Любить и не страдать

Глава 3. Ребенок переживал жестокое обращение со стороны родителей

Сюда относятся все виды насилия, которые регулярно применяются к ребенку, – физическое, сексуальное, экономическое и психологическое.

В одной и той же ситуации могут проявляться несколько видов насилия одновременно, например, физическое (нанесение побоев), психологическое (оскорбления и угрозы), экономическое (лишение финансовых средств).

Ввиду сложившихся заблуждений и стереотипов применение насилия может считаться нормой. Оно может проявляться и во внешне благополучных семьях.

1. Физическое насилие

Сюда относятся:

• толчки, удары руками и ногами;

• пощечины;

• кусание;

• щипки;

• выдирание волос;

• выкручивание рук;

• агрессор не дает жертве выйти или войти куда-то, например загораживает дверь;

• агрессор заставляет принимать вещества, оказывающие плохое влияние на самочувствие, например пить алкоголь, употреблять наркотики;

• агрессор не помогает и препятствует тому, чтобы жертва обратилась за помощью в случае сильной физической боли;

• ожоги;

• порка ремнем, розгами, плетью;

• удары тапкой, палкой и другими предметами;

• подзатыльники;

• регулярные клизмы;

• ребенок подвергается различным унизительным и неприятным испытаниям;

• нападение с применением оружия, например пьяный отец бегает с топором по квартире.

Крайним вариантом проявления физического насилия является убийство.

Все вышеперечисленное на 100 % гарантирует развитие в ребенке мазохистических или садистических черт характера.

Самые частые аргументы, которые используют родители, применяющие к детям физические наказания:

• «Ты по-другому не понимаешь»;

• «Сколько можно тебе повторять?»;

• «Ты сама напросилась»;

• «Ты плохо себя ведешь»;

• «Не понимаешь головой, вобью через жопу»;

• «Заслужила, по-другому с тобой нельзя»;

• «Потом спасибо за это скажешь»;

• «Слов не понимаешь»;

• «Ты меня довел»;

• «Сил моих больше нет»;

• «Все нервы вытрепал»;

• «Чтобы выросла хорошим человеком, по-другому ты не понимаешь»;

• «Бью, чтобы научить дисциплине и порядку»;

• «Я делаю из тебя человека, воспитываю».

Даже сейчас есть родители, которые считают физические наказания детей частью воспитательного процесса. В ситуации, когда родитель бьет ребенка, он поступает по отношению к нему как садист. Особенность такого поведения в том, что садист всегда находит оправдания совершенному насилию, вешая ответственность за это на жертву.

Тот, кто, по идее, должен быть родным, близким, кто должен защищать, заботиться, вместо всего этого бьет и унижает. При этом обидчик сильнее, выше, тяжелее. Что при этом происходит с ребенком?

Я была очень маленькая. Жили мы в деревне. Когда однажды после дневного сна я проснулась, никого не было дома. Я испугалась и побежала кого-нибудь искать. За оградой увидела папу, возвращавшегося домой с ведрами. Я думала, что осталась совсем одна, мне было очень страшно, я была счастлива, что нашла его, хотела, чтобы он обнял меня. А он «успокоил» меня сильнейшим ударом по голове и сказал, что если еще раз увидит, что я плачу, то «башку оторву!».

Сейчас очень трудно отстаивать свою позицию, в любой волнующей ситуации чувствую себя маленькой и беспомощной и как будто не имеющей права на защиту.

Лера, 24 года

Меня в детстве единожды ремнем «учил» отец, пару раз попал, потом я прибежала в слезах к маме. Папа шел за мной и хотел ударить еще раз, но попал маме по руке. До сих пор помню, как она сказала: «Саша, ты в своем уме?!» Мне говорили, что получила я за дело, очень плохо вела себя в магазине. Мне было около 7 лет. Когда мне было 9, папа умер.

Вообще, он был чудесным отцом, участвовавшим в воспитании, добрым, веселым, сильно меня любящим. Я его единственная долгожданная дочь (ему было 37, когда я родилась). Все остальное мое детство пропитано радостью, теплом и счастьем.

Но все дело в том, что когда я вспоминаю папу, у меня ВСЕГДА в памяти всплывает и этот случай с ремнем. На фоне, неярко, но всегда.

Именно поэтому я против телесных наказаний, не хочу своим детям таких фоновых воспоминаний.

Светлана, 31 год

Я сбегала из дома, когда мне было 17 лет. Отец пил и оскорблял меня, доходило до драк. Возвращалась, потому что было жалко маму оставлять с ним одну. Сейчас при ссорах с мужем, когда обстановка сильно накаляется, тоже ухожу (хотя мой муж просто защищается, не кричит и т. д.).

Света, 22 года

Папа меня бил или угрожал ремнем, или ломал мои вещи, если я отказывалась что-то делать. А что касается отношений между родителями – я помню одну ссору, где папа маму ударил и она плакала. А на самом деле я НИКОГДА не видела ни единого признака, хоть какого-то намека на чувства между ними. Такое ощущение, что они просто были коллегами, может, немного друзьями, а я была для них типа «совместным проектом». И все. Будто оба они и асексуальны, и аромантичны. Сейчас мне очень легко заводить друзей, а вот в плане романтических отношений отсутствует «встроенная» модель, поэтому, образно говоря, все приходится придумывать самой, и часто меня посещает ощущение неопытности или что я, например, не знаю, как выглядит в отношениях «обычный день», потому что моими ресурсами для построения модели отношений стали кино и книги, которые построены на драме. Соответственно, я долго была королевой драмы и не умела наслаждаться простыми вещами, пока не измотала себя этим. Как раз сейчас работаю с этой темой. Мне, кстати, кажется (но я могу быть неправа), что боязнь демонстрировать чувства друг к другу перед детьми (даже если чувства есть) присутствует у многих родителей этого поколения (те, кто вырос в СССР в 1960–1970-х гг.), слышала похожие истории от некоторых своих друзей.

Ирина, 33 года.

Несмотря на огромную просветительскую работу со стороны психологов, в нашей культуре до сих пор можно услышать: «Меня били. Ну и что? Нормальным человеком вырос».

Среди своих читателей я несколько раз проводила опрос: применялись ли к вам физические наказания? Били ли вас родители?

Около 60 % опрошенных ответили ДА. При этом приходит огромное количество сообщений, указывающих на то, что детей шлепали, толкали, давали подзатыльники, и, вырастая, эти дети не считают все вышеперечисленное ужасным словом «БИЛИ».

У нас так часто применяется насилие, что это становится практически нормой.

Ольга Семенова, нейропсихолог, в статье «Когда ребенка бьют… пусть даже словом» для журнала Psychologist пишет: «У тех, кто в детстве регулярно переживал насилие, уменьшены размеры структур мозга, которые обрабатывают эмоциональную информацию и отвечают за память. У них нарушен обмен некоторых нейромедиаторов (в частности, окситоцина, который связывают с формированием привязанностей) и веществ, связанных с регуляцией состояния стресса. Кроме того, неправильно работает и так называемая мозговая система подкрепления: позитивный опыт не служит для них ориентиром, они становятся менее чувствительными к тем сигналам внешней среды, которые способны указать им путь к успеху. Зато чувствительность к опасности остается на высоком уровне, что делает этих людей менее решительными и мотивированными на саморазвитие».

Меня били. Ремнем, скакалкой, крапивой, ветками. Били только за какие-то проступки. У меня повышенный болевой порог, но папа никогда не верил, что мне больно. Когда стали с братом старше, он все повторял: «Ну что, будете себя вести нормально, или мне опять скакалку достать?!» Выросла, и вот, пожалуйста, депрессия, тревожное расстройство, ОКР и полный, полнейший мазохизм. Обожаю ныть и страдать. Ипохондрик, часто ищу у себя какие-то заболевания, кучу денег трачу на врачей. В терапии больше года, но только недавно поймала себя на мысли: как же классно болеть, надо бы еще что-нибудь у себя найти. И точно знаю, что папу в детстве сильнее наказывали. Лупасили всем, чем можно и нельзя. Он вырос моральным абьюзером. Но и черты мазохизма есть. Много лет ухаживал за своей мамой, когда у нее началась болезнь Альцгеймера. Хотя она всегда больше любила дочь, папину сестру. Это было очень заметно. Но вот сестра как раз никакого участия в заботе о маме не принимала.

Я училась в первом классе, но с 5 лет. И однажды забыла убрать свои школьные вещи со стула. Мама, увидев это, начала жутко кричать. От страха я забилась в угол, а мама схватила школьный сарафан и начала хлестать им меня. Я помню, как тяжелые пуговицы с каждым ударом врезались в кожу. Стоит сказать, что отец был алкоголиком, бил маму, а мама – меня. Такой вот сложился порядок. После побоев я не говорила с мамой весь день. Помню только, как перед сном я была в бане, а мама плакала в передней комнате. Когда я зашла туда, она спросила сквозь слезы: «Тебе что, не жалко меня?», а мне не было ее жалко. Мне было жалко себя, и я не понимала, почему она плачет, думала, так ей и надо.

Последствий миллион. Но самое главное – воспринимала тех, кто жесток со мной, как страдальцев. Как будто им со мной можно все, я все вытерплю, лишь бы им было хорошо.

Регина, 25 лет. 3 года в терапии

Меня родители в детстве заставляли убирать в доме (с начальной школы). Прийдя из школы, я сначала должна была убрать весь дом, потом мне можно было заниматься своими делами. Если к приходу родителей дома было неубрано, меня ждала порка ремнем. До сих пор помню ужас, с которым шла домой, потому что в начальной школе после 1 сентября зашла по дороге домой к подругам и заигралась, а мама вернулась домой раньше меня… Сейчас мой муж постоянно обвиняет меня в том, что я плохая хозяйка и неряха, что у меня все время бардак (даже когда это не так, при этом я периодически вызываю клининг, который наводит дома почти стерильную чистоту, но для него я все равно засранка), то есть делает то же, что и моя мать. Наказывает он хоть и не физически, мне от этого не легче. Как итог – уборку по принуждению просто ненавижу. Когда сижу дома посреди бардака, понимаю, что нужно убрать, иначе придет муж и снова будет орать, впадаю в какое-то оцепенение и буквально не могу заставить себя сдвинуться с места. Когда муж в отъезде, спокойно поддерживаю порядок, идеальный даже с учетом того, что у меня двое детей и работа… Потому что нет страха наказания…

Инна, 37 лет

2. Психологическое насилие

Психологическое насилие еще называют эмоциональным. Сюда относятся:

• изоляция – родитель своими действиями отчуждает ребенка от остального мира, игнорируя его право на выбор и свободу;

• угрозы, запугивание;

• манипуляции (агрессор обманом заставляет жертву изменить свое поведение или восприятие так, как выгодно агрессору, вопреки интересам жертвы;

• шантаж;

• сталкинг, преследование (нежелательное навязчивое внимание; как правило, выражается в постоянных телефонных звонках и оскорблениях по телефону, посылке нежелательных подарков, выслеживании и шпионаже, посылании нежелательной электронной почты и применении других видов оскорблений в интернете, а также угроз и/или запугивающих действий);

• постоянная критика, обесценивание, унижение, выражение презрения;

• чрезмерные требования, которые невозможно выполнить;

• игнорирование чувств;

• агрессор не принимает во внимание мнение жертвы или запрещает ей иметь свое;

• повышение голоса, скандалы;

• запрет общаться с близкими людьми (или любыми людьми);

• ограничение свободы без применения физического насилия;

• обвинения;

• насмешки, издевки, высмеивание (в том числе публичные);

• сообщение третьим лицам любой информации, которую человек стесняется сообщать о себе;

• уничтожение личных вещей жертвы;

• убийство домашних животных или причинение им вреда;

• ревность, на основе которой человек начинает угрожать, контролировать, обвинять;

• отказ разговаривать

• угрюмость, отказ от обсуждения проблем;

• лишение развлечений (например, если ребенок не убрал в своей комнате, то у него отнимают планшет или лишают карманных денег, запрещают гулять);

• терроризирование, то есть неоднократное оскорбление ребенка словами и формирование стабильного чувства страха;

• родитель часто выходит из себя, кричит на ребенка;

• родитель требует от ребенка то, с чем он пока не может справиться в силу возраста (например, в 2 года самостоятельно одеваться);

• родитель запугивает ребенка (будешь плохо себя вести – сдам в детский дом), критикует;

• пугает наказанием (еще раз получишь двойку, я тебя выпорю);

• заставляет ребенка принимать наркотики, участвовать в кражах и других противоправных действиях.

Психологическим насилием является ситуация, когда в семье много жестких правил.

Нормально функционирующие семьи – это семьи, которые используют правила, способствующие росту и поддержке каждого члена семьи и всей семейной группы в целом. Такие семьи обладают изменчивостью, способностью развиваться при сохранении стабильности и стабильностью при сохранении изменений. В дисфункциональных семьях есть насилие. Могут быть сразу все четыре вида, а может быть что-то одно. Это закрытые семейные системы, посторонним людям тяжело попасть туда. В подобных семьях правила оказываются важнее личности самого ребенка. В такой семье невозможно иметь личные границы – их постоянно жестко и беспардонно нарушают. Нарушение правил приводит к неминуемому наказанию, разрыву отношений, материальным потерям.

Признаки дисфункцинальной семьи:

• отрицание проблем и при этом поддержание иллюзии благополучия: «У нас все хорошо. У нас папа просто выпивает. Он же не запойный алкоголик, как сосед Толик. У нас нет таких проблем»;

• как правило, в таких семьях есть проблемный человек – это алкоголик, наркоман, психопат, абсолютно не контролирующий свои эмоции, с которым вся семья живет как на вулкане;

• в семье есть негласное правило «не выносить сор из избы» – нельзя никому рассказывать о том, что творится на самом деле;

• в отношениях внутри семьи есть недостаток доверия и теплоты;

• в таких семьях заморожены правила и роли. Скажем, старший ребенок – герой, младший – козел отпущения, мама – жертва, а папа – агрессор;

• отношения между членами семьи конфликтные и запутанные;

• размытые границы между членами семьи, нет выделенного «Я». Если мама в плохом настроении, то вся семья автоматически тоже в плохом;

• в семье есть секреты, которые нужно скрывать. При этом все члены семьи поддерживают иллюзию благополучия. Часто такие секреты касаются алкоголизма, психических заболеваний;

• члены семьи часто обесценивают друг друга: «Что ты несешь чушь?», «Хватит заниматься ерундой»;

• дети чувствуют стыд и вину за неблагополучие в своей семье, сравнивают свою с другими;

• как правило, никто не помогает ребенку разобраться с его непростыми чувствами в этой ситуации. По этой причине он может вести себя деструктивно, например, связаться с плохой компанией, начать рано употреблять алкоголь, наркотики, курить;

• в семье есть склонность к полярности чувств и суждений. Есть черное и белое, плохое и хорошее, правильное и неправильное;

• закрытость семейной системы и невосприимчивость к чужому опыту: присутствуют власть, контроль и подозрительность. Все проверяется и перепроверяется. Нет места доверию, например, читают личную переписку, роются в сумке и личных вещах, могут открыть дневник и прочитать его, заходят в комнату, ванную и даже туалет без стука. Например, мать 14-летнего мальчика, заходя к нему в ванную, на его протест и просьбу так не делать возмущенно заявляет: «А что я там не видела? Ты мой ребенок!»;

• воспитание в такой семье идет по определенным правилам, и они практически идентичны во всех дисфункциональных семьях. Вот некоторые из них: родитель – хозяин ребенка; ребенок должен делать только то, что говорит ему родитель; ребенок не имеет права проявлять свои эмоции, чувства и желания, его воля воспринимается родителями как упрямство, и это упрямство должно быть сломлено. Если ребенок проявляет злость, то его за это стыдят и винят: «Как ты смеешь так с матерью разговаривать?!»; не говори, не доверяй, не чувствуй;

• ребенок отвечает за чувства родителей. Если у родителей случилось что-то плохое, то плохо будет и ребенку. На него сорвутся, накричат, унизят его, побьют;