Планета предателей

Человек в приемной — местный служащий, а не агент Службы — вышел из-за своей конторки, чтобы поздороваться с ними.

— Чем могу помочь? — спросил он.

— Видите ли, — в замешательстве начал Жюль, — мы... то есть я хотел сказать, мы с женой... мне кажется, что мы подслушали разговор нескольких людей, которые замышляют заговор против Империи. Это ведь как раз то место, куда надо сообщать о таких вещах, не так ли?

У служащего чуть глаза не вылезли из орбит. За то короткое время, что он проработал на этом месте, единственные проблемы, с которыми имела дело Служба, были связаны с правильностью оформления иммиграционных документов, выдачей виз и обычными проверками на благонадежность кандидатов в полицейские, а также кандидатов в еще только формирующиеся органы административного управления здешней планеты. Ничего столь угрожающего, как государственная измена, никогда еще на этой юной полусонной планете не случалось.

— Да, да, вы, разумеется, не ошиблись, — проговорил служащий, не в силах сдержать дрожь в голосе. — Прошу вас минутку подождать, я сейчас же приведу сюда кого-нибудь, кто мог бы обсудить с вами это дело.

Вернувшись за свою конторку, клерк немедленно связался по системе внутренней связи сразу с двумя агентами Службы и в нескольких словах объяснил им всю ситуацию. Буквально через несколько секунд агенты вышли из своих кабинетов, чтобы переговорить с посетителями.

Агенты представились юной супружеской паре и начали задавать многочисленные вопросы относительно различных обстоятельств дела. Жюль и Вонни всем своим видом стремились показать агентам, до какой степени они взволнованы.

— Вы уверены, что мы здесь совершенно одни? —-спросила у них Вонни. — Я не сомневаюсь, что эти люди убьют нас, если узнают, что мы разговаривали с вами.

— Уверяю вас, в этом помещении мы абсолютно одни, — проговорил старший из агентов, пытаясь успокоить ее.

А чета д’Аламбер только того и ждала. Одновременным молниеносным движением Жюль и Ивонна извлекли из-под одежды спрятанные станнеры и обездвижили трех человек как минимум на пару часов.

Вонни сочувственно поохала, стоя над поверженными телами сотрудников Службы.

— Да, хорошенький вид будет иметь их рапорт о том, что случилось здесь, — сказала она. — Но, может быть, это послужит им хорошим уроком и впоследствии из них получатся неплохие профессионалы.

Они заперли входную дверь, чтобы кто-нибудь из любопытства не заглянул в помещение, после чего перетащили трех парализованных мужчин в один из кабинетов и там надежно связали их. После этого Жюль и Вонни взломали замок в комнате, расположенной в задней части дома, в которой хранилось в числе прочего и все имевшееся оружие. Надо сказать, что управление Службы на этой планете было оснащено куда хуже, чем это обычно делалось на давно освоенных планетах с большим населением. Супруги нашли в арсенале два комплекта боевого оружия, в основном довольно громоздкого и д’Аламберам было бы неудобно пользоваться им, так как все уроженцы ДеПлейна отличались невысоким ростом. Кроме того, там имелось и ручное оружие, в том числе шесть бластеров, дюжина станне-ров и по дополнительному источнику питания для каждого из них. Однако там не оказалось ни какого-либо оружия с повышенной разрушительной способностью, ни мобильных боевых устройств пулевого поражающего действия. Не было там и летательных аппаратов со специальной оснасткой и автомобилей. На одной стене был установлен субком и Жюль не преминул уничтожить его с помощью одного из захваченных ими бластеров. Теперь ни один человек на этой планете не смог бы отправить сообщение с просьбой о помощи во внешний мир прежде, чем Жюль и Вонни не закончат всю подготовку.

Успешно завершив первую фазу задуманного ими плана, они направились в центральный полицейский участок и приступили к осуществлению второй фазы Та тактика, которую они использовали для нейтрализации агентов Службы, сработала и здесь выше всяких похвал. Только вместо упоминания о государственном заговоре в полиции Жюль объявил о том, что подслушал разговор своих соседей, когда те обсуждали какие-то детали операции по контрабанде наркотиков на Исландию.

Единственная трудность на этом этапе их плана заключалась в том, что в здании полицейского участка находилось шестеро полицейских, в то время как в управлении Службы Имперской Безопасности сотрудников было всего трое. Супругам д’Аламбер для ознакомления со своей историей удалось вытащить только троих полицейских, а остальные трое в это время продолжали заниматься своей обычной работой где-то в здании участка. Агентам предстояло разом покончить сначала с этими тремя, а затем уже позаботиться о тех, что не вышли к ним. Операция заняла всего несколько минут. Все полицейские были уроженцами планет с обычной силой тяжести, близкой к земной, поэтому они были не в силах справиться с жителями Де Плейна, которые отличались и лучшими физическими данными и более быстрой реакцией. Жюль и Ивонна убирали полицейских одного за другим прежде, чем их жертвы успевали осознать, что происходит.

Теперь, когда полицейские были нейтрализованы, они по диспетчерской линии связи стали по одному вызывать на базу патрульные аэромобили. В итоге в течение пяти последующих часов все действующие полицейские и даже трое других, которые уволились из полиции и случайно зашли в участок лишь для того, чтобы оформить перевод на другую работу, попали под арест. Не мудрствуя лукаво и практически не затратив никаких усилий, два агента Службы полностью вывели из строя все без исключения вооруженные силы этой планеты, которые могли бы помешать выполнению их плана.

После этого Жюль и Вонни поспешили перевезти сотрудников Службы из их управления в здание полицейского участка. Тюремные камеры были, пожалуй самым надежным местом для изоляции узников и кроме того, теперь агенты могли снять весьма обременительные веревки с рук и ног своих несчастных жертв. Пока супруги д’Аламбер разводили арестованных по камерам, они почти не разговаривали с ними, но старались, насколько позволяла ситуация, обходиться помягче. Им хотелось, чтобы эти люди, когда придет время, припомнили, что Жюль и Вонни все время были предельно вежливы и ни разу со своей стороны не допустили проявлений жестокости.

Пока Вонни оставалась в здании полицейского участка — во-первых,, для того, чтобы присмотреть за узниками, а во-вторых, чтобы позаботиться о других полицейских, которые могли заявиться в участок, — Жюль в одиночестве отправился с визитом к герцогу Исландии. Герцог Филипп согласно воле Императора был назначен правителем этой планеты всего восемь месяцев назад, получив этот титул в качестве награды за множество ценных услуг, оказанных Короне. Он даже еще не начал работ по возведению герцогского дворца. Его резиденция в настоящее время размещалась в здании размером чуть больше обычного дома, которое находилось неподалеку от города на участке земли площадью менее двух гектаров, окруженном обычной каменной стеной. Охрана герцога и всей его семьи состояла из трех телохранителей. Жюль д’Аламбер мог бы при желании вслепую прорваться и сквозь гораздо более серьезные кордоны.

Дело близилось к ночи, а в это время, как было известно Жюлю, сам герцог и все члены его семьи были обычно в доме и занимались кто чем — читали, смотрели тривизор или готовились ко сну. Таким образом, время было самым удачным для того, чтобы захватить их врасплох.

Припарковав автомобиль неподалеку от стены, окружавшей резиденцию герцога, Жюль разбежался и легко перепрыгнул через ограду. Затем он стремительно помчался к дому со скоростью, которой позавидовали бы многие атлеты, хотя для него самого она была довольно средней. У него даже не участилось дыхание, когда он добрался до стены и начал отключать незатейливую сигнализацию, установленную по приказу герцога для того, чтобы защитить дом от грабителей.

В дом Жюль пробрался через окно, которое ему пришлось разбить и тут же оказался в пустой темной комнате на первом этаже. Через дверь он вышел в холл и приступил к обследованию остальной части здания. Дом был небольшим, поэтому уже буквально через минуту Жюль встретился с первым обитателем — дочерью-подростком герцога Исландии. Девочка получила заряд станнера Жюля прежде, чем успела предупредить домочадцев. В полном безмолвии она рухнула на пол, а д’Аламбер крадучись продолжил обход.

На пути ему попадались люди поодиночке, по двое или по трое, но никогда большими группами, что не позволило бы ему нейтрализовать их быстро и без особого шума. Члены семьи герцога, слуги и телохранители — все они превращались в безмолвные неподвижные тела раньше, чем до их ушей долетало жужжание станнера Жюля. Полностью покончив с охраной, Жюль направил свои стопы к самому герцогу. Правитель Исландии, похоже, опасался за свою жизнь, но, несмотря на свой страх, держался молодцом.

— Что вам от меня надо? — спросил герцог Филипп.

— Ваш титул, — ответил Жюль тоном, который должен был лишить герцога последних иллюзий на благополучный исход дела. — Мне всегда хотелось быть Герцогом, а на мой взгляд, я имею прав на этот титул ничуть не меньше, чем вы — ведь мы оба по рождению не принадлежим к знати.

Следует заметить, что как раз по рождению Жюль д’Аламбер был неизмеримо более знатен, чем человек, стоявший в эту минуту перед ним. Его отец, Этьен д’Аламбер, в настоящее время был герцогом ДеПлейна, а сам Жюль был шестым наследником этого титула вслед за своим старшим братом Робертом, тремя его детьми и своей сестрой Иветтой.

Но в данную минуту с герцогом Филиппом разговаривал Эрнст Брехт, а не молодой аристократ с ДеПлейна. Правитель Исландии, даже видя перед собой ствол станнера, не собирался подчиняться.

— Вам никогда не выбраться отсюда, — проговорил он. — Полиция... Служба Имперской Безопасности...

— Интересно, как это вы вспомнили о них, — с улыбкой произнес Жюль. — Но можете не беспокоиться, я уже позаботился об этом перед приходом сюда, товарищ. Скорее всего они не смогут доставить мне никакого беспокойства.

— Неужели вы думаете, что Император согласится на...

Жюль не дал герцогу закончить его мысль, решительно взмахнув рукой.

— Император уже стар, да к тому же находится слишком далеко отсюда. Ему нет никакого дела до того, что творится в малозаметных крохотных колониях. Какая ему разница, кто из нас будет герцогом Исландии, если все необходимые налоги будут пересылаться в казну в срок? — Жюль вновь с самым решительным видом направил ствол своего станнера на герцога Филиппа. — Ну а теперь, будьте так добры, напишите манифест о своем отречении. Я продиктую вам нужный текст.

— А если я откажусь?

— Тогда я вынужден буду убить вас, а после этого сам напишу этот указ от вашего имени. Думаю, никому и в голову не придет проверять его достоверность. Может быть, только историкам когда-нибудь в отдаленном будущем, но тогда это уже не будет иметь решительно никакого значения.

Герцог крепко стиснул зубы.

— Вы в любом случае убьете меня, как только я напишу этот указ. Поэтому с какой стати мне подчиняться вашим требованиям?

— Пожалуйста, выслушайте меня. Я не какой-нибудь кровожадный маньяк. Пока еще ни один человек не был убит или даже ранен и если вы будете вести себя должным образом, никто не пострадает и впоследствии. Можете считать мое слово таким же твердым, как слово любого Герцога, — с улыбкой заверил Филиппа Жюль. — Если вы подпишете указ о передаче мне этой планеты, у меня не будет никакой надобности убивать вас. Разумеется, я должен буду заключить вас в тюрьму на несколько месяцев — до тех пор, пока население Исландии не свыкнется с тем фактом, что планетой правлю я. Но как только все успокоится, вы будете немедленно освобождены из-под стражи. Ведь лично против вас я ничего не имею — едва ли вы располагаете тем, что мне требуется. Ну а теперь садитесь и пишите указ.

Герцог Филипп внимательно рассматривал человека, который в эту минуту держал его на мушке своего смертоносного оружия, пытаясь оценить, насколько серьезно все, что тот поведал ему. Вполне возможно, что этот человек обыкновенный сумасшедший. А может быть, он действительно сдержит свое слово. Но при любом стечении обстоятельств у герцога Филиппа был совсем небогатый выбор — оставалось лишь подчиниться требованиям этого человека и надеяться на то, что в будущем появится возможность как-то исправить ситуацию. Он медленно извлек из ящика письменного стола чистый лист бумаги и приготовился писать все, что ему продиктует Жюль.

Жюль с величественным видом расхаживал по комнате и диктовал манифест об отречении.

«Я, Филипп Мессон, с этого дня и впредь отрекаюсь от рангов и титулов, пожалованных мне, а также от всех земель, дарованных мне Имперской властью. Сим манифестом объявляю Эрнста Брехта моим законным преемником и наследником всех вышеупомянутых рангов, титулов и земель, включая право передачи их по наследству своим потомкам».

— Ну вот. Думаю, что это должно пройти достаточно хорошо, — с удовлетворением заметил Жюль. А теперь подпишите, поставьте дату и заверьте государственной печатью.

Разумеется, Жюль отлично понимал, что этот документ будет признан недействительным сразу по нескольким пунктам, главным из которых был тот, что написание манифеста происходило по принуждению, а сам указ не был оформлен законным образом. Но зато эта бумага более всего остального из проделанного Жюлем и Ивонной до сих пор во время судебного разбирательства будет способствовать их обвинению именно в государственном преступлении против Империи, а не в обычном вооруженном нападении и похищении людей, которые были преступлениями планетарного масштаба. Кроме того, для любого благородного человека считалось совершенно незаконным отречься вот так от власти, не подав предварительно прошение об отречении на имя самого Императора. И даже тогда, когда такое прошение было удовлетворено, отрекающийся от власти по закону не имел права называть имя своего преемника. Передача власти и имущества происходила в соответствии с Законом о наследовании, который самым подробным образом излагался в Доктрине Стэнли. Согласно этому закону, если какой-либо благородный человек в силу определенных причин имеет намерение лишить своих законных наследников права наследования, правила предписывали ему сначала вернуть свой титул Короне, после чего Император по своему усмотрению назначит наследника.

Грубо нарушив эти основополагающие принципы Имперского законодательства, Жюль тем самым вывел себя из разряда обычных преступников Л ведь он сунул свой нос в дела Империи, узурпировав права Имперской власти и тем самым поставив себя выше Императора. Это было государственное преступление, бесхитростное и несомненное, а Имперское правосудие прежде всего стремилось наказать преступника именно за преступления против государства, даже в тех случаях, когда за ним могли числиться и другие правонарушения. При управлении такими огромными и непохожими друг на друга доминионами даже малейший намек на чье-то неповиновение должен расследоваться самым тщательнейшим образом и при наличии такого правонарушения оно должно быть публично наказано.

После того как герцог Филипп проделал с указом все, что от него требовалось, Жюль проверил документ и, убедившись, что с ним все в порядке, приказал своему пленнику отправиться с ним к автомобилю — телохранителей, слуг и членов семьи правителя Исландии он решил оставить в резиденции. Эти люди очень скоро придут в себя, так как едва ли они очень уж сильно пострадали от лучей станнера. А супругам д’Аламбер для выполнения их плана они едва ли пригодятся.

Жюль направился на главную радиостанцию Исландии, где, используя власть герцога и силу собственного оружия, заставил служащих прервать все передачи для того, чтобы зачитать указ об отречении прежнего правителя жителям планеты. После этого Жюль обратился к «своим подданным» с короткой речью, которая была наполнена банальными обещаниями о том, какой прекрасной станет их жизнь при его правлении. Закончив дела на радиостанции, Жюль отвез герцога Филиппа в полицейский участок, где их весьма любезно встретила Ивонна. Затем она проводила герцога в отдельную камеру, приготовленную специально для него.

Спустя два часа после обращения Жюля к жителям планеты с космодрома Исландии взмыл в небо какой-то космический корабль. Жюль и Ивонна д’Аламбер наблюдали за взлетом из здания полицейского участка и улыбались. У них не было ни малейшего сомнения в том, что капитан этого корабля был осведомлен о государственном перевороте и хотел избавить свой космический корабль от возможной опасности, пока у него была для этого хоть какая-то возможность. Ведь ему неоткуда было узнать, что этот государственный переворот осуществляется силами всего двух человек, а он не желал, чтобы после смены власти конфисковали его груз или арестовали всю команду корабля. Оказавшись в межзвездном пространстве, капитан наверняка пошлет сигнал бедствия, после чего Имперские власти обязательно узнают, что произошло на планете Исландия. Следует заметить, что чета д’Аламбер не приступала к осуществлению своего плана государственного переворота до тех пор, пока в космическом порту Исландии не собралось несколько кораблей. По их расчетам, хоть одного из капитанов обязательно должна была охватить паника, вследствие чего он совершил бы самовольный взлет и затем сообщил властям о событиях, происходящих на планете.

Когда все свершилось в точном соответствии с планом, они стали ждать результатов.

А все население Исландии между тем находилось в полном смятении. Ведь в эти дни происходили самые драматические события за всю историю планеты, поэтому люди, встречаясь друг с другом, обсуждали ситуацию и гадали, чего же им ждать в будущем. Большинство были охвачены праведным гневом — герцог Филипп был очень популярен на планете, — но у них не было никакой возможности облечь свою ненависть в какие-то конкретные действия. В сложившейся ситуации, когда сам герцог, все полицейские и агенты Службы Безопасности оказались за решеткой, у жителей Исландии не оказалось лидеров, способных сплотить людей воедино и создать некую боеспособную силу, чтобы отвоевать у путчистов свои права. Кроме того, оружие, которое находилось на руках у обычных жителей, не шло ни в какое сравнение с арсеналом, захваченным Жюлем и Ивонной в здании СИБ и в полицейском участке. Население волновалось, но поделать ничего не могло.

Что касается Жюля и Вонни, то все время было занято выполнением неспешной однообразной работы. Полицейский участок стал их штабом и они никогда не выходили за его пределы. Вместо этого они принимали у себя жен полицейских и позволяли им передавать принесенную еду непосредственно заключенным, чтобы женщины убедились сами, что все люди, сидящие в камерах, питаются должным образом. Это обстоятельство использовалось супругами д’Аламбер также и для того, чтобы все население планеты через жен полицейских знало, как хорошо обращаются с арестованными. Посетители, постоянно бывающие в полицейском участке, будут сообщать остальным о том, что никто из захваченных пленников не ранен и держится достойно, несмотря на сложившуюся непростую ситуацию.

Много времени Жюль и Вонни проводили в беседах со своими арестантами и всегда обходились с ними вежливо, если не сказать дружески. Жюль самостоятельно снял с себя мерку и заказал у местного портного военный мундир весьма претенциозного покроя. Время от времени по своей прихоти он издавал указы, подписывая их как герцог Эрнст, которые затем передавал за пределы полицейского участка в толпу журналистов, собравшихся у здания в ожидании сенсационных новостей, чтобы потом напечатать их в своих газетах. «Герцог Эрнст» объявил свой день рождения, а также день рождения жены государственными праздниками Исландии, отменил налоги, увеличил верхний предел скорости автомобилей на дорогах, учредил комендантский час и переписал в новом виде некоторые статьи прежних указов. На самом деле он не располагал достаточной силой для того, чтобы эти указы обрели жизнь и отлично понимал это. Ему хотелось только того, чтобы создавалась видимость наличия серьезных намерений у «герцога Эрнста» стать подлинным правителем этой планеты.

Минуло три дня осадной жизни четы д’Аламбер. И вот Вонни, которая часть свободного времени проводила за прослушиванием эфира на полицейской радиостанции, поймала обрывки каких-то переговоров, из которых ей стало ясно, что специальный штурмовой отряд Службы Имперской Безопасности находится уже на пути к Исландии с близлежащей планеты Аппеини. После стольких дней вынужденного бездействия Жюль и Ивонна очень обрадовались, что в конце концов очень скоро что-то произойдет.

Они точно знали, что штурм должен будет начаться сразу после того, как репортеры покинут окрестности полицейского участка. Стандартная операция сил Службы Безопасности по освобождению захваченных террористами зданий заключалась в попытке сначала использовать тиракслин. Тиракслин являлся одним из сильнейших усыпляющих газов, когда-либо созданных человечеством. Своим действием он совершенно безвредно усыплял и преступников и их заложников, после чего агенты СИБ могли без единого выстрела войти в здание и спокойно разделаться со злоумышленниками. Разумеется, в здании полицейского участка хранились противогазы, которые Жюль и Вонни могли бы использовать для того, чтобы защититься от действия газа, но они и пальцем не пошевелили. Они могли бы какое-то время оборонять здание даже против небольшой армии, но сейчас от них этого не требовалось. Совсем наоборот, Жюль и Вонни хотели, чтобы их захватили в плен и чем меньше усилий для этого затратят агенты СИБ, тем будет лучше для дальнейшей судьбы супругов д’Аламбер — Брехт.

Они находились в одиночестве в вестибюле полицейского участка и ждали развязки.

— Думаю, в ближайшее время мы будем редко видеться с тобой, — проговорил Жюль. — Поэтому мне нужно что-нибудь этакое, чтобы перенести разлуку.

Уста их слились в поцелуе, который продолжался несколько минут — до тех пор, пока они не ощутили слабый сладковатый запах тиракслина. Спустя секунду их неподвижные тела уже лежали на полу.

Ивонна и Жюль пришли в сознание в тюрьме, в отдельных камерах, но срок их заключения оказался совсем недолгим. Дело в том, что в соответствии с требованиями Имперского правосудия судебное разбирательство государственных преступлений должно было осуществляться в максимально сжатые сроки и иметь вид большого публичного представления, для того чтобы, насколько это возможно, отвратить остальное население от повторения этого пути. Дело против Эрнста и Флоренс Брехт было совершенно ясным и Имперский обвинитель закончил его расследование в течение одного дня.

Жюль настоял на том, чтобы самому осуществлять как собственную защиту, так и защиту своей супруги. Он не сделал ни одной попытки, чтобы опровергнуть факты. Его краткое выступление представляло собой наглую обличительную речь, в которой обосновывалось, почему он должен быть герцогом и почему Императора следовало бы отрешить от власти как дряхлого старика, который больше не в силах управлять Галактикой и с которым давно уже никто не считается. В своей речи Жюль ни в чем не раскаивался и не просил о снисхождении, в результате чего развеялись все сомнения в их виновности и упростилась процедура вынесения вердикта.

Супруги Брехт были признаны виновными в государственной измене. Но, поскольку вердикт о признании подсудимых виновными в государственной измене автоматически означал наказание в виде смертной казни, чете Брехт было даровано помилование в благодарность за хорошее обращение с узниками. В результате смертный приговор был заменен пожизненной ссылкой на Гастонию.

Хотя внешне при вынесении окончательного приговора Жюль и Вонни выглядели подавленными, в душе они ликовали. Правда, захват в плен целой планеты был самой легкой частью их поручения. А самая трудная часть находилась где-то там, впереди, на холодной и жестокой планете вечных ссыльных — на Гастонии.

ГЛАВА 4

«ПАРАДИЗ»

Пайас и Иветта столкнулись с проблемой несколько иного рода — каким образом проложить себе путь на пиратскую базу, не показав со всей очевидностью своих подлинных намерений? Проблема как раз того сорта, которые Пайас решал с присущим ему чувством юмора.

— Спрашивается, каким образом обычный честный гражданин превращается в пирата? — размышлял он вслух, когда они с Иветтой обсуждали стратегию выполнения своего задания. — Наверное, было бы бестактностью помещать объявление примерно такого рода: «Ищу работу пирата. Раньше грабил в одиночку, сейчас нуждаюсь в объединении с другими. Хорошо стреляю, отличный боец, опыта управления космическими и летательными аппаратами не имею. Предпочитаю административную работу».

— Кто знает, — со смехом проговорила его жена. — Может быть, тебе и прислали бы парочку стоящих предложений. — Она откашлялась, прочищая горло, а затем продолжила уже совершенно серьезно: — Но ведь должны же они где-то набирать себе новых людей. Нам с тобой надо прошвырнуться по барам на космодромах, посетить несколько притонов. Если повезет, мы выйдем на контакт с этими типами.

Пайас скорчил недовольную гримасу.

— Я по горло сыт подобными заведениями еще с тех пор, когда охотился за Роу Карнери. Трехлетние шатания по забегаловкам самого низкого пошиба у кого угодно вызовут идиосинкразию на всю оставшуюся жизнь. Нет, должен быть какой-то другой способ. — Он умолк и улыбнулся своей жене. — А потом, ты ведь знаешь, любовь моя, это совершенно не мой стиль. Я предпочитаю что-нибудь этакое — яркое, элегантное. Давай сделаем так: пусть гора идет к Магомету. Я буду представлять для них гораздо большую ценность, если они по какой-либо причине сами найдут меня.

— Не думаю, что они до такой степени испытывают потребность в новых людях. На любой планете в Галактике они могут завербовать сколько угодно дешевых бандитов, да еще с оружием. Единственное, что им нужно. — это новые жертвы.

Пайас щелкнул пальцами и с победным видом посмотрел на свою супругу.

— Ну, тогда я и буду жертвой. Я изображу из себя такой лакомый кусочек, что они будут просто не в силах устоять перед соблазном богатой добычи.

— С тобой невозможно говорить серьезно.

— Это почему же? Ведь раньше этот вариант у нас проходил на «ура», не так ли? Вспомни, мы смогли уничтожить банду Линга после того, как он захватил наш корабль.

— Просто нам тогда очень повезло, — напомнила она мужу. — Мы чуть не лишились жизни.

— Прошлый раз неприятности были из-за того, что мы совершенно случайно попали в такую ситуацию. А на этот раз мы составим четкую программу с различными вариантами развития, в результате чего можно будет учесть все возможные накладки.

— Да, но наше задание заключается в том, что мы должны пробраться к месту базирования пиратов, затем внедриться в их банду, а потом уничтожить банду. Как ты сделаешь это, если окажешься их жертвой?

— Уверен, что со своим веселым нравом я смогу найти с ними общий язык в любой ситуации.

— Твой так называемый «веселый нрав» не произвел на Линга ни малейшего впечатления. И мне было бы интересно посмотреть, как ты будешь договариваться с кем-нибудь из них после того, как тебя выбросят в воздушный шлюз без космического скафандра.

— Это все детали, — отмахнулся он нетерпеливо. — Все можно сделать гораздо более убедительно, если мы хорошо продумаем план операции.

Надо сказать, что хотя Иветта страстно любила своего мужа, в их совместной жизни не раз случались такие моменты, когда он сильно раздражал ее. Сейчас сложилась как раз такая ситуация. Дело заключалось в том, что до этого она практически все время работала со своим братом, а Жюль предпочитал решать поставленную задачу в лоб. Найти и уничтожить — таким был его девиз. В тех нескольких ситуациях, когда они с

Жюлем должны были выжидать в течение некоторого времени, пока силы оппозиции сами выйдут на них — как, например, на планете Алгония при расследовании дела Баньона, — ее брат всегда был несказанно рад, когда это ожидание наконец заканчивалось и он мог приступить к активным действиям. Что же касается Пайаса, то, как подозревала Иветта, он отдавал предпочтение игровому моменту. Казалось, что, расставляя ловушки и придумывая различные хитрости, он получал удовольствие не только от положительного конечного результата, но и от самого процесса переигрывания противника.

И все-таки вряд ли ей следует сомневаться в его способностях. Несмотря на то, что предки Пайаса не работали в Службе Имперской Безопасности, Иветта знала, что он отлично подготовлен для этой деятельности. И она вынуждена была признать, что его методы действительно приносили неплохие результаты. Например, при выполнении их последнего совместного задания на Пуританин она сильно сомневалась в успехе их миссии, но Пайас добился там полной победы, а вот бесхитростный лобовой натиск, которому она отдавала предпочтение, там вряд ли принес бы желаемый результат.

Иветта вздохнула. Она, пожалуй, согласилась бы на план Пайаса, но только для того, чтобы держать под постоянным контролем ход операции и ни в коем случае не допустить следования наиболее одиозным его идеям. И все-таки ей очень хотелось, чтобы он был чуточку попроще.

План Пайаса заключался в том, чтобы подсунуть пиратам настолько соблазнительную и беззащитную добычу, от которой они бы не смогли отказаться и попытались ее захватить.

— Все пираты очень охочи до денег, — пояснил он свою идею. — В качестве приманки предложим им один из самых богатых космических кораблей Галактики, что автоматически будет гарантировать им хорошую добычу.

— Одних денег будет недостаточно, — возразила Иветта. — Некоторые из богатейших людей Империи все время путешествуют в межзвездном пространстве на кораблях регулярного сообщения, не особенно беспокоясь о своей безопасности.

Пайас на какое-то время задумался.

— Видишь ли, если брать в целом, то концентрация денег на регулярных космических рейсах не так уж и велика, — наконец произнес он. — На отдельном корабле может находиться даже несколько богачей, но основную массу составляют обычные пассажиры, которые летят по делам или долгие годы мечутся по Галактике в поисках лучшей работы. А ведь большой корабль, выполняющий регулярный рейс, является к тому же очень непростым объектом для пиратского налета из-за наличия на борту многочисленной хорошо вооруженной охраны. Таким образом, получается, что, ожидая небольшой процент состоятельных людей на борту, надо затратить гораздо больше сил, чем при захвате грузового корабля.

Может быть, именно поэтому, — продолжал Пай-ас, — они, как я слышал от самих пиратов, предпочитают грабить грузовые корабли, товар с которых можно потом легко перепродать с большой выгодой для себя, небольшие частные аппараты, а также корабли, выполняющие чартерные рейсы, если на их борту находится достаточное количество людей, за которых можно потребовать выкуп.

— Я поняла, — воскликнула Иветта. — Мы можем открыть фиктивную грузовую компанию, которая будет специализироваться на транспортировке редких и дорогостоящих товаров и других предметов повышенного риска, от которых, как правило, отказываются многие транспортные компании. Таким образом, наш корабль будет лакомым кусочком для пиратов.

Пайас немного подумал над предложением Иветты и покачал головой, не соглашаясь.

— Нет, это нам не совсем подходит. Во-первых, как практически мы смогли бы открыть подобную компанию? Ведь ни ты, ни я не обладаем навыками управления космическими аппаратами, а для того, чтобы научиться этому, у нас совершенно нет времени, если, конечно, мы рассчитываем управиться с порученным нам заданием до коронации принцессы. И потом, не покажется ли подозрительным тот факт, что владельцы компании, которые сами не управляют космическим кораблем, тем не менее все время проводят на борту своих кораблей, выполняющих различные рейсы. А если мы не будем этого делать, наши шансы на встречу с пиратами будут очень невелики, если вообще не равны нулю.

Кроме того, — продолжил Пайас с огорчением в голосе, — в такой операции нет блеска. Понимаешь, в этом случае у пиратов не будет ни единого стимула, чтобы попытаться выйти на нас с тобой напрямую.

Терпение Иветты иссякло, а ее легкое недовольство фантазиями мужа достигло предела, за которым уже начиналось раздражение.

— Тогда что вы считаете блеском в операции, ваше величество?

Заметив, что расстроил жену, Пайас поспешил сменить тон.

— Видишь ли, мне кажется, что можно было бы подумать об использовании в качестве приманки корабля-казино. Перед такой добычей пираты точно не устоят.

Недовольство Иветты улетучилось без следа, как только она осознала суть этой идеи. В свое время Пайас, когда охотился за Роу Карнери — человеком, который убил его первую невесту, — в течение трех лет изображал из себя беззаботного профессионального игрока. Эта роль идеально подходила Пайасу, обладавшему весьма эксцентричным характером. В прошлый раз он так был окутан тайной, что в результате буквально обворожил Иветту.

Пайас внимательно наблюдал за выражением лица жены и, заметив, что она немного успокоилась, решил продолжить изложение своего плана.

— Но этот корабль ни в коем случае не должен быть обычным казино. Если мы хотим привлечь большие деньги, чтобы они стали чем-то вроде наживки для пиратов, мы обязательно должны придумать для посетителей нечто из ряда вон выходящее, чего они больше нигде не смогут найти. Самое исключительное казино из всех, которые когда-либо создавались в космосе, межзвездный корабль, переполненный самыми изысканными произведения искусства и предметами роскоши.

Воодушевление Пайаса начало передаваться и Иветте — настолько уверен тот был в своей правоте.

— Да, да, место, где можно получить исключительное удовольствие, — проговорила она и глаза ее загорелись азартом, который вселила в Иветту идея Пайаса. — И чем более исключительным мы сделаем этот корабль-казино, тем большее количество людей с криком будет пытаться попасть на его борт. Тогда и у нас появится возможность для строгого отбора клиентов. Будем впускать только по приглашениям, а швейцар на выходе будет брать чаевые не менее двух тысяч рублей.

Минимальная ставка в игре — пятьдесят рублей, — продолжил Пайас. — И самая строгая внутренняя политика, категорически запрещающая любые расчеты в кредит. Все расчеты в обязательном порядке должны будут вестись только наличными. В результате этого на корабле будут крутиться огромные суммы в наличных деньгах, что и станет искушением для пиратов.

Во всех рекламных объявлениях мы сообщим, что даем стопроцентную гарантию безопасности и полную защиту для своих клиентов, — продолжал развивать свою мысль Пайас. — И это не только поможет нам привлечь новых потенциальных клиентов. Подобное публичное заявление все равно что перчатка, брошенная в лицо пиратам. Если мы на каждом углу будем достаточно долго и громко кричать о том, что ни одна пиратская банда никогда не посмеет напасть на наш корабль-казино, собственное самолюбие в конце концов заставит этих бандитов сделать попытку.