хибарами, чтобы посмотреть, что же там происходит.

Выбравшись на соседнюю улицу, Вонни метрах в тридцати от себя заметила бегущую фигуру, за которой гнались с полдюжины мужчин. Одного из преследователей она узнала — это был Вурхес, тот человек, которого Вонни изрядно поколотила в баре несколько недель назад. Вскоре после того происшествия пронесся слушок, будто бы Чомбасе понизил его в должности за ту драку. Правда, было непонятно, что послужило истинной причиной — то ли громкий скандал в общественном месте, то ли сам факт, что одного из заместителей мэра сумела побить женщина. Сама Вонни думала, что более вероятна вторая причина и потому с тех пор старалась всеми силами избегать каких-либо контактов с Вурхесом. Жизнь на Гастонии и так была опасна даже для тех, у кого не было столь явных врагов, — особенно если учесть тот факт, что убийство здесь не считалось уголовным преступлением.

Один из приспешников Вурхеса догнал жертву и схватил беглянку за руку. Когда та дернулась и повернулась к Вонни лицом, деплейнианка с немалым удивлением поняла, что это — молодая девушка и одета она была куда хуже, чем гнавшиеся за ней мужчины. Тот, кто первым схватил жертву, держал девушку до тех пор, пока не подошел Вурхес. Этот грубиян тут же нанес беглянке сильный удар в лицо, от которого бедная девушка навзничь рухнула в ближайший сугроб.