Вендетта. Том 2

И купцам было плевать, что они фактически частично содержат Российский военный флот. Главное, что они постоянно получают огромные прибыли, небольшую часть которых не грех и отдать на защищающий их интересы флот. Тем более, что Голландия перешла под внешнее управление Российской империи, и никто не пришёл, и не остановил Петра, который филигранно рассчитал момент. Самое главное, Голландия вроде бы и осталась Голландией, вот только фактически стала очередной губернией Российской империи.

И ведь никто не возразил, когда подписывал бумаги. Многие олигархи вообще ни о чём не думали, лишь бы этот кошмар с обозленной чернью закончился. Когда же бунты подавили, в некоторых района республики довольно жестко, кто-то попытался возмутиться, но император Пётр устами своего верного слуги Румянцева заявил, что, какая им разница, под чьим внешним управлением находиться, немцев или русских? В их-то жизни мало что изменится, во всяком случае, пока. А недовольных никто не держит. Вон, у прусского короля как раз проблемы на франтах, он только будет рад новым рекрутам. Только всё добро придётся оставить, да и зачем оно потенциальным покойникам?

Олигархи прониклись, и перестали бузить, а те, кто был поумнее, быстренько присягнули лично императору, и уже красовались с дворянскими грамотами, правда, безземельных дворян, но, какая разница, главное, потомственных. Таких было немного, десятка полтора всего. А вот остальные тут же перешли в ряды не слишком благонадежных, и за ними было установлено наблюдение представителями Тайной канцелярии, которая начала обосновываться в городах, еще когда и бунты-то не везде Румянцев подавил.

Криббе постучал и вошёл в комнату любовницы, которая сидела на диванчике с таким растерянным видом, что Гюнтер сразу понял, что-то случилось.

– Мы очень скоро уезжаем в Петербург, тебе нужно начинать собираться, – сказал он, не дождавшись от Хельги ни слова.

– Я не… – она замолчала, а затем быстро проговорила. – Я, наверное, не смогу поехать. Попрошу тебя передать его величеству мой доклад, и прошение об отставке, – голос Хельги задрожал, ей очень нелегко далось это решение.

– Что ты такое говоришь? Конечно ты поедешь, – Криббе нахмурился.

– Я не могу, – она заломила руки. – Как я смогу предстать перед его величеством, если я беременна?

– Что? – Криббе моргнул.

– Я жду ребенка, – она испуганно посмотрела на него.

– И ты молчала? – он невольно подался вперед, а Хельга отшатнулась. – Господи, женщина, я так могу подумать, что ты меня боишься.

– Я не знаю, как ты это воспримешь? – пробормотала она.

– Конечно, я весьма положительно это восприму, – он шагнул к ней, рывком поднял на ноги, а потом подхватил на руки. – Я и так шёл, чтобы сделать тебе предложение, теперь же всё стало куда проще.

– Ты мне делаешь предложение? – Хельга почувствовала, как по щеке побежала слезинка. С её настроением творилось что-то странное, но она не могла этому сопротивляться.

– Нет, конечно, – Криббе усмехнулся. – Время для предложений прошло, мы с тобой просто сейчас поженимся. Найдем священника посговорчивее и вступим в законный брак. Наверное, ты хотела другую свадьбу, но тут уж ничего не поделать. – Он медленно опустил её на пол. – Мне тут птичка на хвосте принесла весть, что, возможно, если ничего не измениться, по возвращению в Петербург, меня ждёт титул. И, значит, тебя тоже. А по Российским законам дворянка должна поступить на службу. Понимаешь, что я имею в виду?

– Я никогда даже не думала о свадьбе, – Хельга в упор смотрела на Гюнтера. – Но, черт подери, я всё же надеялась, что получу однажды нормальное предложение.

– Хорошо, – и Криббе опустился на одно колено. – Ты окажешь мне честь и станешь моей женой?

– Да, – и Хельга разревелась, спрятав лицо в ладонях.

– И из-за этого столько переживаний, – Криббе поднялся на ноги. – Раз сейчас мы всё прояснили, значит, пойдём, найдём священника, чтобы время зря не терять.

* * *

Я отшвырнул зашифрованное донесение от моего шпиона в Париже, и в ярости саданул по столу.

– Суки! – схватив стоящий передо мной стакан с водой, швырнул его в стену. Во все стороны полетели осколки, а я почувствовал небольшое облегчение. Но, когда мой взгляд упал на письмо, я снова почувствовал подступающий к горлу комок. – Твари!

– Ваше величество, – дверь приоткрылась и в кабинет заглянул Бехтеев.

– Прикажи тут всё прибрать, – я указал на осколки и рухнул в кресло.

– Что случилось? – Бехтеев зашёл в кабинет, глядя на меня с беспокойством. Он проверял письмо, но прочитать его не успел, тем более, что оно нуждалось в расшифровке.

– Этот озабоченный мудак Луи заключил договор с Фридрихом и австриячкой против меня. Более того, эти твари ещё и Порту в свой заговор втянули. Как же я не хотел сейчас с турками воевать, но, похоже, придется. Да ещё и против французов и, наверное, австрийцев. Дранг нах Остен очередной задумали, сволочи. И, самое главное, мне ни слова не передали о том, что наши отношения несколько изменились. И мои ребята всё также под французскими флагами… Так, стоп. Я вам устрою кузькину мать. Пиши приказ Кондратьеву, пускай нападает на всех англичан без разбора. Можно даже не ввязываться в затяжные бои, напакостить и быстро уйти. Главное, флаг французский чтобы получше англичане рассмотрели. Сюда же пусть идут испанские и португальские корыта. Олсуфьеву, пускай все верфи в округе выпотрошит, но мне нужны ещё корабли. Сколько найдёт, пускай оснастит командами. Преимущество отдавать немцам и французам. Они пойдут навстречу флоту Кондратьева. Шифром в конце приказа Кондратьеву, этих первыми пускать в бой. Чтобы их речь была жертвам хорошо слышна.

– Что вы задумали, ваше величество? – спросил Бехтеев слегка побледнев.

– Ничего такого, что эти сволочи никогда сами не проделывали. – Мрачно ответил я. – Витус Беринг открыл путь к Америкам. Северный путь. И я даже знаю, что, если двигаться по этой открытой земле на юг, то можно быстро достигнуть Канады. Отправить туда войска в помощь нашим отважным исследователям. Оснастить их новыми винтовками и мортирами. Пускай движутся к границам Канады. В бои не вступают, но прямо на границе закладывают крепости. Я пока много людей не могу туда послать, мне с турками воевать скоро придется. Помощи я не смогу долго прислать. Так что, на рожон пущай не лезут.

– Готовить армию к войне с Портой? – деловито уточнил Бехтеев.

– Пускай гарнизоны в готовности пребывают, но пока ничего конкретного никому не говори, узнаю, что кто-то болтает про Порту, башку отверчу. Потому что кроме нас двоих про это никто пока не знает. И верните Ласси. Салтыков остаётся командовать армией Берлине. Пока никаких телодвижений пущай не делает. Посмотрим, как себя немцы поведут. – Бехтеев поклонился и вышел из кабинета, я же заметался по комнате, как зверь по слишком тесной клетке. – Как же всё не вовремя.

Дверь снова приоткрылась и в кабинет протиснулся лакей, который принялся убирать осколки стакана. Я несколько минут смотрел на него, затем сел за стол и вытащил ручку. Подумав ещё немного, я принялся писать письмо Луизе, в котором весьма пространно сообщал, что обстоятельства вынуждают меня поторопиться, и что ждать до следующего лета нет никакого смысла. В общем, пускай хватает этого слизняка Фредерика и едет в Петербург вот прямо сейчас, когда в Европе стало чуть-чуть поспокойнее. Закончил я письмо пожеланием, что увижу её вживую в ближайшие пару месяцев. Мол, она лучше, чем кто-либо другой знает своего брата, и что он никогда не смирится с поражением, и сделает всё, чтобы отыграться. Сделать это ему без посторонней помощи будет слегка проблематично, потому что он в первую очередь отрезан от казны, именно поэтому я жопу рвал, спеша попасть в Берлин первым. Но, это не значит, что Фридрих не будет пытаться. Будет, ещё как, правда, ему понадобиться для того, чтобы подготовиться, время. И мы как раз успеем всё подписать, пока я снова не буду связан с ним войной. В самом конце традиционно написал, что целую ручки. Всё, а теперь запечатать и послать гонца, но этим Бехтеев пускай занимается. Вызвав его колокольчиком, я вручил письмо с наказом отправить как можно быстрее.

Зная турок, я не сомневаюсь, что приготовления и различные церемонии у них на год, как минимум, затянутся. То есть, немного времени у меня есть. Надо в Грецию кого посмышленей послать. Греки уже давно созрели к бунту, их нужно слегка ускорить. Оружие подкинуть, деньжат опять же. Нужно же проявить христианскую солидарность, тем более, что греки в большинстве своём православные.

И что там, мать их, в Польше и Литовском княжестве творится? Это самые слабые звенья в моем плане. Но тут уж ничего не попишешь, надо ждать послания от Турка, или же его самого с новостями.

А вот Мария Терезия меня весьма неприятно удивила. Ведь умная же баба, какого черта она на поводу у Луи пошла? Я ведь ей честно хотел Силезию вернуть. Ну, значит, не судьба.

Но как же всё не вовремя! Ладно, волосы на башке буду позже рвать. А пока надо Машу предупредить, что гости нас гораздо раньше посетят. Это пока что всё, что я могу сделать. Вот ведь твари. Я ещё ни одной реформы не закончил, до ума не довел. Ну, ничего, нужно просто немного ускориться. А что-то долгоиграющее заморозить. Ничего, прорвёмся. Я во всяком случае, на это очень надеюсь.

Глава 8

Луиза Ульрика остановилась возле дверей в тронную залу, Георг снова опаздывал, и она раздраженно похлопала сложенным веером по ладони. Бал должен был уже начаться, но его величество изволил задерживаться. Она стояла перед дверью и чувствовала себя идиоткой. А когда из бокового коридора послышался смех, и король вывалился оттуда с какой-то девицей, которую он обнимал за талию, Луиза ощутила такую ярость, что она не удержалась внутри и сверкнула в её голубых глазах, направленных на мужа.

– Ваше величество, вы опоздали, – сухо проговорила она, а Георг нехотя отпустила девицу, в которой Луиза узнала графиню Броудштейнскую. Приложив руку к груди, которая была хороша видна в глубоком декольте, она постаралась успокоиться. Так далеко Георг ещё ни разу не заходил в своих игрищах. – Гости ждут.

– Ну так пойдём, порадуем гостей, моя королева, – он усмехнулся и протянул её руку. – Не нужно на меня смотреть так, словно сжечь готова. Иначе, я рискну предположить, что ты меня в потьмах с Карлом Петером Ульриком перепутала. Насколько я помню, только на этого мальчишку были столь страстные взгляды твоих прекрасных глаз направлены.

Двери открылись, и королевская чета вошла в зал. Придворные и гости дружно начали отвешивать реверансы. Луиза Ульрика натянула на лицо улыбку и прошептала так, чтобы её мог слышать только король.

– Вам, ваше величество, никогда не было дело до того, на кого я какие взгляду бросаю. Вам даже моя спальня никогда сильно не была интересна.

– Не устраивайте сцен, ваше величество, вы не в Петербурге находитесь, – Георг вывел Луизу Ульрику в центр залы.

Им предстояло открыть бал в честь прибытия к ним короля Фредерика Датского, который был уже в полубессознательном состоянии от выпитого вина, и его поддерживали с двух сторон верные ему приближенные. Такие, как оказалось, при датском дворе тоже нашлись. Их было немного, но она были. Вот только большое количество английских советников, прибывших вместе с королём, которые намеривались ехать с их великолепным поездом в Петербург, сильно не нравилось королеве Швеции. Сделать она с этим ничего не могла, они находились в свите Фредерика, но Луиза Ульрика чувствовала, что они что-то затевают. И всё, что ей оставалось, и в письме предупредить Петра о том, каких гостей ему следует ожидать.

Заиграла музыка и Георг повёл её в танце, открывающем бал. Она улыбалась и танцевала, и, несмотря на то, что очень любила танцы, Луизе Ульрике хотелось только одного, чтобы этот танец, наконец-то, закончился. Как только прозвучали последние аккорды, Георг любезно проводил её к трону, поцеловав руку.

Вокруг неё тут же столпилось множество молодых придворных. Луиза раскрыла веер и принялась им обмахиваться.

– Ах, господа, здесь так душно. Вот если бы кто-то принёс мне лимонада…

– Ваше величество, прошу, – она машинально взяла протянутый бокал, даже не глядя на того, кто ей его подал.

Луиза Ульрика уже поднесла бокал к губам, но тут мерзкая собака Георга, с которой у Луизы никогда не было особой любви, и которую Георг по примеру её братца Фридриха притащил в бальную залу, бросилась к ней, расталкивая и распугивая всех кавалеров. Она толкнула трон, и Луиза вскочила, выронив бокал с лимонадом из рук. И тут она увидела, что стало причиной нападения собаки. По полу бежала крыса, за которой любимица Георга и погналась, едва не уронив Луизу Ульрику на пол. Крыса остановилась, привлеченная запахом меда, который добавляли в лимонад, она потопталась по разлившейся жидкости, и даже пару раз её лизнула. Луиза вскрикнула и отскочила в сторону, а крыса сделала несколько неуверенных шагов, затряслась и упала на бок, а из её рта полилась на пол пена.

– Уберите Герду, чтобы она не схватила эту дрянь, – заорал Георг, с трудом пробившийся к жене, через плотную толпу придворных, которые в ужасе смотрели на труп крысы, которую всё пыталась схватить собака.

– Кто подал мне бокал, – в этот момент Луиза подняла голову и обвела яростным взглядом всех стоявших рядом с ней людей. – Клянусь богом, когда я узнаю, кто хотел лишить меня жизни, как эту несчастную крысу, то убийце не поздоровиться. Я лично буду спускать с него или с неё шкуру маленькими лоскутами!

– Ваше величество, вас немедленно должен осмотреть доктор, – прервал её угрозы Георг.

– Да, вы правы, ваше величество, я, пожалуй, удалюсь в свои покои, чтобы доктор мог меня лучше осмотреть.

Луиза Ульрика сделала неглубокий реверанс перед Георгом и быстрым шагом вышла из бальной залы в сопровождении своей свиты.

– Так дальше не может продолжаться, – Луиза влетела в будуар, схватила стоящую на столе вазу, и швырнула её в стену. Затем принялась сдирать с себя платье, сбросив параллельно шелковые туфельки, на которые попал отравленный лимонад. Две горничные помогали ей раздеваться, плохо понимая, почему королева делает это едва ли не прилюдно. Когда Луиза осталась лишь в шелковой сорочке, она указала на дверь. – Все вон! А это сжечь! – Когда горничные и фрейлины выскочили из будуара, она упала на диван и зарыдала. – Я не могу чувствовать себя в безопасности в собственном доме. И Георг совершенно не может меня защитить. И я не могу быть уверена, что все это не подстроил он сам.

Выплакавшись, она поднялась и подошла к зеркалу, и посмотрела на себя.

– Хельга! – дверь тут же открылась, и в будуар проскользнула горничная. – У нас всё готово. Мы уезжаем утром. Фредерика пускай кто-нибудь в его карету загрузит с десятком бутылок вина.

– Но, ваше величество…

– Не спорь со мной, и позови Вольфганга. – Луиза взглянула на себя. – Постой, принеси мне халат.

– Может быть, платье…

– Хельга, почему ты решила со мной сегодня спорить? – Луиза прищурилась. – Наверное, я слишком мягка с тобой, тебе так не кажется?

– Ваше величество, я даже в мыслях не осмелилась бы вам дерзить, – служанка сделала глубокий книксен, опустив голову. – Я уже мчусь, чтобы выполнить все ваши приказы.

Она помогла надеть королеве тяжелый парчовый халат, который упал с плеч на пол, как роскошная мантия, скрыв от нескромных глаз стройное тело и грудь, которая была едва прикрыта шелком сорочки.

Вольфганг фон Юнг – секретарь, которого она подобрала себе сама, и который отличался преданностью именно ей одной, получил задание, проверить наличие всех необходимых разрешений и бумаг. Он уже услышал, что произошло на балу, и не задавал глупых вопросов, прекрасно понимая, что его королеве сейчас будет гораздо безопаснее в Петербурге, чем в Стокгольме. Поэтому, выслушав поручения Луизы Ульрики, он умчался их выполнять, попутно отдавая распоряжения готовиться к утреннему выезду.

Луиза же уже хотела пойти и лечь спать, чтобы завтра побыстрее настало, но тут дверь открылась, и в будуар заглянул Вольфганг, который уже успел притащить весь приготовленный ворох бумаг и теперь разбирал их на своём постоянном месте, в небольшой комнатке перед входом в покои королевы, где ему часто приходилось коротать время с фрейлинами, которых Луиза редко пускала в свои покои. Туда вообще был вход для многих заказан, лишь очень немногие люди могли похвастаться тем, что побывали в будуаре королевы.

– Ваше величество, маркиз Дернский умоляет о небольшой аудиенции, – немного растерянно проговорил секретарь.

– И что же нужно Дерну от меня, да ещё в такой час? – Луиза нахмурилась. – Пусть войдёт. И, Вольфганг, дверь не должна быть закрыта плотно. Пускай она будет чуть приоткрыта.

– Ах, ваше величество, – высокий темноволосый красавец ворвался в будуар и, упав на одно колено, подхватил руку Луизы. – Вы не представляете, как сильно я испугался после этого жуткого происшествия на балу. Его величество был обескуражен. Он вынужден был приказать закончить бал в кратчайшие сроки. А капитан гвардейцев допрашивал всех присутствующих, может кто-то видел того негодяя, который передал вам бокал с ядом.

– О, бедняжки. Наверное, они так страдали. Но, его величеству, право, не стоило так беспокоиться, и из-за этого несчастного случая прерывать бал. – Улыбаясь ядовито ответила Луиза. – И, маркиз, ваше волнение – это не повод для того, чтобы сейчас находиться в моих покоях.

– Разумеется, ваше величество. Я просто хотел вам предложить свою шпагу во время путешествия в эту варварскую страну…

– Вы будете сопровождать его величество короля Фредерика? – Это была плохая новость. Дерн, помимо того, что был хорош собой, женщины так и липли к нему, не был обделён умом. Луизе Ульрике всё больше и больше не нравилось сопровождение датского короля.

– Нет, ваше величество, я буду сопровождать вас. Его величество король Георг дал свое августейшее разрешение. После того, как стало известно, что ваш брат был вынужден бежать в Порту, чтобы остановить этих чудовищ, Ласси и Салтыкова, вашей драгоценной жизни стала угрожать опасность. И сегодняшний инцидент тому подтверждение, – горячо воскликнул маркиз. Поэтому я и говорю, что моя шпага будет всю дорогу к вашим услугам.

– Уверяю вас, маркиз, я найду вашей шпаге достойное применение, – Луиза скромно потупилась, не забыв при этом обольстительно улыбнуться. – А теперь, ступайте, будет очень неловко, если его величество застанет в моём будуаре мужчину.

Он вскочил на ноги, поклонился, и вышел из комнаты. Внутри у Луизы Ульрики всё клокотало. Да как они смеют так нагло намекать, что почти контролируют её мужа-тряпку, а через него и её саму? Луиза резко развернулась и подошла к столу. Нужно срочно написать письмо Петру, потому что англичане явно что-то замышляют.

* * *

– Ваше величество, майор Олег Груздев к вам со срочным поручением, – я кабинет заглянул Бехтеев. Я сидел за столом, развалившись в кресле и играл в бирюльки. Оказалось, что эта старинная русская игра совсем не легкая, как мне казалось раньше. Занялся я этим делом вовсе не потому, что мне было нечем заняться. Совсем наоборот, дел была такая куча, которая даже при наличии многочисленных помощников, грозила завалить меня по маковку. Просто я ждал герцога Кента, и старательно готовил себя к этой встрече.

– Это тот самый Груздев, который наши срамные листовки с весьма впечатляющим барабаном распространял? – Я подцепил петлёй маленькую фигурку и вытащил её из кучи, положив рядом с собой.

– Да, вы ещё велели ему прибыть, ваше величество, как только подходящее время появится. – Напомнил мне Бехтеев.

– Ну, значит, подходящее время наступило. Пускай заходит, раз срочно прискакал. Он, наверное, на ногах не стоит, ему бы в баню, да спать на сутки завалиться на чистые простыни, – я вытащил ещё одну фигурку и начал присматриваться в третей. – Так что, зови. А если Кент завалится, то помаринуй его в коридоре, а то, совсем стыд потерял, к императору на аудиенцию опаздывать изволит.

Бехтеев вышел, я начал вытягивать фигурку, но тут рука дрогнула, и я задел сразу две соседние.

– Ах ты, зараза такая, – ругнувшись, я поднял голову и встретился с недоуменным взглядом стоящего напротив офицера. Моя бровь слегка изогнулась, а офицер, словно опомнившись, поклонился и сделал шаг вперед, снимая треуголку. – Майор Груздев, я ничего не путаю?

– Нет, ваше величество, не путаете. Майор Груздев к вашим услугам. Меня послал с поручением полковник Лопухин. – Он говорил довольно тихо, а по серому оттенку лица было заметно, что он безумно устал.

– И что же Иван Лопухин велел мне передать, что послал для этих целей целого майора? Неужто у него никого званием поменьше не нашлось, чтобы как гонца отправить? – Я крутил в руке петлю, внимательно глядя при этом на Груздева.

– В том-то и дело, что не нашлось. Да ещё и вспомнил полковник, что вы велели мне к нему явиться, и решил, что таким образом сразу двух зайцев убьёт.

– Ты же понимаешь, майор, что всё будет зависеть от того, что именно ты мне сейчас передашь. – Я бросил петлю на стол.

– Нас с Иваном Лопухиным и казаками отрядил фельдмаршал Ласси в погоню за бежавшим королём Фридрихом. Королю удалось уйти, но были свидетелями, как ему пришел на помощь отряд французских драгун. Собственно, поэтому мы прекратили преследование. – Словно оправдываясь, ответил Лопухин.

– Где произошла встреча? – про предательство Луи я в курсе, и в отличие от майора даже знаю, куда Фридрих отправился. Но один вопрос меня все же интересовал.

– Возле Праги. – Ответил Груздев, а я откинулся на спинку кресла и поднес палец к губам. Вот теперь все вопросы отпали сами собой. Значит, Мария Терезия точно с ними. Ну что же, все точки над I расставлены, как любят говорить земляки Кента, который уже непозволительно опоздал. Тварь паскудная. Хочет показать, что при должном везении именно он будет здесь хозяином? А вот хрен ему. Но, об этом пока рано думать.

– Ладно, оставим Прагу. И Фридриха тоже пока оставим. Садись майор, – он недоуменно посмотрел на меня и осторожно сел, на самый краешек кресла, стоящего напротив моего. – Ты умеешь играть в бирюльки? Я вот недавно понял, что это невероятно полезная игра, помогающая развиваться как умственно, так и физически.

– Это детская забава, ваше величество, – решил напомнить мне Груздев.

– Да не скажи, майор. Вот, смотри, лежит фигурка, вроде бы одна, но, вытащить её практически невозможно. Мешает вот эта, – и я петлей указал на мешающуюся фигурку. – Мне вот кажется, что она сильно на короля Франции похожа, – внезапно поделился я с Груздевым, который не смотрел на стол, а смотрел на меня. Видимо, не таким он себе меня представлял. Ну что же поделать, я ради него меняться не собираюсь.

– Не знаю, возможно, и похожа эта фигурка на короля Франции, – осторожно проговорил он.

– И вот, представляешь, чтобы добраться вот до этой одинокой почти всеми покинутой фигурки, надо убрать именно нашего Луи. – проговорил я задумчиво. – Здесь, конечно так всё навалено, но попытаться можно. Нужно только грамотно завести вот эту петлю. Оп, – и фигурка, которую я обозвал Людовиком, заняла своё место рядом с остальными. – Ну вот, теперь эту фигурку взять легко. Вот эти, что вокруг навалены, их весьма легко можно обойти. – Я протянул руку и аккуратно вытащил фигурку без помощи петли. – Вот так.

– Это всё что-то значит, ваше величество? – спросил Груздев, переводя взгляд с бирюлек на меня.

– Да, скорее всего, что-то значит. Главное, петлю использовать правильно, а это очень тонкая работа, очень.

Я бросил петлю на стол, и принялся разглядывать майора. Почему-то я его себе тоже другим представлял: этакой смесью Дениса Давыдова и поручика Ржевского. С обязательными усами. Олег Груздев же был не слишком высок, стан его был гибок, а лицо, хоть и скверно, но выбрито. Особенно выделялись на лице темные глаза, с такими ресницами, что любая девка многое отдала бы за такие.

Майор заерзал под моим пристальным взглядом. Ему было неудобно сидеть на краешке, но тут сам виноват, никто его не заставлял. Сел бы нормально, сейчас не пытался бы поудобнее седалище устроить на тех пяти сантиметрах, которые сам себе выделил. Кстати, о сантиметрах, интересно, как скоро я буду их не только про себя упоминать?

– Ваше величество, могу я узнать, зачем вы меня в Петербург звали? Неужто чтобы просто посмотреть на меня? – он не выдержал и прервал молчание первым.

– И это тоже, – я кинул. – Но больше, чтобы поговорить. Как ты относишься к идее тез листков, которые раздавал людям?

– Они очень… хм… противоречивы, ваше величество. Но, не могу не признать, что подобный ход работает. Особенно, после, – он замялся, а затем выпалил. – После смерти Елизаветы Петровны, картинки те новый смысл приобрели. Фридриху-то негде было новых наделать, а измываться над погибшей от страшной болезни женщиной, ну, это не многие приветствуют. Так что сработал обратный эффект, люди стали отворачиваться от солдат и офицеров Фридриха, из тех, которых он посылал по деревням.

– А откуда у солдат Фридриха те срамные картинки про тетушку нашу Елизавету Петровну, если ты сам сказал, что негде ему было запас пополнить? – я продолжал пристально смотреть. Ну же, ответь. Позволь мне убедиться, что я в тебе не ошибся.