Враг неведом (СИ)

— Алексей Николаевич? — строго поинтересовались в трубке.

— Да, — недовольно бросил мужчина, пытаясь сообразить, кому он понадобился в субботу, да ещё в семь утра.

— Код четыре семерки. Как поняли?

Сон мгновенно слетел.

— Четыре семерки. Понял.

— Подтверждаю. Это не учения.

Абонент отключился, Трифонов ринулся одеваться.

На его памяти этот код ни разу не применялся. Даже во время учений…

Второй звонок застал Алексея по дороге на станцию. Звонил Виктор Лобанов, старый институтский приятель, а теперь непосредственный начальник Трифонова.

— Лёха, ты⁈

— Я!

— Живой⁈

— Живой. Что мне сделается? — слегка удивился учёный.

— Ты сейчас где?

— В Хлебниково, на электричку бегу. Вчера ещё с Курска приехал.

— Ну, ты везунчик! — в голосе Виктора чувствовалось искреннее восхищение.

Причины Алексей не понимал, но расспрашивать было некогда.

— Ладно. Жду тебя в Центре, там и поговорим, — закруглил разговор Лобанов…

В ЦИАНТ Трифонов прибыл в семь пятьдесят. Здание Центра располагалось в двух автобусных остановках от платформы Лианозово — два здоровенных бетонных «кубика», соединенные четырехэтажным стилобатом. В советские времена здесь был какой-то секретный завод, в двухтысячных — Складской комплекс Управделами Президента России. Больше половины площадей формально сдавалось в аренду, по факту же все арендаторы являлись просто прикрытием для ЦИАНТа. Бетонный забор, обнесенный колючей проволокой, два КПП, военизированная охрана, отдельная железнодорожная ветка — место отличное во всех отношениях. И МКАД поблизости. Ежели что, всегда можно по-быстрому перебазироваться на подмосковный объект «Нагорное», своего рода запасной «аэродром» рядом с «деревней Гридневкой» — Академией внешней разведки…

На КПП сегодня досматривали особенно тщательно. Несмотря на пропуск-вездеход, заставили показать содержимое рюкзака и включить ноут. По окончании проверки дежурный, козырнув, сообщил:

— Алексей Николаевич, вам в первый отдел. Горбунов, проводи, — бросил он одному из своих подчиненных.

Трифонов только плечами пожал — ну, не ругаться же.

Сопровождаемый вооруженным автоматом бойцом, он вышел из КПП и двинулся в сторону ближнего «кубика». Именно там обитали местные «молчи-молчи».

На территории Алексей с немалым для себя удивлением обнаружил стоящий напротив ворот БТР. Еще один «выглядывал» из-за пакгауза. Даже для кода «четыре семерки» это казалось избыточным. Ведь не войну же они собрались тут вести… Или всё-таки собрались?.. Вопрос: с кем?..

— Здравствуйте, Алексей Николаевич. Как доехали? Проблемы были?

— Проблем не было. Доехал нормально.

— В таком случае, распишитесь здесь и вот здесь.

Человек с «усталыми, но добрыми» глазами протянул Трифонову два бумажных листа.

Первый документ оказался приказом о присвоении старшему лейтенанту запаса Трифонову А. Н. очередного воинского звания «капитан», второй — дополнительным соглашением к контракту.

— Я обязательно должен это подписывать? — поинтересовался Алексей на всякий пожарный.

Хозяин кабинета тяжко вздохнул.

— Увы. Если не подпишете, я буду вынужден вас задержать.

Алексей мысленно усмехнулся. Шутить «чекисты» умели. Но их понимали не все. И не всегда.

Размашисто расписавшись в нижней части листа, он вернул документ хранителю госсекретов. Тот положил обе бумаги в папку, спрятал последнюю в сейф, после чего встал, одёрнул пиджак и с пафосом проговорил:

— Капитан Трифонов! Поздравляю вас с поступлением на действительную военную службу. Согласно приказа ноль ноль семнадцать четыре, вы переходите в прямое подчинение начальника сектора три отдела пять майора Лобанова. Кроме того, в соответствии с тем же приказом, с сегодняшнего дня все сотрудники Центра переводятся на казарменное положение. Денежное и вещевое довольствие можете получить в комнате сорок четыре корпуса «Б». Там же располагается общежитие офицерского состава. Вопросы?

— Эээ… — это было единственное, что смог произнести Трифонов.

Вопросы у него, безусловно, имелись, но он просто не знал, можно ли их здесь задавать. В устремленном на него взгляде явно читалось: «Была б моя воля, на километр этих штафирок ни к армии, ни к секретам не подпустил бы».

— Вопросов нет, — выдавил он, наконец. — Разрешите идти?

— Идите…

На формальности, связанные с переходом в военное состояние, у Трифонова ушло около десяти минут. Что удивительно, денежное довольствие оказалось выше гражданской зарплаты почти в полтора раза. Кроме того, Алексей получил два комплекта летней полевой формы и три пары крепкой армейской обуви на разную погоду. Правда, как тут же выяснилось, надевать это всё прямо сейчас не требовалось. Просто так было положено по Уставу и ведомственным инструкциям и приказам. С общежитием вышло тоже неплохо. Вместо стандартного койко-места Трифонову предоставили отдельную комнату. И хотя «удобства» в ней были не предусмотрены — они располагались в конце общего коридора, офицерское общежитие всё равно больше напоминало гостиницу, а не казарму.

На новом месте Алексей долго задерживаться не стал. По-быстрому закидав вещи в шкаф, он направился в свой пятый отдел…

— Эполеты уже получил? — со смехом приветствовал новоиспеченного капитана Лобанов.

— Яволь, герр майор? — не остался в долгу Алексей.

— Ну, в таком случае, шнеле арбайтен. Тайм из мани. Ферштеен?

— Натюрлих.

Против работы Трифонов не возражал. Ему и самому хотелось как можно скорее узнать, какие чрезвычайные события произошли в мире, пока он спал.

— Ознакомься, — Виктор раскрыл ноутбук и развернул его к Алексею.

Весь экран занимал список объектов ядерной инфраструктуры России, сопровождаемый абсолютно шокирующими комментариями. По мере его пролистывания брови Трифонова поднимались всё выше, а челюсть, наоборот, стремилась упасть на пол.

Последним в списке значился НИЦ «Курчатовский институт».

Закончив читать, Алексей поднял взгляд на Лобанова.

— Тамара была с тобой, на даче? — спросил тот, нахмурившись.

Трифонов покачал головой, затем вытащил телефон и, чуть помешкав, набрал номер жены.

«Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети», — громко отозвалась трубка.

— Может, она всё-таки не попала в пятно? — неуверенно предположил Виктор. — При резком разрыве связи сказали бы, что абонент временно недосту…

— Мне надо съездить на место, — перебил его Алексей.

— Я включил тебя в первую группу экспертов. Выезд в девять пятнадцать. Вся имеющаяся на сейчас информация размещена в файле двенадцать ноль пять три ноля. Открыть его можешь со своего компа, доступ я тебе предоставил. Времени у тебя час. Надеюсь, успеешь.

— Спасибо. Попробую уложиться…

РФ. Москва. Тропарёво

Этой ночью Семён Моисеевич спал хорошо. Ему даже снились сны. Для восьмого десятка это был настоящий прогресс. Проснувшемуся в прекрасном расположении духа пенсионеру тут же захотелось поделиться радостью с Асей Петровной. Супруга уже громыхала посудой на кухне — видимо, готовила завтрак.

— Ты представляешь… — начал Семён Моисеевич, приоткрыв дверь, но сразу осекся.

Жена была явно не в настроении.

— Асечка, что случилось? — пенсионер проник в помещение целиком и изобразил знак вопроса.

— Сёма, не спрашивай меня то, в чем мы оба не понимаем.

Ася Петровна, забыв о кипящем чайнике, стояла перед телевизором и сосредоточенно щелкала пультом. С каждым новым нажатием менялись номера программ, но сам экран оставался пустым.

Семён Моисеевич выключил газ, забрал у супруги пульт и тоже принялся жать на кнопки. Раза с двадцатого у него, наконец, получилось поймать сигнал. Телевизор показывал «Семнадцать мгновений весны», в углу экрана виднелся значок НТВ.

— Ну вот, а ты волновалась, — усмехнулся пенсионер, возвращая пульт.

Ася Петровна его усилия не оценила.

— Сёма, неужели, ты думаешь, я сама не могла это сделать?

— Ну-у…

— Не ну, а смотри.

Женщина опять стала переключать каналы. Работающих оказалось семь, да и то, вместо привычной субботней программы по ним крутили старые военные фильмы и детективы.

— Это просто какое-то безобразие! — возмущалась дама. — В девять двадцать всегда показывали «Сто к одному» с Сашей Гуревичем, а тут чёрт знает что творится.

Она с сердитым видом кивнула на экран и сунула пульт мужу.

Тот минут пять задумчиво глядел на мелькающие кадры «Великой войны», пытаясь понять, что происходит.

Картинка внезапно сменилась. Пошла новостная заставка, и Семён Моисеевич невольно приободрился. Новости — не кино, вымысел в них, как правило, не показывают.

На экране появилась одетая в строгий костюм дикторша.

—…глобальный интернет-сбой до сих пор не преодолен, — вещала она с умным видом. — Из-за проблем с трафиком мы всё ещё не можем связаться с нашими корреспондентами в регионах. Представители Роскомнадзора уверяют, что на этот раз они не причём…

Пенсионер слушал пару минут, потом понимающе хмыкнул и повернулся к жене:

— Сдается, Асечка, нам надо срочно бежать в магазин.

— Зачем? — удивилась супруга.

— Не зачем, а за чем, — поднял палец Семён Моисеевич. — За сахаром, солью, крупой, консервами, спичками… Думаю, нам стоит поторопиться. Умных полно, на всех может и не хватить. Так что давай собирайся, бери свою сумку с колёсиками и вперёд…

ФРГ. Нижняя Саксония. Линген

Фрау Нагель терпеть не могла студентов. С тех пор как в тихом провинциальном городе появился филиал Оснабрюкенского университета, о тишине и покое пришлось забыть. Студенты были повсюду: на улицах, в парках, кафе, театре, пивных… даже за стенкой квартиры, в которой почтенная фрау прожила восемь с лишним десятилетий. Конечно, она и сама когда-то, в том же шестьдесят восьмом или семьдесят пятом, ходила на митинги против строительства атомной станции в её милом Эмсланде, но, во-первых, это было давно, а, во-вторых, это был настоящий гражданский протест, а не те глупости, которые сейчас показывают по телевизору. И потом, во времена её молодости юные граждане, в отличие от нынешней молодежи, никогда не позволяли себе шуметь после восьми вечера. А уж если кто-нибудь грозился вызвать полицию, «смутьяны» утихомиривались моментально…

К дому, где жила Марта Нагель, полиция приезжала едва ли не каждый день. Следом, как правило, «неотложка». Старая женщина страдала легкой формой деменции, поэтому иногда путала вымысел и реальность. Полицейские её внимательно слушали, обещали строго наказать «застеночных» нарушителей, после чего «передавали» даму врачам. Медики беседовали с ней минут двадцать, делали укол плацебо и со спокойной совестью уезжали, а фрау Марта с чувством выполненного долга укладывалась спать.

По точно такой же схеме прошел вечер одиннадцатого мая.

Наутро старушка проснулась от тихого шороха за окном. «Наверное, створку забыла закрыть», — поёжилась фрау Нагель, почувствовав дуновение ветерка и свежесть сырой хвои. Открыв глаза, она с удивлением обнаружила, что дует вовсе не от окна. Стена, та самая, из-за которой пожилая дама регулярно вызывала полицию… её просто не было. На месте кирпичной кладки качались еловые лапы. Присмотревшись, хозяйка квартиры заметила, что ветви деревьев ровно обрезаны — словно какой-то сказочный великан взмахнул волшебным мечом, отсекая лесную чащу от спальни старушки.

Выбравшись из кровати и закутавшись в теплую шаль, фрау Марта сделал пару шажков к деревьям. Она почему-то совсем не боялась. «Сам господь наказал хулиганов», — крутилась в голове нехитрая мысль.

Среди ветвей мелькнул рыжий хвост.

«Белочка, — с умилением подумала дама. — Надо её чем-нибудь угостить».

В вазочке на столе лежало несколько грецких орехов.

Зверёк внимательно следил за старушкой своими глазками-бусинками.

Фрау Марта взяла пару орешков и протянула их лесной гостье.

«Какая крупная белка», — пришло внезапно на ум.