Помоги проекту - поделись книгой:
— К-кристина, — тихо ответила она и тут же на всякий случай добавила: — Честно, я не знала, что это ваш дом! Я сегодня не хотела приходить, но меня толкнули внутрь, а дверь почему-то не открывалась и…
— Метла, — вставил Хозяин дома.
— М-метла? — не поняла Кристина.
— Они продели через ручку двери метлу. Весьма изобретательно, вы не находите?
— Так вы всё видели? — упавшим голосом спросила она.
— Конечно. Ведь это мой дом.
Кристина бросила на него недоверчивый взгляд исподлобья. В голове промелькнула догадка.
— А… а раньше, это ведь тоже были вы?
— О, так вы заметили? Совсем неплохо.
Девочка не поняла, что именно ему так понравилось, но слова звучали как искренняя похвала. Она робко улыбнулась.
— А правда, что здесь живут привидения? — спросила Кристина и тут же покраснела. Ну что за дурацкий вопрос?
— Иногда, — последовал спокойный ответ. — Признаться, это я повинен в безумных слухах, которыми люди окружили это место.
— Призраки правда убивают людей?!
Кристина вдруг осознала, как опасно на самом деле было оставаться в этом особняке.
— Убивают?.. Они?.. — Мужчина расхохотался. — На вашем месте я бы об этом не переживал. Привидения вашего мира для этого не годятся — откровенно говоря, мне сложно представить, на что вообще они годятся. Я пытался сделать их более устойчивыми, но они всё равно исчезают. Вы не знаете, в чём тут может быть дело?
Кристина снова помотала головой. Может, хозяин этого дома и не был маньяком, но в том, что у него не все дома, она больше не сомневалась.
— Ну, конечно, вы не знаете, — печально вздохнул незнакомец. — Что ж, ваш мир всегда проявлял завидную склонность к саморегуляции. — Покосившись на Кристину, он добавил: — Это значит, он безжалостно избавляется от всего чужого. Признаться, порой мне тоже сложно подолгу здесь оставаться. Не представляю, как вы живёте в такой агрессивной среде. — Он снова улыбнулся. — Впрочем, не хочу быть неучтивым гостем. Ваш мир — удивительное место.
— А почему вы всегда говорите «ваш мир»?
Брови мужчины взлетели вверх.
— Разве не очевидно? Потому что этот мир
Кристина похолодела: подчиняясь взмаху его руки, тяжелое кресло плавно выкатилось на середину гостиной.
— Прошу вас, ни в чем себе не отказывайте.
С опаской, как будто кресло могло по меньшей мере её проглотить, Кристина устроилась на краю и обхватила себя руками.
Мужчина, который, похоже, и не думал называть своё имя, только неопределенно хмыкнул и на некоторое время потерял к ней интерес. Всё его внимание было поглощено старой люстрой.
— Света нет, — негромко напомнила Кристина со своего места.
Но её собеседник только головой покачал.
И громко щелкнул пальцами.
Воздух тут же наполнился ослепительно яркими огоньками. Разлетевшись во все стороны, они закружили по гостиной, будто стайка озорных фей. Некоторые из них стремительно поменяли цвет и принялись азартно гоняться за остальными, создавая множество замысловатых узоров под потолком.
Гостиную залило мягкое бледно-голубое сияние.
— Ого, — восхищенно выдохнула Кристина.
Мужчина, казалось, и сам не ожидал такого эффекта.
— Теперь понимаете? — улыбаясь до ушей, сказал он. — Это всё ваш мир: никогда не знаешь, чем в нём обернётся даже самое просто действие.
— Вы волшебник? — выпалила Кристина. Глаза её засияли. — Как в книжках?
Мужчина отрицательно покачал головой.
— Тогда кто?
— Прошу вас, как вообще можно ответить на этот вопрос? — Он приложил палец к подбородку и, преувеличенно серьезно глядя на Кристину, спросил: — Вот кто вы, например?
— Я — девочка, — не задумываясь, Кристина брякнула первое, что пришло в голову.
Мужчина затрясся от хохота, такого громкого, что, казалось, ещё чуть-чуть, и от него задрожат стены.
— Что ж, — наконец, произнес он, отсмеявшись, — я получил истинное удовольствие от беседы. Но позвольте узнать, чем я могу вам служить?
Кристина озадаченно заморгала. Что он имеет в виду?
Но мужчина оставил её замешательство без внимания.
— Нетрудно было догадаться, что вам хотелось проучить тех юношей, которые столь необходительно с вами обошлись. Мне было приятно оказать вам эту небольшую услугу, но я не вижу в вас сильных желаний.
Он снова не дождался ответа.
— Не могу не отметить, что вы одеты… весьма скромно. Можно ли предположить, что вы хотите богатства? Нет? Тогда, может, власти? Несколько рановато на мой вкус, но я, разумеется, не осуждаю.
Кристина хотела было объяснить, что она ничего не понимает, и что ничего из этого ей не нужно, но странный мужчина только замахал руками.
— Нет, не подсказывайте! Может ли быть, что вы хотите мести? О, даже мне любопытно, кому и как вам бы хотелось отомстить. Или вы из тех, кто желает здоровья себе и близким? Это несложно устроить. Вам стоит только…
Но что именно ей стоит сделать, Кристина уже не услышала.
Перед глазами потемнело.
______________________________
[1] Речь идёт о призраке Джейкоба Марли из «Рождественской истории в прозе» Ч. Диккенса.
Глава 1. У холма Сальви
Герран озадаченно покрутил в руках широкий, сложенный в несколько раз кусок пергамента. Материалом для странного письма стала, судя по всему, обычная карта — плавные очертания южных границ на обороте и аккуратные, старательно выведенные подписи не позволяли в этом усомниться. Заинтригованный, он сорвал печать и развернул пропахший порохом сверток.
И недовольно цокнул языком.
Неровные строчки лезли друг на друга, будто ряды зевак на параде, слова спутывались в замысловатый клубок — послание было написано настолько торопливой рукой, что в нем совершенно невозможно было разобраться.
Герран тяжело вздохнул, поймав на себе встревоженный взгляд Кунрада, своего наставника. Ничего необычного в этом не было, в конце концов, старик всегда о чем-то беспокоился — просто теперь, когда он стоял над душой, расшифровать письмо будет ещё сложнее.
— Если вы позволите, Ваше Величество… — нерешительно начал он и протянул к Геррану длинную сухую руку с узловатыми пальцами.
Но мальчик, всего три дня назад действительно объявленный королем Герраном II, лишь раздраженно отмахнулся и, вновь впиваясь глазами в текст, беззвучно зашевелил губами. Из груди Кунрада вырвался тяжелый вздох, но молодой король сделал вид, что ничего не заметил. Он разберётся с этим позже и, может быть, даже извинится.
Неподатливые строчки начали складываться во что-то удобоваримое. И чем дальше Герран читал, тем больше округлялся в глазах и тем сильнее чувствовал, как грудь наполняется чем-то холодным и склизким. Когда это ощущение стало невыносимым, он энергично смял донесение и почти брезгливо отшвырнул его в сторону.
— Почему? — Во рту пересохло, отчего звонкий голос стал глухим и безжизненным. — Почему?
Всё должно было быть совсем не так.
Армия его отца — теперь уже его армия — не могла отступать.
— Форстен не терял времени даром, Ваше Величество. — Кунрад без труда догадался о содержании послания. — Должно быть, он воспользовался днями траура, чтобы укрепить свои позиции и подтянуть резервы. Боюсь, мы сами дали ему вре…
Лицо Геррана пошло пятнами; он топнул ногой — так сильно, будто на земле лежал не мягкий ковер, а тело ненавистного ему Форстена — и, больше не контролируя себя, замахнулся на своего наставника.
Меньше всего ему хотелось слышать о собственной слабости и нерешительности.
Ему вообще нечего было здесь делать.
Герран никогда не любил выезжать из столицы; даже уроки травоведения, которые наставник проводил за городом, вызывали у мальчика тоску и острое желание побыстрее вернуться за безопасные стены. Но когда ряд небольших стычек на северной границе перерос в полномасштабную войну за устье реки Раскъэ́льве, иного выбора у него попросту не оставалось: он должен был присоединиться к армии. Того требовали обычай и воля его собственного отца, которая была законом даже для наследного принца. Особенно для него.
Вместе со своим наставником Герран прибыл в королевский лагерь всего шесть дней назад, а уже через два дня случилось непредвиденное: отец выехал с небольшим отрядом, чтобы осмотреть будущее поле боя, и не вернулся. Что именно там случилось, Герран не знал, никто не знал. Говорили лишь об ослепительной вспышке, накрывшей покойного короля и сопровождавших его гвардейцев, о выжженной и сплавившейся в стекло земле, и о разбросанных тут и там искореженных частях доспехов. Ни одного тела так и не нашли.
На следующий день Рем Форстен, правитель одноименного государства, направил Геррану витиеватое послание с лицемерными соболезнованиями о безвременной кончине своего «собрата-короля» Аттино и неожиданно благородным обещанием не предпринимать никаких враждебных действий. Нескольких дней, писал этот хитрый лис, должно было хватить, чтобы только что коронованный правитель Эм-Бьялы оправился от горя.
Ответа не последовало; Герран не покидал своего шатра, не отдавал никаких приказов и ни с кем не разговаривал. Он понимал, что Форстен объявил это одностороннее перемирие отнюдь неспроста; понимал, что должен заставить себя действовать, но растерянность и чувство собственной беспомощности оказались сильнее.
По всему выходило, что промедление дорого ему обошлось.
Молодой король вздрогнул, сбрасывая с себя оцепенение, и напряг слух.
Топот копыт всё ближе и ближе, ржание и хрипы лошадей, резкие команды и окрики.
Тяжелый удар о землю и лязг железа.
Неразборчивое бормотание у самого входа в шатер.
— …вости… Его… чества… я как раз оттуда… не терпит…
— Да что там ещё? — Герран недовольно поджал губы.
Плотный полог отодвинулся, и внутрь шагнул крепкий мужчина в форменной стёганной рубахе королевской гвардии, раньше голубой, а теперь скорее бурой от грязи, пота и чего-то ещё, подозрительно напоминающего пятна крови. Его лица Герран не разглядел — рослому гвардейцу пришлось нагнуться, чтобы не зацепиться шлемом за ткань — зато хорошо разглядел его побитую, исцарапанную кирасу, явно видавшую лучшие времена.
Гвардеец поднял голову, и Герран невольно наморщил лоб и сощурился: кажется, в прошлом он уже видел этого человека рядом со своим отцом. Возможно, их даже представили друг другу — да, пожалуй, так оно и было. В памяти возник образ широкоплечего мужчины средних лет в придворном камзоле с нелепыми буфами на рукавах, на южный манер украшенными многочисленными разрезами [2]; с колючим взглядом исподлобья и с пышными черными усами, которые он зачем-то постоянно приглаживал.
Неловко припадая на ногу, мужчина вышел на середину шатра. Неуклюже поклонился Геррану, бросив на него тяжелый взгляд, коротко кивнул Кунраду.
— Сражение проиграно, Ваше Величество. Генерал Диеро убит, — неожиданно приятным баритоном доложил он. — Я капитан Эйдон Эртон, мне приказано вывезти вас отсюда.
Будто спохватившись, он добавил:
— Сожалею, что не смог присутствовать на вашей коронации. Мои поздравления. И мои соболезнования. Это большая потеря для всех нас.
До Геррана не сразу дошел смысл его слов, но Эйдон не дал ему опомниться. Почтительно приподняв полог, он объявил:
— Ваша гвардия ждет, Ваше Величество.
Как себя вести, Герран не знал, а времени разбираться в ситуации не было. Он гордо вскинул голову и, не произнеся ни слова, вышел наружу.
У шатра его уже дожидались несколько дюжин всадников. Все, как один — в таких же, как у Эйдона, голубых стёганках, в серых кирасах и простых шлемах без украшений. Впрочем, от Геррана не укрылось, что многие за свой счет дополнили доспех набедренниками, наплечниками и латными рукавицами — очевидно, гвардейцы были заметно богаче своего капитана.
Но самым странным и неожиданным было даже не это.
Герран пораженно переводил взгляд с одного серого от усталости лица на другое и не находил в потухших глазах ни намека на почтительность.
В воздухе повисло напряжённое молчание.
— Слава королю, — наконец прохрипел одни из всадников, и его слова подхватил нестройный хор голосов, таких же хриплых и бесцветных.
— И это всё, что осталось от королевской гвардии? — Герран старался скрыть своё потрясение под маской недовольства.
— Да, Ваше Величество, — будто не замечая раздражения в голосе Геррана, ответил Эйдон. — Все, кого удалось собрать.
Кто-то фыркнул.
— Все, кого не успел угробить наш блистательный полководец.
— Кто это сказал?!
Глаза Геррана сузились и забегали по рядам всадников.
— Мартон Хельдер, — раздался тот же голос.
Строй расступился, пропуская дерзкого Хельдера вперёд. Им оказался молодой солдат с копной непослушных кудрявых волос и открытым добродушным лицом, перемазанным не то грязью, не то копотью.
Поделиться книгой: