Скверная жизнь дракона. Книга вторая

— Убьёшь троих, но принесёшь тоже четыре браслета. Сказали, что татуировку парню набили где-то в районе паха: то ли на внутренней стороне бедра, то ли между ягодиц. На этот счёт сведения неточные. Найдёшь тату, нальёшь на кусок ткани немного зелья, и приложишь к ней, а остальное дашь выпить пацану и начинай тереть что есть сил!

— А если тату у него на яйцах набита?

— Натрёшь их до блеска.

Мы оба прыснули. И заржали в две глотки, выпуская накопившееся напряжение. Минут пять мы хохотали над всей этой ситуацией, успокаивая нервы.

— Фу-у-ух, — утирая слёзы на глазах мы оба, остывшие и спокойные, расселись по местам. Глава продолжил:

— Как вольёшь ему в глотку и начнёшь тереть — он почти сразу вырубится и будет в отключке около недели. Тату же сойдёт через день-другой. Нужно будет подержать его в секрете пару месяцев и позаботится о нём, а там я его выведу. Сможешь у себя в деревне спрятать?

— Думать надо… Тебе ответ сейчас нужен?

— По твоему выбору или когда пойдёшь? — я замахал рукой, показывая, что и так, и так. — По выбору можно и по факту: когда будешь передавать Нурту, просто скажешь три или четыре тела. Он сразу поймёт. А вот с датой лучше сейчас, — он пододвинул ко мне зелье.

— Не сегодня и не завтра точно: слишком много подозрений будет. Да и погода не стабильна. Послезавтра. Карта есть? — Бриан встал и направился к письменному столу, чтобы сразу вернуться с бумажным свёртком. — Пусть идут по западной дороге. Я встречу их тут, — я постучал пальцем по участку луга, находящемся вдалеке от города и дороги.

— Время?

— Выйду до рассвета, но буду идти в обход… После полудня. Только собери их нормально, словно они собираются вернуться через пару дней.

— За это не волнуйся! Всё, что связано с моей частью, будет выполнено идеально.

— Если поутру небо будет затянуто или дождь будет идти — то переносим на следующий день. Если будет ясно или будет немного облаков — тогда действуем.

— Послезавтра?

— Послезавтра… А ты вырос, Бриан, — я посмотрел ему в глаза и глубоко вздохнул. — Пойду я. Мне ещё заказов набрать надо.

— Ликус, — я уже стоял рядом с дверью, когда глава окликнул меня. Он нервничал. — Я всё ещё имею право называть тебя другом?

— А вот ты ответь: делаешь ли так, чтобы твои друзья в итоге сдохли?

— Нет! Я жизнью пожертвую ради друга!

— Тогда мы друзья, — я кивнул ему, и он, с умиротворённым лицом, ответил тем же.

Зал гильдии был пуст. Лишь Нурт стоял за стойкой, сменив девушку. Осмотрев листки с заданиями, я взял несколько на поиск трав и направился на улицу.

Звук хлюпающей слякоти доносился со всех сторон. Тяжёлые, серые, рваные тучи плотными слоями мишуры закрывали небо, не позволяя солнцу пробиться сквозь них. Витавшие в воздухе отголоски весеннего тепла крайне медленно растапливали налетевший снег и ноги, копыта и колёса превращали его в месиво.

Я взглянул на свою обувь и в сердце зародилось желание снять комнату в гостинице, заказать вина и забыться до завтра: обычные короткие сапоги не спасут мои ноги ни в месиве города, ни в грязных лужах за ним. Настроение, омрачённое недавним разговором, было готово совсем испортиться и пришлось силой заставить себя вступить в хлюпающую жижу. Быстро пробежавшись по торговой улице и купив немного специй и прочей мелочи, я заторопился обратно в деревню, надеясь прийти не сильно затемно.

Идя по дороге, я прокручивал в голове всё сказанное Брианом. План действий постепенно формировался. Хотя эти наброски планом сложно назвать — они ближе к банальным инструкциям во время пожара. Лог… Даже со всех четверых навряд ли соберу нужное количество до следующего уровня.

Я аккуратно похлопал ладонью по бугорку на груди. Лежащая во внутреннем кармане бутылочка с зельем едва выпирала из-под одежды. С одной стороны, городу не помешает приток денег от торговли, но два мага от тёмных эльфов — это серьёзная сила. Даже если они новички, то всё равно каждый из них может призвать по две гончих скверны.

Постепенно я пришёл к выводу, что сохранить пацану жизнь выгодней: можно будет попросить познакомить меня с представителями этой самой школы тёмных эльфов. Но почти два месяца скрывать парня в доме сложно. А если он на Лину накинется? Да-а, тяжёлый мне выбор подкинул кучерявый. Но, думаю, Бриану тоже несладко пришлось: трудно занимать место в гильдейском совете и совмещать с работой в городском.

Предаваясь размышлениям о судьбе старого друга, я поднялся на холм. С него вся деревня была видна как на ладони. Но солнце уже успело опуститься к горизонту, а тучи не пропускали много света — всё утопало в полумраке. Подобно россыпи горящих свечей на праздничном дереве, по всей деревне точками лился свет из окон. И вон там, по левой стороне, немного поодаль от всех остальных домов… Почему-то горел свет. Когда не должен. И система ничего не говорила про охранный контур. Лог… Жива.

Я побежал к деревне, стараясь не упасть грязную жижу дороги. Уже рядом с домом чувствовалось чьё-то магическое присутствие в нём. Но это точно не Лина: у неё магия заблокирована! Лог… Ещё жива.

Везде горел свет. Резко открыв калитку, я бросился к дому. Вот крыльцо и входная дверь, но там могли поставить ловушку! Я дотронулся концом посоха до ручки и дёрнул дверь на себя. Она с лёгким скрипом приоткрылась. Ничего.

Резко открыл её. С глухим еле слышным звуком она ударилась о стенку крыльца. Активировав умения и выставив вперёд руку с посохом, а другую держа на гримуаре, я ворвался внутрь веранды. По центру — пусто. Правая часть — пусто.

Слева раздался скрип открывшейся двери, ведущей в переднюю комнату.

— Не надо! — лицо Лины исказил первобытный страх.

Она упала на пол вслед за кружкой, выпавшей из её рук. Обхватив голову руками и поджимая ноги под себя, она попыталась стать незаметной. Умоляла пощадить её.

Я перепрыгнул через Лину и вбежал в переднюю комнату — внутри горели светильники. И никого. На столе что-то булькало. Из кастрюли поднимался пар. В дальней комнате магического присутствия не ощущалось.

— Лина! — продолжая осматриваться, я попытался достучаться до эльфийки.

— Прошу! Пожалуйста, не надо! — она плакала.

— Лина, кто в доме?

— Хозяин и я!

— Кто ещё в доме? — я чуть не сорвался на крик.

— Только хозяин и я! Пожалу… — она поперхнулась и надрывно закашляла.

Биение моего сердца отдавало стуком в ушах. Сквозь этот адреналиновый барабан был слышен кашель Лины. От него я невольно переключился с поисков врагов и посмотрел на эльфийку: свернувшись калачиком, как новорождённый зверёк, она лежала на холодном полу и сотрясалась от кашля. Я медленно прошёл в дальнюю комнату. Но никого не было, так что я вернулся обратно.

Мой взгляд зацепился за стол: на моей магической плите стояла кастрюля, рядом обмотанный полотенцем кувшин, и приборов разложено на двоих.

— Лина, почему ты не спишь? — обратился я к эльфийке, отменив умения. — Ты же должна проснуться завтра от этой бурды!

— Я недавно проснулась! Простите меня!

— Почему?

— Я не знаю, простите! Пожалуйста! Я только чувствовала себя очень хорошо. Я попросила богов… — она вновь поперхнулась и стала оправдываться сквозь кашель, — показать мне… там магия… Прошу… не бейте меня, я больше не буду без вас. Пожалуйста!

Я стоял как в копаный несколько минут, пытаясь продраться сквозь застилающий разум адреналин и сообразить: о какой магии идёт речь? За это время Лина успела успокоиться и теперь с опаской смотрела на меня. Лишь ещё раз услышав объяснения до меня дошло о какой магии шла речь. Я сразу же полез в её лог-файл.

— Как же ты меня напугала!

Адреналин мгновенно выветрился из крови, по телу пробежала лёгкая слабость. Хотелось радоваться: моя теория оказалась верна. Но из-за этой кутерьмы я был морально истощён, словно душу вынули из тела и отжали как мокрое полотенце от всех эмоций.

— Серьёзно, — я выговаривался, постепенно возвращая себе самообладание, — как же я испугался: сигнальный контур молчит, в доме свет горит, чей-то магический след, а ты ещё должна спать после этой бурды… Лина, вставай, — я мягко посмотрел на эльфийку, — всё хорошо.

— Не могу, хозяин, — она попыталась встать, но от сильного испуга ноги отказались ей подчиняться.

Я уже хотел было помочь ей, но остановился и пошёл за защитными перчатками. Может быть её основа сейчас раскрыта, но не хотелось рисковать напрасно. Лучше сначала удостовериться, и только потом обходиться без перчаток.

— Спасибо, хозяин, — я потянул Лину за руки, и она кое-как встала. Её одежда была испачкана, а на полу красовалась размазанная и наполовину стёртая лужа.

— Что в кружке было?

— Вино, подогретое и разбавленное, — тихим голосом проговорила эльфийка, словно сожалея об утраченном вине. — Я услышала звук калитки, налила в кружку и пошла вас встречать… Я сейчас приберусь. Простите. Пожалуйста.

— Иди умойся сначала и переоденься, а то ты вся грязная. Я сам вытру, — Лина прошла мимо меня, смотря в пол. — Стой. Сильно испугалась?

— Да.

— Всё хорошо, не бойся: я до этого никогда тебя не бил. И сейчас не собираюсь.

Ужинали мы почти молча и лишь в конце немного разговорились.

Сидя с кружкой тёплого вина, я смотрел, как Лина маленькими глотками смаковала свою порцию напитка. В те редкие случаи, когда ей доставалось вино она старалась сделать всё, чтобы прочувствовать каждую каплю этого сладостного нектара. И вот сегодня она заслужила даже немного добавки к основной порции.

Я открыл её лог-файл. И сразу же закрыл: у меня не было сил вникать в изменения, и я решил отложить всё на завтра. Лишь сказал остроухой, чтобы она ничего не трогала в нём. Хотелось побыстрее лечь в кровать и закончить этот злополучный день.

Глава 8

Безоблачная синева простиралась от края до края. Прохладный ветерок старался разнести во все дали новость о том, что весна окончательно взяла свои права. Земля, свободная от снежного покрова, медленно прогревалась солнцем и давала старт новым циклам жизни.

Семена, осенью спрятанные в земле, чувствуя тепло пробуждались и тянули зелёные ростки навстречу яркой звезде. Травы и кустарники с жадностью старались впитать как можно больше тепла зная, что рано или поздно проснуться древесные исполины и закроют солнце распустившейся зелёной кроной — значит, им стоит приниматься за работу и насыщаться энергией небесного светила даже сейчас, когда оно робко выглянуло из-за горизонта.

Не только растения радовались весне, но и любое живое существо знало, что весна — это маленький праздник. Так, старательно скрываясь зимой от хищников и раскапывая снег в поисках еды, зайцы и мыши знали, что с каждым днём будет легче. Птицам стало проще ловить насекомых. Лисицы и мелкие хищники знали: добыча оживилась с приходом весны и теперь станет легче прокормить себя и своих детёнышей. Олени, лоси, волки… Все знали, что значит весна.

Колесо жизни проворачивалось на новый виток после белого сна. Всё было готово к новой жизни.

Стоя на крыльце с горячей чашкой чая и вдыхая аромат сырой земли, приносимый ветерком с оттаявших полей, я пытался вообразить картину пробуждения жизни. Все эти сложные взаимосвязи между живыми существами сплетались в замысловатый узор в воображении, поглощая моё «я» в непрерывном танце жизни. Не оставляя мест для тягостных чувств, что приносят ночные кошмары.

— Завтрак готов, хозяин, — взгляд Лины был мягким и добрым. Казалось, она забыла, как вчера тряслась от страха.

Завтракали мы долго, старательно прожёвывая кашу из зёрен пшеницы. Сушёные ягоды и ложка мёда добавляли вкуса крестьянской каше и теперь её можно было не только есть, но даже наслаждаться. Я всенепременнейше готов возненавидеть того, кто посмеет предложить мне подобную кашу без добавок — потому что еловая кора и то вкуснее, чем каша из пшеницы на воде.

— Хозяин, можно вас спросить? — робко протянула эльфийка и посмотрела на меня как хомячок на удава.

— Лина! Месяц назад я был крайне рад, когда ты наконец перестала так обращаться ко мне. И вот опять? Прекращай.

— Простите, хо… Простите.

— Что ты хотела?

— Вы… вы тоже были рабом?

— Что? — как хорошо, что ложка была в тарелке. Иначе бы я её выронил от удивления.

— Вы едите туже простую пищу, как и я, но у вас ведь достаточно денег чтобы есть в разы лучше.

— И откуда, позволь узнать, — я удивлённо приподнял брови и опёрся на локоть, — такая осведомлённость в моих финансах?

— Эм…

Остроухая сложила руки на груди и поглаживала большой палец левой руки правым. Этот своеобразный способ набраться храбрости у неё проявился несколько месяцев назад. Она тогда долго решилась попросить рассказать ей про мою поездку в Ольск.

Можно только порадоваться, что у Лины проявились зачатки своего собственного «я», хотя буквально пару месяцев назад… Да. Если бы в те дни мне пришлось поставить на кон посох и решить, у кого больше индивидуальности: у Лины, у этого стола, за которым мы сейчас завтракаем, или у моей прикроватной тумбочки — то я бы до сих пор выбирал между столом и тумбочкой.

— Неделю назад я ходила за продуктами домой к старосте, — наконец набравшись смелости, остроухая посмотрела на меня глазками цвета старого болота. — Я спросила про стоимость зелий маны…

— Стоп! — от моего окрика Лина едва не вдавила голову в плечи по самую макушку. — То есть ты, вот так пошла, не пойми к кому, и на голубом глазу сказала, что у меня в доме лежат зелья и заодно спросила их стоимость?

— Нет-нет-нет! — она замахала руками, пытаясь всеми силами отогнать столь страшные для неё слова. — Я сказала, что вы маг и можете меня послать за ними в город. А я не знаю цену. Вдруг меня обманут? Я честно хотела быть полезной!

Мне следовало ожидать нечто подобное. Особенно после того случая, когда Лина едва не проела плешь старосте с подробными расспросами про еду и различные блюда, присущие кухне ксатов.

— С кем ты разговаривала об этом?

— С парнем, у которого рыжие волосы.

— С Ренсом? Который сын старосты?

— Да. Просто вы вчера завтракали и сказали, что надо думать о переходе на более мощные зелья.

— Хм. Продолжай-продолжай, мне действительно интересно, — приведённые Линой доводы удивляли. Неужели она умнее, чем я предполагал?

— Вы вчера говорили про зелье, а Ренс говорил про такое тоже. Вот я и подумала, что у вас достаточно денег на вкусную еду, раз вы столько тратите на меня.

— Феноменально!

Мне хотелось встать и поаплодировать зачаткам дедуктивных способностей эльфийки, хоть и приведших её к ложному заключению.

— То есть ты решила определить меня как бывшего раба лишь потому, что я ем простую пищу, когда у меня есть деньги на нечто большее?

— Но ведь вы просили готовить простую пищу. Почти рабскую! Вы даже сказали масло не добавлять в каши на завтрак, а его в погребе целый свёрток. И раньше, когда мы сюда приехали, когда я была слабой и больной: вы тоже готовили простую пищу. Вот я и подумала, что вы привыкли к такой еде за годы рабства.

— Ты неправильно поняла мою сдержанность, — Лина хотела что-то возразить, но я жестом остановил её. — Сколько времени отведено человеку? Лет сто. А равнинному эльфу? На пять десятков больше. Сколько дано подобным тебе никто не знает. Может быть тридцать лет, а может и все триста.

— А вы?

— Мой род исчисляет жизнь в веках и поверь: если по глупости своей в первую же сотню лет испробовать все наслаждения, что есть в этом мире — то жизнь твоя потеряет краски. Обычный день должен быть наполнен пресной едой лишь для того, чтобы яркий день был насыщен вкусами. Понимаешь, о чём я? Так что ты ошиблась насчёт еды.

— Не только еда.

— Что ещё?

— Боги даруют рабу право узнать немного о хозяине: имя, раса, возраст. И они говорят, что вы осквернены! Вы тоже, как и я, с детства были в рабстве, но смогли освободиться! Ведь так⁈ — Лина в пылу рассказа не заметила, как привстала, опёрлась руками на стол и посмотрела на меня сверкающими глазами, словно она только что познала сокровенную тайну мироздания.