Помоги проекту - поделись книгой:
Их уже ждали. Около дюжины солдат в бурых плащах согнулись в низком поклоне, а затем торжественно усадили Геррана у костра. Откуда-то, будто по волшебству, появился невысокий деревянный столик с тарелкой дымящейся мясной похлебки, кусками жареной оленины и высокой кружкой теплого, разбавленного вина. Приборы остались в лагере, но гвардейцы все предусмотрели: с лукавой улыбкой один из них вынул из-под плаща изящную серебряную ложку и с важным видом положил её перед Герраном.
Удивленный столь радушным приемом, совсем непохожим на то, как его встретили этим утром, молодой король нерешительно посмотрел в сторону своего наставника. Тот ободряющее кивнул.
«Ну конечно, — догадался Герран, — Они же не участвовали в сражении».
Он рассеянно повертел подаренную ложку в руках и равнодушно поводил ею по тарелке. Аппетита не было.
— Ну как, не скучали? — донеслось из-за соседнего костра. Мартон уселся прямо на землю и принял тяжелую деревянную флягу. — А то, говорят, лес здесь неспокойный.
— Разное говорят, — ответил гвардеец с седеющей бородкой. — Да не всему верить можно. Лет семь назад, слышал, артель травников не вернулась, но с тех пор всё тихо.
— Медведь подрал? — поинтересовался Мартон, делая большой глоток.
— Или нашли чего не следовало, — понизив голос, сказал коренастый бородач со шрамом на носу. — Лес-то недаром так назвали.
— Так, а как же Бальдо с его докладом? — нахмурился Мартон. — Мы сюда только из-за него и поехали. Если здесь…
— Доклад верный, — вмешался лысеющий мужчина средних лет, бросая на бородача укоризненные взгляды. — Холм проверили, окрестности обошли, разве что под землю не копали. Всё спокойно.
— А два отряда охотников тогда как же? — не сдавался Бородач. — Я же отсюда, у нас поместье к северу от Формо. Отряд охотников за ними вышел, важные такие, будто на парад собрались. А за ним ещё один. И оба не вернулись.
— Ещё скажи лес виноват, — насмешливо сказал Лысеющий.
— А кто ещё? Он командирам такого нашептал, что те друг другу в горло вцепились, и отряды их за ними. А всё потому, что духов Шепчущего леса лишний раз тревожить нельзя, мне так ещё бабка говорила.
Мартон сделал над собой усилие, чтобы заставить лицо принять самое беспечное выражение. Глаза его при этом оставались совершенно серьезными.
— Бабушка просто не хотела, чтобы внук охотился далеко от дома.
— Вот и я раньше так думал, — Бородач потер широкий лоб. — А потом… в общем… — он нерешительно огляделся по сторонам и тихо проговорил, — Шепчет здесь кто-то.
Сидящий за соседним костром Кунрад беспокойно заёрзал на месте.
— А может, это у тебя сидр во фляге перебродил? — натянуто пошутил Мартон. — Ты смотри, не ровен час, с тобой ещё и деревья заговорят.
— Так мы все это слышали! — горячим шепотом заверил его Бородач. — На второй день это было, ну, чего молчите? Как сейчас помню, проснулись оттого, что у холма кто-то то ли плачет, то ли бормочет.
— Говори за себя, — бросил Лысеющий.
— Вот я и говорю! Есть здесь что-то.
— Амулеты расставили?
— В первый же день, — заверил его гвардеец с седеющей бородкой. — Сначала четыре, затем решили не рисковать и добавили ещё три вокруг костров. Будь спокоен.
Мартон задумчиво поскреб щеку и снова отпил из фляги. «Семь-четыре-три» или
— Говорю вам, Сальвийский дух…
— Да сдался он тебе! — не выдержал Лысеющий и, повернувшись к Мартону, пояснил, — Который день рассказывает нам эти байки, сил нет слушать.
— А зачем охотникам сюда идти, да ещё и двумя отрядами? А вот я тебе скажу: его они и искали!
— Такой опасный дух? — заинтересовался Мартон. Лезть в глухую чащу за духом, который никому не мешает, охотники обычно не спешили.
— Ему взбрело в голову, что дух исполняет желания, — со смехом сказал Лысеющий. — Можешь в это поверить?
Ложка замерла в руках у Геррана.
— Смотри, Рамино, как пожелаешь стать выше капитана, превратит тебя дух в шляпу, — сказал кто-то, и гвардейцы дружно рассмеялись.
Бородач заметно смутился, но, судя по насупленным бровям и воинственному виду, он приготовился к серьезной перепалке.
— Не болтайте глупостей! — не выдержав, повернулся к спорщикам Кунрад.
Губы побледнели, глаза засверкали едва сдерживаемым гневом, подрагивающий палец нацелился прямо на обескураженного внезапным напором Бородача. Не давая тому опомнится, Кунрад ледяным тоном процедил:
— При первых подозрениях, что здесь что-то не так, ты должен был направиться с докладом к своему капитану. Что это: глупость или измена?
— Прошу прощения, советник, — понурился Бородач. — Просто болтовня, глупые шутки.
— Он что, должен был написать, что ему мерещатся голоса? — внезапно вступился за солдата Герран. Теперь и он почувствовал себя неспокойно, хотя виду не подавал. — Тем более, ты сам говорил, что это место проклято. И что с того? Я не боюсь.
На этот раз оправдываться пришлось Кунраду.
— Мы этого точно не знаем, Ваше Величество, — недовольно проворчал он. — Но, как бы то ни было, к таким вещам нельзя относиться легкомысленно.
— То есть, нет никакого проклятья?
— Мы не знаем, — повторил Кунрад. — Прежде на холме Сальви стояла сигнальная башня, затем её перестроили в обсерваторию, но это было ещё в эпоху Единения. Выходит, это место долгое время считалось безопасным. Настолько, что в поздние годы Единения землю выкупил какой-то знатный род — его имя было утеряно во время Долгих пожаров. Истории о Сальвийском духе появились значительно позже.
Герран задумчиво повертел ложку в руках. Становилось всё интереснее. Осталось узнать самое главное…
— И что за истории? — лениво спросил Эйдон.
— Сказки. Противоречащие друг другу и самим себе, — раздраженно бросил старик.
— Ну, и почему тогда ты… то есть, в таком случае, почему вы не хотели сюда ехать? — не отставал от него Эйдон. — О любом заброшенном месте ходит дюжина таких историй, и хорошо, если одна. Вы знаете это не хуже меня, а я знаю вас — уж вы-то точно не поверили бы в пустые россказни.
Кунрад плотно сжал губы и нервно потер руки.
— Мой учитель полагал, что, по крайней мере, часть этих историй может оказаться правдой. Да и у этого леса далеко не лучшая репутация.
— Прошу прощения, советник, — не выдержал Мартон. — Вы хотите сказать, что этот дух в любой момент может свалиться нам на голову? При всем уважении, я не понимаю, почему…
— Не стоит беспокоиться, юноша, — Кунрад нащупал что-то на груди. — В тех же историях говорится, что Сальвийский дух — если он вообще существует — мало интересуется людьми. Помимо прочего, описываются и весьма сложные ритуалы, необходимые, чтобы привлечь его внимание. Можете мне поверить, большая их часть давно утрачена. Если соблюдать известную осторожность, то нам ничего не угрожает.
Мартон нахмурился. Казалось, советник был уверен в своих словах, но идея ночевать на Сальвийском холме нравилась гвардейцу всё меньше и меньше.
— Выступаем завтра на рассвете, — Эйдон пригладил усы и после недолго молчания уже тише добавил: — Незачем искушать судьбу.
Герран опустил голову на сжатые кулаки и всмотрелся в яркое пламя костра. Судьба. Его судьба была самой незавидной: окруженный лишь горсткой гвардейцев, в чьей верности он откровенно сомневался, без союзников и возможности их найти, он не обладал реальной властью и был королем только по титулу. Пройдёт совсем немного времени, и вокруг него развернется настоящая битва между Диеро, Конти и Римальди. В лучшем случае ему суждено стать игрушкой в руках победителя.
«„Незачем искушать судьбу“… — про себя повторил он. — А почему бы и нет? Поставить на кон всё, что есть, и будь что будет».
Король хмыкнул и с напускным безразличием спросил:
— Этот дух и правда исполняет желания?
— Истории описывают это по-разному, — уклончиво ответил Кунрад. — Предположу, что они значительно преувеличивают его силу. Однако все сходятся в одном: встреча с ним ещё никому не приносила добра. Прошу вас, Ваше Величество, даже думать об этом опасно.
Герран пропустил предостережение мимо ушей. Добра ему ждать всё равно неоткуда, так что какая разница? Если бы он встретился с этим духом, то отдал бы все, лишь бы поквитаться с Форстеном, укрепить своё положение, а затем вернуть Эм-Бьяле утраченные земли. Впрочем, зачем останавливаться на этом? С такой поддержкой он мог бы получить гораздо больше — весь континент, а может быть, и весь известный мир. Король Герран Объединитель — чем не имя для истории?
Время шло, а Герран погружался во все более смелые фантазии. Разговор постепенно смолк, и никто, кажется, не заметил, как окружающий мир неощутимо изменился. Чуть ярче разгорелось пламя костра, чуть сильнее сгустились сумерки; ветер, неторопливо качающий кроны деревьев и перебирающий ветви кустарника, стих; звуки голосов у подножия холма отдалились, как будто на холм Сальви опустился невидимый стеклянный купол.
— В мире много неведомого, Ваше Величество, — вдруг тихим голосом произнес Кунрад. — Немало и того, что попросту выходит за рамки нашего понимания. Что же до существ вроде Сальвийского духа, то, как бы ни была притягательна их сила, было бы мудро избегать их внимания. Ибо даже мимолетная встреча с ними способна до неузнаваемости исказить как самого человека, так и его судь…
Старик осёкся на полуслове.
______________________________
[2] Буфы с разрезами — пышные рукава с прорезями, под которые подкладывалась более яркая материя другого цвета. Были распространены в Европе в XVI веке и часто ассоциируются с наёмниками-ландскнехтами.
Глава 2. Король и Дух
Он остановился у самой границы между светом костра и сгущающейся вечерней темнотой. Несмотря на теплую и сухую осень, незнакомец с ног до головы закутался в плотный дорожный плащ, из-под которого выглядывали только острые носки сапог; вокруг шеи повязан длинный шарф со множеством хвостов.
— Прошу вас, продолжайте.
От его голоса, мягкого, но одновременно с этим ровного и бесстрастного, у Мартона пересохло во рту.
Незнакомец, тем временем, освободился от шарфа, и его гибкие пальцы ухватились за замысловатый узел, туго стягивающий плащ у горла.
— Если не ошибаюсь, вы как раз предупреждали юношу об опасностях, поджидающих всякого, кто вознамерится искать помощи существ из-за порога, — как ни в чем ни бывало продолжал странный гость. — Признаться, мне стало любопытно, и я позволил себе присоединиться к беседе.
Под длинным плащом то и дело мелькал старомодный наряд, из-за которого незнакомец становился похож на бродячего торговца древностями. Костюм был старым, помятым и местами заношенным, как если бы его владелец провел в пути много дней; а вот сапоги, напротив, выглядели совсем новыми, будто их только что сшили.
На этом странности не заканчивались. Причёска, необычная для этих мест, выдавала в нем пришельца с юга, но говорил он при этом совершенно правильно — как человек, который всю жизнь прожил в одном из старых районов столицы. Плавные, экономные движения больше подходили воину, чем торговцу, но ухоженные руки ясно говорили о том, что ему едва ли приходилось зарабатывать на жизнь тяжёлым трудом.
Мартон инстинктивно нащупал рукоять оружия; взгляд заскользил по напряженным лицам гвардейцев, пока наконец не остановился на Эйдоне. Капитан превосходно владел собой, но нетрудно было заметить, как напряженно он буравит пришельца взглядом. Король Герран, как и следовало ожидать, сумел совладать с удивлением, и его истинные чувства выдавали только участившееся дыхание и слегка подрагивающие веки. А вот сидящему по правую руку от короля Кунраду самообладания не хватило: ложка в его цепких руках выстукивала неровный ритм, чуть слышно ударяясь о деревянный поднос на коленях.
Между тем незваный гость справился с непослушными узлами и изящно перебросил плащ через руку. Дотошно смахнув воображаемые пылинки, мужчина медленно поднял голову.
Яркое пламя костра отразилось сразу в двух парах темных зрачков. Герран отпрянул и едва не свалился на землю, но незнакомец не обратил на это ни малейшего внимания. Не спуская с короля хищных совиных глаз, он снова заговорил:
— Вынужден вас огорчить, уважаемый наставник: людям свойственно преувеличивать роль мистических сил и их влияние на свою судьбу. Уверяю вас, тот, кто решился обратиться за помощью к духам, зачастую уже испорчен и искажен безо всякой меры.
Кунрад открыл было рот, чтобы ответить, но не успел: его собеседник обаятельно улыбнулся и повернулся к гвардейцам сначала одним, а затем и другим боком.
— Уверяю вас, господа, я чту законы гостеприимства и, как вы можете убедиться, не вооружен.
Никто не двинулся с места, хотя звенящее в воздухе напряжение чуть ослабло. Но несмотря на это, один из гвардейцев — тот, что стоял к незнакомцу ближе всего — только крепче стиснул зубы, глаза его подозрительно сузились, превратившись в щелочки. Мартону хватило одного взгляда, чтобы понять, о чем тот думает. После всех этих разговоров о духах и призраках немудрено было принять странного чужака за одного из них, мало ли их в этом лесу? Вот только никто не слышал, чтобы призраки разговаривали с людьми. Скорее всё указывало на то, что они столкнулись с обычным лесным колдуном — причем крайне наглым и самоуверенным, раз не побоялся отвести глаза сразу нескольким дюжинам человек.
«Подожди, и для тебя кое-что найдется», — Мартон чуть заметно кивнул. Осторожно, чтобы не вызывать подозрений, гвардеец запустил руку в дорожную сумку и уже через несколько мгновений ответил Мартону таким же кивком. Они поняли друг друга без слов: гвардия уже потеряла одного короля, нельзя было допустить, чтобы это повторилось.
Доброжелательная улыбка чужака стала ещё шире. Свободной рукой он потянулся к костру и промурлыкал:
— Но позвольте, как можно разговаривать в такой темноте…
Не успел он договорить, как яркое пламя взмыло высоко в небо, кружась в огненном вихре, и залило холм мягким оранжевым светом. Одновременно с этим в теле гвардейца разжалась невидимая пружина — он бросился вперёд, молниеносно выхватывая кинжал и выбрасывая в лицо незнакомцу горсть мелких монет.
Медяки ярко вспыхнули, так и не достигнув своей цели. Уловка не удалась, но гвардеец и не подумал сбавить ход — для этого было слишком поздно. Перехватив кинжал поудобнее, солдат несся на колдуна, как будто хотел его протаранить.
Улыбка чужака превратилась в зловещий оскал.
Гвардеец пошатнулся; со стороны могло показаться, что он на полном ходу налетел на каменную стену. Он схватился за голову, как если бы хотел унять шум в ушах, и, окончательно потеряв равновесие, повалился на землю.
Послышался ужасающий скрежет — под действием невидимой силы гвардейская кираса начала сжиматься, безжалостно сдавливая его тело внутри. Гвардеец попытался было освободиться и острием кинжала потянулся к ремням на плечах, но рука его дрогнула, и сведённые судорогой пальцы разжались сами собой.
У Геррана перехватило дыхание. Да что там — даже немало повидавшие солдаты его гвардии в нерешительности замерли на месте.
Обречённый гвардеец, как безумный, извивался на земле, отчаянно пытаясь разорвать кожаные ремни руками — они не поддавались; бешено рычал и царапал проклятую кирасу ногтями — на сером металле оставались лишь кровавые разводы. Ему хотелось кричать, выть от боли и ужаса, но оживший доспех будто этого и ждал: с первым же криком он выжал из легких последний воздух. Раздался сухой треск костей, и лицо мужчины исказилось в последнем немом вопле.
Молодой король пораженно выдохнул, не смея оторвать взгляда от изогнувшегося в агонии тела, и больно, до крови, закусил щеки, чтобы не закричать вслед за ним.
Несмотря на юный возраст, Геррану уже не раз доводилось сталкиваться со смертью. За последние месяцы ему приходилось читать бесконечные донесения о незначительных стычках и крупных сражениях, в которых гибли десятки, сотни и тысячи людей — точного числа он не знал и никогда не интересовался. Он привык к смерти, смерть стала чем-то обыденным: строчкой в докладе, небрежной фразой, обронённой одним из офицеров или придворных, незначительной гирькой, которую нужно было бросить на чашу весов, чтобы склонить её в свою пользу. И от этого смерть казалась ему чем-то ненастоящим, чем-то, что случается где-то далеко с людьми без имен и лиц. Даже смерть собственного отца — хоть она и поразила Геррана до глубины души — даже она не смогла изменить этого представления.
Теперь смерть предстала перед ним во всей своей уродливой простоте. Никогда прежде Герран не думал, что она может быть такой бессмысленной, такой глупой — и такой страшной.
— Защищайте короля!
Мартон первым сбросил с себя оцепенение. Одним прыжком он оказался за спиной Геррана, подхватил потрясённого короля подмышки и с силой рванул того назад — прочь, как можно дальше от опасного чужака.
Мир закружился у Геррана перед глазами. Не успел он опомниться, как оказался в самом центре плотного живого кольца. До ушей доносились крики — пытаясь восстановить порядок, Эйдон отдавал быстрые, резкие команды. Раздался грохот пистолетного выстрела, и воздух затянуло едким запахом пороха — должно быть, гвардейцы решили больше не рисковать и расправиться с незнакомцем с безопасного расстояния. Впрочем, удивленные возгласы, сменяющиеся отчаянными криками и руганью, не оставляли сомнений, что у них ничего не вышло.
«Он убьёт всех. Убьёт всех. Убьёт…» — В висках застучала кровь, мысль о неминуемой смерти подавила и вытеснила все остальные. Герран зажмурился и что было сил зажал уши руками, чтобы хоть на мгновение укрыться от окружающей какофонии.
Как вообще можно сражаться с такой силой? А если нельзя сражаться, то что тогда остаётся?
— Стойте! — вдруг звонко закричал он. — Стойте! Сложить оружие!
Не прекращая кричать и размахивать руками, Герран бесцеремонно растолкал своих защитников и вырвался вперед.
Они стояли почти вплотную друг к другу, темные силуэты на фоне яркого пламени. Руки безвольно повисли по швам, на лицах застыло выражение неестественного, бессмысленного счастья. Одного взгляда хватило, чтобы Герран скривился от отвращения.
Поделиться книгой: