Собрание коротких и необычайных историй

М. Винтерниц. «Индийская литература» (1920)

Вездесущий

Версия, записанная сэром Уильямом Джонсом, гласит, что один индийский бог, которому досаждало безбрачие, попросил у другого бога уступить ему одну из четырнадцати тысяч пятисот шестнадцати жен, коих тот имел. Муж согласился с такими словами: «Возьми себе ту, которая будет незанята». Нуждающийся обошел четырнадцать тысяч пятьсот шестнадцать дворцов, и в каждом дама была со своим господином. Тот повторил себя четырнадцать тысяч пятьсот шестнадцать раз, и каждая из женщин думала, что она единственная пользуется его милостями.

Саман Перейра. «Сорок лет в долине Ганга» (Гоа, 1887)

Оплошность[80]

Рассказывают:

Ребе Элимелех ужинал со своими учениками. Слуга принес тарелку супа. Ребе задел тарелку, и суп пролился на стол. Молодой Мендл, который стал потом раввином Риманова, воскликнул:

— Ребе, что ты наделал! Они всех нас отправят в тюрьму.

Другие ученики заулыбались и, наверное, рассмеялись бы громко, если бы их не сдерживало присутствие учителя. Тот, однако, хранил серьезность. Кивнув, он сказал Мендлу:

— Не бойся, сын мой.

Через некоторое время стало известно, что в этот день указ, направленный против иудеев всей страны,[81] был представлен императору на подпись. Несколько раз император брался за перо, но что-то все время его отвлекало. Наконец он поставил подпись. Потянулся за песком, но по ошибке взял чернильницу и вывернул ее на бумагу. Тогда он порвал документ и запретил приносить ему новый.

Мартин Бубер[82]

Секта Белого Лотоса

Жил однажды человек, принадлежавший к секте Белого Лотоса. Многие из желавших постичь тайные искусства считали его своим наставником.

Однажды чародей пожелал отлучиться. Он поставил в сенях миску, покрытую другой миской, и велел ученикам присматривать за ними, но ни в коем случае не открывать и не заглядывать внутрь.

Но едва он скрылся из виду, как ученики подняли крышку и увидели, что в миску налита чистая вода, а в воде — кораблик из соломы, с мачтами и парусами. Удивленные, они стали тыкать в кораблик пальцами. Тот опрокинулся. Они тотчас же подняли его и снова накрыли миску. В тот же миг явился чародей и спросил:

— Почему вы ослушались меня?

Ученики повскакали на ноги и принялись все отрицать. Чародей заявил:

— Мой корабль потерпел крушение в дальних пределах Желтого моря. Как смеете вы обманывать меня?

Однажды вечером он затеплил в углу дворика маленькую свечу и приказал ученикам, чтобы те оберегали ее от ветра. Прошел час второй стражи, а чародей не вернулся. Усталые и сонные, ученики улеглись спать. Наутро оказалось, что свеча погасла. Они зажгли ее снова. В тот же миг явился чародей и сказал:

— Как посмели вы нарушить приказ? Ученики все отрицали:

— Воистину мы не сомкнули глаз. Как могла потухнуть эта свеча?

Чародей объявил им:

— Пятнадцать миль блуждал я во тьме по пустынным местам Тибета, а вы хотите меня обмануть.

Это вселило в учеников страх.

Рихард Вильгельм. «Китайские предания» (1924)

Покровительство книги

Ученый У из Цзянлина оскорбил чародея Чан Цзы-шеня. Будучи уверен, что тот замыслил отомстить, У провел всю ночь на ногах, читая при свете лампы священную Книгу Перемен. Вдруг он услышал, как ветер засвистел вокруг дома, и в дверях показался воин, грозящий копьем. У бросил в него книгой и свалил наземь. Нагнувшись, он увидел всего лишь фигурку, вырезанную из бумаги, и заложил ее между страницами. Чуть позже, размахивая топором, в дом ворвались два маленьких злых духа с черными лицами. И они тоже, стоило У свалить их наземь книгой, оказались бумажными фигурками. У спрятал их, как и первую. В полночь какая-то женщина, стеная и плача, постучалась в дверь.

— Я — жена Чана, — сообщила она. — Мой муж и сыновья напали на вас, и вы их заключили в книгу. Умоляю, выпустите их.

— Ни сыновей ваших, ни мужа не держу я в моей книге, — отвечал У. — Здесь только фигурки из бумаги.

— Их души находятся в этих фигурках, — объяснила женщина. — Если на заре они не вернутся, тела, которые лежат в доме, не оживут.

— Проклятые чародеи! — вскричал У. — Вправе ли они надеяться на сострадание? И не подумаю их отпускать. Жалея вас, верну вам одного из ваших сыновей, но больше ничего не просите.

И он дал женщине одну из чернолицых фигурок. Наутро он узнал, что чародей и его старший сын умерли этой ночью.

Г. Уиллоуби-Мид. «Китайские духи и призраки» (1928)

Встреча

Воспитанные в ненависти к Риму и в стремлении разрушить его, братья Ганнибал и Газдрубал вторглись в Италию: один с юга, а другой с севера. Они не виделись одиннадцать лет, намереваясь встретиться в Риме в день победы. Но консул Нерон разгромил Газдрубала на берегах Метавра.[83] Затем велел отрезать ему голову и забросить ее в лагерь Ганнибала. Так Ганнибал узнал, что Газдрубал потерпел поражение.

Луи Прола. «Марсельские пошлины» (1869)

О воде на острове[84]

Вода была какого-то странного вида, и мы не последовали его примеру, предположив, что она загрязнена, и лишь впоследствии мы узнали, что она именно такова на всех островах архипелага. Я затрудняюсь дать точное представление об этой жидкости и уж никак не могу сделать это, не прибегая к пространному описанию. Хотя на наклонных местах она бежала с такой же скоростью, как и простая вода, но не растекалась свободно, как обычно бывает с последней, за исключением тех случаев, когда падала с высоты. С первого взгляда, и особенно на ровном месте, она по плотности напоминала гуммиарабик, влитый в обычную воду. Но этим далеко не ограничивались ее необыкновенные качества. Она отнюдь не была бесцветна, но не имела и какого-то определенного цвета; она переливалась в движении всеми возможными оттенками пурпура, как переливаются тона у шелка. Набрав в посудину воды и дав ей хорошенько отстояться, мы заметили, что она вся расслаивается на множество отчетливо различимых струящихся прожилок, причем у каждой был свой определенный оттенок, и что они не смешивались. Мы провели ножом поперек струй, и они немедленно сомкнулись, а когда вытащили лезвие, никаких следов не осталось. Если же аккуратно провести ножом между двумя прожилками, то они отделялись друг от друга, и лишь спустя некоторое время сила сцепления снова сливала их вместе.

Эдгар По. «Повесть о приключениях Артура Гордона Пима» (1838)

О точности в науке

...В этой Империи Искусство Картографии достигло такого Совершенства, что Карта одной Провинции занимала целый Город, а Карта Империи — целую Провинцию. Со временем эти Несоразмерные Карты перестали удовлетворять, и Коллегия Картографов начертила Карту Империи, имевшую размер Империи и точнейшим образом совпадавшую с ней. Менее Приверженные к Изучению Картографии Последующие Поколения сочли, что столь пространная Карта Бесполезна, и не без Непочтительности оставили ее на Милость Солнца и Зимней Стужи. В Пустынях Запада остались еще разрозненные Руины Карты, в коих селятся Дикие Звери и Нищие Бродяги; во всей Стране не осталось другого памятника Географическим Наукам.

Суарес Миранда. «Странствия Осмотрительных Мужей», кн. IV, гл. XIV (Лерида, 1658)

Прилежный

С шести лет ощутил я желание зарисовывать контуры предметов. К пятидесяти годам я выставил собрание рисунков, но ни один из тех, что я выполнил до семидесяти лет, не удовлетворяет меня. Лишь в семьдесят три года смог я познать, хоть и приблизительно, истинную форму и природу птиц, рыб и растений. Следовательно, к восьмидесяти годам я сделаю большие успехи; в девяносто проникну в сущность вещей; в сто непременно поднимусь к новым, неописуемым высотам, а если доживу до ста десяти, каждая точка, каждый штрих на моих рисунках оживут. Пусть те, кто проживет столько, убедятся, выполню ли я свои обещания. Написал в возрасте семидесяти пяти лет я, ранее Хокусаи,[85] теперь носящий имя Хуакиво-Ройи, старец, сведенный с ума рисованием[86].

Адлер-Резон. «Японская литература»

Превратности утешения

Это, должно быть, случилось за тысячу семьсот лет до классической эпохи в царстве Ся, простиравшемся до излучины Желтой реки.[87] Народ тогда гордился своей религией: люди избавились от веры в морских змеев, львов, колдунов, сглаз, считая все это грубыми предрассудками, но при этом не впали в чреватый безверием материализм. Был у них один-единственный догмат веры, но в нем никто не сомневался. Никто не сомневался, что кроме своей головы каждый обладает еще головой предполагаемой и что кроме своего туловища каждый человек обладает еще туловищем предполагаемым; то же относится последовательно к рукам, ногам и иным членам, как бы ни были они малы. Никто в этом не сомневался, пока не явился еретик, который в португальских хрониках записан как Книгочей с одним лицом, а в сводах иезуитов — как Книгочей без лица. Проповедуя, человек этот встречал всяческие трудности и препятствия. Когда он пытался внушить, что ни один калека, используя предполагаемую ногу, не мог все же обходиться без костылей, ему отвечали, что подобные увечья, к сожалению, встречаются часто, но это не аргумент против истинной веры, да и в конце-то концов, — чуточку сбавляя пафос, приводили ему последний довод, — зачем отказываться от столь мало обременительного верования, которое в грустную минуту, каковых выпадает немало, может нас поддержать и утешить?

Т.М. Чан. «Чертог отдохновения» (Шанхай, 1882)

Правда о Санчо Пансе[88]

Занимая его в вечерние и ночные часы романами о рыцарях и разбойниках, Санчо Панса, хоть он никогда этим не хвастался, умудрился с годами настолько отвлечь от себя своего беса, которого он позднее назвал Дон Кихотом, что тот стал совершать один за другим безумнейшие поступки, каковые, однако, благодаря отсутствию облюбованного объекта — а им-то как раз и должен был стать Санчо Панса, — никому не причиняли вреда. Человек свободный, Санчо Панса, по-видимому, из какого-то чувства ответственности хладнокровно сопровождал Дон Кихота в его странствиях, до конца его дней находя в этом увлекательное и полезное занятие.

Франц Кафка

Двойник Магомета

Когда в умах мусульман Магомет и религия сделались нераздельными, Господь повелел, чтобы на Небесах им предстательствовал дух, исполняющий роль Магомета. Этот посланец не всегда один и тот же. Должность эту однажды занимал некий выходец из Саксонии, который при жизни попал в плен к алжирцам и обратился в ислам. Поскольку раньше он был христианином, то говорил правоверным об Иисусе, уверяя, что тот — не сын Иосифа, а сын Божий, так что пришлось заменить его. Местонахождение этого представителя Магомета указывает факел, видимый только мусульманам.

Истинного Магомета, который диктовал Коран, его приверженцы уже не могут видеть. Мне сказали, что сперва он им предстательствовал, но возжаждал власти над ними и был сослан на Юг. Какая-то община мусульман, соблазненная демонами, признала Магомета Богом. Чтобы утишить смуту, Магомета вывели из Преисподней и показали толпе. Тогда и я его видел. Он походил на тех телесных духов, у которых нет внутреннего восприятия, и лицо его было очень темным. Он смог лишь проговорить: «Я ваш Магомет», — и немедленно был низринут.

Эмануэль Сведенборг. «Истинная христианская религия» (1771)[89]

Спасение

Это — история о стародавних временах и царствах. Скульптор прохаживался вместе с тираном по дворцовым садам. Там, вдалеке, за лабиринтом для прославленных чужеземцев, на опушке рощи обезглавленных философов, скульптор разглядел свое последнее творение: фонтан в виде наяды. Подробно объясняя детали, опьяняясь триумфом, художник заметил на прекрасном лице своего повелителя угрожающую тень — и понял причину. «Как же такое мизерное существо, — думал, без сомнения, тиран, — может сделать то, на что я, пастырь народов, неспособен?» Но вот птичка, пившая из фонтана, вспорхнула и улетела, и скульптору пришла в голову спасительная мысль. «Сколь бы ни были жалки эти создания, — молвил он, указывая на птичку, — надобно признать, что летают они лучше нашего».

Адольфо Биой Касарес

Бессонница

Человек ложится спать пораньше. Но сон не идет. Разумеется, человек вертится с боку на бок. Запутывается в простынях. Закуривает. Немного читает. Снова гасит свет. Но заснуть не может. В три часа он встает. Будит друга в соседней комнате и делится своей бедой. Просит совета. Друг советует прогуляться немного, чтобы слегка утомиться. Потом сразу выпить липового чаю и погасить свет. Он все это делает, но уснуть не может. Снова встает. На этот раз идет к врачу. Как это всегда бывает, врач говорит много, но человек так и не может заснуть. В шесть утра он заряжает револьвер и вышибает себе мозги. Человек мертв, но заснуть ему так и не удалось. Бессонница — упрямая вещь.

Вирхилио Пиньера (1946)

Отключился[90]

Один охотник, чтобы выгнать дичь, поджег лес. И вдруг увидел человека, выходящего из скалы. Человек невозмутимо прошел сквозь пламя. Охотник бросился следом за ним:

— Эй, постойте. Как вам удается проходить через скалы?

— Скалы? А что это такое?

— А еще я видел, как вы прошли сквозь огонь.

— Огонь? Что значит огонь?

Совершенный даос, стерший свой след в мире, уже не ведал различий ни в чем.

Анри Мишо. «Варвар в Азии»

Искушение

Прежде чем стать книготорговцем, шейх Ахмад не знал других занятий, кроме участия в обряде, именуемом зирк, во время которого хором повторяются имена и атрибуты Бога. Он тогда принадлежал к ордену дервишей садийе, которые славились тем, что пожирали змей живьем; говорят, он тоже был пожирателем змей, но не ограничивался столь удобоваримой пищей. Однажды ночью, во время собрания дервишей ордена, где присутствовал и его шейх, Ахмад впал в молитвенный транс, схватил стеклянный экран, загораживавший подсвечник, что стоял на полу, и отгрыз порядочный кусок. Шейх и другие дервиши, воззрившись в изумлении, выбранили его за то, что он нарушил правила ордена, ибо есть стекло не относилось к чудесам, позволенным подобным дервишам, и моментально выгнали его вон. Тогда он поступил в орден дервишей ахмедийе и, поскольку те тоже не ели стекло, решил больше так не делать. И все же на одном из собраний снова впал в транс, набросился на люстру, вырвал один из стеклянных светильников и съел половину, проглотив также масло и воду, которые туда были налиты. Его отвели на суд к шейху, но Ахмад поклялся, что больше никогда не станет есть стекло, и его не наказали и не выгнали.

Невзирая на клятву, он вскоре поддался искушению и съел еще один светильник. Другой дервиш хотел сделать так же, но крупный осколок застрял у него между нёбом и языком, и Ахмаду стоило большого труда этот осколок вытащить.

Эдвард Уильям Лейн. «Нравы и обычаи современных египтян» (1836)

Задним числом

Во время Потопа велели построить Ноев ковчег, чтобы звери не утонули.

Клементе Соса. «Доклад о перемещении имущества на плотах между Вилья-Конститусьон и Кампаной» (Кампана, 1913)

Обвиняемый[91]

Рассказывают:

Император в Вене издал указ, ухудшавший и без того жалкое положение евреев Галиции. В эти годы учился в ешиве[92] ребе Элимелеха серьезный, прилежный человек по имени Файвл. Однажды ночью он встал, вошел в комнату ребе и сказал ему:

— Учитель, я хочу вчинить иск Богу.

Он произносил это, и собственные слова приводили его в ужас. Ребе ответил:

— Так тому и быть, но суд по ночам не заседает.

На другой день приехали в Лежайск двое мудрецов: Исроэл из Кожениц и Янкав Ицхок из Люблина. Оба остановились в доме ребе Элимелеха. После трапезы ребе позвал человека, который говорил с ним, и велел:

— Изложи нам теперь твой иск.

— У меня нет силы говорить, — произнес Файвл, запинаясь.

— Я дам тебе силу, — сказал ребе.

И Файвл заговорил:

— Почему нас держат в рабстве в этом царстве? Разве не говорит Господь в Торе: «Сыновья Израиля — слуги мои»? Он отправил нас в чужие страны, но должен был оставить нам свободу, чтобы мы служили ему.

На это ребе Элимелех ответил:

— Теперь истец и ответчик должны покинуть помещение суда, как того требует закон, дабы ни один из них не повлиял на решение судей. Удались же, Файвл. Тебя же, Владыка мира, мы не можем попросить выйти, ибо слава Твоя наполняет землю и без Твоего присутствия мы не смогли бы жить ни минуты. Но и к тебе, Господи, мы будем беспристрастны.

Все трое долго размышляли молча, закрыв глаза. На закате позвали Файвла и огласили вердикт: иск его признан справедливым. В ту же самую минуту император отменил указ.

Мартин Бубер

Зритель

Дон Жуан

Что за траурные дроги?

Статуя

Там твой труп.

Дон Жуан

Так умер я?