Враг неведом (СИ)

Схватив орехи, белка оскалилась.

— О, майн готт, — в ужасе прошептала старая фрау и рухнула в обморок.

Клыки у зверюшки были по три сантиметра длиной…

США. Нью-Мексико. Хранилище радиоактивных отходов Карлсбад

Рядовой Стивенс отвлёкся всего на секунду, поправить шнурки на ботинке, а когда поднял голову, то просто не поверил глазам. Вместо привычной пустыни в двухстах ярдах от КПП возвышался лес. Он стоял высокой зелёной стеной, напоминающей экваториальные джунгли. Мэтью несколько раз бывал в Амазонии, поэтому точно знал, как они выглядят.

— Что за… факин шит… — выдохнул он потрясенно.

— Мэт! Что случилось? Почему солнце с другой стороны? — выскочивший из караулки капрал Хайфилд недоуменно оглядывался по сторонам. — Матерь божья! Что это? — заметил он, наконец, «самое главное». — Откуда здесь лес?

— Понятия не имею.

— Надо звонить дежурному.

— Звони, а я пока ворота закрою.

Стивенс бросился закрывать затянутые сеткой створки перед шлагбаумом, а Хайфилд метнулся назад в караульную, сорвал трубку с тревожного аппарата и закричал в микрофон:

— Господин лейтенант, сэр! Это капрал Хайфилд, четвертый пост. Сэр, у нас проблемы! Дорога к 128-му шоссе исчезла. Там теперь лес.

— Какой лес⁈ Какая дорога⁈ Капрал, вы что, пьяный? — отозвалось начальство.

— Никак нет, сэр. Докладываю, что вижу. Дорога обрывается примерно через две сотни ярдов от нас. Дальше сплошные деревья, очень высокие. Снизу кусты, похоже на папоротник… Так. Наблюдаю движение. Сэр! Там кто-то есть. Кто-то очень большой… О! Мой бог…

Телефонная трубка вывалилась из рук. Капрал внезапно почувствовал, как по ногам потекло что-то тёплое. Буквально месяц назад он ходил с подругой в кино на «Мир Юрского периода». Девица тогда жутко пугалась от вида компьютерных чудищ и ежеминутно хватала Хайфилда за руку, а тот только посмеивался — ведь это просто кино, все динозавры давным-давно вымерли…

И вот теперь сразу три этих вымерших ящера стояли на каменистом пригорке перед внезапно возникшим лесом. Могучие задние лапы, недоразвитые передние, толстый чешуйчатый хвост, огромная усеянная клыками пасть. «Тираннозавр Рекс» — неожиданно припомнилось Хайфилду. Именно этот монстр гонял искусственно созданное страшилище в недавно просмотренном фильме.

Один из Ти-рексов медленно повернул уродливую башку в сторону КПП.

— А-а-а-а! — не выдержал находящийся снаружи Стивенс. Автоматическая винтовка в его руках дергалась, ствол задирался, но рядовой не останавливался, пока не высадил в непрошеных гостей весь магазин.

На ящеров пули калибра пять пятьдесят шесть особого впечатления не произвели. Скорее, наоборот, раззадорили. Издав протяжный, напоминающий коровье мычание стон, первый Ти-рекс рванулся к обидчику. Следом, раскрыв громадные пасти и вытянув хвосты параллельно земле, помчались двое его собратьев. Земля дрожала, мощные когтистые лапы загребали песок, вздымая за собой облако пыли.

Не помня себя от страха, капрал выскочил из караульного помещения и бросился к стоящему за КПП армейскому багги. Нырнув на место водителя, он попытался завести машину, однако из-за трясущихся рук ключ никак не хотел попадать в замок зажигания. Что происходило вокруг, Хайфилд не видел. Не видел, как Мэтью перезаряжает винтовку, как падает на одно колено и без видимого успеха всаживает десяток пуль в несущегося на него ящера. Как, грозно ревя, тираннозавр сносит своим шеститонным телом жиденькие ворота, как клацает челюсть чудовища и страшные зубы перекусывают Стивенса пополам, как падает на песок искореженная М16…

Все мысли и чувства капрала были направлены на одно: как можно быстрее оказаться подальше от этого места, чтобы кошмар исчез и всё вернулось на круги своя.

Увы, сделать это не удалось. Второй Ти-рекс по-бычьи боднул головой заурчавшую мотором машину, багги дважды перевернулась, не пристегнутый к креслу капрал вывалился на землю и потерял сознание. Как его перемалывают в фарш, Хайфилд уже не почувствовал…

Великобритания. Северо-восточное побережье. Атомная электростанция Торнесс

Называть очередную ночную смену на станции невыносимой или просто тяжёлой Джек Болтон, конечно, не стал бы. Да, из-за недельной давности инцидента с трещинами в графитовой кладке на «Хантерстон Би» внимание ко всем британским АЭС теперь повышенное, но, с другой стороны, это вовсе не повод, чтобы паниковать. Проблемы с газоохлаждаемыми реакторами случались и раньше, но обходилось всё без последствий. Ни Чернобыля, ни Фукусимы здесь ожидать не стоило. Надежность этого типа реакторов подтверждалась долгими годами эксплуатации и репутацией «Электрисите де Франс» — именно эта компания контролировала сейчас бОльшую часть островных АЭС через свою дочернюю фирму «ЭДФ Энерджи»…

— Билли, параметры газа на выходе? — поинтересовался Джек по селектору.

— Температура тысяча сто девяносто, давление тридцать девять, — отозвался через пару секунд начсмены первого блока.

— Контроль герметичности?

— Норма.

— Нагрузка турбин?

— Восемьдесят два процента.

Начальник смены АЭС удовлетворенно сложил на груди руки и откинулся в кресле. Похоже, что эта ночь будет спокойной. Из «загородки», в которой он находился, было неплохо видно и главный пульт управления станцией, и расположившихся перед ним операторов. Имелись, конечно, и другие щиты, блоковые, радиационного контроля, внешней охраны, герметичности оболочек, но главный пульт являлся действительно главным, на него стекались данные со всех остальных, с него можно было инициировать или, наоборот, отменить любую команду, отданную уровнем ниже. Последнее, впрочем, происходило нечасто. Все операторы опытные, работают не первый год, а если и допустят неточность, «система управления и защиты» купирует любую ошибку. Безопасность, как водится, прежде всего…

Когда часовая стрелка вплотную подошла к единице, а минутная встала почти вертикально, Джек решил побаловать себя чаем. В отличие от курения и алкоголя, кофе и чай регламентом допускались.

Бросив в чашку пакетик с заваркой, Болтон неспешно налил кипятка и потянулся за сахаром.

Рука застыла на полпути.

На пульте контроля тревожно мигала лампочка АЗМ.

Джек оставил в сторону чашку и, стараясь оставаться спокойным, наклонился к селектору:

— Джо, что у вас происходит? Почему превышение?

— Сэр! Падение выходной мощности почти до нуля. Травим на барботёр. Такое ощущение, что разом отключились все потребители, — прокричал в ответ дежурный турбинного цеха.

Пол под ногами качнулся. По зданию станции прокатилась сейсмическая волна.

«Землетрясение⁈ Здесь? В Шотландии⁈»

Под сводами главного зала заверещала сирена и замигали огни.

На пульте вспыхнула красным панель БАЗ (быстродействующая аварийная защита) обоих энергоблоков.

Через четверть минуты пошли доклады с дежурных щитов, с каждой секундой становящиеся всё более и более паническими:

— Блок один. Поглотители сорок процентов. Пробуем укороченные.

— Блок два. Сильная вибрация. Расходы в каналах не регулируются. Включаем ручное.

— Турбинный один. Главный циркуляционный насос остановлен. Резервный не откликается…

— Реакторный два. Контур охлаждения СУЗ вышел из строя…

— Реакторный один. Трещина в верхней зоне контейнмента. Температура активной зоны тысяча восемьсот двадцать. Сто пятьдесят до критической…

— Бассейн выдержки. Уровень минус девять. Продолжает снижаться…

— Нижние водяные коммуникации. Катастрофическое разрушение…

— Контроль герметичности. Атмосферный выброс над блоком два. Сэр! Мы не можем ничего сделать…

— Реакторный один. Критическая…

Несколько мощных взрывов последовали один за другим. Люди, действительно, ничего не могли сделать. Это было выше их сил.

Ни Джек Болтон, ни начальники смен энергоблоков один и два Билли Касл и Пол Мерфи, ни остальные работники станции так и не узнали о том, что похожие катастрофы произошли и на других АЭС «ЭДФ Энерджи». Кто-то погиб от ударной волны, кто-то чуть позже — от полученной радиации, кого-то просто завалило обломками… Пыль, насыщенная радиоактивными изотопами, поднялась на высоту около полутора миль. Ветер понес смертоносное облако на юг и юго-восток, на земли, которые условно выжившие ещё продолжали считать территорией Соединенного Королевства…

* * *

Группа экспертов выехала из Центра ровно в девять пятнадцать. Алексей даже удивился. Ученые мужи на подобные выезды всегда собирались через пень-колоду. Кто-то на десять минут опоздает, кто-то на двадцать, а кто-то вообще — перепутает и место, и время… Сегодня всё было по-другому. Видимо, потому что гражданские в группе уже отсутствовали как класс. Погоны теперь носил каждый, и начинать службу с взыскания никому не хотелось. Плюс цель нынешнего выезда заметно отличалась от всех предыдущих…

Добираться до Щукинской пришлось через МКАД, с мигалками и матюгальниками. Колонна из четырех «Тигров», трёх БТР и одной «буханки» пробивалась через заторы и пробки с грацией беременного бегемота. Никакого полицейского или ВАИшного сопровождения — только своими силами.

Дороги оказались забиты напрочь. Потоки не успевших выехать за город дачников слились с теми, кто уже начал «что-то подозревать», и все основные трассы встали, как говорится, намертво. Кое-где народ уже штурмовал магазины, а власти, в условиях информационного голода, ничего серьезного пока не предпринимали. Впрочем, всем было понятно, что сарафанное радио скоро разнесет вести по всей Москве, и действовать на опережение станет гораздо труднее. Чтобы этого не случилось, требовалось, в первую очередь, понять, что всё-таки произошло, и только потом реагировать по полной программе и с нужной степенью адекватности. Наломать дров легко. Управлять хаосом намного сложнее…

Легче стало, только когда машины вывернули на Волоколамку. Из центра движения практически не было. Почему, Алексей понял, когда добрались до канала имени Москвы. На въезде в тоннель стояли кордоны. Дальше — больше. Трифонову даже показалось, что в этот район стянули практически все наличные силы полиции, МЧС и Росгвардии. На пути к объекту колонну останавливали и проверяли шесть раз. Никто, впрочем, не возмущался — ситуация обязывала. К площади Академика Курчатова подъехали, когда часы показывали половину одиннадцатого.

То, что они прибыли в конечную точку, Алексей понял не сразу.

Площадь просто отсутствовала. Не было ни дорог, ни асфальта, ни припаркованных автомобилей, ни памятника покойному академику, ни административного здания, ни КПП, ни окружающего Курчатник забора с колючей проволокой… На месте бывшего Института Атомной Энергии шумел девственный лес…

— Хренасе баян… — пробормотал находящийся за рулем «буханки» сержант.

— Разговорчики, — беззлобно бросил сидящий рядом полковник.

Перед выездом его представили как руководителя группы, но фамилию Трифонов не запомнил. Просто вылетело из головы.

Захлопали дверцы машин. Эксперты один за другим выбирались наружу.

— Капитан Степанцов, — подскочил к полковнику какой-то военный.

— Полковник Фёдоров. Особая группа.

— Я знаю, товарищ полковник. Нас предупредили. Химзащита уже отработала. Прямой опасности нет.

— Ясно, — кивнул начальник и развернулся к машинам. — Товарищи эксперты! Действуем по плану четыре. Периметр шесть километров, контрольных точек — двенадцать, на каждую по тридцать минут. Движемся против часовой стрелки. Внутрь зоны углубляемся не дальше ста метров и только в сопровождении охраны. В случае малейшей опасности сразу отходим к броне. Не хочу пугать, но карательные меры при нарушении этих требований последуют незамедлительно. Перемещение между точками только на БТРах и «Тиграх». Всем всё понятно?.. Тогда приступаем…

Работа оказалась привычной и не особенно сложной — накладываемые ограничения, с одной стороны, вызывали досаду, с другой, облегчали жизнь — не требовалось ничего придумывать, всё отражалось в регламенте.

Экспертов в группе было всего шестеро: двое биологов, химик-материаловед, физик, геолог и управленец-механик. Последний откровенно скучал: ни машин, ни источников чудо-энергии, ни загадочных механизмов в лесной чаще не обнаруживалось. Нечто похожее происходило и с химиком: товарищ брал пробы воздуха и воды, но судя по скептическому выражению лица, отыскать в них что-нибудь интересное не надеялся. Примерно тем же занимался специалист по недрам: собирал валяющиеся тут и там камни, измерял сейсмику, осматривал земляные срезы, искал места для будущих скважин.

А вот биологи отрывались по полной. Флора и фауна в зоне заметно отличались от привычной большинству жителей России. Да, наверное, не только России, но и вообще — Земли. Трифонов, по крайней мере, никогда не встречал ничего похожего. И хотя сам он в науках о живой природе разбирался гораздо хуже, чем в физике-математике, но все равно чувствовал: ребятам действительно повезло, материала хватит на пару десятков докторских. Кусты, деревья, трава — всё это казалось не то чтобы совершенно чуждым, но, в любом случае, инородным, словно его принесли сюда мановением волшебной палочки из тех мест, где никогда не ступала нога человека.

Такой лес вполне подходил для какой-нибудь сказки, не хватало лишь былинных богатырей, Змеев Горынычей и говорящих волков. Хотя живность в зоне, безусловно, присутствовала, пусть и некрупная. Маленькие зверьки, снующие в травяных зарослях и чем-то похожие на обычных мышей, прячущиеся среди древесных корней ящерицы, мелькающие в листве «белки», невидимые пичуги, громко чирикающие при приближении чужаков, роящаяся тут и там мошкара… Насколько она кусачая, выяснить не получилось. Перед выходом всем выдали спецрепеллент, и чужих «комаров» он отпугивал не хуже, чем аналогичных отечественных. Оно и к лучшему. Отвлекаться на укусы летающих насекомых, не важно, своих или пришлых, желания не было…

Судя по показанному Лобановым списку, подобных зон на карте России насчитывалось уже около сотни. Они появились одномоментно, в три часа по Москве. По большинству из них точные сведения отсутствовали, имелись только предположения. К восьми утра удалось выяснить, что так же, как и Курчатник, исчезли все российские атомные электростанции, хранилища отработанного ядерного топлива и примерно половина других предприятий отрасли. Кроме того, пропала связь со всеми подразделениями РВСН и складами спецбоеприпасов, включая базы подлодок и отдельные аэродромы… Туда уже были направлены спецгруппы Минобороны, но информацию от них в ЦИАНТ пока не передавали. Только общие данные и кадры воздушной разведки, на которых лишь лес, степь, вода и — никаких признаков цивилизации…

В плане исследования Московская зона оказалась самой удобной. Всё под боком, изучай — не хочу. Довольно скоро стало известно, что она представляет собой практически идеальный круг диаметром около двух километров. Граница четко прослеживалась по окружающей зону застройке. Дороги, заборы, здания, зеленые насаждения, линии передач, надземные и подземные, тоннели метро, машины… Всё, по чему прошла невидимая линия, отделяющая зону от города, оказалось словно разрезанным. Разрезанным ровно и гладко, как скальпелем. Что находилось внутри — исчезло. Что было снаружи — осталось, превратившись местами в какие-то фантастические «инсталляции». Многоэтажный дом без угла, автомобиль, которому «откусили» багажник, фонарный столб, разрезанный вдоль и идеально «отполированный» по поверхности среза….

В двух местах, где проходила газовая магистраль, возникли пожары. Их потушили достаточно быстро, но информация успела проскочить в ночных новостях. Потом, конечно, на все поступающие с места события данные поставили жесткий «фильтр», но, как известно, шила в мешке не утаишь, поэтому слухи начали постепенно распространяться. Единственное, что могли им противопоставить на первом этапе — это не опровергать всё с ходу, а, наоборот, формально поддерживать и добавлять в информацию элементы абсурда. Типа, «Курчатовский институт взорвался, и на его месте возникла огромная яма глубиной пять километров. Или 'в районе Октябрьского поля бегают динозавры и мамонты»… Принцип простой: пусть лучше смеются, чем паникуют.

Тем не менее, люди паниковали.

И в этом заключалась основная проблема.

По самым скромным подсчетам, в районе Курчатника пропало без вести пять тысяч человек. Около четырехсот — те, кто непосредственно находился на территории Института, остальные — жители близлежащих домов, коммунальные служащие и просто «проходящие мимо». На оцепление района бросили все имеющиеся под рукой силы и средства. Первые инженерные заграждения появились уже в половине четвертого, бронетехника — в четыре пятнадцать. Работа осложнялась постоянными обрывами коммуникаций, поступлениями воды в тоннели метро и необходимостью разворачивать транспортные потоки. Территорию отчуждения расширили на километр, эвакуацию населения провели в рекордные сроки, за ограждение никого не пускали, даже родственников пострадавших, не говоря уж о журналистах и просто зеваках. Единственный плюс — выходной день. На работу граждане не спешили, спали дольше, чем в будни, поэтому и слухи сегодня доходили до них позднее обычного…

До места, где ещё вчера находилась их с Тамарой квартира, Трифонов добрался только в четвертом часу. Девятая контрольная точка располагалась всего в двухстах метрах от уже несуществующего здания. Алексей даже проверил по спутнику. Да, всё так и было. Элитный дом «на Расплетина» стоял вчера именно там, где сейчас шумели листвой деревья.

Немного подумав, Трифонов достал телефон и ещё раз набрал номер жены.

«Абонент временно недоступен», — отозвалась трубка.

Алексей убрал аппарат и устало вздохнул.

Ощущения были странные.

С одной стороны, он порвал с этой женщиной навсегда, и, значит, какой смысл печалиться?

С другой, он сейчас жив и здоров только благодаря ей.

Ведь если бы не Тамара, Трифонов остался бы на выходные на Курской АЭС. А если бы не её измена, этой ночью он ночевал бы дома, а не на даче. Как ни крути, это она отвела от него опасность. Дважды. Спасла, не зная о том. Одним только фактом, что раньше они были вместе…

Работу в зоне завершили в восемнадцать ноль семь, а меньше, чем через час, уже возвратились в ЦИАНТ. На дороге стало явно свободнее. Появились военные патрули, а вот машин, наоборот, поубавилось. Так же как и праздношатающихся граждан. Информацию о положении в стране и мире экспертам никто не предоставлял, но по всему было видно, что власти мало-помалу берут ситуацию под контроль.

Ничего нового не смог сообщить Трифонову и Лобанов. Только пожал плечами и хитро прищурился:

— Пока по-старому. Но обещали, что скоро всё прояснится.

— Насколько скоро?

— Где-то в половине десятого. Будет новый релиз, тогда же и задачи нарежут. Да, и ещё, — остановил он уже развернувшегося к двери Алексея. — В девять обязательно включи телевизор.

— Первый канал? — понимающе хмыкнул Трифонов.

— Он самый, — усмехнулся начальник…