Крылатый первопроходец 2

Идти легко, плотный мокрый песок похож на дорожку стадиона. Слегка пружинит под ногами. Пройдя пару километров упёрся в завал камней. Минут двадцать карабкался между валунами. Под ноги лезла всякая гадость, от змей до прибрежных обитателей типа гигантских крабов. Здесь, в тени булыжников находится их царство. За этим мысом опять потянулась полоса песка на несколько километров. Я попытался пробраться сквозь заросли под нависающие деревья, куда там. Сплошная зелёная стена, за которой наблюдалась жизнь местных обитателей. Дойдя до гряды, спускающейся в море, я провернул назад. Ничего интересного — море, песок и стена джунглей.

К месту стоянки добрался вспотевший, попытка ополоснуться в солёной воде вышла неудачной. Стоило мне зайти по колено в воду, как в толще воды мелькнула тень крупного животного. Удар хвоста о воду обдал меня брызгами. Не, что-то мне расхотелось.

А ночью пошёл дождь, сначала накрапывал, а потом зарядил со страшной силой. Мой брезент не выдержал и обрушился под тяжестью воды. Пришлось перебираться внутрь самолёта. Я боялся, что дождь начнёт подтапливать стоянку. На мою удачу этот пятачок имеет наклон к морю и вода стекает вниз. Песок не задерживает влагу, она просачивается сквозь него.

Три дня льёт как с ведра. Приходится обходиться сухим пайком. Но скоро есть будет нечего. Даже невозможно сварить кашу. На борту есть духовка, но для этого надо оживлять системы самолёта. Горючки и так кот наплакал. А аккумуляторы разряжать категорические не следует.

Единственный плюс — мне удалось помыться пресной водой и набрать пару ёмкостей для питья.

На четвёртый день дождик деградировал до мелкого, моросящего. Я рискнул спуститься и закрепив брезент в качестве крышы, развести костёр. Разварил гречку, добавил в неё ломтики сухого мяса. Щепотка специй и три кило шикарной каши передо мной. Полную чашку умял с голодухи, остальное убрал остывать внутрь. Настроение скакнуло вверх, захотелось действовать. Взял карабин и вышел по знакомому маршруту. Дождь изменил ландшафт. На берегу валяются ветки деревьев, которые вынесло водой. У каменной гряды обнаружил следы животных. Судя по отпечаткам — это парнокопытные. В голове закружились заманчивое видение упитанной косули.

Видимо они спускаются к берегу по своим надобностям. До стоянки минуть пятнадцать хода. Сделать бы засаду, но на пляже я открыт всем ветрам. Вот ежели залезть на камни. Но в какое время они выходят к берегу?

Я решил понаблюдать, в мой бинокль от стоянки отлично видно происходящее. Я стал периодически осматривать полоску песка.

В первый же вечер около семи часов на берег вышла стайка животных. Они больше похожи на тапиров. Довольно крупные, серого цвета с вытянутыми носами. Животные разрывают песок и погружают в него свой хобот.

В стае с десяток особей две из них особо крупные, наверное вожаки.

Сделал себе пометку, а утром, после завтрака остатками каши, вышел на разведку. За спиной рюкзачок, карабин на плече, любимая Беретта на поясе. Небо хмурое, но дождя пока нет.

Я быстро добрался до группы камней, где вчера заметил животных. Ямы, которые они разрыли копытами, разравнял прилив. Но я обнаружил остатки хитиновой ткани. Наверное животные лакомятся рачками, прячущимися в мокром песке. Ну да, вечером наблюдается прилив, который почти достигает колёс самолёта, а утром вода уходит на пару десятков метров. Сегодня я решил опять дойти до крупной гряды, преградившей мне путь в первый раз. До неё ещё около часа хода. Но карабкаться вверх по круче легче, здесь удобнее подъём. Выбравшись на самый вверх, я оглядел местность. Впереди, насколько я видел невооружённым взглядом, простирались невысокие скалы. В бинокль видны барашки волн, бившееся о камни.

Диссонансом царапнуло несоответствие, приблизил картинку. За выступающим мысом видны останки судна. Интересно, но добраться по камням будет нелегко. На вершине я перекусил, выпил воды и засобирался назад. У меня на сегодня особые планы. К семи вечера мне нужно устроиться среди камней в надежде, что вчерашние «тапиры» вернуться. Они вышли из чащи джунглей приблизительно в то же время. Сначала вожак, я вроде старался устроиться с наветренной стороны. Но этот гад стоял, принюхиваясь и смешно шевеля лопухами ушей. Наконец вышла вся компашка, она разошлись по полоске песка. Шустро копытом разрывали песок на десяток сантиметров и погружая свой хобот выуживали деликатесные морепродукты. На первый взгляд, животные не опасны. Я устроился за большим валуном на высоте метров пяти от пляжа. До лакомящихся животных метров сто пятьдесят. Из карабина промахнуться не должен. Мне приглянулось молодое животное, килограмм на сто пятьдесят. Попытаюсь его завалить, был ещё мелкий телёнок, но того стало жалко. Тщательно прицелившись я трижды выстрелил. От громкого звука стадо сорвалось с места и исчезло в лесу. Только вожак сделал круг почёта, чтобы совсем в сухую не проигрывать, и не найдя противника кинулся догонять своих.

Я уже знаю, что мешкать не следует. Через несколько минут набегут желающие присоединиться. Поэтому спрыгнул вниз, блин — какое оно здоровое, размером с корову. Здесь нужен топор, а у меня только охотничий нож и мачете. Кое-как, изгваздавшись в крови, сумел отделить крупные куски мякоти. Получилось килограмм сорок. Завернув добычу в брезентуху попытался пристроить их на себя. Нести неудобно, но вернуться не получится. Надо мною, истошно крича кружат падальщики. Из джунглей раздалось грозное порыкивание. Перебирая ногами я засеменил к стоянке. Начал моросить дождь, в самолёт я забрался промокший как цуцик. На куске брезента разделал мясо на удобные куски и пересыпав солью убрал в ящик. Переодевшись в сухое почувствовал себя на вершине блаженства. Ещё бы мяска пожарить. У меня даже в салоне куски сухих веток припрятаны.

Возможность для жарки возникла на следующий день к обеду, дождь почти прекратился. Разведя костёр, я поставил котёл варить мясо. Большую часть приварил, а в конце на железном листе, смазанным машинным маслом, ухитрился пожарить стейки, килограмм на пять. Всё добытое переработал, понимал, что пропадёт при положительной температуре на улице. Первый кусок мяса получился божественным. Жестковатый, но с каким удовольствием я пережёвывал кусочек за кусочком. Надеюсь в готовом виде мясо не пропадёт так быстро. Я даже набрал холодной морской воды в канистру. Температура воды градусов двенадцать, обложив кусками мяса накрыл брезентом.

От туши животного остались только крупные кости и череп, остальное утилизировали местные хомяки. Сегодня я вышел пораньше, собираюсь достичь того мыса, где заметил остатки судна.

На это у меня ушло часа три с половиной. Но погода не жаркая, моросящий дождик даже бодрит.

Относительно небольшое судно разбилось на камнях. Метров сорок длиной, меньшая часть погружена в воду, видна только носовая часть и надстройка. Волна покачивает изуродованное судно, пытаясь развернуть его и увлечь на глубину. Хорошо сидит, не сдёрнешь. Признаков жизни не наблюдается, экипаж эвакуировался. Или погиб, иди знай. Если напоролись неожиданно, могли оказаться в воде. Что прикольно, на носу видна разметка в виде круга для посадки вертолёта, что заставило меня призадуматься. Видимо это исследовательское судно с вертолётной площадкой. Если бы последний находился на площадке в момент аварии, то сейчас он бы валялся на дне, рядом с судном. А там никаких признаков, значит остается вероятность, что машина находилась в воздухе в момент аварии и часть экипажа могла спастись. Интересно, сохранились ли баки с горючим. Движок самого судна наверняка на солярке, а вот вертолёт потребляет авиационный керосин. Или бензин, в зависимости от двигателя. Сто пудово на борту имелись запасы топлива для вертолёта.

Сейчас я уже иначе смотрю на притопленное судно. Если баки на корме, то вряд ли я смогу добраться без соответствующего оборудования. Но ведь посадочная площадка на носу, я бы разместил и баки для вертолёта неподалёку. Вот например, в первую экспедицию, на нашей барже в нескольких метрах от стоянки была горловина топливного бака для моей птички. Топливный шланг тяжеленный, армированный. Никто не будет таскать длиннющий конец втроём, проще разместить рядом бак с топливом.

Теперь, когда у меня появилась цель, голова заработала в ускоренном режиме. До судна от ближайшего камня метров тридцать. Резиновая лодка у меня есть, вот только ещё то удовольствие на лёгкой лодочке подплывать к судну. Волна, ударяясь о подводные камни закручивает водоворотики. Но если удастся забраться на нос, то полдела уже будет сделано. А если верёвку натянуть от берега до судна. Легче будет переплывать с грузом.

Уже на стоянке я устроил шмон в своём хозяйстве. Хорошо, что у меня есть привычка, не очень нужное прямо сейчас ныкать в кладовку. В данный момент я вывалил содержимое из хозяйственного ящика в хвосте самолёта.

Вот пятьдесят метров троса, сечением 4 мм в пластиковой трубке. Это я брал для натяжки струн для палатки и забыл. Заточенные клинья тоже пригодятся, возьму чемоданчик с инструментом. Двухместная лодка вроде в порядке, всего раз только пользовался в той жизни. Ручной насос тоже в сумке. Я заметил, что рано утром волна тише. Поэтому гружёный по самое не могу, я при светлеющем небе направился в путь. Через плечо перекинута верёвка с двумя сорокалитровыми пластиковыми канистрами.

А волна приличная, за двадцать минут накачал лодку и даже согрелся. С утречка бодрящая температура, тяжёлое свинцовое небо нависает над головой, но пока не льёт. Оставляю только Беретту на поясе, инструмент и моток троса. Остальные вещи и автомат побудут на берегу. Чёрт, чуть не перевернулся, лодку мотануло и кинуло на камни. Упёршись коротким веслом, выждал отлива и заработал вёслами. С трудом, но справился с накатывающей волной. Залазить на судно не удобно, палуба под острым углом и скользкая. Подтянувшись уцепился на ограждение. Кое-как перекинул трос и привязал лодку. Чтобы добраться до носовой части и не кувыркнуться в воду, пришлось постараться. Очень опасался потерять пластиковый инструментальный чемоданчик. Без него хоть плачь. Рубка полузатоплена, но в ней можно перевести дыхание. Я пристроил инструмент, попил воды. Не удержался, полез на нос. Горловина имеется, но у неё специальная пробка под ключ. Открыть будет не просто. Но, прежде чем пытаться взломать, я осмотрел возможные места, есть. В рубке на стенке висит ящик, а в нём несколько ключей на гвоздиках. Там же специальный, нужный мне. С замиранием сердце откручиваю пробку. Запах керосина ни с чем не спутаешь. В ёмкости керосин, количество не известно. Но не думаю, что пустая. Марка керосина не принципиальна сейчас. Вообще мне известно о шести — семи марок авиационного керосина. Но в России распространены две. Это ТС-1 и РТ. Первый предназначен для дозвуковых аппаратов, второй для реактивных. Отличаются пределами выкипания. Но в принципе их можно смешивать в любых пропорциях. Повлияет на экономичность, но при форс-мажоре это до лампочки. Ручная помпа у меня с собой, осталась на берегу.

Надёжно закрепив трос, теперь он растянут между судном и берегом, я цепляясь руками за него быстро добрался до берега. Прикинув предстоящую работу, я задумался. Таскать канистры на восемьдесят литров километров десять, да ещё местами по камням — адская работа.

А вот если перелететь поближе, то остаётся метров 800, по камушкам. Чем больше об этом думал, тем больше мне нравилась эта идея.

Самолёт я разгрузил, всё железо прикопал в песок, завернув в брезент. Облегченный самолёт без проблем взлетел, только часа три я ждал подходящего ветра, сносило в сторону стены леса. А к вечеру наоборот тянет к морю. Даже на одном движке мне удалось подняться, с высоты триста метров я сделал круг над лесом в надежде обнаружить что-нибудь вкусненькое, типа одинокого, ждущего только меня, вертолёта. Глухо, сел на берег нормально, штатно. С сомнением понаблюдал за увеличившейся волной и решил не торопиться.

Абсолютно правильно сделал, начинается шторм. Я кинулся крепить самолёт, чтобы ветром не протащило. К ночи сила ветра на прикидку достигла метров пятидесяти в секунду. Я ожидал худшего, но к тому же пошёл сильный ливень. Мне только оставалось сидеть в салоне с рюкзаком, чтобы в случае чего выпрыгнуть наружу.

Два дня ветер не позволял высунуть носа наружу, но к вечеру стих. Я специально поставил будильник себе, чтобы проснуться пораньше.

Тихо как, практически штиль, волна мягко накатывает на берег. Туман скрывает берег и море. Я с трудом вижу судно, сидящее на мели. Проглотив пачку галет с куском варёного мяса я начал готовиться к десантированию. Инструмент с канистрами остался в рубке. В рюкзак убрал насос и кусок гибкого шланга.

За ходку перевожу восемьдесят литров керосина, чтобы заполнить баки мне потребуется двадцать пять ходок. Ужасно неудобно делать всё одному, был бы напарник, он бы оставался на судне, а я бы перевозил. А так приходится забираться на скользкую палубу, перекачивать горючее и спускать канистры вниз. Потом по тросу переправляться на берег и тащить 800 метров груз по камням. Сделав три подхода решил перекусить, через двадцать минут продолжил работу. Тороплюсь, пока нет дождя и волна небольшая.

В этот день сделал ещё две ходки и решил остановиться. Опасно, волна не по-детски мотает лодчонку. Да и притомился чего-то.

Одиннадцать дней у меня ушло на заправку баков до горловины. Под конец прошёлся по судну. Скрутил с носовой части Браунинг М2 со станком, а также два ящика патронов к нему. За рубкой распложено автоматическое орудие, но мне не до него, тяжеленное. В принципе, всё равно буду возвращаться за грузом, прикопанным в нескольких километрах. Можно ещё поснимать в рубке много чего интересного.

Не стал ждать утра, ветер минимальный на берегу. Вылетел после обеда. Конечно лошадка моя потеряла в резвости, приходится следить за движком, как бы не перегреть. Скоростёнка как на Як-18, держу двести двадцать. Забрался на три тысячи, есть болтанка, но терпимо. Курс проложил по незаселённым местам. Кратчайший путь домой лежит над заливом, но я пойду по южным рубежам над сельвой. Дагомея, африканский и исламский Халифаты. В этих местах могут быть только случайные старатели или бандиты. Мне предстоит пересечь два горных хребта и выйти к западному побережью. А там низенько вдоль берега и родные края. Предстоит пролететь почти 1400 километров. С моей скоростью ковылять часов семь, это с небольшим запасом.

Садился я на уже родном аэродроме в ППД. Подлетал в темноте, диспетчер молодец — включил для меня иллюминацию, подсветил полосу.

Как же я устал, на автомате добрался до гостиницы, помылся и даже не ужиная завалился спать. Разбудил стук в дверь, в такое время хороший человек не заявится. Попытка проигнорировать закончилась неудачей.

Пришлось открывать, за дверью стоит мерзкая рожа. Отдалённо похожа на Лёню Сазонова.

— О, порядочные люди в это время дома сидят.

— Жора, скоро пять часов вечера. Я как порядочный ждал звонка от дежурного. А ты дрыхнешь как сурок, мы уже перепугались — вдруг случилось чего.

После контрастного душа мне полегчало, зато навалилось ощущение дикого голода.

Лёня с жалостью смотрит, как я расправляюсь с очередной тарелкой. Он отвёл меня в предприятие местного общепита, где я взял каждой твари по паре. Рыбный супчик и местные щи. На второе стейк, грамм на шестьсот и пару пирогов. К концу сам понял, что перестарался. Не уверен, что дойду до номера.

— Ну, болезный. Не хочешь поделиться инфой, где тебя носило сорок дней?

Честно говоря, мне даже лень шевелить языком. Но деваться некуда, коротенько так пересказал ему историю своих злоключений. Дальше не совсем хорошо помню, как добирался до гостиницы. Но проснулся в восемь утра, бодрый как юный пионер. Что же меня вчера торкнуло, ведь ни грамма не пил. Наверное организм взял своё после «отдыха на дикой природе».

Моя птичка стоит на том же месте. Долго искать нашего инженера не пришлось, сам нарисовался.

Наверное майор накрутил ему хвоста, потому что тот сразу распорядился загнать самолёт в ангар.

Всё, личные вещи со мной, на аэродроме делать нечего, поэтому я направился в свою бывшую контору. Спасибо случайному парню, что подвёз меня к зданию разведуправления.

— О, какие люди, — первым, кто попался мне при входе, оказался товарищ полковник.

Борис Игнатьевич одет по гражданке, явно собирался срулить по делам. Но ради меня вернулся. Адъютант организовал нам чайку с печеньем.

Мои приключения не явились для него неожиданностью.

— Георгий, кое-что за последнее время произошло. Нам удалось взять Орден за нежное вымя. Именно этим вызвано преследование твоего самолёта. Они сопоставили факт твоей активности по отношению к известным нам персонам. Вот и решили отыграться.

— Но ты не переживай, — Соломенцев, видя мою наливающуюся свекольным цветом физиономию, поторопился опередить события.

— Мы работаем в этом направлении. Тебя оставят в покое, а пропажу сбитого тобою самолёта отнесут к оправданным потерям.

Вот же суки, подставили меня, провели какую-то свою операцию. И теперь, задним числом пытаются оставить меня в дураках.

— Борис Игнатьевич, я больше не Ваш подчинённый. И не собираюсь до конца жизни собирать все шишки от вашей службы.

К концу разговора я успокоился, бесполезно наезжать на хозяина кабинета. Военные исходят из своих критериев целесообразности.

Зато мне удалось выбить ремонт самолёта за счёт управления. Я даже получил на руки соответствующий документ.

Через день у меня была интересная встреча с нашим инженером.

Тот радостно сообщил, что поломка в двигателе ерундовая. Пуля калибра 12.7 мм попала на излёте в понижающий редуктор.

— Представляешь, редуктор — это две шестерёнки, которые найти проще простого. Причём редуктор расположен в передней проекции. Логичней было бы попасть в турбину. А попадание в неё сразу переводит двигатель в разряд мусора. А так, через неделю твоя птичка будет летать.

— Не, не, Вы не так поняли политику партии. Вот документ, согласно которому мой самолёт должен быть отремонтирован по высшему классу. А это значить замена повреждённого в результате воздушного боя двигателя и проведение планового ТО. По полной программе.

Инженер сразу сдулся и пробурчав что-то об обнаглевших пилотах, убежал в свою конторку.

В результате через две недели у меня был абсолютно исправный самолёт, прошедший C-cheсk. Это форма технического обслуживания, выполняющаяся каждые 15–24 месяцев или 7500 часов налёта. И движок нашли не новый, но после капиталки. А за небольшой откат мне отремонтировали мой, родной. Будет в резерве.

Это время я прожил в Демидовске, в гостинице. Просто отдыхал, ходил по магазинам, ел от пуза, то есть находился в заслуженном отпуске.

Мне даже удалось несколько раз встретиться с Натальей Анатольевной.

Наташа не заводила со мной разговор на личные темы. Мы много гуляли в парках, ходили в театр, болтали на отвлечённые темы.

На место аварии высадились втроём. Я взял пару своих будущих работников. Мы загрузили в салон так нужный нам груз. А заодно попытались снять с судна всё ему не нужное.

— Георгий, а зачем уродовать посудину. Был бы буксир, элементарно сдёрнуть его с камня и завести пластырь снаружи. Откачать воду из трюма у тебя будет рабочее судно.

Это Паша, морячок- моторист, авторитетно заявил после осмотра судна.

Я всё-таки снял наиболее важные и дорогие приборы из рубки. А если кто раньше нас обнаружит?

Втроём мы быстро управились, третий член экипажа Андрей, отличался отменной силой и ловкостью. За что я и взял его в полёт, мы откачали ещё около тонны керосина, весь остаток и вылетели обратно.

Мои будущие работники уже три недели чалятся в Демидовске. У меня на руках разрешение о перевозе их на Буян. Народ истосковался, дожди забодали, но не могу я перебросить быстро такую ораву, да ещё и с багажом.

Мне с трудом удалось нанять судно для переброски будущих работников верфи морем. Это средний траулер, переделанный под грузопассажирское судно. Он принял моих переселенцев, несколько автомашин на палубу и попутный груз.

При скорости 11.6 узлов он дойдёт до острова за три дня. Я взял на борт только семью Михаила Сергеевича. Опять-таки пожалел из-за нездорового сына.

Остров Жемчужный оставил в стороне, только ответил диспетчеру. С недавних пор на острове базируется эскадрилья перехватчиков. Стационарная РЛС установлена на вершине холма, все неопознанные самолёты и корабли разворачиваются обратно. У меня же имеются действующий опознавательный код.

Вроде недавно, только пару месяцев назад покинул наш Щучий остров, а как приятно вернуться.

Вообще весь Буян по площади чуть меньше Казахстана, значительно больше западной Европы и в три раза больше Украины. Это я для представления. Лесами занято приблизительно шестьдесят процентов территории. Остальное — степи и каменистые возвышенности. Но у нас даже лес совсем другой. Растительность разительно отличается от континентальной, лес более светлый и в принципе проходимый. Нет такого огромного количества мошкары, ползающих гадов и хищников. И хотя перечень видов животных ещё в процессе составления, егеря говорят, что действительно опасных тварей не так много. В основном представители кошачьих и псовых с местными вариациями. По крайней мере они подобны перечисленным по образу жизни.

А Щучий вообще идеален для жизни, на островке имеется своя микрофлора. Из опасных, это пресмыкающиеся, мелкие хищники обитающие на деревьях и паукообразные.

Если соблюдать элементарные правила безопасности — вполне приемлемо. Ну, для новой Земли конечно.

Мои компаньоны развили бурную деятельность. На берегу Волги уже выросли несколько жилых домов и два крупных строения. А также вдоль кромки леса устроен дровяной склад.

Я отчитался о проведенной работе, в свои проблемы не стал их посвящать. Серёга со Степанычем очень обрадовались новым работникам, а привезённые мною запчасти были сразу утащены в цех для монтажа на готовые паровики.

— Жорик, ты просто спаситель. Мы ломали головы, где заказать качественное оборудование. Клапана — это тема номер один, без машины судно — только куча дров. Этот тип судна не приспособлен для хождения под парусом или на вёслах. А с паровиком мы короли, портфель заказов сформирован на длительное время. Спрос огромен, предложения практически нет, можно запрашивать любую цену.

Мы замолчали, подавленные величественностью картины. Это мечта капиталиста, заряжать триста процентов прибыли и грести деньги лопатою.

А вечерком я довёл до своих акционеров новость о найденном судне.

Серёга молчит, не знает что сказать.

— Жора, если найти буксир, то в конце зимы можно было бы организовать экспедицию. Сколько ходу до той точки?

— Не знаю, нужно обогнуть с севера материк, пройти по восточному побережью. Никак не меньше трёх тысяч километров.

— Да, далековато. Но зато и выигрыш какой. Ты говоришь, метров сорок длиной. Скорей всего это сейнер до тысячи тонн водоизмещения. Для наших вод хорошее универсальное судно. Если бы у нас было такое, можно было бы осуществлять перевозку нужных запчастей, а также перевозить грузы, мотаясь на континент. Это за ленточкой такие посудины ржавеют на берегу, а у нас самые востребованные.

Мы договорились отложить этот вопрос на ближайшее будущее, нужно сначала поднять нашу верфь.

К тому моменту, когда нанятое судно доставило моих переселенцев и груз к острову, мы возвели два барака для временного проживания семей сотрудников. Несмотря на мокрый период, в этой части мира треть дней сухих. И удаётся проводить строительные работы. Мы с Серёгой приняли людей и перегрузили их на баржу, совершавшую регулярные рейсы по реке. Мне удалось зафрахтовать её в одну сторону.

Прикольно смотреть на переселенцев. Они насмотрелись на саванну, пыль и жару. В их представлении весь новый мир такой же. А тут я улыбаюсь, наблюдая как они с восторгом смотрят на другую климатическую зону, более привычную для русского человека. А сколько восторгов вызвал купол церквушки, мимо которой мы проплываем. Это рыбацкое село, одно из первых в наших краях. Там уже пара сотен жителей, народ коптит рыбку, которую продают в наших городах. В Ростове Великом остановились на один день, прикупили продуктов, свежего хлеба и овощей с мясом. Заодно народ выгуляли, но время поджимает, поэтому буквально силком приходится загонять людей на судно.

Конечно, после Ростова у нас глушь. Зато тут мы хозяева, выкупили солидный кусок вдоль реки с расчётом на будущее. Людей расселили в бараки и на следующий день работа закипела. Значительное количество рабочих рук позволило одновременно навалиться сразу на два объекта. Это складской комплекс с деревообрабатывающим цехом и эллинг со стапелем, ведущим к реке. Механический цех уже функционирует, имеется кое-кое оборудование.

Я в производство не вмешиваюсь, зачем — если я в этом ни бум-бум.

Степаныч с Михаил Сергеевичем организовали производственный штаб, а Серёга специалист широкого профиля, то есть на подхвате. Как раз для его кипучей натуры. Мотается на моём катере по округе и решает многочисленные производственный проблемы.

В Муроме неожиданно встретил давнишнего знакомого, Сергея Ивановича Цыренова. Это наш бравый капитан буксира в той, первой экспедиции.

Сергей Иванович немного под шафе, я столкнулся с ним в ресторане, где он с двумя товарищами отмечал некое событие.

Удалось затащить его к себе за столик. Блин, недаром бурятов и прочих жителей севера считают склонными к пьянству. Напарники капитана вполне в форме, а этот уже лыка не вяжет. Пришлось договариваться о встрече на следующий день.

Лицо у Салбона Ивановича (это истинное имя) не возмутимо, только сквозь щёлочки глаз постреливает заинтересованный взгляд.

Я обрисовал ему наше предложение, провести спасательную экспедицию и вывезти судно.

Несколько минут хитрый азиат что-то прикидывал в уме. Он и так не отличается многословностью, а тут вообще будто уснул. Наконец появились проблески разума в щёлках глаз.

— Георгий, а зачем так сложно идти. Судно село на мель, получило пробоину. Экипаж покинул его в спешке, оставив всё на месте. Правильно?

— Ну, да — правильно.