Связанные

Герран нахмурился — фамилия гвардейца ни о чем ему не говорила. Хельдеры правят землями на юге? Или, кажется, на востоке? И в каком титуле?

— Младший сын барона Хельдера, — негромко подсказал Кунрад. — Земли на востоке королевства, леса Хельдер.

— Да помню я…

— Нужно знать своих ленников, — едва слышно проворчал Мартон.

Это стало последней каплей. Герран задохнулся от бешенства; он был готов наброситься на наглого гвардейца и голыми руками разорвать его на части.

— Мартон, следи за языком! — резко одёрнул всадника Эйдон. — Генерал Диеро вряд ли сможет тебе ответить.

Одновременно с этим Кунрад наклонился к уху своего воспитанника и горячо зашептал:

— Прошу Вас, Ваше Величество, сейчас не время ссориться со знатью.

Герран раздражено передернул плечами и тяжело засопел. Старик был прав: ссориться со знатью было совершенно не с руки. Во всяком случае, пока.

— И не забывай, с кем разговариваешь, — Эйдон тем временем продолжал распекать своего подчиненного. — Вернись в строй.

— Да, капит…

Слова утонули в ужасающем грохоте. На севере, откуда до сих пор доносились только неясные крики, сухой треск мушкетов и беспорядочные залпы пушек, к небу поднималось густое облако пыли и клубы грязно-серого дыма.

— Пороховой склад накрыли? — Мартон успокаивающе потрепал лошадь по шее и обернулся к Эйдону. — И как умудрились?

Тот только пожал плечами и задумчиво провел рукой по усам.

— Мартон, возьмешь людей и обыщешь шатер генерала Диеро и его офицеров. Всё, что найдёте: донесения, карты, личные письма — всё в огонь, врагу ничего не оставлять. Остальные, собрать людей и припасы на три перехода.

— А что с обозом? — спросил кто-то из всадников.

— Бросим здесь. Если повезёт, выиграем немного времени.

Совершенно неожиданно Герран обнаружил себя в полном одиночестве. Гвардейцы, как муравьи, рассыпались по опустевшему лагерю; Эйдон тяжело опустился на сваленные в кучу тюки и принялся рыться в поясной сумке. И даже его наставник — и тот скрылся за пологом шатра, бросив на ходу, что ему нужно собрать какие-то вещи. Оставалось только наблюдать, как солдаты безо всякого уважения врываются в шатер герцога Диеро и переворачивают там всё вверх дном. Как они деловито разводят костёр и одну за другой скармливают ему стопки бумаг.

— А что с этим делать?

Гвардеец крутил в руках большую, исполненную в мельчайших подробностях карту королевства. Ему никто не ответил, и разорванная на части карта отправилась в огонь.

Герран завороженно смотрел, как пламя неторопливо пожирает Эм-Бьялу, двигаясь на юго-восток от устья Раскъэ́льве и густых лесов графства Монти по равнине Ль-Мирру и дальше, в сторону озера Ти́рсин и столичного города Больфано. Когда со столицей было покончено, разодранное в клочья королевство обуглилось и пеплом осыпалось на землю.

Герран шумно проглотил слюну.

От страшного видения его отвлек другой гвардеец — круглолицый здоровяк с огромными, как у молотобойца, ручищами. Он легко вырвал из земли штандарт с изображением серебряной совы на темно-красном фоне, как щепку, переломил толстое древко о колено и без колебаний закинул обе части в огонь. Удовлетворенно потерев руки, как после расправы над личным врагом, гвардеец поклонился в сторону молодого короля и зашагал прочь.

— Ты, гвардеец! — резко окликнул его Герран.

— Ваше Величество? — пробасил здоровяк.

— Зачем ты сжёг знамя генерала Диеро? Тебе известно, что это преступление?

— Да, Ваше Величество.

— Ты будешь наказан.

— Да, Ваше Величество.

Герран жестом отпустил понурившегося гиганта. Уже глядя тому в спину, король досадливо закусил губу: только сейчас он осознал свою ошибку.

Пусть в донесении и не говорилось об этом прямо, Герран был достаточно умён, чтобы догадаться, что скрывалось за обтекаемыми формулировками. Его армия не просто проиграла сражение и отступила. Хуже — произошла катастрофа. И судя по тому, как странно ведёт себя его гвардия, ответственность за случившееся лежала на герцоге Диеро. Обвиняли ли они заодно и его, короля Геррана? Скорее всего, нет. Хотя теперь, после того, как он невольно выступил в защиту Диеро, этого стоило ожидать.

Герран до боли сжал кулаки. Сказанного не воротишь — он уже пообещал наказать гвардейца и не сможет пойти на попятную без ущерба для своего и без того не слишком высокого авторитета.

«Мудрый правитель должен всячески избегать конфликтов и беспрестанно думать о том, как его слова и поступки будут истолкованы окружающими», — раз за разом втолковывал ему Кунрад, а Герран только отмахивался, уверенный, что, когда придёт время, он без труда справится с этой задачей.

«Отлично справился, ничего не скажешь», — со злостью думал он.

Отец поступил бы мудрее. Он сумел бы найти нужные слова и сплотить вокруг себя тех немногих верных людей, что у него остались. Как ему удавалось так быстро ориентироваться во всем и не совершать ошибок?

Но спросить его об этом было уже невозможно.

— Пора, Ваше Величество.

Эйдон подвел под уздцы снаряженную в дорогу лошадь и помог своему королю подняться в седло.

Прозвучала отрывистая команда, и несколько дюжин всадников понеслись на юг, по петляющему среди высокой травы тракту. Позади остались лишь опустевший лагерь и остатки обреченной армии, по-прежнему сражающейся за своего короля.

* * *

Солнце перевалило зенит. Отряд сошел с наезженного тракта и выступил в сторону темнеющего на горизонте леса. Король Герран ехал молча; он опустил голову, хотя и с интересом прислушивался к редким разговорам в надежде услышать подробности того, что произошло этим утром. Задать прямой вопрос он отчего-то не решался.

Кунрад, который всё это время не отходил от Геррана ни на шаг, будто бы прочёл его мысли. Несильно ударив лошадь пятками, старик нагнал ехавшего в голове отряда Эйдона и о чем-то негромко спросил.

— На юг, — охотно ответил капитан. — Встанем лагерем на холме Сальви. Оттуда отправимся дальше, на юго-запад, к Формо, а затем за озеро Тирсин.

— Я против того, чтобы Его Величество приближался к Шепчущему лесу и тем более к Сальвийскому холму. Руины небезопасны.

— Что? Это ещё почему? — удивился Эйдон. — Мои люди перевернули там каждый камень и не нашли ничего подозрительного. Поверь, там уже лет сто никого не было.

— А почему так, ты не подумал? — сурово спросил Кунрад. — Хочешь затащить Его Величество в это проклятое место?

— Да вас, книжников, послушать, то других мест, считай, и нет, — немедленно парировал Эйдон. — Чуть что вдали от дороги, и вы уже кричите: «проклятие!», «нечисть!», «злой дух!». — Внезапно его лицо приняло совершенно серьезное выражение. — А ты подумай вот о чем: кто станет искать нас на «проклятом холме», о котором не каждый местный знает?

— Что за холм? — громко спросил Герран, который не только успел догнать спорщиков, но и уже какое-то время с интересом прислушивался к разговору.

Кунрад поджал тонкие губы и бросил на Эйдона испепеляющий взгляд.

— Самый обыкновенный, Ваше Величество, — ничуть не смутившись, ответил капитан, натягивая поводья. — Во времена Великого Единения была там то ли башня, то ли дом, в котором этот Сальвий жил — теперь только фундамент и остался. Кажется, ваш уважаемый наставник считает, что холм облюбовала какая-то нечисть, и поэтому мы должны заночевать прямо в поле, на муравейнике. Я верно излагаю?

— Вы передёргиваете, капитан, но суть уловили верно. Я настаиваю, что холм может быть опасен.

— Мои люди пробыли там три дня. Происшествий нет.

— И вы готовы рискнуть?

Эйдон скрестил руки на груди.

— Я готов выслушать ваши предложения.

— Вернуться на тракт и направиться в Больфано. В конце концов, там находится дядя Его Величества, его мать и сестра, не говоря уже об остальных членах королевской семьи. Если столицу возьмут в осаду…

— Возьмут, возьмут, теперь в этом можно не сомневаться. Но это случится не раньше, чем через две-три декады, а мой человек уже во весь опор скачет в столицу с сообщением от имени Его Величества. Как только Агон… принц Агон, — поправился Эйдон, поймав неприязненный взгляд Кунрада. — Так вот, как только принц Агон получит сообщение, он сразу же вывезет королевскую семью на восток. Нам же следует отступить вглубь страны, где Его величество сможет в безопасности планировать дальнейшие действия.

— Но как это будет выглядеть со стороны? — нахмурился Кунрад. — Дворяне будут внимательно следить за каждым нашим шагом и, поверьте, ничего не упустят. Будет непросто объединить знать, если все решат, что Его величество малодушно оставил столицу и не смог или — что ещё хуже — не захотел защитить свою собственную семью.

— Возможно, — серьезно кивнул Эйдон. — А может быть, они увидят в этом мудрое и своевременное решение Его величества. В любом случае решать это не нам.

С этим словами Эйдон вопросительно посмотрел на Геррана.

Молодой король, застигнутый врасплох таким резким переходом, нерешительно перевел взгляд с одного мужчины на другого. И подумать было о чем: Кунрад был человеком осторожным, порой даже слишком, и рассудительным; к тому же он хорошо ориентировался в обстановке внутри королевства. Если он говорит, что им будет сложно привлечь знать на свою сторону, значит так оно и будет. А без поддержки Геррану не обойтись — особенно без поддержки своего собственного дома Бьяла.

В то же время Эйдон, казалось, всё продумал. Разумеется, Геррану не понравилось, что капитан раздаёт приказы от его имени, но и не признавать, что это играет ему на руку, он тоже не мог. Королевская семья получит подтверждение, что Герран о ней не забыл, так что повода для обиды у неё у не будет. А пока сам король Герран находится в безопасности и способен объединить вокруг себя великие дома и мелкую знать, Эм-Бьяле не придется заключать мир на позорных и грабительских условиях Форстена.

Во всяком случае, это случится не так быстро.

Герран решился.

— Мы едем к холму.

* * *

Дорога окончательно измотала всадников; лица становились всё мрачнее, все реже слышались разговоры, головы одна за другой опускались на грудь. На закате дня отряд пересек травянистую равнину и остановился на вершине пологого пригорка, за которым начинался обширный Kathlinn — Шепчущий лес.

— Вон там, видите? — щурясь от солнца, сонно спросил Эйдон. Он проспал добрую половину пути прямо в седле. — Три кедра, немного возвышаются над остальными. Сальвийский холм.

Герран рассеянно кивнул и тронул поводья. Капитан не обманул: холм Сальви и правда можно было найти только если точно знать, где искать.

Вереница всадников медленно потянулась за своим королем, а Кунрад, задержавшись на вершине, задумчиво оглядел раскинувшийся в низине и тянущийся вдаль лес. Почему Эйдон выбрал именно это место? Мог ли у него быть какой-то умысел?

Старик поспешно отогнал эту мысль прочь. Разве Эйдон не вырос вместе с покойным королем Аттино и принцем Агоном? Наверное, их даже можно было назвать друзьями — насколько это слово могло быть применено к знати. Эйдон был последним человеком, которого можно было бы заподозрить в предательстве.

Кунрад тяжело вздохнул и отпустил поводья, позволяя лошади самой найти дорогу вниз. Навстречу ему уже поднимались часовые — похоже гвардейцы решили не упускать возможности и, пользуясь тем, что пригорок надежно укрывает отряд от посторонних глаз, встали на привал.

— Капитан Эртон, — Герран окликнул Эйдона, когда тот неуклюже сполз с седла и удобно уселся у поваленного дерева.

— Слушаю вас, Ваше Величество.

— Ты сказал, твои люди устроили укрытие на холме Сальви ещё три дня назад, — медленно проговорил король, изучающее разглядывая полутемный лес. — Скажи, ты знал, что оно нам понадобится?

Обменявшись короткими взглядами, гвардейцы заинтересованно пододвинулись поближе. Вероятно, многим хотелось задать своему капитану этот вопрос.

— Да, — просто ответил Эйдон. — Я знал.

Он выдержал испытующий взгляд Геррана и продолжил:

— Риос Диеро, Ваше Величество, не воевал ни дня в своей жизни. Армией командовал ваш отец. Когда его не стало, я сразу понял, что… что укрытие нам понадобится. Несколько ваших гвардейцев родом из этих мест, они и предложили использовать Сальвийский холм. Остальное вам известно.

— Почему же отец вообще сделал герцога Диеро генералом? — удивился Герран.

— Политика, Ваше Величество. — Губы Эйдона скривились в усмешке. — Насколько я могу судить, у вашего отца попросту не было выбора. Диеро бывают очень… убедительными. Не говоря уже о том, что их люди составляли почти треть нашей армии.

Герран задумчиво кивнул. Теперь всё стало на свои места: Диеро поддержали отца людьми, а взамен, вероятно, потребовали большего контроля. Если бы отец одержал победу, герцог Диеро присвоил бы её себе, а если бы проиграл — заявил бы, что его отстранили от командования. Ему просто не повезло, и всё сложилось иначе.

— Что случилось этим утром?

— Свалка, Ваше Величество. Диеро не разобрался с положением на поле боя, проигнорировал доклады разведки, рассорился с капитанами вольных компаний, да так, что «Медные головы», «Серые кирасы» и «Кабаны» вообще не вступили в бой. Тогда Диеро не придумал ничего лучше, чем заткнуть брешь гвардией, — Эйдон сжал кулак и со злостью процедил: — Сумасшедший дурак. Едва ли кто-нибудь станет по нему скучать.

— Как он умер?

— С честью, Ваше Величество, — неопределенно ответил Эйдон.

Кунрад нахмурился и пытливо посмотрел ему прямо в глаза, будто хотел о чем-то спросить, но капитан не отвел взгляда.

— Это тяжелый, но необходимый урок, Ваше Величество, — наконец начал Кунрад. — Один человек, оказавшийся не на своем месте, может погубить тысячи жизней и вызвать катастрофу. Принимая решения, вам всегда следует помнить об этом.

Герран отвернулся, чтобы никто не увидел, как краска заливает лицо. Пусть никто не сказал этого прямо, но он знал, что в случившемся есть и его вина. В конце концов именно с его одобрения и по его приказу Риос Диеро повел войска в бой.

Он поковырял землю сапогом и мрачно пробормотал себе под нос:

— Какая теперь разница? Мы всё равно проиграли.

— Сражение, Ваше Величество. Не войну.

— После такого разгрома это одно и то же.

— Позволю себе не согласиться, Ваше Величество, — вставил Эйдон. — Семь лет назад, во время войны с Форстеном, ваш отец проиграл все сражения до единого…

— И выиграл войну, — подхватил Кунрад.

— Довольно, — резко бросил Герран. Он знал, что ему было далеко до своего отца. — Сколько ещё до твоего холма?

* * *

Если у Геррана и были какие-то сомнения насчет выбора укрытия, они сразу же рассеялись, когда впереди между деревьями показались первые очертания Сальвийского холма. Сложно было представить, что по таким крытым склонам можно подняться без снаряжения, а к вершине вела одна-единственная извилистая тропка, настолько узкая, что на ней с трудом уместились бы двое мужчин. Кунрад может говорить что хочет, но лучшего места для укрытия действительно не найти.

— Сюда, Ваше Величество, — негромко позвали сверху, стоило отряду остановиться у подножия холма.

Герран легко взбежал на вершину и оказался на просторной, ровной, как блюдо, поляне, со всех сторон окруженной частоколом деревьев. В самом центре разместилась пара костров, а на противоположной от тропы стороне темнели руины каменной постройки, издалека действительно напоминающие основание башни или фундамент небольшого дома.