Сигнал из прошлого

Одевшись и приведя себя в порядок, Вероника взялась за телефон. Старики встают рано. И нередко именно по утрам бывают наиболее благодушны. Может, сейчас повезет больше?

Она набрала номер следователя. После седьмого или восьмого гудка вежливый мужской голос предложил оставить сообщение. Обычно Вероника просто сбрасывала вызов, но сейчас ухватилась хотя бы за эту соломинку.

– Михаил Федорович, здравствуйте, это я, Вероника, мы вчера встречались. Я просто хотела сказать, что у меня есть еще вопросы, а вы – единственный человек, к которому я могу обратиться. – Она прибавила голосу просительности: – Если вы не возьмете трубку, я приду в ту столовую к трем часам, как вчера. Может быть, вы дадите мне еще чей-нибудь контакт… Вы ведь, наверное, не один занимались расследованием…

Вероника нажала на сброс, посчитав уместным оставить фразу как бы подвешенной.

Единственный человек… На самом деле, существовала гипотетическая возможность отыскать друзей и родственников убитых в те годы. Двадцать пять лет – серьезный срок, но все же попытаться стоит. Если бы можно было узнать хоть какие-то имена! Однако заказчик, Денис, кроме своего отца, сумел назвать лишь одно имя, самой первой жертвы, которое запомнил случайно. Что, в общем-то, и позволило Веронике выдать себя за ее родственницу.

– А чего я, собственно, голову ломаю? – спросила Вероника у зеркала, висящего в ду́ше. – Мозг – вон, за стенкой. Пускай он и думает, а я – руки-ноги. Просто пойду, куда скажет. Разделение труда.

Успокоив себя этой мыслью, Вероника натянула кеды и вышла в гостиничный коридор. Постучала в дверь соседнего номера. Сначала тихонько, потом – настойчиво. Ни звука.

Тиша – любитель позависать по ночам и поспать до обеда, но это до поры до времени. Когда он берет след, спать, кажется, вовсе прекращает.

– Эй! – позвала Вероника, постучав в третий раз. – Проснись! Посмотри, как прекрасен мир без наркотиков!

Подождав еще несколько секунд, она позвонила Тимофею на мобильник – с тем же результатом, что и следователю, – и вздохнула.

Спустилась вниз, подошла к девушке, скучающей за стойкой регистрации.

– Здравствуйте, – улыбнулась Вероника, на ходу отрегулировав градус ослепительности улыбки, чтобы не попасть в негласную опалу. – А вы не подскажете, из семнадцатого номера молодой человек никуда не выходил?

– Простите, мы не даем такой информации, – улыбнулась девушка. Вот у нее мимика была хорошо поставлена, не придерешься.

– Мы с ним вместе приехали, – пояснила Вероника. – Деловые партнеры. Можете проверить, зарегистрировались в один день и час. Подумываю уже фамилию сменить. За ним вечно приходится носиться, как за маленьким, и всем объяснять, почему. А так все бы думали, что я его мама, и вопросов не задавали.

Девушка хмыкнула, покосилась на экран компьютера.

– Честно говоря, я не в курсе, – призналась она. – Мы не следим за постояльцами. Если он и ушел, то никакой информации не оставил. – Для верности девушка бегло перебрала пальцами какие-то бумажки. – Нет, ничего.

– Плохо. – Вероника облокотилась на стойку. – А если он лежит там, на полу номера – голый, мертвый, в маске Бэтмена?.. Когда уже можно будет ломать двери?

– Попробуйте ему позвонить, – посоветовала администратор.

– Пробовала. Не помогает…

Вероника повернулась на звук открывшейся двери и широко раскрыла глаза.

В вестибюле гостиницы стоял Тимофей в спортивном костюме и тяжело дышал. Мокрый насквозь не то от дождя, не то от пота.

– Ты звонила? – выдохнул он.

– Да я уже все морги обзвонила! – возмущенно отозвалась Вероника. – Мог хотя бы записку оставить? Где ты был вообще?

– Бегал. – Тимофей выпрямился и провел руками по лицу, сбрасывая капли на пол.

– Интересные новости. И куда же ты бегал?

Тимофей усмехнулся:

– Делаешь успехи. Наверное, сказывается частое общение со мной.

– Ща как врежу! – прикрикнула Вероника, отходя от стойки.

– В Реадовский парк.

Вероника содрогнулась.

– Чего тебя туда понесло?

– Там многие бегают, – подала голос девушка-администратор. – Очень популярное место. – На Тимофея она смотрела с интересом.

– Ну, если б за мной гонялась статуя – я бы тоже бегала, – буркнула Вероника.

Перед сном она, путешествуя по закладкам, которые в ходе поисков откладывала на потом, наткнулась на сообщество «Мистический Смоленск». Состоящие в нем люди развлекались тем, что пересказывали друг другу городские мифы. Засыпала Вероника с твердой убежденностью, что более мистического города, чем Смоленск, на свете не существует.

Девушка рассмеялась:

– О, вы слышали наши сказки? Мы этой статуей еще в детстве друг друга пугали.

Вероника задумчиво посмотрела на девушку. Двадцать пять лет назад ей было примерно… нисколько. Но чисто теоретически ведь можно отыскать людей постарше. Из тех, что не прочь поболтать. В том же парке, разыскивая Тишу с двумя стаканчиками кофе, она видела много пенсионеров. Одни прогуливались со скандинавскими палками, другие – без. Некоторые просто сидели и читали. Если убийства не попали в газеты, то, может, они осели в памяти людей?

Поиск наугад. Долго, трудно, перспективы сомнительные. Но если Тиша ничего умнее не придумает…

– Что? – встрепенулась Вероника, поняв, что он ей что-то говорит.

– Дай мне двадцать минут, – сказал Тимофей. – Потом сходим позавтракать и обсудим план дальнейших действий.

– Далеко сходим? Там льет как из ведра.

Тимофей с недоумением оглянулся. Потоки дождя было видно сквозь стеклянные двери.

– Дождь перестанет.

– Обещаете? – игриво улыбнулась девушка за стойкой.

Тимофей недоуменно уставился на нее. Так, будто не ожидал, что гостиничный персонал в принципе умеет разговаривать.

Вот интересно, задумалась Вероника, на что он надеется в такие моменты? Что девушка скажет: «Ах, не волнуйтесь, это я сама с собой, мне не нужно отвечать»? Но чуда не произошло, девушка смотрела с выжидательной улыбкой.

– Да, – не сразу, явно сделав над собой усилие, процедил Тимофей и шмыгнул мимо растерянной девушки к лестнице.

– Да? – фыркнула ему вслед Вероника. – Ну, будем надеяться, что дождь об этом знает.

Глава 12

Дождь действительно перестал через десять минут. А когда чистый и сухой Тимофей спустился по лестнице с сумкой для ноутбука через плечо, на улице уже вовсю сияло солнце.

– Ненавижу тебя, – объявила Вероника, поднимаясь из кресла на ресепшене, где от нечего делать листала журнал.

– Нет, ты меня любишь, – возразил Тимофей таким же уверенным тоном, каким предрекал скорую кончину дождя.

Вероника порадовалась, что девушка у стойки кому-то что-то объясняет по телефону и их не слышит.

Возле входа в гостиницу стоял черный «Рено Логан».

– Это наш, – объявил Тимофей.

– На Гагарина? – уточнил водитель, когда Вероника открыла дверь.

– Ага, – отозвалась она и только после этого вопросительно посмотрела на Тимофея.

В обществе их роли спонтанно распределялись так: Вероника разговаривала, а Тимофей безмолвно присутствовал. Трудно было представить, что именно он может ответить даже на самый простой вопрос, поэтому Вероника часто сначала отвечала, а уже потом задумывалась.

Тимофей кивнул. Они вдвоем уселись на заднее сиденье.

Вероника знала, что Тимофей не станет разговаривать в настойчивом присутствии третьего, поэтому и сама молчала, смотрела в окно. Водитель – видимо, почувствовав, что в салоне распространяется какая-то кладбищенская тишина, – включил радио.

– …главная новость к сегодняшнему часу, – послышался голос диктора. – По непроверенным данным, за последние десять дней в центре Смоленска совершено два убийства. Тела обнаружены в Реадовском парке. Подробности пока не известны, полиция воздерживается от комментариев. Пожалуйста, будьте бдительны…

– Ого. – Вероника посмотрела на Тимофея.

Тот сидел с каменным выражением лица и смотрел прямо перед собой.

* * *

В небольшой, но светлой и чистой забегаловке они оккупировали угловой столик подальше от людей – которых, впрочем, в столь ранний час почти и не было. Вероника подумала, что, кажется, это вообще первый раз, когда она с Тимофеем вкушает пищу на нейтральной общественной территории. Поначалу она еще пыталась перебороть его недоумение: «Зачем есть где-то, если можно поесть дома?» Потом махнула рукой, мысленно сказав себе: «Дурака учить – только портить».

И вот он сам предложил куда-то съездить позавтракать. Что за чудеса? Может быть, в Реадовском парке Тишу задушила Скорбящая Мать, а вместо него прислала зомби-разведчика? Это было самое реалистичное предположение, от остальных за километр несло если не фантастикой, то мистикой.

Пока Тимофей, не спуская одного глаза с экрана ноутбука, уплетал гору блинчиков с ветчиной и сыром, Вероника ковыряла салат и пыталась рассуждать логически.

Допустим, Тимофей вдруг решил что-то менять в своей жизни. Зачем – другой вопрос, слишком страшный, обождет. Захотел выбраться из ракушки, ок. Но тогда мог бы спросить ее совета. Или как следует поштудировать интернет. Потому что объективно не было никакого смысла ехать на такси в какую-то второразрядную забегаловку, которая не может похвастаться даже приличным салатом. Ну что вот это за дрянь у нее на тарелке? Огурцы – как пластмассовые, майонез – жидкий и отвратительно сладкий. А уж кофе… Ладно, не будем о грустном. С хорошим кофе, судя по всему, вообще придется подождать до конца расследования.

По здравом размышлении оставалось только одно правдоподобное объяснение творящемуся безумию. Именно это кафе имело какое-то отношение к расследованию. Но какое? От проклятого парка оно далеко, значит, пространственной привязки нет (это Тимофей как-то раз обронил такую фразу – «пространственная привязка», и Вероника запомнила). Люди? Девушка огляделась.

Если уж ей сегодня утром пришла в голову мысль поискать людей, бывших современниками тех убийств, значит, Тимофею эта мысль пришла еще ночью, а то и раньше. Может, он уже кого-то нашел при помощи этих своих хакерских программулин (Тимофей ненавидел, когда Вероника называла их «хакерскими», и всякий раз пускался в нудные объяснения, что есть хакер, а что хакер не есть, не замечая, что его никто не слушает)? Хотя персонал забегаловки – вроде бы сплошь молодые девушки. Разве что где-то на кухне прячется пожилой повар, хранящий страшную тайну… Может, он и есть убийца? Бр-р-р, хорошо, что в салате нет мяса!

– Они еще не пришли, – прервал Тимофей ее рассуждения.

Вероника вздрогнула и повернулась к нему.

– Блин, Тиша, сколько раз тебе говорить – прекращай эти выходки с чтением мыслей!

Тимофей с каменным выражением лица повернул к Веронике ноутбук. В окошке текстового редактора крупными буквами было напечатано: «Тимофей, сколько тебе говорить? Прекращай читать мои мысли!»

– Когда хорошо знаешь человека, ход его мыслей становится предсказуемым, – небрежно бросил Тимофей.

– Ну и пожалуйста, – буркнула Вероника.

– Ты разозлилась, – констатировал Тимофей, поворачивая ноут к себе. – Тебе нужно время, чтобы вспомнить: поэтому я и нуждаюсь в твоей помощи. Я понимаю людей лучше, чем они сами себя. Но общаться с ними мне это не помогает.

– Скорее уж наоборот.

– Именно.

– Скажи, а тебя не смущает то, что сейчас в Смоленске снова действует маньяк? – задала Вероника вопрос, который крутился у нее в голове еще с поездки в такси. – И что наш дорогой заказчик об этом ни полслова не сказал? Хотя он подписывал договор и не мог не увидеть пункт о том, что мы занимаемся только старыми делами. Ведь если перейдем дорогу официальному расследованию…

– Мы не будем этого делать, – перебил Тимофей и сделал глоток чая из пластикового стаканчика. – Срок исковой давности за убийство – пятнадцать лет. С последнего интересующего нас убийства прошло двадцать пять. Юридически… – Тимофей усмехнулся. – Юридически убийца – уже совершенно другой человек, даже если он тот же самый.

Вероника отложила вилку и пытливо уставилась на Тимофея.

– Тиша, ты правда не соображаешь или под дурака косишь? Я понимаю, тебе интересно: хорошая песочница и ребята веселые. Очень не хочется тащить тебя домой обедать, и все такое. Но что, если мы роем под того же самого убийцу? Мы… ну, хорошо – я! – я задаю вопросы. Один из этих вопросов я могу задать ему. Понимаешь? Убийце. Человеку, который убивает людей. А я – человек. Ты – тоже человек, как бы я порой ни сомневалась в этом факте! И если…

– Вот они.

Вероника осеклась, буквально поперхнувшись словами, которые говорила неизвестно для кого. Обернулась на звук дверного колокольчика.

В кафе вошли трое подростков. Весело смеялись, толкались. Двое парней, одна девушка. «Школота», – мысленно окрестила их Вероника. Потом, покривившись мысленно, все же признала, что не такая уж школота. Студенты, вероятно. Всего на несколько лет моложе нее самой.

Ребята уселись за дальний столик. Вероника повернулась к Тимофею.

– Что за детский сад? – спросила она.

– Работа.

– Какая еще работа?

– Твоя работа, Вероника. Знакомься. Высокий – Андрей Петров, позавчера отметил юбилей – двадцать лет. В отношениях с некоей Ксенией Лавровой, на два года старше, учится в Москве, поэтому здесь и сейчас ее нет. Блондин в очках – Олег Свиридов, показной патриот, сторонник присоединения Крыма и далее по списку. Девушка – Надежда Савина. Примечательна только тем, что в нее тайно влюблен Олег Свиридов. Сама, разумеется, об этом знает, однако никакого интереса в нем не находит, хотя внимание ей безусловно льстит…

– У меня два вопроса, – перебила Вероника. – Первый: откуда ты все это узнал? И второй: какое нам дело до этой школоты?

Тимофей снова повернул к ней ноутбук.

«Если там опять будет предсказание моих слов – уволюсь на хрен», – решила Вероника. Однако на экране была открыта страница ВКонтакте. С фотографии улыбалась девушка.

– Это Ксения Лаврова, – сказал Тимофей.

– Да, я умею читать, – кивнула Вероника.

– Выглядит, пожалуй, даже немного старше своих лет. Она тебе никого не напоминает?

Вероника нахмурилась, наклонила голову влево, вправо. Обычно, когда так спрашивают, должно последовать нечто вроде: «О господи, это же…» Но – увы, «щелчка» не произошло. Лицо как лицо. Может, Вероника когда-то и сталкивалась с этой Ксенией, но уж точно близко не общалась.

– Впервые вижу, – сказала Вероника, откинувшись на спинку стула.

– У вас одинаковый тип лица, цвет волос, даже стрижка похожа, – объяснил Тимофей.