Помоги проекту - поделись книгой:
Хроновойна. Враг неведом
Пролог. Глава 1. Без объявления войны
Пролог
— Начнём, пожалуй.
Президент Российской Федерации обвёл взглядом собравшихся.
Трое — представители «силового блока».
Министр обороны. Он же — глава МЧС. По совместительству. Оба министерства в сложившейся ситуации было решено объединить.
Через стол — руководители МВД и ФСБ. Должности свои занимают недавно. Их предшественники попали под «сдвиг». Один — в декабре, другой в марте. Не повезло мужикам. Оставались на боевом посту до последнего.
Четвертый из приглашенных несколько выбивался из общего ряда. Человек абсолютно гражданский. Президент РАН. Когда-то уже возглавлявший науку и ушедший «по состоянию здоровья», но вновь назначенный на этот пост приказом Верховного Главнокомандующего вместо «преемника», погибшего в декабре восемнадцатого. Общее собрание Академии по этому поводу не проводилось. В нынешних условиях это было не только бессмысленно, но и опасно. Научный мир назначение принял, даже филологи с юристами не возражали против столь вызывающего «попрания прав и свобод». Понимали — идёт война. Война с неизвестным противником.
А вот насколько он неизвестен, выяснить предстояло сегодня. Здесь и сейчас. На совещании у президента…
— Прошу, Владимир Евгеньевич.
Глава государства кивнул академику. Учёный негромко прокашлялся и приступил к докладу…
— Всё-таки ноль, — тихо произнес президент, когда академик закончил.
— Да, Владимир Владимирович.
— Иных вариантов нет?
— Ни малейшего. Уж насколько я сам привык сомневаться, но здесь…
Немолодой академик развёл руками.
Руководитель страны прикрыл глаза и сложил ладони в замок.
Главное, что удалось сделать за прошедший год, это не допустить всеобщего хаоса и худо-бедно сохранить управление государством. Хотя всё, буквально всё было против. Мир, внезапно сошедший с ума, люди, понукаемые инстинктами, а не разумом. Друзья, превратившиеся во врагов. Союзники, наплевавшие на общее дело. Враги, не сумевшие забыть до конца старые обиды и распри.
И всё-таки всходы дали плоды. Пусть горькие, пусть не обещающие скорой победы, но они — были. Правильно говорили древние. Знание — сила. А еще надежда. Один шанс из тысячи. Или даже из миллиона…
— А вы с телескопами не промахнулись? — неожиданно усомнился министр обороны. — Могли ведь, как осенью, китайцев стрелочниками назначить.
— Мы проверяли. Ошибки нет, — ответил за науку «чекист».
— Мерцающий сброс. Всё, как предполагал Трифонов, — пояснил вдогонку учёный. — Тем более что хроноэффект он сам подтвердил.
— На себе подтвердил, — добавил директор Федеральной службы.
— На себе, — негромко повторил президент.
На некоторое время в «кабинете» повисло молчание, прерываемое лишь мерным гудением вентилятора, «прячущегося» за брезентовым пологом. Совещание высших должностных лиц страны (исключая «оставленного на хозяйстве» премьера и руководителя МИДа) проходило не в Горках-9 и не в Кремле. И Сочи с Валдаем не имели никакого отношения к происходящему. Ни одна из официальных или неофициальных резиденций главы государства не могла сегодня похвастаться фактом пребывания в ней президента России. К тому же все они, в той или иной степени, подверглись ударам неведомого противника. Так что собираться приходилось в почти «случайных» местах и при малой охране: десяток хорошо подготовленных бойцов, группа спецсвязи, Ми восьмой в качестве развозного борта, плюс мотострелковый взвод на периметре. А ещё маскировочная сеть над армейской палаткой — по нынешним временам почти что «пижонство». Конечно, имелись и другие средства обеспечения режима, но что они из себя представляют, знали лишь те, кто этот режим обеспечивал.
— Семьдесят тысяч лет, если я правильно понял? — Верховный опять повернулся в сторону академика.
— Да. Радиоуглеродный анализ полученных образцов показал, что дистанция переноса составила около семидесяти тысяч лет…
— Мы это уже слышали, — перебил учёного президент. — Хотелось бы подтверждения из других источников.
— Другими источниками можно считать дневник Трифонова и куб из титанового сплава, что он оставил на месте сдвига.
— И это всё?
— Нет. Ещё имеются детальные биолого-палеонтологические и геологические исследования нескольких мест переноса, расположенных в различных климатических зонах.
— И?
— Всё подтвердилось, Владимир Владимирович. Состав грунтов, флора, фауна. Всё соответствует гипотезе Трифонова об эволюционном характере обратного переноса. То есть, в прошлое объект удара направляется одномоментно, а вот процесс замещения идёт по общим законам. Отличие лишь в… ммм… капсулировании объектов из прошлого. На месте сдвига создается некий пространственно-временной мешок, который развивается так же, как и окружающий его мир, но напрямую контактировать с этим миром не может. До тех самых пор, пока не достигнет конечной точки, то есть, нашего настоящего.
— Хм, а почему раньше эта гипотеза не проверялась?
— Увы, — снова развел руками представитель науки. — Я физик, а не биолог. Теорией времени у них никто серьезно не занимался. Просто не хватало зацепок. Идеи отсутствовали, некому было подсказать направление. Результаты пошли, только когда усилия объединились.
— Я вас понял, Владимир Евгеньевич. Спасибо.
Поблагодарив академика, президент перевел взгляд на «силовиков»:
— Итак, какие будут предложения, товарищи генералы?..
Глава 1. Без объявления войны
— Просыпаемся. Все просыпаемся. Москва. Подъезжаем…
Алексей разлепил глаза и недовольно мотнул головой.
«Эх! Такой сон пропал. Теперь уже не досмотришь…»
— Просыпаемся. Подъезжаем… — голос проводницы, сопровождаемый настойчивым стуком в двери купе, постепенно удалялся всё дальше и дальше по коридору.
Взглянув на часы, Алексей решил покемарить ещё минут десять-пятнадцать. До Москвы оставалось около получаса, соседи отсутствовали, а на подъем и сборы хватило бы и половины этого времени.
Увы, поспать так и не удалось. В двери опять застучали.
— Молодой человек. Подъезжаем уже. Просыпайтесь давайте.
— Да встаю я, встаю! Всё. Проснулся.
— Просыпайтесь. Москва… — покатилось по коридору в обратную сторону…
На Курский вокзал поезд прибыл точно по расписанию, в 6:31. Поеживаясь от холода — на улице хоть и май-месяц, но Москва — не Крым и не Сочи, и по утрам здесь пока довольно прохладно — Алексей двинулся к входу в метро. За спиной небольшой рюкзак, в правой руке сумка с ноутом. Командированному много вещей не требуется. Деловая поездка не отпуск, даже если она длится больше недели. Правда, нынешнюю удалось слегка сократить — на Курской АЭС Трифонов пробыл на сутки меньше положенного. Организаторы учений по безопасности оказались на высоте, и инспекция завершилась досрочно. Впрочем, основная часть группы и, в первую очередь, представители «силовых» ведомств, решили остаться в Курчатове на пару деньков. Местные обещали какой-то сюрприз, плюс положенный в таких случаях банкет, да и Девятое мая так толком и не отпраздновали… словом, специально торопиться домой не стоило, а провести хотя бы один выходной на живописном берегу «Курского моря» многим из проверяющих показалось делом весьма привлекательным…
Многим, но только не Трифонову. В свои тридцать три он ещё не дошел до той стадии «житейской мудрости», когда думается, что в гостях лучше, чем дома. И по Тамаре успел соскучиться. Пусть они и были женаты уже семь лет, но всё равно — Алексей до сих пор чувствовал себя влюбленным мальчишкой.
От «Курской» до «Октябрьского поля» он доехал за сорок четыре минуты. Мог бы быстрее, но ранним утром поезда в метро шли с увеличенными интервалами. Потерю по времени молодой человек наверстал уже наверху, практически пробежав оставшуюся часть пути.
С квартирой в элитном жилом комплексе на Расплетина Трифонову помог тесть, добавив недостающую до приобретения сумму. Вышло безумно дорого, но Тамара буквально бредила этим местом и этим домом, поэтому, едва на «вторичке» появилось подходящее предложение, Алексей просто не смог устоять. Хватило, правда, всего на двухкомнатную, но, честно признаться, она того стоила. Высокие потолки, дизайнерская отделка, отличный вид из окна, недалеко от метро… Единственный недостаток — поблизости располагался Курчатовский институт, где, как поговаривали злые языки, в подземных бункерах хранятся тонны радиоактивных отходов, работают мощные ядерные реакторы и в любой момент оттуда можно ожидать если и не Чернобыля, то, как минимум, Фукусимы.
Над этими разговорами Трифонов только посмеивался. Он сам четыре года проработал в Курчатнике, поэтому точно знал, что ничего подобного на территории нет и вряд ли когда-то появится. В бывшем Институте Атомной Энергии занимались сейчас всем чем угодно, но только не этой самой энергией. Алексей, собственно, и ушел оттуда не из-за низкой зарплаты, а потому, что не видел для себя перспективы научного и карьерного роста.
В своё время руководители Института сумели продавить организационную и финансовую независимость от РАН и теперь вовсю этой независимостью пользовались. То есть, пилили бюджет не хуже, чем в Сколково и Роснано. Получалось неплохо. В плане финансов, конечно, а не науки. На вопрос, где отдача и когда ждать научные и технологические прорывы, господин Михальчук чаще всего отвечал уклончиво, а если его спрашивали, зачем мы спонсируем иностранцев, гордо заявлял: «Мы вписываемся в европейский научный ландшафт».
Алексей, как и большинство сотрудников, против «европейских ландшафтов» не возражал, однако считал, что за те деньги, которые успешно осваивали в Курчатнике, вполне можно было построить Большой Адронный Коллайдер не рядом с Женевой, а где-нибудь в Протвино, Дубне или Черноголовке. Руководство, впрочем, думало совершенно иначе, простой кандидат наук тягаться с начальством не мог, поэтому «проголосовал ногами»: перешёл на работу в ЦИАНТ — «полусекретный», «полувоенный», курируемый спецслужбами и Минобороны «Центр инфинитного анализа и нелинейных технологий»…
На пятый этаж Алексей поднимался бегом, по лестнице. Очень хотелось сделать Тамаре сюрприз, а ждать лифта было невмоготу. Подойдя к двери, молодой человек протянул руку к кнопке звонка, но тут же отдернул.
«Нет уж. Сюрприз, так сюрприз. Даже интересно, что она скажет».
Ключ дважды провернулся в замке. Дверная ручка опустилась бесшумно.
Алексей проскользнул в квартиру. Свет в прихожей включать не стал. Специально, чтобы жена не увидела и не услышала. На работу ей только к одиннадцати, поэтому наверняка сейчас в спальне, а сон у неё чуткий, и если дверь хотя бы чуть-чуть приоткрыта, то надо осторожно прокрасться к ней, заглянуть внутрь и…
Рюкзак упал на пол.
Спящая женщина дёрнулась, открыла глаза и инстинктивно натянула на себя сползшее с груди одеяло. В направленном на мужа взгляде плескался… нет, вовсе не ужас, а, скорее, изумление и досада.
Алексей поднял рюкзак, закинул его на плечо и, не говоря ни слова, вышел из спальни.
Когда-то давно он читал рассказ О’Генри про двух мужиков — писателя и редактора, спорящих о том, как должен вести себя человек, переживающий личную драму. От обоих в конце рассказа сбежали жёны.
У Трифонова получилось наоборот. Тамара от него не ушла. Она просто привела в дом другого мужчину. Какая банальность. Пока муж в командировке, жена развлекается с любовником прямо на супружеском ложе…
Словно сомнамбула, ни видя ничего вокруг, Алексей добрёл до кухни и плюхнулся на табурет. Мир рухнул. На душе была одна пустота.
Раньше он думал, что если с ним случится что-то подобное, он просто не сможет жить.
В реальности всё оказалось иначе. Гораздо противнее и совершенно неромантично. И кончать счеты с жизнью, так же как и убивать неверную супружницу и её полюбовника Трифонову совсем не хотелось. Ему хотелось всего лишь забыть о случившемся, забыть обо всём, как будто ничего и не было. Ни жены, ни измены, ни этой купленной на деньги тестя квартиры, ни свадьбы в две тысячи одиннадцатом, ни внезапно вспыхнувшей страсти к случайной женщине, увы, оказавшейся и в самом деле случайной…
Вода в чайнике вскипела минут за пять.
Алексей сидел, повернувшись спиной к двери, смотрел, как шелестит листва за окном, и медленно помешивал ложечкой в высоком бокале. Он так делал всегда, когда в голову приходила какая-нибудь идея и её требовалось спокойно обдумать. Разум уже отключил эмоции, поэтому молодой человек даже не обернулся, чтобы посмотреть, кто там по-воровски шебуршит в прихожей, как выглядит любовник его бывшей… теперь уже действительно бывшей жены, и что она пытается ему объяснить, зайдя в кухню и встав за спиной.
— Ты сам во всем виноват! Да! Кому нужны твои дурацкие командировки⁈ Ладно бы, деньги приличные зарабатывал, так нет же. Я уже больше года больше тебя получаю, а тебе хоть бы хны… — доносилось сквозь мысли.
Трифонов морщился, отхлебывал из бокала чай и продолжал думать.
Его неожиданно увлекла природа временных парадоксов. Ещё учась в институте, он не единожды размышлял на тему, что будет, если человек получит возможность вернуться в прошлое и прожить свою жизнь заново, пусть и не целиком, а хотя бы ту часть, которую он считает 'неправильной? Останется у проваленца память о прошлом или придется всё начинать с чистого листа? Удастся ему что-то исправить или инерция времени такова, что любые локальные изменения сразу же растворяются в мощном потоке уже свершившегося?.. Ответов у Алексея не было ни тогда, ни сейчас. Известно было только одно: этот отрезок жизненного пути он бездарно профукал, и, значит, двигаться по нему дальше просто бессмысленно…
Допив чай, Трифонов молча поднялся и, не обращая никакого внимания на жену, прошёл в коридор. Ключи от дачи лежали в тумбочке перед зеркалом, там, куда он их положил ещё осенью. Дом в Хлебниково и небольшой земельный участок достались ему от родителей. Тамара к этому отношения не имела.
Ключ от квартиры Алексей оставил на полке около входа. Он был ему больше не нужен…
Дорога до дачи заняла два с половиной часа. Метро, электричка, полтора километра пешком… В этом году Трифонов собирался открыть «дачный сезон» в последние апрельские дни, но помешала неожиданная командировка в Курскую область. И хотя она началась лишь третьего мая, готовиться к ней пришлось больше недели. В ЦИАНТе искали очередной малореализуемый вариант нарушения безопасной работы атомной станции. На этот раз основной вводной стало неожиданное падение в «Курское море» крупного метеорита, аналогичного по мощности Чебаркульскому. Вероятность практически нулевая, однако недаром сотрудников «Центра» за глаза называли «специалистами по фантастике». По легенде, скармливаемой иностранным «партнерам», они занимались «изучением физических многомерностей и исчислением бесконечно больших величин», в реальности — обеспечивали теоретическую и экспериментальную проработку новейших типов вооружений. Тех самых, «основанных на новых физических принципах», о которых говорил Президент в недавнем послании Совету Федерации и Госдуме…
Старый бревенчатый дом пережил зиму неплохо. Крыша не протекла, стены не перекосило, крыльцо не рассыпалось, окна и двери остались на месте. Соседи и слева, и справа жили тут круглый год, поэтому дачные воришки забираться в запертый дом побаивались. А даже если бы и рискнули, ничего ценного там не нашли бы. Ну, разве что стул какой-нибудь вынесли или древнюю кочергу.
Первым делом Алексей растопил печь. В сарае ещё оставалось полкуба дров, так что с топливом проблем не возникло. Дом прогрелся достаточно быстро, часа за два. На улице было тепло, да и дерево не бетон, тепловая инерция у него существенно меньше. Потом Трифонов занялся септиком и водой. О жене он не вспоминал. И времени не было, и не хотелось.
Жаль только, что телевидение отсутствовало, и с интернетом имелись проблемы. Смартфоны научный сотрудник не жаловал — довольствовался обычным мобильником, планшет, как на грех, накрылся прямо перед командировкой, а ноутбуку требовался пароль от вайфая соседей. Идти к ним Алексей постеснялся, поэтому вечер провел не в сети, а за компоновкой отчета о командировке…
На следующее утро Трифонова разбудил телефонный звонок.
Поделиться книгой: